Гранатовое благоразумие

Завтракала я у Калленов, по-подростковому сбежав из отчего дома через окно. Чарли словил от меня СМС-предупреждение о побеге, так что о каких-нибудь санкциях я не беспокоилась. Кажется, отец отращивал не только усы, но и достоинство перед Рене, чему я была очень рада. По крайней мере, вчера ночью на первом этаже раздавались совсем не радостные возгласы: родители Беллы изволили ссориться. Чарли рычал, вымещая раздражение из-за резкого пробуждения, — в этом мы были похожи: я после такой побудки тоже всегда ходила напряжённая и злая, — тогда как Рене истерила, возмущаясь из-за прихода в дом Джаспера и из-за того, что я ходила с парнем непонятно где. Не знаю, что больше возмутило в этой постановке предложения Чарли: то, что Рене переживала за мой моральный облик, — ох, да как будто он сохранился в таком маленьком городке, как Форкс, после моего близкого знакомства с Калленами, — то, что Рене разбудила отца перед ранней сменой, или то, что заделся Джаспер, который Чарли очень нравился. «Истинный джентльмен, Белз, помяни моё слово! Вы точно не встречаетесь? Ты точно уверена?» Добавить к этому коктейлю то, что Джаспер, — всё-таки посторонний, пусть и хороший парень, — увидел отца практически в неглиже… в общем, Чарли был достаточно взвинчен, чтобы забыть про свою робость и начать рычать, игнорируя при этом слёзы Рене. Слёзы ведь вообще вещь универсальная. Могут и как защита использоваться, и как нападение… Короче, после всей этой катавасии я совершенно не хотела встречаться ни с Чарли, — он наверняка всё ещё был как следует раздраконен, — ни с Рене, которая точно не успокоилась. К тому же, не только у отца была почти бессонная ночь: я едва заснула из-за всхлипываний миссис Дуайер, которую Чарли выселил из своей комнаты в гостиную. А та, на минуточку, располагалась точно под моей комнатой… Рене мне жалко не было: говоря откровенно, я считала, что женщина немного не знала берегов. Даже то, что я была её дочерью, не давало Дуайер права распоряжаться вещами в доме Чарли, — я никогда ей не прощу попытку выкинуть коврик-какашку, пожалуй, — и пытаться установить здесь свои правила. За время, прошедшее после развода, отец успел стать другим человеком; я вообще считала, что любой разумный очень сильно меняется каждые полгода, а здесь разговор вообще шёл про десятилетие! Рене же действовала так, как привыкла: быстро, напористо, мало беспокоясь о чужом мнении. Мужчины, бывшие у неё ранее, видимо, делились на два типа: те, кто быстро разрывал отношения, и те, кто был как Фил или Чарли — терпели характер и порывистость женщины, потому что любили её. Столкнувшись с отпором и негативом в свою сторону от мужчины, который прежде был мягким и ласковым, как майский ветерок, Рене не поняла, что произошло. И теперь справлялась с этим, как умела — слезами. От бессонной ночи меня спасла Элис. Вампирша просто укрылась пледом и подтащила меня к себе, зажимая уши ладонями в перчатках — подготовилась заранее, видимо, чтобы мне ничего не отморозить. Так что минут через пятнадцать я смогла немного расслабиться и провалиться в беспокойное сновидение. Эмилю я соврала, что сны мне не снятся; естественно, Морфей всё так же заходил ко мне по ночам, и вместе с ним мы наблюдали… разное. Однако я не видела сюжетных снов, это правда. Вместо них моё подсознание в вечной попытке справиться с произошедшим прокручивало один и тот же серый фильм: момент моего разговора с Самой. Момент моего выбора. Последнее, что я помнила перед тем, как оказаться в Серых Пустошах — это выстрел и перекошенное от злости лицо Билли. Почему-то боль мне практически не запомнилась, хотя я точно знала, что она должна была быть. Плечо должно было гореть, пульсировать, ощущение инородного предмета, — пули, — должно распирать изнутри… Этого не было. Видимо, моё сознание решило удалить травмирующие воспоминания, и в Пустошах я оказалась в ровном настроении, даже не беспокоясь о собственном состоянии. Было ощущение, что я точно не умерла, а остальное как-то не особенно меня волновало. В этот раз Сама предстала передо мной в виде скелета в балахоне. Чёрная ткань выделялась на фоне окружающей серости и, казалось, растворялась в ней по краям плаща. Голубые огни в провалах глазниц, белизна черепа в темноте капюшона, острые суставы пальцев, когда Смерть протянула ко мне руку… — Молодец. Обол у хозяина. Теперь — выбирай. Морфей не был ко мне милосерден, и помимо картинки я чувствовала всё, что ощущала в тот момент. У меня включалась голова, я начинала понимать, что происходит и о каком выборе говорит Смерть. В груди у меня начинали смешиваться сразу несколько противоречивых чувств: надежда, любовь, ранняя скорбь, тяжесть от осознания собственного решения. И всё же, в своём настоящем я была счастлива, что у меня хватило духу задать волнующий меня вопрос: — Если я выберу её… как она придёт в этот мир? Смерть после моих слов чуть склонилась ко мне. Череп стал ближе; милость моей Покровительницы приглушила чувства. — Время неоднородно. Она придёт в этот мир и начнёт свою историю. Заново. — Что?.. Холодная костяшка её пальца коснулась моего лба, и я поняла сказанное. Время неоднородно, в разных мирах оно идёт по-разному. Как в Интерстелларе: один день здесь, среди Калленов, мог составлять сотню лет там, рядом с моей супругой. Или наоборот, здешнее тысячелетие могло обернуться десятью минутами в моём родном мире… К моему сожалению, именно мир вампиров жил медленнее. Смерть показала мне: за тот год, что прошёл здесь, моя жена успела прожить замечательную жизнь. Покровительница смотрела за ней, чтобы показать мне после чужие взлёты и падения. Ошибки и достижения. То, как моя супруга преодолевала нашу разлуку… Ей потребовалось чуть больше двух лет на это. Она выполнила нашу общую мечту и переехала жить в другую страну. К океану, как я всегда хотела… Ещё не отойдя от видений чужой жизни, я задала новый вопрос: — Она придёт сюда… заново. Что значит — заново? Смерть провела рукой, и за её плечом появилась призрачная фигура женщины, которая мешалась мне в жизни, словно попавший в кроссовок камешек. Полупрозрачные очертания мисс Роуд едва заметно колыхались, не в силах обрести окончательную форму; женщине было рано оказываться в Серых Пустошах, и передо мной была всего лишь её проекция. В животе у мисс Роуд — яркий звёздный блеск души. Моей любимой души, получается. Этот сияющий шарик медленно и робко вылетел из фигуры женщины и приблизился ко мне. Замер рядом, пульсируя, словно крошечное сердечко. Когда я аккуратно подняла руки и бережно заключила свет в ладони, поверхность души пошла крошечной волной. — Изумруд моего сердца, — истерически засмеялась я, ощущая, что на глаза наворачиваются слёзы. — Боже мой, это ты… это была ты… вот почему мне это показали… Изумрудом мы звали друг друга разве что в шутку, когда пересмотрели «Великолепный Век». А потом как-то вошло в привычку… Шарик в руках на мгновение окрасился в зелёный. Я ощутила, как у меня свело жилы на шее — то отвратительное чувство, когда ты не знаешь, то ли стошнит тебя, то ли спину защемит, то ли просто истерика начнётся… — Я люблю тебя, — пробормотала я, поднимая глаза к светло-серому небу. — Я так люблю тебя… Хруст осколков моей надежды был слышен даже в Валгалле, наверное. Надеюсь, воины прошлого поднимут за меня кружку. За меня и за мою любовь. — Что ты выбираешь? Дышала я с трудом, и на этот раз не из-за пепла или придушивающего меня Эмиля. Воздух просто не шёл в сведённую спазмом глотку. Тяжело сглотнув, я посмотрела на сияющий блеск моей родной души. — Я так люблю тебя… прощай, изумрудик. Цвет ещё раз сменился на зелёный. Рукам стало тепло; я словно ощутила прощальное объятие. Слёзы набежали на глаза, но я их не закрывала, даже когда Сама забрала душу моей возлюбленной из моих рук и убрала её в широкий рукав. Я во снах тоже так делала, когда в виде Жнеца забирала кого-то… На этом сон обычно обрывался: я просыпалась в полнейшем ступоре, не в силах даже дышать. Иногда меня трясло. Но на самом деле после того, как Смерть забрала из моих рук душу, Сама ещё говорила со мной. Сказала она не так много: что Чарли и Майк очнутся и что моя работа не сделана до конца. Потому что Эмиль — это только начало пути, и теперь мне нужно найти тех, с кем он был связан… Тех, кто рассказал Янгу про внешний вид Обола. По словам Самой, узнать, как выглядит чужая монета, может только такая же посвящённая Смерти. Не знаю, как я вообще запомнила хоть что-то из сказанного Смертью. Потому что больше всего в тот момент мне хотелось тихо закрыть глаза и умереть, чтобы ничего не чувствовать. По пробуждении моё тело трясло в неконтролируемой истерике, однако внутри расстилалась ледяная бездна. Бесконечная вода, заморозившая в себе все мои эмоции. Как же хорошо, что рядом был Джаспер. И Элис. И Эдвард тоже, потому что то, как он играет на рояле — это настоящее волшебство. Музыка исцеляет, верно говорят… Не раз и не два после этого я думала о своём выборе; иногда мне казалось, что все мои дни вдруг стали посвящены обмусоливанию мысли о том, правильно ли я решила. И каждый раз я убеждалась: правильно. Во-первых, человека делает не столько его душа, сколько воспоминания и пережитый опыт. Так что даже если мой изумруд родится в этом мире, то собой, — той, что была знакома мне, — она не станет. Во-вторых, я бы и врагу не пожелала родиться в семье Роуд. Не знаю, как бы относилась женщина к ребёнку от директора, — я всё ещё была уверена, что мисс Роуд любила своего родственника-педофила, — но вот как человек она мне совершенно не нравилась в любом случае. Моей супруге и так не повезло в прошлой жизни с родителями — к чему доставлять ей проблемы в новом перерождении? Было бы крайне эгоистично запихивать её в этот мир, наверное… и больно — до чёрных мушек перед глазами. Так что я выбрала. Как я и думала, этот выбор разбил мне сердце. Депрессия накрывала с головой, и главным вопросом в моей жизни стало «Зачем?», которое иногда перерастало в «Да какой в этом смысл?». Мне повезло, что рядом были вампиры, которые могли хоть как-то контролировать те же приёмы пищи и таблеток. И, вот уж не думала, что скажу это, но мне повезло, что рядом была Рене: моя агрессия к этой женщине не давала мне окончательно утонуть. Иногда, правда, я задавалась вопросом, а так ли нужна Рене Дуайер в моей жизни. Но, в любом случае, сделать я с ней ничего не могла: прежде всего, я была несовершеннолетней, а она всё ещё оставалась матерью моего нового тела; скармливать женщину Карамору было просто нехорошо хотя бы по отношению к самому Эммету; да и Чарли расстроился бы, что уж там. Хотя, как показала практика с Эмилем, моя крыша утекла достаточно сильно, чтобы убийство разумного не особенно проходилось по ней. Я ведь, считай, уничтожила призрак Янга; не душу, конечно же, потому что на это моих сил точно не хватит. Но вот почистил индейца Квеорт капитально, наверное, почти до полного обнуления. Ему же лучше. Сразу пойдёт на перерождение, без маринования в Серых Пустошах. Из дома, полного негативной энергии, — это я про папу-дракона и мать-истеричку, — я попала прямо в заботливые руки Джаспера и Элис. Вампиры сделали вид, что не проводили со мной целую ночь, а только подъехали на тачке, чтобы забрать меня. Забавные ребята, однако их предосторожность имела свои плоды: когда я обернулась, уже сидя в машине, то увидела отца, стоящего в окне и провожающего вампирью тачку взглядом. СМС от Чарли было как всегда милым и отдавало щекотным усатым поцелуем в щёку: отец желал хорошего дня и просил ни о чём не беспокоиться. Рене он планировал выселить в отель. В доме Калленов уже вовсю завтракали. Поскольку традиционные вечерние посиделки были для меня теперь невозможны, вампиры старались собираться вместе хотя бы утром. Выходило так-сяк из-за графика Карлайла и клиентов Эсме, но сегодня мне повезло: весь клан был в сборе. Бри и Джейк вовсю уплетали яичницу с сосисками, когда я вошла в дом. Моя порция уже ждала на столе, заботливо прикрытая пластиковым куполом. Основная часть клана была в гостиной, и только мы, слабые человечки-едоки, должны были набивать наши желудки, сидя на кухне. Но слышимость была хорошей, так что даже из кухни мы вполне могли участвовать в разговоре. — Отлично, все в сборе, — кивнул нам с ДжЭс Карлайл. — У меня есть объявление и совсем нет времени, так что все вопросы вечером или завтра. Одет доктор Каллен был по-рабочему, а часы безжалостно показывали, что Карлайл уже опаздывает на смену. Что же, раз он даже задержался, значит, это действительно что-то важное… самые значимые новости док предпочитал говорить лично и всем сразу, а не передавать через кого-либо. — Я уведомил Вольтури о прибавлении в клане, — сказал Карлайл. Честное слово, услышав эту новость, я едва не села мимо барного стула. Вампиры замерли: хмурящийся Эдвард, витающая в вариантах Элис, поджавшая губы Розали… даже Эммет не выглядел весёлым, как обычно. А уж про Джаспера и говорить ничего не стоило: к Вольтури у майора были свои счёты, и всё из-за супруги, на которую Аро облизывался уже незнамо сколько времени. — Чего все напряглись? — не понял изменившейся атмосферы Джейк. Я скосила на него глаза и покачала головой. Индеец замолчал, понятливо кивнув: вопросы он будет задавать потом. Правда не Карлайлу, а мне, судя по всему. Бри, также ничего не понимающая, вытянула шею, чтобы лучше видеть, что же происходит в гостиной. Я дёрнула девчонку за полу пиджачка, усаживая бывшую Таннер ровно. Падать в этом доме могу только я, нечего тут. Карлайл вздохнул и провёл рукой по волосам, зачёсывая их назад. Приобнял подошедшую Эсме за талию и оглядел членов своего клана. Забавно, что в этом мире в клан также входили Бри и Джейк. — В нашем клане стало слишком много живых, — вторил моим мыслям док. — Если бы у нас была только Белз, то я бы не стал связываться с Вольтури, поскольку рано или поздно она будет обращена. Однако в нашей ситуации я считаю, что Вольтури должны быть предупреждены о Бри, чьё обращение под вопросом, и о Джейкобе, для которого это и вовсе невозможно. Поэтому… — Как ты с ними связался? — спросил Эдвард. — Ох, да ладно тебе, серьёзно? Двадцать первый век наступил! — Вслух, пожалуйста, — недовольно подала голос Розали. Карлайл хмыкнул. — Отправил им факс. У Вольтури, знаете ли, нет мобильных телефонов. — Хорошо ещё, что не по голубиной почте, — протянул Эммет. — Что, серьёзно, ни одного телефона на всю их братию? Карлайл покачал головой и, ничего не ответив, вышел из дома. Эсме его проводила, так что наше «молодое» поколение осталось само с собой. — Что за Вольтури? — повернулся ко мне Блек. — Рассказывай. — Вроде бы мы их обсуждали, нет?.. считай, что вампирская полиция. Следят за порядком и численностью кровососов. — Местные паханы, что ли? Если вы думали, что этот вопрос задал Блэк, то ошибаетесь: спрашивала Бри. Мы с Джейком во все глаза уставились на девочку с косичками, в миленьком пиджачке и туфельках с бантиками. «Паханы», хм. Да уж, вот где вылезает уличное «образование». — Если под «местными» ты подразумеваешь вампиров, то да. Но слово «паханы» в обычной речи среднестатистического человека не встречается. Бри кивнула, приняв это замечание. Девочка быстро училась: когда мы только встретились, в её речи регулярно мелькал непонятный быдловатый жаргон. Ну, как говорится, с кем поведёшься… я ещё удивлена, что бывшая Таннер оказалась не криминальным элементом или как это называется. Типа, она не проявляла склонности к тому же воровству или любому другому нарушению закона; как Бри признавалась, она воровала всего единожды, и это были лекарства. Краткую историю Вольтури, рассказанную Бри Джаспером, я прослушала. В ушах у меня немного шумело, но ладонь Джейка, опустившаяся на моё плечо, этот шум прекратила — словно у меня на плече была кнопка, которую Блэк нажал. — Ты как?.. — Нормально, — видя, что Джейк мне не поверил, я дёрнула плечом, мягко сбрасывая ладонь друга. — Сойдёт. Что по переводу, тебе уже давали слова Эмиля? Бри развесила уши и затихла, чтобы её не вывели. Эсме была крайне против того, чтобы мы погружали девочку в подробности дела Эмиля, однако егоза-Бри умудрялась и последние новости выведать, и со мной в дом призрака смотаться. Если бывшая Таннер чего-то хотела, то она получала это, так или иначе. Удивительная особенность. — Те три фразы, м? Да, перевёл. Там ничего сложного. Первая… Я спрашивала: откуда ты узнал про Обол, Эмиль? Янг, этот хитрый паршивец, отвечал: мне сказали, ведьма. На второй вопрос, — «Кто научил тебя обряду с клёном, Эмиль?» — он ответил: тот, кто рассказал мне про Обол, ведьма. Третий ответ после моего вопроса о женщине с именем на «Д» тоже не принёс никакой ясности. Улыбаясь, как самый счастливый человек в мире, Эмиль сказал: — Моя Госпожа, моя жизнь, моё счастье… А потом, после ещё нескольких фраз на английском, этот гад кинулся на меня. Выходило, что дом Эмиля мы спалили зря, и по-настоящему стоящая информация оказалась получена благодаря Эдварду и его дару. Только Каллен был полезен, потому что единственное, что мы узнали — это про связь Эмиля с некоей женщиной, предположительно ведьмой, чьё имя начиналось на «Д». Аж плакать от таких результатов хотелось. Я понятия не имела, куда идти и кого спрашивать, потому что оборванная ниточка Эмиля словно прятала концы в воду. Мужчина ни с кем не общался и вообще был мало контактным. Хотя… Я с прищуром посмотрела на Джейка. Из гостиной на оборотня с таким же выражением смотрел Эдвард — видимо, думали мы с ним примерно об одном и том же. По крайней мере, когда я и Каллен пересеклись взглядами, вампир кивнул мне и подошёл к нам с индейцем. — Надо поговорить с твоим отцом, — без предисловий сказал менталист. — Кажется, теперь он — наша единственная возможность узнать ответ на вопрос Белз. «Мой вопрос», тьфу. — Это не мой вопрос, — проворчала я, ковыряя вилкой яичницу. — Это вопрос Смерти. И нужен он ей. Эдвард моим ворчанием совсем не впечатлился. Усевшись напротив меня за барный стол, он скрестил руки на груди и усмехнулся. — Ну так и тебе значит нужен. Это же задание для тебя, верно? Как я понял, она даёт задание, ты выполняешь… а потом? — А потом идёт новое задание. И так по кругу. — Хм… а награда? Я устало посмотрела на Каллена. Награда, да? Ну вот моя награда сейчас, например: Чарли и Майк. Которые попали в проблему, потому что я оказалась в этом мире и прикипела к ним. Ещё была возможность вернуть почти-мою жену, но мне не подошли условия оферты, так что я с ней не согласилась… Эдвард подался вперёд, внимательно вглядываясь в моё лицо. Сам Каллен при этом выглядел заинтересованным; я видела, что он пытается использовать свою способность на мне, но не слышит ни единой мысли. — Как бы я хотел знать, о чём ты сейчас думаешь, — тихо выдохнул вампир. И почти сразу получил по коленке от сидящего рядом со мной Джейка. На силу индеец не скупился, и пинок под столом чуть было не вышиб Каллена с барного стула. — Не приставай к девушке, столетний извращенец. Не для тебя ягодка росла. Каллен фыркнул и пнулся в ответ. Джейк ответил. Потом пришла Розали, вытащила этих двоих из-за стола за шкирки и буквально вышвырнула в сад — мериться силами. За ними, довольно потирая руки, нырнул Эммет, — ну он всегда рад подраться, — и мышкой прошмыгнула Бри, которой всё было интересно. — Не зашибите ребёнка! — строго сказала Розали, не повышая голос. — Иначе я с вас головы сниму, балбесы! Белз, тебя подвезти до школы? — Не хочу никуда, — проныла я, отодвигая практически нетронутую тарелку с едой. — Элис?.. — Рене будет крайне громко обеспокоена твоей уехавшей успеваемостью, — отрапортовала Элис. — Да ладно тебе, пойдём. Будет весело! — Тебе или мне? Эльф улыбнулся. Ну да ладно, хоть у кого-то пусть будет хорошее настроение. — Мы с Джаспером её отвезём, Розали. Не волнуйся. — Нхм. Ладно. К тому моменту, когда мы подъехали к школьной парковке, мой мобильник разрывался от количества пропущенных, — звонила, ясное дело, Рене, — а голова пухла от вопросов. Занимали меня новые вводные, которые клану обеспечил Карлайл — Вольтури. Я не сомневалась, что вампиры сами не покинут Вольтерру ради посещения Олимпийского клана; скорее можно было бы ожидать, что это нам придётся уезжать в Италию, чтобы представить новых Олимпийцев. В каноне ситуация была очень сложной, Вольтури шли на войну с вегетарианцами и хотели продемонстрировать крутость своих тестикул. О том, что из этого получилось, можно говорить долго и нудно, а можно написать книгу, как сделала это Майер. Да в каноне, если так подумать, весь кипиш был из-за бессмертного ребёнка, Ренесми. Я здесь, слава всем богам, беременеть собиралась в ближайшее никогда, так что и полукровки из меня не выйдет. К тому же, волшебной любви с Эдвардом у нас так и не случилось, парень на меня не запечатлился, как в книге, и за это большое спасибо. Я всё ещё вызывала у него интерес, — чего хотя бы стоит его последняя фраза, практически канонная, — но при этом наши будни были полны не романтики и газлайтинга, а поиска трупов и всякой чертовщины. Такая себе замена, конечно. Я бы хотела просто жить мирно, а не вот это всё. Но вот про награду за мои действия — это Эдвард конечно хорошо спросил. На самом деле, она была, пусть и не слишком очевидная. В прошлой жизни Покровительница за выполненную мною работу не раз и не два помогала мне избежать смерти или вытащить человека, который мне дорог. Ситуации были самые разные, от возгласа «Стой!» в голове на пешеходном переходе, после чего мимо проносился какой-нибудь дебил на красный, до интуитивного отказа садиться в вызванное такси. Вовремя обнаруженная патология у супруги, практически безболезненный выход из смертельной опасности… много чего было. Тут я пока, видимо, работала на будущее. Потому что никаких дивидендов связь с Самой мне ещё не принесла. Банально: если бы не было связи, то и всяких-разных ситуаций не было, из которых надо меня вытаскивать. Как с простреленным плечом, к примеру… не влезай я во всю эту историю с Оболами — не раздраконила бы Билли и не словила пулю. Эффект бабочки, когда мелкое действие или событие приводит чёрт знает к чему. В школу мы приехали раньше, чем планировали, и какое-то время просто сидели в машине. Я пялилась в пустоту, пока Джаспер и Элис тихонько ворковали на передних сидениях. Хотелось чего-то… не знаю, этакого. Или влюбиться, или застрелиться — примерно так. Переживание трагедии вышло на новый уровень, короче. — Белз, — позвала меня Элис. Судя по всему, окликала она меня не единожды. Заметив, что я сконцентрировала на ней взгляд, вампирша мягко улыбнулась и подмигнула мне: — Не занимай ничем выходные, ладненько? У меня будет для тебя сюрприз. Ох, что-то у меня со словом «сюрприз» почему-то нет никаких приятных ассоциаций. Интересно, что так; вроде бы не происходило ничего, что могло бы меня отвратить от него. Или «сюрприз» начал ассоциироваться у меня с «неожиданностью»? Тогда становится ясно, почему… — Он мне понравится? — спросила я, отстёгивая ремень безопасности. Судя по времени, мы конкретно так засиделись. Сначала приехали ни свет ни заря, а теперь почти опаздываем на первый урок. Не очень хорошо, но, видимо, Джаспер щедро дал мне минут, чтобы немного прийти в себя. Элис прикрыла глаза, быстро листая варианты будущего. Судя по всему, увиденное никак не расходилось с её планами: вампирша улыбнулась ещё шире и задорно тряхнула волосами. — Ты говоришь, что просто в восторге!