Новый элемент

В этой комнате стены отблёскивали металлом, воздух был слишком спёртым. Кисти больно сжимали путы-наручники, прижимая руки к стулу. Эрин сидела на нём, словно на троне, ослепительно улыбаясь собеседнику и односложно отвечая на его вопросы. — Имя? — мужчина напротив слегка ослабил галстук, устало выдохнув. — Эрин Пегг. Сипловатый голос выдавал в мужчине преклонный возраст, пальцы, шуршащие по толстой бумаге, были неуклюжими. Это не агент, просто переговорщик. Глупый кусок мяса, который посадили сюда, чтобы проверить, не опасна ли пленница. — Место рождения? Эрин замялась, исподлобья глядя на спрашивающего. Так прошло несколько минут: девушка молчала, мужчина ожидал ответ. — Ты понимаешь, за что ты здесь? — кажется, его терпению пришёл конец. Эрин кивнула. — Тогда ты представляешь масштабы своего наказания... Но, — теперь уже улыбался мужчина, чувствуя, что Эрин ослабила хватку, — всё можно переиграть. Ты сотрудничаешь с нами, а мы в свою очередь ничего не спросим с твоих подельников. Ты ведь из-за них переживаешь? — И вы хотите, чтобы я поверила самой лгущей мировой организации в том, что вы сдержите обещание? Не убедили. — Мы редко что-либо обещаем, но, если дело идёт к тому, мы выполним его. Эрин примерно понимала, что последует дальше. Если она продолжит молчать, всё плохо закончится для неё и ребят. Их всё равно рано или поздно поймают. А если она согласится с предложением, то, возможно, их не тронут. Девушка уже не раз пожалела, что полезла в эту авантюру. Хотя, чего теперь жаловаться? Раньше стоило думать. А сейчас другого выхода нет. — Я согласна. Задавайте свои вопросы. — Вот и отлично! Верное решение. Продолжим: место рождения? — мужчина подвинул к себе листок и взял ручку, готовый записывать показания, но слова Эрин заставили удивлённо поднять глаза: — Я не знаю. — То есть как не знаешь? Мы, кажется, обо всём договорились. Играть с нами не нужно. — Я правда не знаю, — выдохнула девушка почти без сожаления. — Я помню лишь последние два года своей жизни, но в ней не было ни моего родного дома, ни родителей. Вообще ничего не было. Только мои, как вы выразились, подельники помогали на плаву держаться. Девушка говорила искренне. Люди помнят ничтожно мало и, по иронии судьбы, то, что хотелось бы навсегда забыть. Первое воспоминание у каждого разное: День рождения, улыбка матери, солнечный день… А Эрин помнила лишь пронзительный и резкий скрежет тормозов машины, сбившей её. Алый мустанг с вмятиной на правой дверце толкнул девушку на асфальт, и она больно приложилась головой о землю. Прохожие сбегались на помощь: кто-то снимал не телефон происходящее; сетуя, крича на девушку, они надвигались к ней, браня за то, что та сама выскочила под колёса. Но как она здесь оказалась, и, что важнее, кто она? Вопросы оставались без ответа и для самой Эрин. Мужчина замолчал, словно ожидая чего-то. Затем кивнул: — Тогда откуда ты знаешь своё имя? — Я выбрала его сама. Не знаю почему. Наверное, у всего должно быть имя? — девушка слегка улыбнулась своим мыслям и подняла взгляд на мужчину. — Думаю, да, — задумчиво протянул тот. — Просто объясни мне, зачем ты в это полезла? У тебя была возможность стать новым человеком, новой личностью. Жить так, как ты захочешь, а ты… — А я и следовала желанию жить, как захочу, — хмыкнула девушка. — Но в наше время для этого нужны деньги, а у меня их нет. Приходится вертеться. Заметьте, способ оригинальный. — Взломать базу данных секретной службы? Не спорю. Эрин повернула кран, и сверху на неё полился поток воды. Сразу прохладной, от чего кожа девушки покрылась мурашками, затем тёплой, успокаивающей. Душ слегка расслабил мышцы, зудящие с непривычки, убрал усталость, смыл воспоминания. Эрин старалась отключиться от назойливого шума вокруг, но то и дело раздавались женские голоса, нескончаемый хохот. Слишком раздражающие звуки. Рядом, укутанные в полотенце, сновали девушки, весело переговариваясь между собой, наверное, обсуждали новый день в Щ.И.Т.е. Все пребывали в каком-то диком восторге, а Пегг уже не раз прокляла организацию за их идею сделать совместную женскую душевую. Девушка отключила воду, выжала волосы и завернулась в полотенце, будто оно могло спасти от любопытных взглядов её будущих сослуживцев. Эрин следовала к своему шкафчику, но дорогу преградила мужского телосложения блондинка. — Мы ещё не знакомы, — она протянула руку, — Лиз. — Эрин, — сухо ответила девушка, обходя новую знакомую. Пегг открыла шкаф, натянула брюки, но Лиз не собиралась сдаваться. — Тебя, кажется, не было на завтраке. — Верно, — кивнула девушка, — я была не голодна, — солгала она. Не говорить же, что позорно уснула после изматывающей тренировки. — Ещё вопросы? — отчего-то хотелось грубить. Эрин всегда воротило от подобных людей: тех, что лезут не в своё дело, расстилаясь под ногами, ожидая, что собеседник о них споткнётся. Лиз явно была одной из них. Немного старше, чем все остальные девушки, более мускулистая и слишком молчаливая. Она даже не думала принимать душ, скорее всего, заскочила послушать свежих сплетен, а остальные и рады стараться. Только вот Эрин подобные беседы раздражали. — Ты здесь новенькая? — Лиз сложила руки на груди, а остальные толпились вокруг. Создавалось впечатление уличной шайки, где есть один вожак, выгрызший себе уютное местечко, и безмозглая стая, готовая безукоризненно подчиняться ему. Сегодня вожаку не терпелось поставить на место новенькую, что ж, стая не против. Стая никогда не против. — Да, — Эрин поправила на себе майку и обернулась к девушкам, собравшимся вокруг, упрямо сверля взглядом Лиз. — Куратор? — Бартон, — ответ девушки вызвал бурное перешёптывание в толпе. Все начали активно жестикулировать, подкрепляя свои слова утвердительными возгласами. — За какие это заслуги тебя Соколу поручили? — удивлённо протянул кто-то. — Тихо, — скомандовала главная, и все разом замолчали. — Она уже работала в поле. Вы что, тот шрам не заметили? — в толпе закивали, с удивлением глядя на новенькую. Эрин вскипала, не стоило упоминать о её изъяне. Это было слишком личным, запретным. Девушка сквозь майку дотронулась до плоского живота, рассечённого неаккуратно зашитым старым шрамом. Это была единственная отметина, доказывающая, что Эрин жила по-настоящему и те два сложных года были лишь частью её судьбы. Девушка часто думала о том, как могла заработать такой "подарочек". Это ведь ещё умудриться надо, - так на что-нибудь напороться. Да и шрам зашит был точно не в приличной клинике: слишком неровно, небрежно. Другие на её месте считали бы его безобразным, уродующим тело, но Эрин давно смирилась. Более того, относилась к нему с трепетом, ведь только он доказывает то, что она была. Просто была. — Нет, Лиз, — отвечала Эрин, — я никогда не работала в поле. Просто меня посчитали достойней вас. Лиз резко поменялась в лице, и по толпе прошёлся тихий гул. Неужели кто-то посмел бросить вызов вожаку? Стало быть, не так он и велик… Блондинка резко обернулась к девушкам, и шёпот мгновенно прекратился. — Повтори, что ты сказала? — выплёвывая слова в лицо Эрин, она надвигалась на неё, ожидая, что девушка отступит. Но та лишь улыбнулась: — Что слышала. Я лучше любой из вас! — в это хотелось верить. Бартон откинулся на спинку мягкого кресла, закинув ноги на подлокотник. Мужчина разглядывал на свету бокал, заполненный янтарной жидкостью, блики от которого, искрясь, немного слепили. Клинт всё ещё уговаривал себя не опустошать сосуд, но почему-то ему казалось, что после этого станет легче. Глоток. Ещё один. По телу разлилась приятная теплота. Насущные проблемы казались уже не такими важными. Бартон прикрыл веки, расслабился, надеясь, что получится уснуть. Оградиться хоть на какое-то время. Почти не слышно в комнату вошла девушка. Облокотившись на дверной косяк, она стала наблюдать за мужчиной. Молча, не зная, что сказать. — И долго ты там стоять будешь? — Клинт приоткрыл веки, но смотрел в окно, не на Нату. — Прости, — голос, как всегда, холодный и уверенный, — я думала, ты спишь. Наташа прошла в отсек Бартона и подошла к столику у кресла, на котором развалился Клинт. Немного брезгливо повертев полупустую бутылку в руках, она спросила: — И с каких пор на базу можно проносить алкоголь? — Нат любопытно подняла взгляд на Бартона. Но мужчина упорно старался не смотреть на неё, казалось, даже дурацкая картина на стене занимала его больше. — Будто мне нужно их позволение, — пробурчал под нос Бартон и потянулся за бутылкой, чтобы подлить себе ещё, но Романофф не отдала. — Тебе уже хватит. Клинт? — девушка толкнула его в плечо, но он не среагировал на её желанные прикосновения. — Ну же, Бартон, посмотри на меня! Наташа требовала настойчиво, и мужчина всё же повернулся к ней. Лицо его Наты было всё в ссадинах, на правом виске красовался пластырь. Девушка была уставшей, сонной, помятой. Бартон уже начинал винить себя за то, что отказался от миссии с ней. Хотелось обнять её, поцеловать, но обида брала верх. — Клинт, — Наташа взяла его за руку, — надо поговорить. — Мы говорим. Девушка опустила глаза в пол, собираясь с мыслями. — Я хочу, чтобы ты понял моё решение. Знал, почему я сказала "нет", — Ната сильнее сжала его руку, словно боясь, что Бартон сейчас уйдёт. Но Клинт сидел смирно, ему нужно было услышать эти слова. — В Щ.И.Т.е любые личные отношения запрещены. Ты знаешь устав. — Боже, Наташа, это не отговорка! — мужчина сорвался с места, начав нервно расхаживать по отсеку. — Раньше тебя это не останавливало! Что сейчас изменилось? — Фьюри, — спокойно ответила она. — Он сделал мне последнее предупреждение. Если мы остаёмся вместе, кого-то отправят в отставку. Ты в курсе, что у каждой службы на меня имеется зуб и толстая папка с досье. Без защиты Щ.И.Т.а они меня как маленькую букашку раздавят! — В этом нет никакой проблемы, — уверял Клинт, — я могу сам написать рапорт об отставке, если это всё решит. Наташа испуганно подняла на него взгляд, в котором читалась тревога: — Не глупи, ты и сам не без греха. В этом плане мы оба в ловушке. Девушка подошла сзади, обняла Клинта за плечи и уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах, и еле слышно шепнула: — Подождём, пока всё уляжется. В дверь коротко постучали, и Наташа мгновенно отстранилась. — Да? — отозвался Клинт, и в комнату заглянул мужчина. — Мистер Бартон, прошу, скорее! — Чего там ещё? — мужчина нахмурился. — Кажется, в душевой вашу подопечную избивают.