Гранатовое благоразумие

Чарли должны были выписать из больницы в первых числах мая, так что неудивительно, что Рене решила пожить со мной в одном доме — всё ради моей безопасности и комфорта, конечно же. Я не могла ничего сказать ей по этому поводу, хотя, видит бог, очень хотелось. Комфорта рядом с тактильной, громкой, сладко пахнущей Рене Дуайер у меня быть попросту не могло. Проблемы вылезали, как грибы осенью после лёгкого дождичка. Рене хорошо знала свою дочь, потому что любила её, но при этом совсем не знала меня, потому что мы и представлены-то не были нормально. К сожалению, вместе с новым молодым телом, приближающимся бессмертием и близким знакомством со Смертью мне багажом достались и родственные связи незнамо куда ушедшей Беллы. И если Чарли я была рада, как настоящему подарку, — который, повторюсь, должен был вернуться домой в первых числах мая, целый и красиво упакованный в новые шмотки, — то Рене… скажем так. Если бы Санта поставил бы мне условие: Рене или кусочек уголька? То я бы, не раздумывая, выбрала бы уголь. Им хоть порисовать можно, уже польза. Отдала бы Элис для её эскизов… Ладно, это я опять ворчу. Рене старалась быть хорошей: убиралась дома, «наводила уют», — совершенно беспардонно, на мой взгляд, было покупать что-то в наш с Чарли дом или пытаться из него что-то выкинуть; любимый наш коврик-какашку я только чудом вытащила из мусорного бака, вымыла и убрала к себе в комнату, — донимала меня вопросами о самочувствии и готовила завтраки. Потому что в Америке даже идиот может приготовить что-то съедобное из жидкого теста. Панкейки я и так не любила, — сладкое и мучное? Простите, нет, — а уж из-под руки Рене они словно выходили ещё более сахарными. Один раз я, несмотря на своё нежелание, всё же позавтракала с Рене, после чего просто впала в сахарную кому и до обеда осоловело хлопала глазами, не понимая, что происходит вокруг. История о том, как я чуть было не завалила алгебру; спасибо Элис, что она это предвидела, так что просто всунула мне перед уроком бумажку с ответами на «неожиданный» тест. Короче, больше с Рене я не завтракала. И не обедала. И не ужинала… хотя именно ужин был самым нормальным приёмом пищи: миссис Дуайер предпочитала заканчивать день мясом, овощами на пару и бокалом красного вина. Для кроветворения, видимо. Рене поселилась в комнате Чарли, потому что дом у нас был не слишком большим, а на диване в гостиной миссис Дуайер точно не стала бы спать. В этом я её, кстати, понимала: диван был отлично продавлен полупопиями Чарли, так что сон в этих оврагах — удовольствие явно сомнительное. Мать Беллы вмешивалась в мою жизнь, и иногда мне начинало казаться, что дом тоже тихонько стонет из-за активности этой женщины. К примеру, она всё-таки сунулась в мою комнату, пока я была у Калленов и собирала вещи. Увидела, что у меня нет кровати. И заказала её! Так что, когда я перебралась обратно в резиденцию Свонов, в моей комнате стояла дополнительная мебель с очень мягким матрацем. За чей счёт банкет, спрашиваете? Хоть тут всё было хорошо. Если бы эта женщина гуляла на деньги Чарли, то я бы бесилась ещё больше, отвечаю. Но нет, тратились деньги Фила: из-за разъездов нового мужа Рене нигде не работала. Всё-таки ещё не двадцатые годы, когда каждый блоггер говорит об интернет-профессиях. Что делать с кроватью, я не знала. Ночью Элис с Джаспером помогли мне передвинуть мебель, чтобы освободить место на полу: появившаяся кроватка ожидаемо сожрала значительную часть комнаты, и прежняя планировка не давала бы мне спать, как раньше. А спать на кровати я не собиралась. Только рёбра к полу привыкли. — Повезло мне, что у меня вы есть, — сказала я тогда вампирам, наблюдая за их работой из кресла Джаспера. — Не за что, колокольчик, — откликнулся майор. Подойдя ко мне, он легко поднял кресло, в котором я сидела, и перенёс нас в другой угол. Ну да я даже не сомневалась, что Джаспер урвёт себе новое тёмное местечко, чтобы сидеть по ночам и думать о великом в уютной тишине. А, кстати. Тишины ночью не было, как и днём. Рене храпела, причём довольно сильно. Виной тому была неудачная ринопластика, которую женщина провела ещё до моего попадания сюда; в доме Фила, пока мы недолго жили вместе, женщина спала со специальными подушками, но в Форкс она приехала налегке… так что храп вернулся. Операция по исправлению носа была назначена на лето. Фил спал в берушах и вообще-то так уматывался, что ему было вообще не до чего. Я так не могла, так что ночами общалась со своими вампирами, навёрстывая пропущенное из-за Бри время. Рене была, казалось, везде. В ней бурлило настолько много энергии, что я подозревала, будто бы вместо утренних витаминов женщина жуёт экстази. Она успевала насесть мне на нервы перед школой и требовала, — по-настоящему требовала, не просила, — чтобы я была дома сразу после школы. Дескать, плечу нужен покой, а не дополнительная активность. Повторяю: Рене не была плохой. Она старалась сделать как лучше. Но тут уж, как говорится, благими намерениями… дорожка в мой личный некомфортный ад была вымощена жёлтым кирпичом, как у Дороти, и ярко светилась в темноте моей депрессии. Не свернёшь, даже если захочешь. Однако стоит признать, что и положительные моменты от пребывания рядом со мной Рене тоже были. Колкое кипучее раздражение выводило меня из застойного болота, куда четвёртая стадия принятия пыталась меня утянуть. Жаль было, что всего этого оказалось недостаточно, чтобы перелистнуть, наконец, страницу моей пройденной истории и начать новую главу. Но я искренне считала, что неплохо справляюсь с невзгодами. Я продолжала функционировать, не теряла вес, пила все таблетки, которые давала мне Элис, и даже не плакала. Мир казался серым, меня практически ничего не радовало, но я раз за разом продолжала вытаскивать себя из кровати и переставлять ноги. В школу, к Эмилю, к Калленам, просто пошляться по городу вместе с Эдвардом или Джейком. Меня окружали волшебные люди, с поистине безграничным запасом терпения и спокойствия. Не уверена, что я бы смогла так ровно относиться к человеку, который даже из себя весёлую какашку не может изобразить. Так и ходит унылым гов… — Белла, сегодня тоже уезжаешь? Я подняла глаза от тарелки, прервав сеанс гипноза панкейков. Рене, не спрашивая моего разрешения, зачерпнула щедрую ложку мёда и полила сахарную бомбу передо мной. Никогда не любила мёд. У меня от него всегда зубы сводило, да и вкус не нравился. А от контрафакта я начинала чесаться, словно меня пчёлы искусали. — У меня дела. Рене всплеснула руками, выронила ложку в меду. Та шлёпнулась на пол, и золотистая лужица начала медленно расползаться по тонкому коврику. Только недавно постелили… — Ой, — миленько улыбнулась женщина из-за своей неловкости. — А что за дела? Опять с тем мальчиком? Может, тебе всё-таки не стоит общаться с этим… Блэком? — Может, тебе не стоит лезть в мои отношения? — спросила я резче, чем хотела. У меня не получалось взять себя в руки. Просто… не выходило. Я встала из-за стола и прошла мимо Рене, что так и осталась стоять на кухне. Улыбка у неё была словно приклеенная — я задела чувства женщины, это и слепой ёж бы понял. Но жалеть миссис Дуайер я не могла; меня бы кто пожалел, в самом деле. Выйдя на крыльцо, я глубоко вдохнула. Сердце у меня билось сильно, но ровно; в последнее время оно вообще прекратило менять свой ритм, усиливая только стук в грудной клетке, что было довольно неприятно. Я и спортом практически перестала из-за этого заниматься; не то чтобы его в моей жизни было много до этого, но теперь я даже на уроках физкультуры и на растяжке отлынивала, как могла. Вдалеке раздался звон колокольчиков. Услышав этот тоненький нежный звук, я вздрогнула. В лесу я ничего естественно не видела, но это ничего и не значило, наверное. У меня были обычные человеческие глаза… На всякий случай я показала лесу фак. И именно в этот момент к дому подъехал чёрный джип. — Офигеть ты меня встречаешь, конечно, — проворчал Джейк вместо приветствия, когда я залезла на переднее сидение и захлопнула за собой дверь. — Ауч, крошка, будь нежнее с моей малышкой! — Поехали, — сквозь зубы сказала я. В боковом зеркальце я увидела Рене, смотрящую на меня из окна. Глаза у женщины слезились — уж на то, чтобы это заметить, моего зрения оказалось вполне достаточно. Более или менее в себя я пришла, когда мы отъехали от дома на пару километров. Джейк поглядывал на меня искоса, но ничего не говорил, пока я приглашающе не махнула рукой. — Опять проблемы с Рене? — Пошла она нахуй. Блэк кашлянул. — М, как скажешь, колокольчик… едем к Эмилю? — И он тоже пошёл нахуй. Давай в больницу, хочу увидеться с отцом. — Сейчас вроде неприёмное время… утро же. Я пожала плечами. Так-то он был прав, но у меня были связи в виде Карлайла, которому в рот смотрела большая часть персонала. Да и я сама в больнице примелькалась из-за того, что доктор Каллен регулярно водил меня на анализы, пока я жила у вампиров. Рюмочки-стаканчики… из меня брали неприлично много крови, вот что я вам скажу. Или неприлично часто, что практически одно и то же. Но при этом никакой анемии, никаких проблем; как сказал доктор Каллен, я была просто мечтой вампира. Идеальным донором, потому что моя связь с Покровительницей всё-таки влияла на организм. К примеру, моё тело стремилось вернуться к изначальному состоянию здоровья. То есть, если у меня забрать кровь, то её объём восстановится уже через пару дней без каких-либо последствий. Отличные новости, могу быть дойной кровавой коровкой, если вдруг кому-то из Калленов приспичит перекусить. Но это я шучу, конечно же. Джейк не стал ничего спрашивать. И радио тоже не включил, так что ехали мы в относительной тишине. Равномерное урчание мотора где-то в машине и гул асфальта под колёсами успокаивали, что мне и требовалось сейчас. — Можем открыть клуб для людей с дерьмовыми родителями, — через какое-то время предложил Джейк, снова пытаясь завязать разговор. — Кто из Калленов к нам присоединится? Я фыркнула. Меня начинало укачивать, так что можно было и поговорить. — Карлайл и Элис точно, — сказала я, вспоминая написанное. — Розали нет, у неё шикарные родители были… разве что слишком её баловали, наверное. Эсме можно пригласить, но она слишком хорошо воспитана, чтобы к нам присоединяться. Малышка Бри… определённо. Эдварду вроде повезло. — Это правда, что ты не Белла? — без какого-либо перехода спросил Джейк. Я закатила глаза. Подслушал, видимо — только недавно я обсуждала это всё с Эдвардом. Очень уж интересно ему было, как развивалась их с Беллой судьба в каноне. Как он узнал про Беллу из канона? Случайно, на самом деле: невовремя поковырялся в воспоминаниях сестры-провидицы, когда она снова ушла в заплыв по бескрайнему пространству вариантов будущего. Говорили мы с Эдвардом тихо, — я честно рассказывала, что он творил в книгах и фильмах, потому что уже даже не хотела думать про эффект бабочки и прочую муть; недостаточно я, что ли, наследила уже, чтобы об этом париться? — но у Джейка был обострённый слух оборотня… ясное дело, что парень всё слышал. Жил-то он теперь у Калленов. — Правда. — С какого момента? — В Форкс приезжала уже я. Блэк покусал губу, кивнул какой-то своей мысли и не стал продолжать этот разговор. Выглядел парень не особенно напряжённым, так что и я париться не стала. Захочет ещё что-то узнать — спросит, уже не маленький мальчик. Пора учиться самостоятельности… тем более, что жизнь требует. Высадив меня на парковке у больницы, Блэк поинтересовался, нужно ли мне дальнейшее сопровождение — парень хотел смотаться в Порт-Анжелес за какими-то деталями для машины, куда я его и отпустила с чистой совестью. В школу сегодня было не надо, а к Янгу я договаривалась съездить с Элис. Я планировала немного изменить свой подход: как верно заметил в моё прошлое посещение призрака Джейк, зря я с ним цацкаюсь. Сколько я уже по-хорошему с Янгом пытаюсь, недели две? Достаточно, чтобы понять: этот парень самостоятельно на контакт не пойдёт. Значит, пора простимулировать. Я понятия не имела, что нужно для этой стимуляции делать, так что просто надеялась, что идея для какого-нибудь обряда мне придёт в процессе. Или что Элис увидит интересное в будущем и купит всё по своему воображаемому списку… Дежурная справочной меня узнала и заулыбалась. Напрягая лицевые мышцы, я ответила этой любезностью: вот что-что, а нравиться людям я умела. Не так уж это и сложно, на самом деле… хотя и невозможно понравиться всем. — Вы к доктору Каллену, мисс Свон? У него сейчас операция… — Нет-нет, мисс Смит, мне бы к отцу. У него есть какие-то процедуры? — Секунду, я уточню, — она быстро переговорила с кем-то по телефону. — Закончатся через полчаса. Можете подождать, я вас позову. И она мне подмигнула. Я снова ответила на это улыбкой, — главное было не забыть про глаза; нет ничего хуже, чем улыбка, в которой не участвуют глаза, — и благодарно кивнула. Полчаса — не так много, можно и подождать. Кресла в приёмной были не особенно хорошие, но для тридцати минут подойдёт. Я завалилась в одно из них и уставилась на шикарные листья фикуса напротив себя. Интересно, почему в больницах много цветов? Обстановку разряжают? Здесь растительность была только в приёмной, но в поликлиниках и больницах моего прошлого можно было встретить горшок с чем-нибудь зелёным в самом неожиданном месте. Мысли меня одолевали довольно мрачные, но не про личные проблемы, а про Джейка. Ситуация у парня была — просто закачаешься: отца судят, так что функции временного опекуна взяла на себя Рейчел. Её сестра-близнец, — кажется, Ребекка, — узнав про произошедшее, вихрем прилетела с гавайев вместе с мужем. Именно благодаря ей Джейк получил разрешение жить где угодно; дома мой пушистый друг оставаться по понятным причинам не мог. Хотя бы потому, что Билли сейчас был на домашнем… почему-то. А должен был чалиться в месте предварительного заключения. Но тут в закон вступали всякие индейские плюшки, и госаппарат до сих пор не мог понять, как же Блэка надо судить. Стрелял-то индеец в американку, белую! И это всё после инцидента с Янгом, о котором снова вспомнили из-за инцидента с Билли и найденными костями… Я точно знала, что отцу Джейка не выбраться. Даже учитывая, что у меня не было к нему никаких претензий из-за выстрела, — скорее я просто не хотела с этим всем морочиться, — индейцам не удалось утаить действия Билли в деле Янга. Да и сам Блэк-старший сознался в соучастии… что помогал прятать труп, я имею в виду. Про обряды, естественно, не было ни слова; все неудобные вопросы Билли игнорировал, так что о магии никто не говорил. За это его, пожалуй, можно было бы даже уважать. И всё же меня мучил вопрос: ну какого чёрта Билли был просто на домашнем, учитывая вышеперечисленное? Странные, странные люди. Так вот, о Джейке. Проблемы были не в том, что Билли оказался преступником, стреляющим в красивых девушек, а в том, с какими силами он и Янг заигрывали. И если Эмиль практически никакого отношения к Джейку не имел, то вот за папашу парню пришлось нести полную ответственность. Семейная карма, абсолютно беспощадная. Прежде всего, Джейк слегка столкнулся с каноном: стая его отринула, и парень, неожиданно даже для себя, оказался волком-одиночкой. Он всё так же слышал мысли Сэма, но только если специально на это настраивался; связи с остальными волками у Блэка не осталось совершенно. Если в книгах это был осознанный выбор оборотня, то здесь такое одиночество оказалось неожиданным и неприятным. Как говорил сам Джейк, он только-только привык к чужим голосам в голове, смирился с ними… а тут опять тишина. Я на это ответила, что тишину можно заполнять, если иногда думать. Но это не точно. Мы с Джейком над этим посмеялись, после чего Блэк признался, что, не будь у него Калленов и меня, было бы намного хуже. Возможно даже, что до самых крайних мер. Я не стала ему говорить, что, не будь меня, этого всего бы просто не обнаружилось. Блэк бы продолжал общаться с отцом, нашёл себе запечатлёнку-Ренесми, собрал стаю… Здесь же даже Лия осталась с другими волками, потому что банально не успела привыкнуть к Джейкобу и даже не думала о нём, как о возможном альфе. Эффект бабочки, помните? Примерно так он выглядит. Во-вторых, Джейкоб рассказывал, что после принятия Обола у него начались странные, тревожащие сны. Это не мои глюки с колокольчиками или мертвецами, однако по тому, что я слышала, я предполагала, что душа Блэка потихоньку начинает соприкасаться с Серыми Пустошами. Те пустыней прокрадывались к нему в сознание через ночные видения, оставляя после себя скрип на зубах и сухость во рту. Мне казалось, что в итоге Джейк будет кем-то вроде меня — Жнецом. Не знаю, что в это слово вкладывала Сама, однако я точно не расхаживала в балахоне, кося невинные души. Скорее, я чувствовала себя разнорабочим, который, как в поговорке, и швец, и тот самый жнец, и на дудочке может Раммштайн сбацать. То есть, может сделать всё, что нужно Покровительнице. В этом всём точно фигурировал Эфраим Блэк, потому что в архивах именно он был указан, как один из первых волков. Джейк считал, что именно он заключал сделку с Высшими, но точной информации у нас, ясное дело, не было. Оставалось только ждать и нервничать, и Джейк с этим с честью справлялся. В-третьих, моего пушистого друга постоянно тянуло к месту, где от красного клёна осталась одна рытвина и оборванные кусочки корней. Я думала, что это из-за привязанного к дереву волка: для освобождения оборотня-Билли было явно мало уничтожить физический носитель проклятия. Но, опять же, мы с Джейком понятия не имели, что же нам надо делать, а ЦУ сверху не поступало ни ему, ни мне. Джейк жил у Калленов, с чистой совестью заняв мою комнату после разрешения. Всё равно там он только спал, большую часть времени проводя в гараже с Розали или в разных социальных службах с Рейчел. Ребекка, отвоевавшая младшему брату кусок спокойствия, улетела обратно на Гавайи так же быстро, как и появилась в жизни семьи; как сказал сам Джейк, сестра никогда не была особенно привязана ни к кому, кроме матери. Даже близняшка для Ребекки была словно чужим человеком. У меня закрадывались мысли о другом попаданстве, но проверить я это не могла. Может, в теле Ребекки был кто-то очень умный; кто-то, кто тоже читал или смотрел детище Майер, так что решил быстренько сделать ноги в тёпленькое место, где много солнца. По крайней мере, вампирская проблема так почти решалась. Они же свер-ка-ют. Каллены помогли моему другу закрыть среднюю школу экстерном, подтянув Блэка по предметам; благо, Джейку оставалось всего ничего, пара месяцев материала. К тому же, Сэм Ули оказался действительно хорошим парнем со связями в индейском обиталище; это было достаточно логично, потому что, насколько я помнила, в итоге оборотнями начинали становиться совсем молоденькие парни, вплоть до четырнадцати лет. Тут хочешь или нет, а придётся подкатывать хотя бы к дирекции школы. Просто для безопасности как волчат, так и обычных учеников. И всё же, несмотря на улучшившиеся условия и решение проблемы образования, Джейк был несчастен. Он приглядывался и принюхивался к Калленам, учился воспринимать их как семью, а не как друзей-знакомых, и заметно тосковал по своей прежней жизни. Помочь с этим никто не мог: Билли всё равно будет наказан, так или иначе. Или законом, или Высшими Силами, или… Чарли. Отец вообще обещал его пристрелить, когда узнал, кто в меня шмальнул. — Мисс Свон? Ваш отец вас ждёт. — Спасибо огромное. С меня шоколадка. Девушка улыбнулась. — Лучше какие-нибудь фрукты, а то я уже скоро в форму не влезу. — У вас прекрасная фигура, не выдумывайте. У девушки покраснели щёки, и я ушла. Вот хорошо всё-таки в Америке: когда я делала людям комплименты в России, то на меня смотрели, как на идиотку. Русские не любят и не умеют слушать хорошее о себе. Обязательно или в агрессию уходят, или теряются, или начинают всё отрицать — а тут ещё неизвестно, что хуже. Отец выглядел великолепно. А ещё он сидел на кровати без постельного белья, полностью одетый. — Привет, — улыбнулся он мне. — Меня выписывают. Мы обнялись; когда Чарли шёл ко мне, то я заметила, что он слегка прихрамывает. — Я уже поняла. Оплачивать что-то надо? — Нет, только бумагу для работы взять. Пошли. Пока отец разбирался с документами, я созвонилась с Элис и договорилась на другое время визита к Эмилю. Вампирша посмеялась, что она и так всё знала, но ей в любом случае было приятно, что я решила её предупредить. И вообще, Элис была в другом городе, покупала доску Уиджи. Я взгрустнула. Заскочила было к Майку, но он спал. Потом мы с отцом вышли на парковку: пару дней назад сослуживцы Чарли пригнали его машину, вот молодцы. Несмотря на хромоту, — «Сказали, что пройдёт через недельку-другую», — у Чарли не было никаких запретов на вождение, так что мы без проблем выехали с территории больницы. И поехали, конечно же, в любимую закусочную отца, потому что мой желудок принялся выводить настоящие рулады ему на смех. С Чарли было хорошо и легко; мне нравился его запах, мне нравилось обнимать мужчину, мне нравились в нём даже усы, которые, к сожалению, папе придётся отращивать заново. Мне нравилось даже то, как выглядит Чарли без своих вечных усов. Его привычки, ненавязчивость, семейность, забота, готовность защищать меня в любой ситуации. В Чарли мне нравилось то, что он меня любит. И то, как я люблю его в ответ — это было первое искреннее чувство любви к родителю в моей жизни. Уникальная штука. А ещё мне в нём нравилось то, что он не смотрел в мою тарелку и не комментировал, когда я на эмоциях выговаривала всё, что у меня наболело. — Говоришь, едва какашку не выкинула, — пробормотал отец в кружку с кофе, хмурясь. — Эх, Рене… она всегда была немного… — Беспардонной. — Активной, — сгладил мою ремарку Чарли. — И плохо контролировала свой энтузиазм. Я покивала. Ну конечно, конечно… — А что ты скажешь, если узнаешь, что она живёт в твоей комнате? Вот это Чарли уже не понравилось. Мужчина трепетно относился к личному пространству, и появление в нём постороннего человека, — пусть и некогда любимой женщины, — его явно напрягло. К тому же я знала, что в поисках хорошего места с домашней едой во время моей травмы Чарли наткнулся на индейскую кафешку, где работала прекрасная скво… вроде бы у этих двоих всё заворачивалось довольно серьёзно, — по крайней мере, так хихикала Смит в приёмной, когда мы разговаривали раньше, — а появление бывшей жены этому могло помешать. Убить, так сказать, нежный росток зарождающихся чувств. Комедийная ситуация, если бы не было так грустно, на самом деле. — Я с ней поговорю, — не очень уверенно сказал Чарли. — Да… Было странно, насколько этот мужчина робел перед членами своей семьи. Я видела, каким Чарли может быть, — крутым, надёжным, опасным, — однако при конфликтной ситуации дома шериф Свон пропадал, и на его месте появлялась толстенькая ранимая улиточка, боящаяся лишнего тычка. Усы в комплекте, само собой. — Что у тебя с Калленами? — спросил отец, чтобы перевести тему. — С Элис и Джаспером? Всё ещё ничего. Отец не отказывался от мысли, что я обязательно должна стать Каллен — интуиция у него, что ли, срабатывала? Так что каверзные вопросы продолжались один за другим: — А с Эдвардом? — Френдзона сотого уровня. — Эммет? — Карамор? — я подняла брови. — Побойся бога, папа, Розали меня пустит на бензин для своих машин. Чарли потёр место над верхней губой. Не наткнулся на усы. Тоже взгрустнул — как я при мыслях о доске Уиджи. — …доктор Каллен? — спросил он, делая вид, что сомневается в собственных словах. Смеялись мы, к моему удивлению, вместе. Может быть, потом я снова нырну в чёрное вонючее озеро своей депрессии, но в моменте мне было хорошо. Просто смех. Просто человек рядом. Не тот человек, которого я хотела, но… — У нас есть место на кладбище? — спросила я, отводя взгляд. Чарли бросил на меня внимательный взгляд. — Рано ты меня хоронишь, — проворчал он, накрывая мою ладонь своей. — Есть… ты хочешь?.. — Памятник какой-нибудь, наверное, — сказала я, ощущая тонну неловкости. — Просто… ну… у моей… короче, она умерла, но даже не похоронена… понимаешь? Обсуждать это было неловко. И очень больно, просто пиздец как. — Похороны нужны живым, — сказал Чарли, никак не комментируя мой вопрос. — Ты… когда будет надо, скажи, и мы… ну, сделаем всё, как надо. Красиво. Церемония, если захочешь, или ещё что… в общем, Белз, я рядом с тобой. Знаешь ведь? Я сглотнула горький комок. — Да, отец. Я знаю. Он был рядом со мной. Замечательный, прекрасный, самый лучший. Он. Не она.