Согревая детские ладошки

Казутора мальчик довольно смышлёный, с хрупким сердцем и поистине ласковым характером. Будто маленький, только родившийся на свет тигрёнок, который начинает узнавать мир вокруг себя с новых сторон. По крайней мере так думает Азуми, когда смотрит через небольшое зеркало на задние сиденья автомобиля, где и сидит немного сонный и задумчивый Казутора. Женщина проснулась раньше мальчика, с невероятной радостью на сердце и тихой тоской гладила спящего ребёнка по голове, пропуская через пальцы тёмные пряди волос. Локоны у него мягкие, шелковистые, так осторожно обрамляют ещё юное лицо с немного круглыми щеками. Покидая спальню, Азуми оглядела комнату, потом вновь перевела взгляд на Казутору, и с хитрой улыбкой прикрыла двери. По лестнице она спускалась в приподнятом настроении, то и дело пританцовывая бёдрами. На кухне женщина словно порхала, как и подол розового в полоску фартука. Вместо сорочки на ней была светлая юбка и простая бежевая футболка с узором цветов сакуры, и Осаму, по приходу на кухню, сравнил свою жену с неземной и притягательной феей. Сидя за столом, он разглядывал её, и даже в незнакомом силуэте чётко видел свою жену, ту, в которую влюбился ещё в юности. В голове пронеслась его с ней жизнь, выстроенная в пирамиду из кубиков, и такие приятные воспоминания захотелось подарить и маленькому Казуторе, который появился на кухне в своей детской пижамке с сонными глазами. - Ты так дырку прожжёшь в нём. - тихим голосом Осаму заставляет жену отвлечься от разглядывания мальчика, кидает короткий, вопросительный взгляд на неё. - Что-то случилось? - Знаешь, в голове как-то не укладывается всё это.. - женщина повернулась в сторону лобового стекла, и теперь внимательно всматривалась в проносящуюся мимо утреннюю суету. - А представь, как ему сейчас нелегко. - Азуми теребит ткань кремового платья в узор из сирени, и уголки губ немного опускаются вниз. Осаму молчит, однако женщина улавливает, что он согласен с ней. - Когда вместо твоих родителей оказываются.. твои, но не такие. Чужие. На душе как-то тяжело и тоскливо, совесть почему-то мучает, что мы вот так заняли место, которое нам, по сути, вовсе и не принадлежит. - она вновь смотрит на задремавшего Казутору, взгляд опускается на жёлтые пятна тонких запястий. - И мы даже не можем понять, как он жил со своими настоящими родителями: ни воспоминаний, ни подход. А если скажем что-то не то, или случайно заденем болезненную тему? Он же ещё ребёнок, маленький и хорошенький.. Осаму молча слушает переживания своей жены, и когда автомобиль останавливается на светофоре, то в качестве поддержки сжимает её ладонь в своей. Поворачивается и легко улыбается, ободряюще, надёжно, и Азуми готова разреветься в салоне автомобиля за считанные секунды. - Мы справимся со всем, я верю в это. - проговаривает он, оборачивается, смотрит на спокойное лицо Казуторы и с осторожностью поправляет ремень безопасности. - Выстроим свою пирамидку из кубиков и не позволим ей разрушиться. И сердце так быстро биться началось, и надежда вновь осветила навязчивые мысли женщины. - Я на секунду забыла, по какой причине вышла за тебя замуж. - с лёгким смешком отзывается Азуми, когда чувствует, что груз на душе немного спал. Осаму вскидывает брови, и на зелёный цвет давит педаль газа. - Разве не из-за наших искренних чувств? - спрашивает мужчина, осторожно выруливая на повороте. Женщина тихо хихикает. - Не только из-за этого. - отвечает она, чуть приглаживая распущенные волосы. - Когда ты меня успокаивал по поводу того, что моя пирамидка из пластиковых стаканчиков, которую я выстраивала около пяти часов, была разрушена тобой же. - Осаму отвёл взгляд в сторону, стыдливо прикрывая лицо ладонью. - Не напоминай причину, по которой ты строила эту пирамидку и по которой я разрушил её самолично. - Подумаешь, старательно убегал от веника моей мамы из-за того, что чуть всё её домашнее вино не выпил, с кем не бывает. - Осаму досадно вздыхает под довольное лицо жены и продолжает смотреть на дорогу. Сзади сидящий Казутора слушал всё с детским интересом, сжимая в своих ладонях небольшой рюкзак. Он заинтересованно разглядывает выглядывающие спины из-за кресел, то и дело сдерживая вырывающиеся зевки. Спалось ему сегодня сладко, но просыпаться совсем не хотелось, однако пришлось ради посещения школы. И ради сытного завтрака мамы. Мальчик с честностью признаётся сам себе, что давно не завтракал в такой тёплой атмосфере, а главное с полной семьёй. С неким волнением на душе он аккуратно разглядывал в тот момент спокойные, но в тоже время заинтересованные лица своих родителей. Слух не привык к тихим разговорам ни о чём, к лёгкому женскому смеху. И даже теперь, в салоне автомобиля, Казутора не привык чувствовать себя таким.. нужным. Пальчики стискивают ткань рюкзака, а сам мальчик с лёгкой улыбкой, глазу незаметной, переводит взгляд на улицы, постепенно заполняющиеся и просыпающиеся. Вот только улыбка спадает через несколько минут езды, как только показываются стены школы. Светлое здание, выстроенное в современном стиле, с небольшим двориком и примечательной парковкой по правую сторону железных прутьев забора. Что-то вроде академии и престижа, вот только это единственное и, наверно, самое простое учебное заведение, куда ходят все - творческие личности, музыканты, потомки богатых кровей, представители простого населения и даже хулиганы. Казуторе здесь нравится учится, ведь никто не делит себя и не возвышает себя на фоне других, старается помогать, если нужно и обязательно поделится школьными принадлежностями, если ты забыл свои дома. Но он им завидовал, жутко завидовал и из-за этого нередко впадал в некую апатию. Грустным взглядом мальчик провожал девочек, идущих под руки со своими мамами и папами, в тоже время сам Казутора уходил домой один. - Где же тут парковочное место? Ничего не вижу из-за огромного количества машин.. - Балда! Ты паркуешься на месте для инвалидов! Мальчик смотрит теперь не на идущих детей со своими семьями, а на свою. Спорящую, немного ругающуюся и смешную, но на такую, с которой хочется быть всегда, которой хочется восхищаться. Глаза его светятся, и теперь вместо печальных мыслей и нежелания идти в школу, он хочет выпрыгнуть из салона и поскакать на первый урок в свой класс. Однако.. - У них так тут всё по-другому.. - Осаму со вздохом опускает лоб на руль, когда машина перестаёт гудеть. Резко звучит короткий сигнальный звук , и мужчина неожиданно вскакивает и затылком ударяется о сиденье. - Побибикай мне ещё тут.. - Азуми поворачивает зеркало переднего вида на себя, достаёт из сумочки пудру и лёгкими движениями начинает прихорашиваться. - Водишь ты, конечно.. - Тяжело привыкнуть сразу к левостороннему движению. Неудобно, но главное, что мы доехали целыми и ко звонку, верно, То.. - Я хочу пойти с вами под руки в школу. Казутора невозмутимо смотрит на застывших родителей, а после их реакции отводит взгляд в сторону своих одноклассников. Женщина с неверием сначала смотрит на мужа, после чего через зеркало поглядывает на смутившегося мальчика. Она всхлипывает, а сидящий мужчина рвано выдыхает, когда Азуми начинает толкать его к закрытой двери с довольной улыбкой. - Д..да, конечно, Тора! - она откидывает пудру в сторону. - Видишь, папа тоже сияет от радости.. Мужчина что-то шепчет себе под нос, однако резко вдыхает и с самым гордым видом выходит на улицу, обходит автомобиль, одним движением галантно открывает передние и задние двери, а после помогает своей семье выйти из салона на свежий воздух. Казутора с тихим смешком берёт в свои маленькие ладошки руки родителей, и первым делает шаг в сторону главного входа школы. С гордым блеском в глазах и высоко поднятым подбородком, он, словно хвастаясь, тянет за собой практически плачущую маму и очень спокойного папу. Мимо проходящим детям и их семьям он только довольно подмигивает, а в конце даже подпрыгивает и радостно улыбается. Возможно, он даже и не заметил, с какими хмурыми лицами и натянутыми улыбками прожигали дыры и, будто защищая мальчика, сжали крепче детские ладоши родители. Казутора мальчик довольно смышлёный, с хрупким сердцем и поистине ласковым характером. Однако теперь у него есть большая крепость, которая сможет защитить его от невзгод и обидчиков.