Wanna be yours. Just yours.

— Доктор-доктор, как ваши дела? Жена? Дети? - Хэйдзо залетает в помещение как ураган, сметая все гнустные мысли. Он улыбается, подходя к шкафчикам и любезно переворачивая абсолютно все, что есть там в надежде найти вату. Из носа все ещё шла кровь. Вот только голкипер не дал возможность ответить, он вновь пытался унизить биолога как только мог. О да, месть стала горячей как кипяток, прожигая и собственное горло, так и терпение соперника. — не подскажите где тут вата? Аз да, точно. Вы же сами не знаете где и что.) - насмехается, но все ещё говорит непрерывно - может быть вам стоит выписать таблетки самому себе? Как думаете? Я думаю, что это отличная идея и возможность секономить. — заткнись, Сиканоин. — вас вызывала дирекция, высокопочтенный. — опять? Какого черта. *** — Олень, какими судьбами? - Итэр говорил как-то крайне отчаянно, смотря на победившего в этом маленьком турнире Хэйдзо. Все же, игроки Экси горячи, но горячее может быть только Сиканоин будучи голкипером. — скорее у меня вопрос, какого черта с тобой произошло? - Хэйдзо тут же захватывает лишнюю бутылочку перекиси и пластинку нурофена в придачу с каким-то ещё обезболивающим, что валялось в том шкафчике. - кто тебя так избил, а? Нынче, Сора, пользуешься спросом? Хэйдзо улыбается говоря это даже не в обидном тоне, скорее обычная дружеская издёвка. Попытка встать не увенчалась особым успехом, учитывая раны и плачевное состояние Соры. — та ну тебя, Олень. Как видишь, вляпался первый раз за сучью неделю. - вздыхает. Блондин будто бы в другом мире. Он поднимает глаза уже на стоящего рядом Хэйдзо. Вышел победителем в этой всей дикой нелепости. Рука голкипера уже на золотых волосах. Он молчит на ответ, всего лишь перебирает бедную прядку и улыбается. — не стоит резких движений. У нас полно време– — Хэйдзо, ты же вляпываешься в проблемы. — за то твоя задница все ещё не поддается вандализму и не расширяется с хуем этого чудо-"биолога". — заткнись блять, я тебя сейчас пиздану. — ага, вот сейчас. Встать не забудь. Эта лёгкая перепалка перешла в испытание на прочность. Итэр почти поднялся на ноги, но тут же рухнул на Сиканоина, пытаясь как-то его ударить, но тело не слушалось. — кретин. - выпалил блондин, когда голкипер поднял его на руки, подхватив под ногами и раскрыв дверь. Хэйдзо нес оппонента по коридорам так быстро, как только мог идти. Все проблемы фигуриста теперь были его проблемам, решить которые мог только Хэйдзо. Хазе. Разговор тянулся тоненькой ниточкой не зная себе края и конца. Он лишь вытягивался или скручивался в множество неясных узлов. Тогда тема менялась и нить все иак же тянулась. Иногда облетая даже розовый оттенок. Точнее краснел Итэр не зная куда перевести взгляд с голкипера, что нёс его и говорил одновременно. Естественно, блондин был не самым лёгким, но так же было приятно его нести! Это солнце, что закрывает глаза и пытается отдохнуть. Вновь попасть в настоящий мир и влиться в момент истины. Чтобы партнеру не было некомфортно. Они могут быть одним целым, таким горячим как розы и сладким как мёд. Могли быть алым и золотым. Могли перекрасить все стены в свои цвета, могли бы перевернуть весь мир с ног на голову, или наоборот. Они могли бы все, если бы не принципы каждого. — Олень, а куда мы идём? - наконец-то додумался спросить Сора отводя взгляд на дорогу спереди. — общежитие, моя комната. Пока что будем там, я за тобой пригляжу. - Хэйдзо запинается на пару секунд, а после продолжает - я планирую отпросить тебя с уроков на сегодня и, думаю, на завтра. По крайней мере, так будет лучше для твоего состояния. — а ты меня не забыл спросить? — ты забыл с кем говоришь? Твои травмы для меня привычное дело. — блять, я вообще-то тоже не дохлик. —...но всегда же приятнее когда кто-то заботится.) *** Сиканоин переступил порог общежития. На его руках золотом сверкал кто-то, чей свет не видел никто другой. Этот человек был особенным, а нести его– удовольствие. Это касание создавало ощущение, что он остался единственным принцом у Соры. Что больше никого не будет, никто не сможет поднять блондина так, как поднял голкипер. На лице нет эмоций, пока чужая рука не станет нежно касаться щеки. Золотом прекрасная ручка, которую прижать бы к себе, по ближе, прямо в сердце. Раздавить его и отдать все, что в нём было. Один. Хэйдзо улыбается, не отрывая тишины. С Итэром даже интересно молчать. Хотя, список вещей что омерзительны с ним, лишь то, что остаётся аморальным. Обычно любовь люди описывают как жгучее и такое приятное чувство. Эта любовь должна быть сладкой и желанной. Особенно она приятна с ответом взаимным, чем негативным. Нет. Заблуждение. Любовь это чувство, что заставляет коленки дрожать от страха и тело потеть, как самая тяжёлая тренировка. О взаимности можно даже не думать, зная что будет потом – оправдания, нелепые отказы, смущения. Все это нагружает и жертва этого чувства потихоньку сходит с ума, ревнуя объект обожания ко всем, кто общается с этим человеком. Жертву донимают гнустные мысли. Жертва дорожит каждой секундой с объектом обожания. Хэйдзо попался на этот крючок. Желание сдохнуть медленно развивалось в нем, оно горело пламенем, разжигая кожу в угольки. Кожа. Душа. Угольки. Пепел. Боль. Два. Ревность обычно ненавидят люди свободные, те, что обожают внимание и свободу. Люди не знающие границ и жаждущие признания других. Ревность чувство ещё больнее чем любовь. Оно сжигает все внутри ядным огнем, что мог бы быть зелёным, если возможно было его вытянуть из грудной клетки. Ревность это путь к разочарованию или личным обидам, что обычно не слышит объект, но они дико волнуют жертву ревности. Это чувство тяжело описать. Отчаяние. Три. — Хэйдзо. — да, я тебя слушаю. — Хэйдзо.. *** Они дошли до комнаты, где царила идиллия из кучи смятых листков и всяких коробок. На полу стояла одна такая большая с кучей каких-то пластиковых декораций иди ненужных вещей. Без понятия что это. На стенах висели фото, некоторые зацепленные на прищепки на одной общей "нити", что имена на себе свет и лампочки. В основном это фотографии с каких-то красивых мест, воспоминания с первого курса и экскурсии. В основном на стене были фото самого Хэйдзо. Так же была пара фото с Кадзухой, пара фото с Итэром в самом начале его первого учебного года здесь. Так же было две совместных фотографии – недавняя с новой командой Экси и фото с начала первого курса. На стене так же было много разных наклеек, бумажек с настенными рисунками в виде граффити. Так же на той стене имелось две полочки, что были слегка наискось друг от друга. На них лежали книги и стояла какая-то старая ваза с слишком маленькими цветочками для нее. Эта комната была рассчитана на двух людей и была не совсем большой. Сиканоин был индивидуумом, что жил без компании и в целом, потому что "ему не хватило". Великолепной была идея сдвинуть две кровати вместе и образовать одну двуспальную. Да, постель он сдавал сразу с двух кроватей. Некоторые считали его странным и неформальным для такой серьёзной академии. Это наворачивало лёгкую печаль, но быть другим всегда были интереснее чем следовать за стадом. Так же у кровати стояла одна тумбочка, на которой обычный светильник, куча конфет и вафелек. Всевозможные вкусняшки ютились на этой небольшой тумбочке. Так же стоял стакан, который всегда вымывался до идеального блеска. Также была тумбочка, что упиралась в спинку для ног. (Якобы спинка под голову и под ноги. Две такие кровати.) На той не было светильника, ибо он уже стоял на захламленном подоконнике. Один стол исчез куда-то, ибо раньше рассчитано было все на двух людей. Два шкафа стояли рядом, делая уголок в комнате сразу ясным – место для переодевания/смены одежды. Так же на полу имелся ковер, вот только его Сиканоин уже купил за свою мини премию на подработке. Уличная обувь ставилась внутри при входе, на стене так же имелась пробковая доска задач, где вырезки, рисунки, фото, картинки – все было привязано друг к другу красной нитью, что тянулась практически в хаотичном порядке устраивая неимоверный беспорядок. Хэйдзо что-то в этом всем дерьме понимал. Стены были самого обычного кремового цвета, даже от части отдающего розовым. На стенах нельзя было особо что-то клеить, но комната Хэйдзо отличалась нарушением каждого из этих правил. Он даже самостоятельно открутил сигналку с потолка, дабы его комнату не залило от какого-то там дымочка от сигареты. Почти что маленький домик, такой уютный и тихий. Домик, где мало кто был и мало что видел. Где-то возле рабочего места лежит шопер, а где-то в шкафу завалялась лишняя пачка чипсов. Сейчас больше всего волновал Итэр. Положив блондина на кровать, та так, чтобы и себе место было сесть рядом, Хэйдзо достал целый ящик медикаментов и стал отбирать нужное. Украденные вещи пополнили коллекцию, или даже склад, медикаментов и различных препаратов. К большей части не было инструкции. — терпи, сейчас будет больно - ватка смачивается перекисью, проникая стразу в разодранную доктором рану. Этого оказывается мало, по сему Сиканоин доливает жидкости прямо на место ранения. Ватка впитывает лишнее и уже новая проходится по другим ранкам. Одежда медленно исчезает с тела Соры, огоняя все заработанные увечия. Хэйдзо улыбается, но одновременно так плохо выглядит эта улыбка, а одновременно в нем борется два чувства – пойти узнать кто и прибить, или потом узнать кто и убить. Нет ничего страшнее любви. Особенно ее нездоровые проявления у некоторых людей. Сора шипит, раны щиплит, хоть и не должно так сильно болеть. Более большие раны заклеиваются тейпом¹ _________________________ ¹тейп. тейп – это клейкая полоска из ткани (хлопковая или с добавлением небольшого количества нейлона) с внутренним гипоаллергенным клеевым слоем, напоминающая с виду лейкопластырь. Тейп – ленты не содержат в составе никаких лекарственных веществ и не пропитываются мазевыми основами. После удаления пластыря не остаётся следов на коже и видимого раздражения. Информация взята с сайта, ссылку на который я не вставлю Продолжаем. ________________________ Хэйдзо засится на край кровати, а руки все больше и больше касаются разгоряченного тела. Итэр выглядел как самая красивая статуэтка, самая красивая фарфоровая куколка. Раны так портили нежную кожу, она как бархат, приятная. Кто бы мог подумать, что именно сейчас Сиканоин засмотритрелся на обнажённый торс фигуриста и ладонь лишилась ватки, проводя по ребрам. — Хэйдзо. — да, я тебя слушаю. — Хэйдзо.. Сора положил свою ладонь поверх ладони голкипера, не останавливая ее, но обращая внимание оппонента. — Хэйдзо, ты отвлёкся. - фразы разбиваются о пол, когда Обладатель вишнёвых волос поднимает глаза. Контакт. Зрительный контакт. - что-то случилось? Голос Итэра звучит как самый сладкий сироп, как струны лиры и вечная идиллия, что никогда не разрушится. — что со мной? - тихо шепчет себе же Сиканоин, приближаясь ближе к блондину. Вот, он уже нависает над ним, улыбаясь как последний идиот. Эта улыбка взаимна. Капелька сомнений. Улыбка. И два человека.