The old way

Ver 1.

Время раздельно

«Я закончил школу» — эта фраза стала актуальной более года назад, изменилась ли жизнь с того момента? Определенно нет. Я никуда не поступил, не устроился на работу, в общем, в жизни не состоялся, живу на шее у родителей, питаюсь синтетикой, ношу дешевое шмотье; посмотришь издалека — человек без определенного места жительства идет. В этом весь я. В таком же темпе шла зима, какая по счету — не помню, хоть убей. Погода стояла не то чтобы суровая, но к такому я не привык. Снег падал хлопьями, но воздух не грел; небо было безоблачное, солнце яркое, но не полезнее луны в плане температуры. Как в любой другой день, на мне была кожанка по колено, обрамленная искусственным мехом, — зато не живодер, что тут сказать — какие-то спортивки, кофта крупной вязки из близ лежащего секондхенда. «Фу, секонхенд!» — подумаете вы, а зря, вещи там хорошие, другого не видал, а наверняка знаю. Минутами ранее я вышел из дома — квартиры с двумя комнатами, одну из которых делили мать с отцом, во второй, как не трудно догадаться, теснился я и мой хлипенький компьютер. Сие устройство было единственным утешением в серые будни. Когда не спасал и он, в силу отсутствия играбельной мощности, я выходил на улицу. Этот день был обречен, оттого свежий воздух и наполнил мои легкие. Кстати о них, я не курю и курящих не выношу. Прошу простить! Итак, наш небольшой райончик был почти безлюден, особенно, по моим скромным наблюдениям, в период с часов восьми до утра (время точно сказать не могу, привык спать). Работяги, какое звание я, увы, не ношу, уже вернулись, получили деньги и спокойно сопят под теплым одеялом или проверяют домашнее задание своих детей. Ох уж эти дети! Но не о них. Из своей, точнее, родительской халупы я вышел как раз в то время; никого, естественно, не оповестил, хотя было б кого! Побрел тихими маленькими шагами по ровному асфальту, вокруг горели фонари, вдоволь насладиться темнотой не выходило, да и черт с ним. Я потянулся, кожзам пальто скрипнул; прядь упала на лоб. О волосах, в отличии от них же, но в других местах (Я говорю про подбородок и область под носом), заботиться желания не было, отросли по плечи, может, больше. Как вы поняли, смотреть в зеркало тоже возможности не предоставлялось, бреюсь я на ощупь. Но все вышесказанное симпатичным себя считать не мешает. Я продолжал медленно идти, смотря в пол, на грязную после осенних дождей обувь, здешние виды в голове запечатлились четко, смотреть по сторонам было тошно. Наконец, асфальт плавно перетек в протоптанную (возможно, даже мной) дорожку. С ней мы прожили все: первую невзаимную любовь, двойку, первое опьянение в зюзю, неловкость после секса, ностальгическую печаль, новинку в виде смерти родственника или даже в виде нового фильма про супергероев. Да, ими я определенно увлекался, но ничто, кроме этой дорожки, не вечно. Миновало метров десять или сто, но точно не тычячу. В измерениях я плох, а что ожидать от человека, который не получил образования после школьного и не планирует. Зато я хорош в философии, люблю думать и размышлять, иногда даже книги читаю, ну а что мне остается. В рамках моего обзора, помимо моих протертышей, показалась другая пара обуви, бежевые замшевые сапожки, аккуратные, почти женские. Кто сюда вообще забрел? Я поднял взгляд, а мог и не поднимать, незнакомец оказался на сантиметров десять ниже меня. Это был парень моего возраста, блондин, но видно, что крашеный, еще и в веснушках весь. Его образ казался принадлежащим человеку ответственному, образованному, а может, даже богатому. Но таких я здесь вижу редко, почти никогда.       — Здравствуйте! — Он поздоровался. А зачем? В мои планы входило пройти дальше, как люди обычно проходят мимо картин с изображением моря. А что там можно увидеть? Вода и вода. В общем, остановиться пришлось, на глухого я не похож.       — Здрасьте, — я еле вытащил руку из глубокого кармана, пригладил бровь, будто мне есть дело до своего внешнего вида. Красивое лицо никакой выбившийся волосок не испортит, хоть сбрей все.       — Погодка сегодня ничего.       — Бывало получше, но да, ничего. Что здесь делает столь общительный молодой человек было высшим вопросом моего любопытства. Мысленно я составил список мест, нахождение которых могло бы быть в его интересах: торговые центры (их подобие), остановки маршруток. Но диалог не продолжился. А хотел ли я этого? Почему бы и нет. В тот день я его больше не видел, зато на следующий он стоял там же, где и в прошлый раз. Мой внешний вид был неизменен, а незнакомец, отличительную внешность которого я запомнил, приоделся. Описывать нужным не считаю, хоть он и красивый, но все еще типичный представитель современной молодежи, хотя кто знает, какая она сейчас. «Индивидуальность»!       — Да, сегодня погодка тоже ничего. — Она ничем не отличалась от вчерашней.       — Похожа на вчерашнюю, не находите? — Блондин осмотрел меня с ног до головы точно раздел, ей-Богу! — Как и вы, собственно.       — Не нахожу нужным переодеваться каждый раз, чтобы просто стоять на этом месте. — Я подражал его речи. Любой прохожий подумал бы: «Вот идиоты, вздумали, что на страницы книги попали», но я бы его не осудил, считаю также.       — Мы знакомы два дня, но так и не обменялись именами! — Он скорчил лицо. В этот момент до меня дошло: передо мной актер-самоучка. До чего смешная ситуация, абсурдная.       — Хван Хенджин.       — Ли Феликс. — Обладатель необычного имени легко посмеялся, даже, я бы сказал, очаровательно. Не будь на мне маски, которая мокнет буквально от всего, я бы подхватил. Люблю смеяться просто так, хотя и создаю впечатление угрюмого, что возомнил себя не пойми кем в свои двадцать с лишним. Так мы и познакомились. Затем, перейдя на ты, Феликс раскрыл мне мотивы разыгранного спектакля: поднял настроение печальному прохожему. Тю! Погода была значительно теплее, я позволил себе снять кучи одежды, избавился от внушительных размеров, подуменьшились и плечи. Это был третий вечер и третья встреча с Ли Феликсом. Привычка формируется у человека за двадцать дней (что-то подобное я прочитал на просторах интернета пару лет тому назад, за достоверность ручаться не смею), но я уже не мог представить свою жизнь без этого забавного ма‌лого. Наш разговор, в котором я, на удивление, принимал уж очень активное участие, длился около двух часов, давно так не пересыхало у меня в горле, а воды, как назло, рядом не оказалось. Я отдал управление Феликсу, слушал его истории с предыханием, наслаждаясь его голосом и времяпрепровождением в целом. На следующую встречу он притащил гитару. Дабы она не пострадала, я держал его под руку, провожая до ближайшей скамейки. Инструмент был украшен иероглифами, но мне они были не знакомы. Судя по всему, нанесенные черным маркером слова были свежими. Вот дурак, не смоет ведь.       — И что, с какой целью ты в эту погоду принес гитару? — Я отпустил руку Феликса и сел рядом, не скрывая интереса, разглядывал его пальцы, не защищённые перчатками. Такие маленькие.       — Предложить хотел кое-что. — Его смех перешел в кашель. Замерз бедняга. — Может песню напишем?       — И о чем же? — Предложение было, мягко говоря, неожиданным. Возможно, у меня и есть предрасположенность к всему этому музыкальному, но отсутствие опыта не исчезнет по Божьей воле. Да и в корне не согласен я с понятием «талант».       — О том, что мы любим. Вот ты что любишь?       — Вкусную еду и хорошую погоду. — Сказал то, что пришло в голову. К счастью, это была не грубость, а так хотелось вякнуть что-нибудь про чертову гитару. Да лучше б она свалилась и разбилась вдребезги! Впрочем, дереву мало что будет после падения с высоты в метр с кепкой. Даже если кепка семидесятисантиметровая.       — А если серьезно?       — А ты? — Отвечать вопросом на вопрос — высшая степень безвыходности.       — Кхм, ну, детей, свободу, красоты природы. — Феликс хитро взглянул на меня, будто думал, что я не ожидал, что вопрос окажется для него лёгким. — Теперь ты отвечай.       — Я люблю не только женщин. — Вырвалось.       — Так у нас сегодня день откровений. — Он зарывисто посмеялся. — Чтож, на такое я не подписывался, уж прости! — Я пожалел, что ляпнул в какой-то степени все еще незнакомцу секрет жизни. Ну не уйдет же он со мной в могилу. Пусть на Свете останется кто-нибудь кроме меня, знающий эту тайну. Кстати о знающем, Феликса эта информация удивила мало, и забыл он о ней почти сразу. Быть может, откликнулось? После Феликс начал часто опаздывать. Раньше он мог часами ждать моего пробуждения, теперь эта роль была на мне, хотя причину его задержек я не узнал; вдруг это личное. Сей факт печалил, я боялся: вдруг одна из этих встреч окажется последней, хотя до этого переживал по другому поводу. Впрочем, этот повод стал реальностью. Встречи становились не ежедневными, а еженедельными, а то и ежемесячными. Главное: пока я не стал видеть его лицо также редко, как отмечаю Новый год или любой другой праздник. Быть может, если так продолжится, я задумаюсь о работе и стабильном заработке.       — Прости, снова опоздал. — Эта фраза стала привычной.       — Что на этот раз? — Я старался не выдавать обиды, но выходило плохо. Феликс ничем мне не обязан. Стоит повзрослеть и понять — не каждый просиживает дни, сидя дома, как это делаю я.       — Куча дел навалилась, не поверишь. — Он потер красный нос. — Я их решу и мы с тобой все наверстаем, обещаю! Не знаю, сколько мне нужно было ждать выполнения обещания, но я верил и надеялся, что Новый год мы отпразднуем вместе, хотя идея просиживать самый волшебный праздник в темном дворе моего дома не казалась столь интересной. К счастью, центр города будет гореть всеми цветами радуги, может, доведется съездить туда. За пять дней до смены года мы встретились; Феликс подарил мне шапку со скачущими по зелено-красному фону оленями. Кто-то посчитает ее смешной и безвкусной, но мой и без того ужасный стиль не испортит никакой элемент одежды, тем более зимний. Одежда этого времени года всегда была страннее другой, главное — тепло!       — Ты знал, что тебе идут шапки? — Феликс с заботой натянул ее мне на уши. Примерно тогда я и решил: пока шапка не станет непригодной — я ее не сниму. Канун Нового года. Снег на улице падал хлопьями, двор, что мы не караулили прошлой ночью, украсился снеговиками, убежищами из того же материала, которого было в достатке. Каким же сказочным будет зрелище: сверкающие фейерверки над нашими головами, радостные крики из открытых окон, яркие огни вдалеке. Но таким хорошим все было лишь на словах. Феликс не пришел. Судя по всему, тех дел было слишком много. Совру, если скажу, что не разочаровался; я ждал этого дня последние несколько месяцев, хоть и не подготовил подарок. Зато не перед кем стыдиться. Отпраздновав праздник в одиночестве, я решил: пора искать работу! Как говорится «Кто ищет, тот всегда найдёт», и я не исключение, уже в следующую неделю, что, кстати говоря, обошлась без встреч, я устроился в магазин неподалеку и даже успел отработать в нем приличное время, получил и первую зарплату, отложил около половины на случай, если решу получить образование. Ларек был небольшим, зато в пяти минутах ходьбы, что никак не повлияло на мой режим. Покупателей было достаточно, чтобы выручку можно было назвать хорошей, но не достаточно для того, чтобы ноги ломались от боли. Тем не менее, там продавалось все: от дешевых шоколадных батончиков до красивых кружек, что завезли к Новому году, но не успели продать окончательно. Освоился я быстро, даже притащил из дома стул; прежде на нем висели разного рода вещи, впрочем, для того он служит и теперь, только в другом месте. В один из будничных дней меня навестил Феликс. Вернее, в ларек он шел за другой целью, но встретил меня. Не знаю, рад ли был он встрече, но я — да. Его вид был мягко говоря печальным, и все так и кричало, что этот человек явно не в лучшем своём состоянии, в отличии от меня. Впервые я увидел на нем не что-то новое, а старый образ. Либо у него кончилась одежда, либо не осталось сил думать над комбинациями.       — Не знал, что ты теперь тут работаешь. Ты молодец! — Он облокотился на контейнер с мороженым. — Как дела? Успехи?       — Получил первые деньги, все отлично.       — Рад, что убыль наших встреч не сделала убыль в кошельке, а наоборот! — Феликс почти наигранно посмеялся. Хоть мои чувства к нему и охладели, его было жаль, на душе скребли кошки. — Я чувствовал вину, а теперь вижу, что напрасно.       — Мне просто было некуда падать. — Я вытирал полки от пыли, стараясь не видеть Феликса, не ловить его тяжелый взгляд. — Чтобы ты знал, в прекращении встреч не было ничего хорошего. Но мог бы и предупредить. — Хотелось высказать все, но я боялся ранить, чего в свое время не сделал он. Ничто не доставит мне столько удовольствия, сколько доставляло наше общение.       — Вот как. — Феликс перестал скрывать настоящие эмоции. Я обернулся, отвлекся от уборки. Его глаза были на мокром месте, в них отражался жёлтый свет ламп магазина. — Скучаешь хоть?       — Скучаю. Это был последний раз, когда мы виделись вот так. Я ежедневно заходил в соцсети, но Феликса не было онлайн долгое время, думая, что останусь без ответа, я написал. Ответа и правда не последовало, но сказать, что я был прав, было нельзя — он предпочел позвонить. Разговор по душам длился несколько часов, навевая воспоминания о прогулках. Феликс — учитель начальных классов. Это вся полученная из диалога информация. Однажды я решил оставить личное личным, но теперь жалел; Феликс так и не узнал ничего весомого обо мне, как и я о нем.       — Я люблю тебя. — Он обронил это перед тем, как сбросить трубку. О таком мне хотелось говорить только лично, несмотря на это, я ответил: «Я тоже», но не успел. Интересно, изменилось бы что-нибудь, услышь он эти два слова? Кстати о словах, на просторах интернета я увидел знакомые иероглифы, как оказалось, по телефону Феликс признался мне не впервые. «私はあなたが大好きです» — красовалось на его гитаре на японском. Если по-нашему: «я люблю тебя». Неужели нельзя было сказать этого раньше? Еще через некоторое время мне довелось узнать: Ли Феликс, двадцатитрехлетний учитель в одной из школ неподалеку, скончался. Спросите, какова причина смерти? Чтож, скажите и мне, если узнаете. Bad end…