Жизнь, что ужаснее смерти

      Совершенно никто не знает, как это началось. Когда их уютный, милый городок, что давным-давно был одним из центров для окружающих их сельскохозяйственных районов и славился только качественной продукцией, стал пристанищем для Них.       Они — в народе прозванные Альтернативы, появились буквально из ниоткуда. Так же, как и туман. Так же, как и вонь от озера. И так же — откуда смерть. Некто, кто знали каждый момент жизни любого из жителей. Каждый вздох и выдох, каждую мысль и желание, каждый страх и ненависть. Твари, которых невозможно остановить ни словом, ни оружием. Что найдут способ добраться до тебя, где бы ты не прятался.       По воспоминаниям местных, они появились тут неожиданно почти пол века назад. Может даже и больше — память у немногих ещё живых старичков-очевидцев уже ни к черту. По их словам, всё как раз и началось со смерти — убийство, суицид, несчастный случай, без разницы — никто не скажет. Помнят лишь то, что мёртвого увидели живым, гуляющим и до ужаса пугающим. А потом стало хуже: люди умирали, воскресали, заставляли кого-то разделить их судьбу и так по кругу. Снова и снова. И никто не знал когда же это закончится.       А потом начались похищения. Конечно, сначала думали, что это тоже смертельные случаи и скоро их вновь увидят, но теперь уже в образе «охотников», но нет. Пропадали дети. Всех возрастов — от совсем ещё младенцев до учеников средней школы. До этого все случаи включали в себя лишь взрослых. И то, по расследованиям, не младше тридцати. И если их тела потом в каком-либо виде находили, то младшее поколение никогда.       Уже после второго случая ввели комендантский час, запрет на посещение ближайших озёр, а также постоянные патрули полиции, даже на самых маленьких и тихих улицах. Детей привозили и забирали из школы только родители, без каких-либо исключений, но и это не помогло. Дети пропадали бесследно, взрослые умирали, а по городу ходили чудовища.       Дела не улучшались ни на дюйм даже после подключения ФБР. Агенты сперва ни капли не уверовали в «паранормальщину и ходячих мертвецов» и до последнего уверяли население об опасном маньяке, который живёт где-то среди них и медленно вырезает целый округ. Даже несмотря на увиденное самим, общество клюнуло на эти слова быстро. Так игра в выживание превратилась в извращённую версию Мафии, в которую раньше часто играла молодежь. Появились доносы и публичные разборки с оружием прямо на центральных улицах. Жертв даже начали доставлять в больницы соседних городков — количество как и коек, так и медработников слишком сократилось.       Всё это продолжалось бы, пока не погибли нескольких агентов, а камеры на их форме и в участке не зафиксировали Альтернативов вновь. Сильнее, страшнее и смертоноснее. Говорящих такое, что окончательно сходишь с ума. Вот тут уже было не до теорий. В кратчайшие сроки было организовано массовую эвакуацию. На место прибыли сотрудники спецслужб почти со всего штата и даже из соседних, множество учёных разных специальностей и даже планировали привлечь национальную гвардию.       Всё проходило чётко по составленному плану. Ровно до того момента, как с неба не постучали.       Это место до сих пор существует. Там всё ещё живут, ну или доживают, люди. Их осталось всего несколько тысяч, не больше. Эта нечистая сила распространилась ещё на три соседних округа. Хоть там и ситуация получше, это не отменяет существование опасности. После того рокового дня, абсолютно каждый понял, что их никто не спасёт, кроме их самих. Так, Мандела стал одной большой семьей, где каждый играл свою роль.       Покинуть это место невозможно. Оно затягивает тебя в свой водоворот и никогда не отпускает, пока ты сам не сдашься. Конечно, были и те, кто пытались, но они не смогли доехать даже до ближайшей границы Висконсина — смерть приходила за ними в пути. Даже вылазка в соседний Байторн грозила чем-то ужасным, что уж и говорить про Веркшу или Йондер. У приезжавших в скором времени начинались сильнейшие боли в голове, помутнение взгляда, тошнота и ломота во всём теле. И чем дальше и дольше — тем хуже. Всё приходило в норму лишь по возвращении в эпицентр — в Манделу. Это делало даже саму идею побега бессмысленной.       Переехать даже куда-то недалеко было проблемно. Об этом, в основном, задумывались именно семьи, в особенности с детьми. Вся таки, им нужно учиться, развиваться, а родителям обеспечивать семью. Конечно, многие жили на фермах — физический труд не только отвлекал от постоянного кошмара, но ещё и кормил, но этого было не достаточно. Оптимальным решением был переезд поселение Св. Джона, что всё так же в округе, но за десяток миль от сердца, безопаснее, хоть с какой-то работой и открытыми детскими садами — второй появился сразу же, как начались массовые переезды. Школьникам было тяжелее — приходилось ехать на занятия в ближайший город в Байторне, а это дальше чем к Манделе. Хуже всего студентам — несколько «приличных» университетов были только на другом конце Йоркшира, что и так самый дальний, а они вообще почти на границе. Туда только ехать полдня, а со всеми факторами о какой учёбе могла идти речь? По пальцам обеих рук можно пересчитать тех, кто смог доучиться хотя бы первый курс. Благо, похищения детей стали редкостью. Особенно после уничтожения почти всей электроники.       В главном округе был почти полный запрет на технику. Никаких телевизоров, компьютеров, видеокамер или мало-мальски современных телефонов. Конечно, это не распространялось на бытовые приборы, но даже они были редкостью. Здесь всё ещё стояли таксофоны, новости и музыку слушали по радио, а единственное «современное» развлечение — просмотр старых фильмов на кассетах на единственном разрешённом телевизоре по четвергам в бывшем магазине всего для дома. В соседних округах было не так строго — телефоны тут, так называемые лягушки, уже не редкость, как кабельное ТВ, а после 2004 даже появился интернет. Невероятно медленный и сейчас, но уже чудо.       И каково же было удивление абсолютно всех и каждого, когда кто-то решился переехать в город, а не из него.

***

      Жизнь — это не сахар. Именно такую простую истину […] поняла ещё глубоко в детстве. Ее семья лишь частично дотягивалась до звания «средней» по обеспеченности, несмотря на все попытки отца это исправить. Развод родителей в десять ее несколько подкосил, хотя она и понимала, что так будет только лучше. Мать уже давно нашла себе ухажёра при деньгах и только и ждала возможности уйти. И первое время было неплохо. […] может даже смело признаться, что хорошо — они вместе с папой, только вдвоем, без лишней нахлебницы налаживали свои жизни и, наконец, становились счастливыми. Да, пока папа не заболел и не попал в больницу. Жить одной […] не могла, ей было ещё далеко до совершеннолетия. Пришлось вернуться к матушке.       Ее новый почти-муж был своеобразным. Да, при первой встрече, она подумала о нём именно так. Но она не могла не признать, что он действительно мечта любой. Высокий, подкачаный, не утративший ни грамма привлекательности с годами, невероятно умён и при деньгах, ну а как же (И как мать только его охмурила?!). Бывший работник какого-то элитного подразделения ФБР, что решил выбрать что-то более спокойное чем бывшая работа и достаточно быстро стал заместителем начальника полиции Капитолия в Вашингтоне. Фото с действующим и прошлыми президентами, где они пожимали друг другу руки, несколько даже с первыми леди, украшали стены его гостиной. Множество наград во всех возможных сферах — как и по работе, так и личные заслуги, вроде красных дипломов и кубка победителя среди профессиональных охотников. Подобное убранство не хило давило на самооценку любого его гостя, как бы намекая, что человек этот не так уж то и прост. И если смотреть на них уже пять минут было неприятно, то видеть их всё время своего пребывания — невозможно.       Более того, он был невероятно хорош в роли любящего мужа. Казалось, будто это была действительно любовь с его стороны и всё, что он хотел — красавицу жену, хорошеньких и послушных деток, просторный дом и работа, что могла удовлетворять его изредка активизировавшуюся потребность в опасности и риске. Именно так, по его словам, он видел жизнь с […] и ее мамой. Он сказал это в тот же день, как она переехала к ним.       Внутри этого человека жила истинная тварь. Извращенец-педофил, что просто обожает «маленьких девочек», которые в три раза меньше него и никогда не смогут дать отпор. Которым нужен постоянный контроль и опека. И которых так приятно подчинять. […] была именно такой. Ей следовало заметить тот потемневший взгляд ещё при первой встрече, странные телодвижения, будто множественные попытки невзначай коснуться, фразы с двойным или тройным дном, сказанные как-то томно, как могли бы говорить любовники друг-другу в постели в самые пиковые моменты, и это всезнание обо всём личном, приличном и не очень.       К сожалению, […] была слишком занята заботой об умирающем на больничной кровати отце, чтобы слишком много об этом думать. Мать не приходила, лишь откупалась деньгами, а отчиму было глубоко наплевать. Казалось, ему наоборот доставляло удовольствие видеть как жизнь в человеке гаснет.       Папа ушел тихо. По отчётам наблюдавших за ним доктора и медсестер, он не чувствовал боли в последние минуты и принял смерть достойно. А […] — нет. Всю неделю похорон и последующие две она могла только плакать у себя в комнате, изредка прерываясь на беспокойный сон и еду, что оставлял на ее письменном столе заботливый отчим. В то же время, в доме кипели разборки. Матери хотелось жить для себя, развлекаться за чужой счёт и брать от жизни лучшее. Ей ни к чему дочка, что только-только стала подростком и сейчас активно впитывала в себя комплексы. Новый муж, без сомнений, прекрасен, но он категорически против ее видение счастья. Перестал давать деньги на «хотелки», а романтичные разговоры при свечах превратились в бесконечные ссоры по поводу и без. Уже во второй раз убедившись, что узы брака — чистое зло, она решилась разорвать эти отношения. Тем более, не так давно она встретила очень галантного мужчину, что как раз искал себе пару.       Не она не была бы собой, если бы решила всё мирно. Устроить очередной скандал с обвинениями было проще простого. Посуды в доме было много, ничего ведь не случиться если она разобьёт несколько тарелок, верно? Да что уж там, если он захочет — купит себе хоть десять новых сервисов на замену, не обанкротится. Проблема, куда деть девчонку тоже решилась сама собой — муженёк в порыве гнева крикнул, мол "какая она безответственная" и что "он ни за что не отдаст ей ребенка", даже под дулом пистолета. Крикнув «ну и забирай ее себе!», она подхватила за ручки несколько подготовленных чемоданов и, незаметно выкрав его кошелёк неплохой наличкой, исчезла с закатом. Да, всё прошло идеально.       Идеально для него.       Эта дура ещё с самого начала была ему не нужна. Так, просто, игрушка на время. Только факт наличия несовершеннолетней дочери привлёк его внимания, что уж таить. С настоящим отцом девочки разобраться было проще простого — тот сам умирал, нужно только набраться терпения. Ну и незаметно уменьшать дозу лекарств и увеличивать дозу успокоительного. Он все равно бы не выжил — прожил бы ещё может год, в лучшем случае полтора, но так план бы пошел насмарку. Он бы физически не вытерпел эту женщину так долго, а свежий труп был ни к чему. Фраза, о том, что он бы никогда не отдал […] случайностью не была. Она была тщательно обдумана и подстроена под все варианты событий. Благо, его пассия выбрала самый очевидный. Из-за пропажи купюр он даже и не расстроился. Веселье начнется когда она осознает, что то кошелёк был липовым, а купюры поддельными. Хотел бы он видеть ее лицо в тот момент. Осталось дело за малым — подтвердить документы об опеке и переехать в другой район, дабы матушка потеряла след и не смогла вернуться. Он уже подобрал несколько неплохих вариантов квартир, что прекрасно подошли для семейной жизни.       Наконец, всё в его руках.