Согревая детские ладошки

      У Казуторы в школе друзей не было.       В классе он сидел далеко ото всех - на последней парте у окна, чтобы привлекать к себе как можно меньше внимания. Мальчики и девочки часто косились на его внешний вид и иногда виднеющиеся синяки на щиколотках - Тора часто забывал надевать длинные носки, чтобы закрывать от чужих глаз побои. Учителя отмалчивались, изредка поглядывая в его сторону. Или не знали, что сказать, или не думали что-то предпринять в сторону школьника и его семейной ситуации - как бы отец не натягивал улыбку при директоре и не стискивал ладони с купюрами, хранить тайну и свою животную натуру было всё тяжелее и тяжелее.       Казутора не мог понять, почему его сторонятся одноклассники - и игрушки были у него от самых дорогих до самых редких, и множество журналов с яркими картинками и наклейками. Он улыбался и говорил только хорошее о других, молчал, когда от него отворачивались и оставляли одного с домашним бенто в кабинете. Когда ребята собирались идти гулять в школьном дворе, они проходили мимо говорящего Торы, что всегда держал что-то в своих руках для других: цветные карандаши, машинки или множество сладостей.       Шестилетний Тора и правда не понимал, что он делал не так и почему с ним никто не хочет дружить.       Слёз не было, как и отчаянного выражения лица - он привык ко всему этому всего за несколько месяцев, оставив попытки понравится хоть кому-то в младшей школе. Поэтому всё время своё проводил в одиночестве, сидя за своей партой на обеденном перерыве. Ел домашнюю еду и читал какую-то книжку, наклейки клеил на тетрадки и рисовал смешные каракули на полях в прописях. Ему было весело с самим собой, особенно тогда, когда в голове выстраивался спор или разговор о чём-то с самим собой. Одна сторона яро доказывала какую-то идею или слова, пока вторая отрицала и тыкала пальцем в первую. Большое количество сюжетов, выстраиваемых в голове от редкой фантазии, погружали мальчика в настоящие парящие облака и другой мир. В такой момент вокруг него выстраивалась невидимая для других, но чувственная для него стена, которая отгораживала ощущения и остальные чувства от окружающих.       Маленький Казутора понимал, что он врёт сам себе и делает вид, что ему весело сидеть в одиночестве и спорить на разные темы с самим собой.       Медленно и постепенно его давило одиночество, давило до боли в глазах и желании сломать каждую улыбку одноклассников - и девочек, и мальчиков, и преподавателей. Никто не хотел с ним разговаривать, показательно поднимали головы вверх и уходили, за спиной смеясь с зажатого Ханемии. Тыкали пальцем, пока тот ничего не видел, на стикерах рисовали его лицо с маской они и подкидывали скомканные бумажки на парту.       Он боялся сказать или сделать хоть что-то, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Лучше перетерпеть школьный день и уже в своей комнате сорвать плакаты со стен и в слезах опустить лицо в подушку. Лучше он будет дальше отмалчиваться, чем скажет что-то маме или папе.       Ведь лучше он будет трусом, чем очередным пятном вины и всего плохого в жизни его родителей.       Маленький Казутора, выходя со школы, прятал голову в плечи, зажато обходя идущих мимо детей. Глаза смотрели в асфальт или на свои белые кеды - немного потрёпанные носки выбивались из чистого вида обуви. От слабого ветра качнулись отросшие волосы, а ладони устремились в карманы серых клетчатых штанов. Оранжевая майка с рисунком тигра и белая рубашка с голубым якорем на левом кармане выделялись среди блеклых и однотипных школьных образов вокруг - Тора любил надеваться в своём стиле, а не так, как все. При поступлении в среднюю школу он очень хочет сделать себе модный помпадур - хулиганскую причёску, так похожую на трубу или накрученный женский локон. Такие обычно мама крутила, но очень редко - только когда отец грубо хватал её за кисть руки и вёл в семейную спальню.       — Мальчик, погоди! — голос за спиной заставил вжать голову в плечи сильнее, а тело остановиться. — Постой, пожалуйста!       Ханемия вздрогнул, когда рядом с ним остановилась девочка - она тяжело дышала, уперевшись ладонями в колени. Подол белого платья дрогнул от ветра, а персикового цвета волосы качнулись также, как и сама незнакомка.       — Ты так быстро ходишь, я еле успела за тобой! — восклицает она, старательно приводя дыхание в порядок. Милая родинка под губой привлекает внимание умолкнувшего Казуторы, и тот обращает внимание на чёрную точку. — Меня зовут Тачибана Хината, и я новенькая в твоём классе!       Казутора устремил взгляд на милое лицо девочки, улыбка на котором раскинулась через пару секунд после слов. Искренняя, не насмехающаяся. Глаза Хинаты заблестели под выглянувшим лучом солнца, и короткие волосы, заплетённые в низкий хвост, приобрели оттенок спелого персика. Мальчик напрягся, делая неуверенный шаг назад. Заметив движение и не услышав никакой реакции, Тачибана удивлённо уставилась на одноклассника.       — Ты меня боишься? — спрашивает она, пальцем указывая на себя. — Но меня не стоит бояться, я тебе ничего не сделаю. Я всего лишь хочу подружиться с тобой!       — Почему со мной? — тихо отзывается Ханемия, в упор глядя на девочку. Ладони то сжимаются, то разжимаются от вскипевшей паники и наивного страха.       Она некоторое время молчит, и минута тишины проносится для Казуторы как самая настоящая вечность - мучительно и долго. Он не знает, почему до сих пор стоит и не идёт в сторону ожидавшей за забором машины, не знает, почему до сих пор не убежал в панике подальше от проходящих мимо детей и их интересующихся взглядов на пару. Казалось, что Хината и вовсе не обращает внимание на других, а с задумчивым видом смотрит на мальчика, приложив пальцы к подбородку и сузив глаза, нахмурив брови.       — Потому что ты совсем один! — с возмущением отвечает на его вопрос, вмиг начиная размахивать руками в стороны. От смены настроения Казутора вздрагивает и вновь делает шаг назад. — Все ходят друг с другом, а ты сидел целый день за своей партой, в туалет просился только на уроках! Неужели ты боялся выйти и в туа..       — Замолчи! — резко вспыхивает от смущения Казутора, пряча красные уши от умолкнувшей Хинаты. — Мне не нужны друзья, мне и одному хорошо! У меня машинки есть, игрушки!       — Какие же они тебе друзья, если ты не можешь с ними говорить и играть? — негодующе говорит Тачибана, делая шаг вперёд к отступающему Ханемие. Тот пятится к самым воротам, пока в груди сильно бьётся сердце. — А если они сломаются или потеряются? С кем же ты будешь проводить всё своё время? С партой и журналами?       Казутора тяжело дышит, сглатывает вязкую слюну в горле и окончательно теряется в своих мыслях и чувствах. В глазах покалывает от горькой правды, руки сжимаются в кулаки от возникшей злости, а на лице не источается никакой эмоции - громко вздымающаяся грудь говорит о сильной реакции со стороны мальчика.       — Т..ты.. — сипит Ханемия, не зная, что сказать напротив стоящей. Она сложила руки на груди, вновь нахмурив лицо. — Я не хочу с тобой дружить, ясно?!       — Не ясно! — громко отзывается Хината, делая уверенные шаги по направлению к мальчику. — Я не хочу видеть, как ты сидишь один и грустишь, пока другие улыбаются и разговаривают о учёбе и красивых мультиках! Я не хочу видеть много страшных рожиц на твоей парте и кричать на тех, кто тыкает в тебя пальцами! Я хочу по настоящему дружить с тобой и защищать тебя от этих.. — Тачибана на секунду рвано выдохнула, смыкая обсохшие губы. — этих букашек!       Что-то ёкает болезненно в сердце, заставляет раскрыть глаза от удивления и тяжело дышавшей Хинаты. Её маленькие руки сжаты в кулаках, чёлка растрепалась от ветра, а сама она теперь похожа на буйную ласточку - такие летают у него во дворе, кружась вокруг столбов и крон редких деревьев. Казутора неуверенно разглядывает девочку, и все чувства, одолевавшие его за эту встречу, пропадают также резко, как и возникли несколько минут назад. Спокойствие читается в его взгляде, а голова не прячется в плечах.       — Это очень мило с твоей стороны, Хина-чан. — от сокращения Тачибана вздрагивает, с неподдельной надеждой смотрит на мальчика. пальцы сжимают шлейки розового рюкзачка на спине. — Но не дружи со мной, пожалуйста. Мне и правда одному хорошо, а дружба со мной принесёт тебе только проблемы.       Он разворачивается и быстрым шагом покидает территорию школы, оставляя шокированную словами Хинату за сгорбленной спиной. Он стискивает зубы до скрипа, глаза с отчаянием устремляются в асфальт, а сам он выглядит таким забитым и злым - на себя в первую очередь.       Он снова поддался трусости, которая преследует его по пятам.       Наблюдавший за всей ситуацией в машине Осаму сжал руль в своих руках.