ромашки пахнут как бензин

Серые панельные дома окутывал туман, отчего они становились ещё мрачнее. Небо затягивалось черными тучами, уже смеркалось, а улицы лишь слегка освещались фонарными столбами. Люди все спешили что-то успеть, не опоздать. Ничего красивого, только атмосфера мрачности и безысходности. Лизу волновала лишь одна мысль. Что будет дальше с ее жизнью? В школе она изгой, матери на неё все равно, она строит свою личную жизнь, забив на своего ребёнка. Последний раз, когда Лиза виделась с матерью, та сказала ей, что доча уже взрослая и самостоятельная, сможет выбраться сама. Мать даже не подозревала, что ее дочь постоянно обижают и бьют. Друзей у Елизаветы нет, хотя это не так сильно ее волновало. Самым любимым ее занятием было прогуливаться в одиночку по кладбищу, разглядывать могилки давно умерших людей, разговаривать с ними. С мертвыми было намного спокойнее, нежели с живыми. Ещё Лизе нравилось гулять одной по безлюдным районам, разглядывать старые панельки и наслаждаться тишиной. Лизе нравилось одиночество. Наверное. Ведь она всегда была отрешенной от общества и социума, большинство считало ее «не от мира сего». Она никогда не боялась высказывать свое мнение и говорить то, что она думает. Ей жутко не нравилось, когда ее пытаются загнать в рамки, подавить собственную волю, и даже спустя неоднократные избиения со стороны сверстников девушка все равно оставалась со своей четкой позицией. Некоторые даже побаивались девушку из-за ее убеждений, и обходили стороной, но большинство просто считало ее сумасшедшей. Еще с начальной школы у девушки появилась кличка «Индиго», которая стала для нее такой привычной и родной, что в один момент на ее шее красовалась набитая надпись с этим словом. Так ее называли учителя, а потом подхватили и остальные. Индиго — особенные дети, которые чувствуют мир тоньше и глубже, чем остальные. У них прекрасно развита интуиция, творческий потенциал, а так же огромная способность к обучению и светлый ум. Лиза иногда не понимала, почему люди считают ее ненормальной, ведь несмотря на все её странности, человеком она была добрым и чутким, хоть и достаточно прямолинейным. Некоторые даже пользовались этой добротой, а потом кидали и оставляли Лизу одну. У нее никогда не было близких людей, и в глубине души ей хотелось узнать, что такое теплые чувства. Хотелось, чтобы кто-нибудь защищал её. Заботился о ней. — Эй, ты, слышь! Иди-ка сюда. — Слышался такой знакомый прокуренный голос. Лиза не обращала внимания. Она игнорировала все издевки в свою сторону, ссылаясь на то, что она намного умнее и не будет опускаться до уровня ее обидчиков. — Я тебе непонятно сказала, шавка? — Русоволосая девушка подбежала к Лизе. Она была не одна, с ней было ещё несколько подруг, и все побежали на черноволосую. Они всегда слушали Кристину и выполняли все ее прихоти по щелчку пальца. — Чего тебе, Захарова? — Че шастаешь в такое позднее время? Мамочка не даст пизды за то, что гуляешь тут одна? Ой, забыла. Ей же все равно на тебя. — Крис залилась своим отвратительным смехом. — Не тебе решать, Захарова. Я в отличии от некоторых не заливаю свои проблемы в семье алкоголем и не агрессирую на всех и каждого. — Че ты сказала? Ты хоть что-то знаешь о моих проблемах, тварь? Лиза ощутила на себе мощный удар по лицу, не успев понять, что происходит, она полетела через плечо Кристины и Захарова уже сидела на ней сверху, нанося все больше увечий. Подруги Крис тоже вмешались и присоединились к драке, пока Лиза лежала и не могла выбраться. На губах уже чувствовался вкус крови, а тело быстро покрывалось ссадинами и гематомами. Мимо проходила девушка и увидев, как кого-то бьют толпой, растолкав всех подбежала и закрыла собой Андрющенко. — Вы совсем больные? Она одна, а вас много. Не делается так, ребят. — голос девушки был картавым и звонким. — Ты ещё кто такая? Лиз, это твоя девушка? Ты же у нас лесбиянка. — Крис засмеялась. — Просто отстань от меня, Захарова. — Да нахуй ты мне сдалась. Пошлите отсюда, оставим их вдвоём, пусть развлекаются. — Кристина ухмыльнулась и вместе с подругами ушла дальше. Русоволосая отряхнулась и подала Лизе руку. Андрющенко тяжело выдохнула, еле как встала на ноги, и уж потом посмотрела на свою спасительницу. — Ебать, ты же меня спасла от верной смерти. — Лиза материлась в крайне редких случаях, но сейчас мат буквально вырвался после всего, что произошло. — С тобой все хорошо? Ой, сильно они тебя… - девушка оглядывала тонкое тельце Лизы, замечая все больше синяков. Кожа черноволосой была похожа на смесь хрусталя и фарфора - любое сильное прикосновение к бледной кожице оставляло бледно-бардовые пятна, а на теле быстро появлялись синяки. — Все… нормально. Я привыкла. — Пошли я тебя проведу, где ты живёшь? — Буквально в нескольких кварталах отсюда. — Я Виолетта, будем знакомы. — Я Лиза. У Виолетты все было не лучше. С матерью она давно поругалась из-за ее аморального образа жизни, все друзья Ви были отбитыми наркоманами и алкашами, и казалось, будто у девушки уже нет и не будет шанса на нормальную жизнь. Хотя что в понимании людей так называемая «нормальная жизнь»? Может, Виолетте и так было нормально. По крайней мере, сейчас ее все устраивало. Наркотики помогали почувствовать хоть что-нибудь, чего она не могла почувствовать трезвой. Наркотики пробуждали в ней стремление жить, хотя бы на время. Ви довела девушку до самой квартиры и не спросив у неё разрешения зайти, прошла в квартиру вместе с ней. Виолетта оглядывала комнату Лизы. — Милая комнатушка. Ты одна живёшь? — С мамой, но она практически не появляется дома. — Черноволосая произнесла это с некой грустью в голосе. Девушки отправились на кухню. Вилка сразу нашла лёд и приложила его к Лизиной нижней губе, чтобы ссадина прошла быстрее. Губы Андрющенко были такими же холодными, как этот лёд, и на мгновение Ви подумала, что Лиза похожа на мертвеца. Бледная кожа, тонкие руки, синяки под глазами. Лиза поставила чайник и заварила облепиховый чай. — Вот, угощайся. — Спасибо. Между ними царило неловкое молчание. Его решила прервать Виолетта. — Кто они и почему они тебя трогали? — Кристина Захарова и ее компашка, по совместительству мои одноклассницы. Они постоянно задевают меня, а иногда даже и избивают. Просто я не такая, как они, вот я им и не нравлюсь. Я не интересуюсь тем, что интересно им. Не пью, не курю, дома в основном сижу. Раньше мы еще хоть как-то могли найти точки соприкосновения и такого ужасного отношения ко мне не было, но потом Крис возомнила себя главой какой-то преступной банды, начала много пить алкоголь и находиться в странных компаниях… И так случилось, что в школе я стала изгоем, а Кристина лидером этой шайки. Она постоянно пытается всех поставить на место и считает себя главной, хотя может только кулаками махать. — Почему ты так спокойно на это реагируешь? — Знаешь, я просто привыкла. С годами унижения в твою сторону становятся не чем-то ужасным и неподобающим, а просто тем, что ты принимаешь, как должное. Возможно, я даже это заслужила. Я никогда не боялась Крис, а тем более уж ее компанию, и если мне что-то не нравилось, я всегда ей говорила. А она воспринимала это, как вызов к действию, просто мой способ оружия — это слова, а ее — кулаки и физическая сила. — Маленький, это не повод тебя бить. Ты этого не заслужила. Вилка подошла к Лизе со спины и нежно обняла ее. Ви была довольно эмпатичным человеком, да и жизнь у неё тоже не простая, ей так хотелось помочь ни в чем не повинной девочке. Защитить ее от жестокого мира, чтобы она не скатилась в яму саморазрушения, как случилось с самой Виолеттой. — Почему ты меня поддерживаешь? — Я вижу, что ты хороший человек, Лиз. Девушки просидели на кухне ещё долго и разговаривали обо всем, Лизе показалось, что она впервые встретила человека, которому интересно слушать то, что она рассказывает. — Засиделась я, мне пора. Вот мой номер, найдешь меня в телеграме. И пиши, если что. — Ви продиктовала номер и на прощание обняла кареглазую. Лиза обняла ее в ответ, но так же резко отстранилась. Она была не тактильным человеком и обнималась с людьми крайне редко. Для Лизы это было странно и непривычно. Первый раз человек чувствует к ней искренний интерес, а не считает ебнутой на всю голову. Первый раз кто-то о ней волнуется. Андрющенко еще долго думала об этой случившейся ситуации, пока не уснула.