Жизнь, что ужаснее смерти

      Тэтчер с нескрываемой радостью опустил последний документ на приличную стопку бумаги. На сегодня хватит. И как только их бабуля справляется? Вроде живут в маленьком округе, а столько макулатуры, так ещё и за один день. Он встал из-за стола на ходу выпрямляясь. Курить хотелось до невозможности. Но тут нельзя - ручка на окне его кабинета сломалась ещё несколько дней назад, а у него всё никак не было времени ее починить. Взяв из своего пальто новую пачку сигарет и старую, ещё дедушкину, зажигалку он направился к выходу.       Несмотря на своё звание лейтенанта, он уже почти месяц исполнял должность мэра города. Ну как исполнял - бумажки подписывал да и всё. К счастью, ничего другого от него не требовалось или он бы уже точно крышей двинулся. Он, конечно, и так уже не в лучшей форме - попробуйте прожить в их прекрасной Манделе хоть немного - но с этой писаниной точно скоро в главном психиатрическом отделении лежать будет.       Их настоящий действующий мэр - прелестная бабуля, что в свои восемьдесят была активнее местной молодежи - недавно подверглась нападению одного из альтернативов. Эта тварь следила за ней уже несколько недель и успела тщательно подготовиться. К счастью, их бабуля не промах. Ещё по молодости она, потерявшая сначала мужа, а затем собственного ребенка, поклялась никогда не стать следующей, оберегать других и встретить свою смерть только в очень-очень глубокой старости. Люди как и города, так и округа ни разу не пожалели о своём выборе. Эта женщина умела вселять надежду даже в самых отчаянных. Именно такие люди и нужны их миру.       Медицинская помощь ей все же потребовалась. Дама уже в почтенном возрасте, у нее слабое сердце. К тому же, после встречи, о себе дала знать забытая астма, которая была у нее ещё в юности. Бабушку доставили в ближайший город Байторна, при этом добавив, что к своим обязанностям она сможет вернуться не раньше, чем через пару месяцев. И это ещё в лучшем случае. На это время, по единогласному решению местного литературного клуба (он состоял почти из всех жителей округа, поэтому именно там нередко проводили голосования), должность мэра сейчас частично занимал Дэвис. Он хоть и не был доволен подобным решением, но понимал идеи местных.       Тэтчер был, наверное, самым живучим человеком во всей их общине. Он, воспитанный в семье военного и выросший в Манделе с самого рождения, был и оставался их главным защитником. Он был тем, кто встречался с нечистью множество раз за свою карьеру, заражался М.Р.Л., побеждал его и продолжал спасать остальных. И так по кругу.       За столько лет альтернативы, даже самые ужасающие их виды, перестали вызывать в нём страх. Лишь абсолютную ненависть и желание защищать остальных. Обострённое чувство справедливости и комплекс героя были спутниками лейтенанта ещё с самого детства. Впрочем, в его ситуации это даже хорошо.       Дэвис вышел через главный вход участка. Дымок от его сигареты медленно поднимался вверх и исчезал. Сегодня, на удивление, столь привычного тумана не было. Воздух тяжело пах водой. Тэтчер усмехнулся своим мыслям. Он слышал слова синоптиков по радио сегодня. В ближайшую неделю весь Висконсин накроет грозами. Не удивительно, конец апреля же. Для их штата это привычное дело, а для их граждан - неделька отдыха. Альтернативы не любили дожди. Нет, они вовсе не боялись воды. Из того, что узнали про них за столько лет, им она просто была неприятна. Да и охотиться в такие дни так себе. Холодно, мокро, противно, а ещё и неудобно - из-за быстрых капель ничегошеньки не видно. Зато дождь был хорошим другом фермеров.       Этим созданиям было абсолютно плевать на жизненный цикл людей. Они знали их общие факты и детали повседневной жизни, но в нюансы никогда не лезли. А людям же надо как-то жить. Им нужна пища. В озере, что в двух милях от сердца, рыбы не было никогда. Да и туда никто особо старался не соваться. Отвратительный неописуемый запах периодически присутствовал даже в поселении Св.Джона (а оттуда до озера намного дальше), а на береге он становился просто невыносим. Некоторых даже начинало тошнить. Весь округ представлял из себя бесконечные поля, поэтому идея массово, даже больше, чем когда они были центром районов, перейти на выращивание растительности, была воспринята на ура. Благо, грунт здесь всегда был отменный, почти любая культура принималась отлично. Ещё в первые годы вторжения поля были засажены картофелем, морковью, овсом, кукурузой, а чуть позже появились кислая вишня, клюква, женьшень и ещё много всякой всячины. Некоторая территория была отдана под домашний скот, поэтому с мясом, молоком, яйцами и другими продуктами животного происхождения также не возникало никаких проблем. Когда приходило время, всё добро вывозилось полными грузовиками. Дабы избежать распространения инфекции и массового помутнения, из Манделы всё возилось лично фермерами в Байторн. Там штурвал передавался местным, что перевозили всё в Веркшу и Йондер, где процесс повторялся. Тамошние жители уже везли всё до границ штатов и передавали дальше. А со временем, лично забирали грузовики. Люди верили, что чем меньше чужаков прийдёт на их земли и чем меньше времени они тут проведут , тем больше жизней будет спасено. По этому, во все округа был ограниченный въезд. Да, обычный транзит никто не отменял, но и так тебе не позволят остаться на долго, а в Манделу не пропустят вообще.       Такая система неплохо работала и хорошо кормила округа. В конце концов, налоги никто не отменял. Конечно, в ней были свои недочёты, но это лучшее, что у них было.       Тэтчер выбросил окурок в ближайшее мусорное ведро. Что-то в последнее время он через чур уставший. И мысли его при любом удобном случае уносятся куда-то далеко. Да, нужно немного расслабиться и отдохнуть.       Будто услышав его желание, телефон в кармане брюк издал звук. На старенькую, потертую Нокию пришло сообщение от его единственного друга - Дейва Ли, с заманчивым предложением выпить уже в эту пятницу, прямо перед дождливыми выходными. Дэвис не раздумывая согласился. Да, ему сейчас не помешает разрядка, а смотаться с другом в придорожный бар где-то на краю Байторна и напиться так, чтоб его потом оттаскивали домой было идеальным решением. И никакие бумаги, временные обязанности, кошмары, альтернативы или даже Рут в его шкафу не смогут испортить его отдых.

***

      [...] действительно было страшно за саму себя. Об уходе матери она узнала уже на следующие утро, когда она, в день своего тринадцатилетия, ненадолго вышла из комнаты дабы поесть. На кухне, с чем-то невероятно вкусно пахнущим, ее уже ждал довольный отчим, что даже не скрывал свою эйфорию. Он рассказал об их вчерашней ссоре и с гордостью продемонстрировал ей документы на опеку. И пока она вчитывалась в написанное, подошёл сзади, присел и обнял. Так [...] осталась одна. За ней никто не придет и никто ей не поверит, насколько на самом деле этот мужчина опасен и что он хочет с ней сделать. Она тогда разрыдалась ещё сильнее - возможно, также как и в день смерти папы, если не хуже.       С этой тварью она прожила уже почти пять лет. Меньше чем через неделю после разговора они переехали в новую квартиру. Просторную, двухэтажную, трёхкомнатную, обставленную по последнему слову техники - идеальную для молодой семьи. Большую часть личных вещей [...] спасти не удалось. Почти всё "невероятным" образом оказалось на помойке, в том числе и все вещи родителей. И если на мамины ей было плевать, то отцовские - поистине жалко. Остались лишь несколько фото, некоторая одежда и папина именная флешка - ее единственный секрет, о котором никто не знал, даже отчим. Папа получил ее от коллег по старой работе, когда маленькая компания , где все и трудились, обанкротилась и продалась. Половину сотрудников уволили, в том числе и папу. Он почти не пользовался, всего один-два раза оставлял там какие-то документы. А как-то раз, [...] нужно было подготовить презентацию на урок. Так флешка и перекочевала к ней.       Когда они въехали, комната [...] уже была обставлена. Белые потолок и пол, розовые стены и зеркальные дверцы огромного шкафа-купе веяли каким-то инородным холодом. Совсем не так уютно, как было в ее старой комнате. Не было ни маленького рабочего стола, что постоянно был завален учебниками, ни уютного подоконника, где так приятно пить чай и встречать рассвет или закат, ни тёмного потолка со светящимися в темноте звёздами. Зато теперь кровать была огромной - она больше походила на двухместные кровати на которых часто вместе спали молодые парочки из любовных мелодрам, которые периодически крутили по телевизору. Полки были забиты книгами, а шкафчики в новом столе - всякой канцелярией. На стуле уже висел лимонный рюкзак, а на первой же вешалке в шкафу - обязательная школьная форма. Остальной шкаф был также забит одеждой, хоть [...] почти не носила ничего из того, что там было. Уж слишком ее напрягало новенькое нижнее белье. Даже размер был правильный.       А вот новой школой, куда ее записали, она была довольна. Да, через чур суровые правила, придирки ни за что и вечно недовольные преподаватели хоть и портили погоду, ей впервые удалось завести настоящих друзей. В прежней школе [...] всегда была изгоем. Нет, ее не травили и не избивали. Просто игнорировали существование, но она уже привыкла быть одинокой. Здесь же было очень много подобных ей одиночек-интровертов, которые хотели общаться, но не могли из-за врождённой робости. Они собирались в, так званый, "клуб тихонь" и это было прекрасно. Школа, на удивление, поощряла подобную студенческую самодеятельность и особо крупным клубам разрешалось использовать некоторые помещения для сборов. Они заняли библиотеку, а конкретнее - самые дальние столы, что скрывались за бесконечными стеллажами. Так они не мешали тем, кто хотел дополнительно заниматься и имели доступ к личному директорскому интернету, чей кабинет был прямо над ними. Пароль от него переходил лишь избранным.       Тут [...] и встретила своих теперешних подруг. Идеальное сочетание экстраверта и интроверта. Что тут забыла первая было не совсем понятно, ровно до того момента, как [...] узнала, что эти двое были друг-другу чуть ли не сёстрами и уже где-то на ментальном уровне не могли разделиться. Они сами ей признались, что даже университет они выбирают вместе, один на двоих, хоть и разные курсы. [...] так и не поняла, шутка это или нет.       Они стали первыми, с кем она смогла поделиться и наконец высказаться. Они тогда договорились помочь с макетом для выставки и засиделись до позднего осеннего вечера. Когда во всей школе уже не было никого, кроме них и, возможно, охранника, [...] прорвало. Она говорила и говорила без остановки, а потом разрыдалась в очередной раз. Девчонки были в ужасе, но подставили ей плечи, заботливо протягивали салфетки и крепко обнимали. У них у самих был подобный опыт. Одна из них, интроверт, когда-то давно дружила с мальчиком напротив ее дома, что жил с матерью. Эта женщина явно была не в адеквате, но парнишка всё ещё ее любил и не хотел кому-либо говорить. В конце-концов, он поделился этим с ней и она помогла ему сбежать. Конечно, побег в шестнадцать так себе идея, но даже с ограниченными возможностями было лучше чем дома. Парень свалил куда-то в Орегон, а там уже и к канадской границе. Она читала его сообщения с благодарностью и видела фото на Фейсбуке - парень действительно нашел своё счастье. Вторая просто всегда была за справедливость и иногда эта ее черта приводила к интересным ситуациям. Она постоянно лезла в чужие конфликты и драки, пыталась отстоять права и прекратить буллинг. Только недавно она в очередной раз вернулась из отстранения - защищала мальчика, которого донимали хулиганы, но преподаватели сочли ее соучастницей, вопреки словам свидетелей. Она даже не оспаривала их решение - наученная горьким опытом, знала, насколько это бесполезно.       В тот же вечер в их головы посетила одна общая мысль. Побег. Нет, конечно, за эти долгие годы [...] пыталась сбежать много раз. Но ещё ни разу это не заканчивалось ее победой. Её первый и самый удачный раз произошел уже спустя четыре месяца после начала совместной жизни. Она смогла доехать до Западной Вирджинии и даже успела купить последний билет на автобус к Теннесси, хоть она и планировала Кентукки. К ее несчастью, отправление было ровно в восемь утра следующего дня, поэтому пришлось искать ночлег. Но уже на следующий день весь мотель был полон полицейских. Ее любимый отчим специально дал ей время немного погулять и почувствовать свободу, а затем рассказал невероятную историю, как "его маленькую девочку похитила опасная вооруженная группировка" и что "он уже несколько недель ищет свою милую дочурку". Мудак.       Второй и последний удачный побег случился почти через три года, когда [...] смогла доехать до Пенсильвании. Но на границе штата их автобус вновь ожидали. Все остальные попытки, что были между этими двумя, заканчивались ещё в Колумбии, зачастую даже не выезжая из столицы.       [...] честно не хочет вспоминать, как ее наказывали. Ещё в первый раз она ожидала длительную порку, избиения или угрозы, но нет. Этот больной оказался ещё большим ублюдком, чем казался ранее. Он затаскивал ее в свою комнату, где заставлял сидеть у себя на коленях, завязывал ей глаза и ... трогал. И это было хуже любой пытки. Ей было даже стыдно думать и вспоминать об этом - настолько это было отвратительно. Она ещё долго не могла отделаться от ощущения фантомных рук на себе. Зато он был доволен - невидимый барьер был сломан, теперь можно позволить себе немного больше.       После первого случая, сразу же по окончанию домашнего ареста, [...] устроилась на подработку по выходным, дабы меньше проводить времени дома и, соответственно, с ним. В будние дни спасала школа.       Новые подруги приняли идею побега достаточно быстро. Конечно, им предстояла абсолютно мучительная работа вместе. Разработать действенный план, подготовить почву, найти "реквизит", заработать денег, продумать несколько дополнительных планов к разным обстоятельствам, завести новые знакомства, а ещё...       ... найти такое место, где тебя никто и никогда не найдёт.