Две улицы в полмира

Лет в десять Кира с разочарованием осознала, что в жизни не добьётся ничего. Она не была ни умной, ни красивой, и единственным, что могла ей дать её семья, был алкоголизм. В её жизни существовал один краткий миг счастья и надежды на лучшее — занятия спортом, — однако в конце концов и это она потеряла. Не имея поддержки семьи (кроме, разве что, бабушки с дедушкой), любимого дела и надёжных друзей, Кира едва не утратила стимул жить. Тогда в её жизни появилась Кристина. Она вошла в кирину жизнь с яростью и грохотом, в первую же их встречу перевернув учительский стол. Кира считала себя довольно бесстрашной, однако в тот момент даже она напряглась, не зная, чего ожидать от буйной девушки. Но несмотря на все её опасения, всё закончилось весьма благополучно: новенькая слегка остыла и, пнув парочку чужих рюкзаков, упала за последнюю парту на ряд левее от Киры. Когда старый лысеющий дяденька, преподающий физику, вошёл в класс и увидел печально лежащий на боку стол, никто и рта не посмотрел открыть и рассказать ему, что здесь произошло. — Медведева, а что на это скажешь ты? — спросил он тогда. Множество пар глаз в ожидании уставились на Киру. От её ответа зависело дальнейшее отношение класса к Кристине: именно Кира, будучи сильнейшей в классе, выстраивала иерархию. Возможно, — думала она сейчас — в тот момент и решилась их судьба. — К огромному сожалению, — начала она, вальяжно откинувшись на спинку стула, — я маленько проспала этот момент. Вы же знаете, как крепко я могу спать. Ничем не могу помочь, извините. Когда физик разочарованно вздохнул и принялся возвращать свой стол в правильное положение, Кира повернулась к новенькой и подмигнула. Она не надеялась на большую дружбу, давно поняв, что завести друзей ей было попросту не суждено, но хотела показать, что с её стороны никакой агрессии ожидать не стоило. — Кирюха, — протянула руку она, когда школьный звонок избавил их от нужды слушать занудные причитания преподавателя. Новенькая несколько мгновений хмуро оценивала дружелюбный жест и, наконец, ухмыльнулась, протягивая руку в ответ. — Кристина, можно просто Крис. Кира, сама того не ожидая, быстро нашла общий язык с новенькой, и со временем с удивлением поняла, что они сблизились настолько, что их можно было назвать друзьями. Дружить с Кристиной было легко: девушки оказались похожи. Кристинин взгляд, полный скрытой боли, полный злости и обиды на несправедливый мир, полный одиночества, Кира слишком часто видела в зеркале. Там, где они отличались, они дополняли друг друга: Кира легко могла осадить вспыльчивую Кристину, сама же Кристина быстро разбиралась в эмоциях Киры, страдающей недостатком их выражения. Девушки стали друг для друга отдушиной, двумя кусочками паззла, выброшенными из общей коробки под названием «счастливая жизнь», но скрепленными вместе. За несколько лет их дружба прошла огонь, воду и медные трубы, однако они всё равно остались вместе. Можно было смело утверждать, что они были самыми близкими людьми в жизнях друг друга. Именно поэтому, если одна из них вдруг начинала с кем-то конфликтовать, вторая не могла остаться в стороне. Вместе они участвовали в драках с несчетным количеством людей, умудрившись избить даже учителя (от этого они отделались лишь строгим выговором, а старика, мерзкого грязного педофила, уволили с позором). Каждый новенький ученик был обречён подвергаться их нападкам. С десяток ребят перевелись в другие классы, неспособные учиться с ними вместе. Это же ожидало и Лизу Андрющенко, теперь более известную как Индиго. Индиго была странной. С того самого первого дня, когда она посмотрела на них с Кристиной без малейшей тени страха, она вызывала в Кире странные чувства. Её глупая смелость раздражала и восхищала одновременно, и Кира порой не понимала, хотелось ли ей ударить девушку в лицо или впечатлённо похлопать по плечу. Индиго всегда держалась в стороне от всех, не интересуясь жизнью класса совсем, но всегда с искренним желанием говорила о персонажах книг. Она была загадкой, которую Кира не могла разгадать, как бы сильно ни старалась. — Как же меня вымораживает, блять, её взгляд, — рычала Кристина каждый раз, когда они вдвоём курили в туалете после очередной встречи с Индиго. Кира, прежде активно обсуждающая с подругой всех вокруг и опускающая нелицеприятные шутки, теперь только молча соглашалась. Кира вспоминала дикие глаза новенькой, и где-то глубоко в её груди зарождался маленький червячок сомнений, звавшийся обычно совестью. — Не думаешь, что нам стоит оставить её в покое? — спрашивала эта чертова совесть, неожиданно вырываясь наружу кириным голосом. Кристина только удивлённо косилась в ответ. — Тебе что, стало жалко эту мразь? Тебя не бесит то, как высокомерно она смотрит на всех вокруг? Как будто ей все должны, как будто она лучше нас, как будто… тьфу, блять, я не успокоюсь, пока она не выучит этот урок. Кира только кивала, задумчиво вдыхая сигаретный дым и засовывая свои благие побуждения куда подальше. В их мире нельзя было давать поблажек.

***

Однажды они подловили Индиго прямо у входа в школу и силой уволокли к торцу. Кира, следуя привычке, толкнула новенькую к бетонной стене, напрягшись, когда та неплохо ударилась головой. — Ну что, киска, готова получить? — прохрипела она. — Признай, что была неправа и извинись, — вторила Кристина. Индиго бросила на них свой привычный самоуверенный взгляд, даже не думая сдаваться. Она всегда была такой: отчаянно свободной, не желающей подчиняться никому и ничему даже под угрозой быть избитой. — Никогда, — выплюнула она и оскалилась, как дикое животное. Индиго была готова сражаться до конца. Однако Кира видела, как она устала. Это проглядывалось в её сгорбленной спине, словно всё время готовой отражать чужие нападки, в её испуганной хромой походке, в её сбитом дыхании. Девушка явно сдавала свои позиции, хоть и отчаянно не хотела этого признавать. Кира не могла понять, что она чувствует по этому поводу. Кристина ударила новенькую в живот. Стоило признать, удар вышел не слишком опасный: в последнее время девушка училась контролировать свою силу (на это её сподвигла недавняя драка в баре, в которой она едва не лишила человека жизни), и Индиго стала для неё идеальным тренажёром. Кира могла поспорить, что новенькая испытала на себе столько ударов Кристины, что подобная нападка не ранила бы её ничуть, однако Индиго неожиданно согнулась пополам, болезненно застонав сквозь сжатые зубы. Кира только озадаченно нахмурилась, отступая назад. «Неужели удар был так силён? — подумала она. — Разве Индиго не переносила боль и похуже? Или она настолько выдохлась за какие-то пару недель периодических нападок? Почему от безобидного удара она согнулась так, будто её били часами? Возможно ли, что это была лишь актёрская игра, необходимая, чтобы вызвать жалость? Или может…» Едва сформировавшись, тревожная мысль заставила Киру замереть на месте. — Индиго, скажи-ка, тебя никто… — начала она, но Кристина не позволила ей закончить. Она с силой пнула новенькую, заставляя её вскрикнуть и медленно сползти по стене. Кира схватила подругу за плечо, оттаскивая её от девушки. Она всегда боялась потерять Кристину. Страх этот был рожден в кровавых драках, после которых девушкам приходилось долгими днями залечивать полученные раны. Однако Кира не так сильно боялась смерти Кристины, она больше страшилась того, что однажды девушка перейдёт все границы и, не в силах справиться со своей агрессией, действительно забьёт кого-то до смерти. Иногда она представляла этот момент, и он пугал её до ужаса. Кира, едва нашедшая человека, который мог её понять, очень не хотела его потерять. — Посмотрите, какая актриса, — сплюнула Кристина, отстраняясь от крепкой руки Киры. — Я еле тронула тебя, а ты ноешь так, будто тебя толпой гасили дружно. — Мне жаль, — застонала в ответ Индиго, закрывая лицо руками. Кира заметила её разбитые костяшки. Её сердце дрогнуло. В голове тут же начала складываться не самая лучшая картина, но по крайней мере теперь ей становилось ясно, почему в последнее время Индиго казалась какой-то неправильной, почему сейчас она, казалось, неожиданно решила сдаться. — Что ты там, блять, сказала? — Кристина присела на корточки, требовательно глядя на новенькую. — Мне жаль, — тихо повторила Индиго. Кира с удивлением ощутила в себе нечто похожее на жалость. Сгорбленная, дрожащая фигура новенькой, кажущаяся сейчас такой маленькой, задевала что-то в Кире, что-то, что казалось бы, давно умерло. Не в силах противостоять странному порыву, Кира обеспокоенно двинулась к девушке, однако та неожиданно убрала ладони от лица. На Киру с Кристиной смотрели дикие, неустрашимые глаза. — Мне жаль, что вы знаете только один способ показать свою силу. Прежде, чем Кира успела обработать сказанное, Кристина уже била. В этот момент Кира почувствовала настоящий, искренний страх. Страх за Кристину. Страх за Индиго. Сетуя на себя за плохую реакцию, она бросилась к подруге, изо всех сил пытаясь остановить её от непреднамеренного убийства. Слова Индиго и её сильный взгляд неприятно отпечатались на подкорке мозга. В тот день школьный порог две девушки так и не пересекли. Вместо этого они провели свой день на крыше старой заброшки с несколькими бутылками пива и пачкой сигарет. Несмотря на то, что случай с Индиго произошёл несколько часов назад, Кристина всё ещё злилась. — В следующий раз я разобью её мерзкое лицо, — шипела она, запивая свою ярость дешевым пойлом. Кира молчала, глубоко погруженная в свои мысли. Вскоре подобная тишина начала напрягать Кристину. — Да что с тобой такое сегодня, Кирюх? Дома опять какая-то лажа? Расскажи, может вместе порешаем, не в первый раз ведь. Какая-то лажа в доме Киры происходила каждый день. Вся её жизнь была одной сплошной лажей, и за столько лет она нашла в себе силы с этим смириться. Сейчас её волновало другое. — Мне кажется, Индиго кто-то пиздит, — серьёзно сказала она. Кристина помолчала несколько мгновений, а затем хрипло рассмеялась. — Действительно, Кирюх, молодец, что заметила, а то я не вкуривала, чего это мы делаем с ней уже третью неделю. Однако Кира не шутила. Она не улыбнулась, не рассмеялась в ответ, не пихнула беззлобно подругу локтем. Она только тяжело вздохнула и сделала ещё один глоток пива. — Я серьёзно, Крис. Её кто-то пиздит. Кто-то ещё, кроме нас.