Wanna be yours. Just yours.

— так быстро? - голос Соры дрогнул. Он хотел сказать что-то ещё, но не решился. — невыносимо долго. - Хэйдзо отвечает прямо и уверенно. - дольше чем ты думаешь. Сора вдыхает ртом, а после ладони кладет на лицо голкипера. Они счастливые даже в таком недуге. Совсем скоро придется идти отпрашивать его, дабы отдых прошел спокойно и раны хотя бы чуток затянулись. В голове все мешается уже раз пятый, но все ещё картинка мутная. Зеленоглазый ластится под руки, на сей раз улыбаясь более приятно, чем раньше. *** За окном утро плавно переходило в обеденное время. Хэйдзо лежал на кровати рядом с фигуристом, нежно выводя пальцами круги на желанной коже. Они даже не целовались. Они не говорили о чувствах. Он спихнул это все на дурачество, хоть Сора и понял истину. Они общались, общаются и будут общаться. Момент. — Хэйдзо. Секунда. — Хэйдзо, повернись ко мне. Мгновение. В тот же момент голкипер понимается на локте уделяя все свое внимание оппоненту перед собой. Глаза вновь смываются в один единый цвет, сливаясь в теплый лаймовый отдающий золотом прекрасного. — чувствуешь? - Сора вновь гладит щеку партнёра, но на сей раз заводя руку ему за шею. — не слишком ли быстро? — дольше чем ты думаешь. Приняв ответные слова на согласие, Сиканоин приближается к чужому лицу. Ладони Итэра сжимаются впиваясь когтями в одежду Хэйдзо. Именно в футболку со странным шрифтом и большим стремным солнцем. Коленки подгибаются, а боли больше не чувствуется. Они забыли предупредить, но дверь закрыта. Благо никому они не нужны, а все другие проблемы решит обладатель зелёных глаз. Лично. Губы нежно касаются чужих, сначала осторожно пробуя на вкус, но когда Итэр слимает ладони сильнее, все стоперы летят. Голкипер берет все в свои руки, мысленно улаживая Сору под себя. Хотя, не совсем мысленно. Он уже на нем, лишь целует уже жадно. Проникает языком во внутрь чужого рта, пытаясь распробовать на вкус золотце, что солнцем всегда было и будет. Языки сплетаются в секундах, пробуя друг друга. Этот момент бесценен, ведь первый поцелуй всегда был и будет самым сокровенным и приятным. Долой бесов, Хэйдзо и без них неплохо справляется. Блондин лишает спортсмена футболки, подниисаясь с ним совершенно в другую позицию. Разрыв. Маленькая и тоненькая ниточка слюны растягивается между двумя разгояченными сердцами. Они лишают себя оставшейся одежды, выкидывают ее на пол. Летят и брюки, и белье. Сора усаживается на коленях зеленоглазого, но даже тут ему не получается повалить Хэйдзо. Они целуются вновь, жарко разделяя этот момент между собой. Обладатель золотистых глаз приподнимается на коленях, вжимаясь в партнёра. Меж двумя спортсменами пылают чувства, что сопровождаются лишь молчанием. Лишь поцелуи. Нет разрывов. Лишь блуждающие вечно руки, лишают одежды. Не важны раны. Ничего не важно. В руку попадает фаллос голкипера. Пока Сора надрачивает, Хэйдзо ищет одной рукой в тумбочке смазку, которая лежала под верхом сугубо из-за личных причин. Тюбик с блестящим розоватым содержимым и красивой открывающейся крышечкой серебряного цвета. На руку набирается совсем чуть-чуть, а после рука проникает к дырочке. К этой чертовой дырочке, в которую войдут эти длинные худые пальцы. Сора и сам ёрзает задницей, пытается натолкнуть Сиканоина на продолжение действий, но пальцы лишь гладят эту дырочку даже не думая войти. — возьми меня, Хэйдзо. - тихо шепчет на чужое ухо Итэр, вздыхая и своими вздохами умояя. Пальцы зеленоглазого входят резко, заставляя Итэра почувствовать их полностью. Сразу же ножницами они дивигаются внутри, застрагивач простату. Сора насаживается глубже, выдавая все больше и больше приятных звуков. Его стоны так прекрасны, они как самая прекрасная музыка. Нет слов, их снова нет. Раскрасневшееся лицо фигуриста выглядит как самая прекрасная картина маслом. Хэйдзо добавляет жидкости на руку, проволя по вставшему и готовому фаллосу. Партнёр в нетерпении, он самостоятельно берет член в руку и медленно вводит его в дырочку, в свое самое сокровенное место. Ах, золотая куколка, такая приятная и сжимающая внутри. Приятно пульсирующая как милое животное, как самый сладкий фрукт на вид. Вкуснее винограда и яблок, больше нет ничего другого. Итэр. Сора. Милый... Любимый... — Сора. — а? – со вздохом отвечает фигурист, отводя смущённый взгляд в сторону. - ч-что? — Сора, я люблю тебя.- эти слова не были сказаны как шутка, они лишь подтверждали то, как Сиканоин дорожит золотой куколкой. — ты шутишь.. - вздыхает вновь, но после он начинает медленно двигаться на члене, пытаясь сдавить свои стоны и оставаться тихим. Ничего не выходит. Хэйдзо нагибается к чужому уху, кусая мочку и обжигающе пронзая кожу. — тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? - голкипер осторожно переворачивает блондина на спину, в вставляя полностью. Ноги оппонента на плечах темноволосого, а губы вновь сплетеня с чужими в жадном поцелуе. Их слишком много. Слишком много. Темп ускоряется. Хуй быстрее входит в задницу блондина, ударяя по простате и так идеально исчезая внутри фигуриста. Взять бы сразу и полностью. Итэр вновь стонет, не может содержаться от столь шикарного члена. От этих толчков и своего положения. Рот закрывается рукой Сиканоина и не разрешая стонать так, как хотелось. Они целуются вновь, а ножки уже слезают на талию голкиперу. Они сжимают бока сильно, как будто бы он – последняя надежда на жизнь. — мой. — только твой. *** — Сиканоин, аут. А Хэйдзо даже и не понял то, куда улетел мяч. Его голову полонил тот взгляд золотистых глаз, таких теплых и приятных. Тех родных глаз, что сопровождались нежной улыбкой и после звучало это «Трахни меня, Хэйдзо!». Может быть Итэр был по истине особенным человеком. Может быть он и был светом, что манил к себе. Манил так, будто бы обладатель волос цвета переспелой вишни становился настоящим мотыльком. — Сиканоин! Но ничего не было реальным. Лишь мысль о прекрасном милом личике из собственного глюка казалась вечной и желанной. Но более желанным всегда останется Сора. — мой Сора.... Я хочу быть твоим..