Гранатовое благоразумие

Не знаю точно в чём была причина, однако Чарли из-за выбранного для меня «наказания» волновался намного больше, чем я сама. Утром перед тем, как мы должны были поехать с отцом в участок, мой усатый супергерой тысячу раз поинтересовался, готова ли я к новым граням понимания ценности своей жизни. Вообще, было ощущение, что Чарли эту фразу где-то вычитал. Я знала, что как шериф он должен был отлично разбираться в психологии, — а ещё что совсем недавно мистер Свон закрыл курсы по подростковой психологии, о чём говорил помятый сертификат, засунутый между книгами в гостиной, — но почему-то, если дело касалось меня, все его знания словно сливались в унитаз. Возможно, это было то самое «сапожник без сапог», когда специалист имеет проблемы по своему же профилю. Ну а что? В глазах Чарли я была той ещё вандалкой: фейерверки, да в лесу, да в сомнительной компании… …и, да. Я всё ещё была удивлена, что Чарли действительно верил в подобную дурость. Как будто я давно проявляла нездоровый интерес к пиротехнике, ну боже ж ты ж мой. Сойка успела не только приготовить нам завтрак, но и посуду помыть, и обед собрать, и самой на работу уехать. Чарли до последнего сидел за столом, нервничая и читая газету, — спасибо, что та хотя бы не была вверх ногами, как в каком-нибудь мультике, — и точно не видя текст. Я сидела напротив, дуя уже пятую кружку чая и думая о том, что до отцовской работы я таким темпом рискую просто не доехать. В смысле, напрямую: после выпитого мне точно захочется по-маленькому. А у нас полпути — лес, а остальная половина дороги — город. Впрочем, мне повезло, и я таки дотерпела до участка. Зато там первым же делом посетила уборную, чувствуя небывалое облегчение. Здесь, кстати, было очень чисто и пахло хлоркой; разительное отличие от отделения полиции, где довелось побывать мне в своё время. Вот там было грустно: старые трубы, неприятный запах и полное отсутствие должного финансирования. И это столица страны, ну надо же! Впрочем, здесь тоже было не то чтобы очень уж «дорого-богато». Побелка пошла трещинами, на стенах кое-где отколупились небольшие кусочки краски. Паркет, — ему я удивилась; почему-то я была уверена, что в отделении обязана быть плитка на полу, — был протёрт по основным путям передвижения внутри здания. Мебель тоже уже отжила свои лучшие годы, но пока ещё не разваливалась под кучей папок и впихнутых куда попало листочков. Короче, «бедненько, но чистенько». Было видно, что отделение ремонтируют, как могут, однако этого просто не хватало для шика и блеска. Ничего удивительного, ведь Форкс населяло чуть больше трёх тысяч человек — смысл тут устраивать огромные хоромы? Здание в общем было небольшим. Три этажа со светлой облицовкой и тёмными оконцами, крыша покатая и тоже тёмная. Почему-то я думала, что на крыше должны быть солнечные батареи; естественно, их не было. Какие солнечные батареи, Белз, в Форксе больше трёхсот дней в году непогода, иначе Каллены бы и кончика эдвардового носа сюда не сунули. Сослуживцы Чарли оказались улыбчивыми мужчинами разных возрастов. Я заметила двух женщин-полицейских, но они быстро ушли по своим делам; я, тем не менее, успела увидеть, что одна из них была темнокожей. Чарли, говоря откровенно, не давал мне особо вертеть головой по сторонам: быстро провёл в свой кабинет, и всё тут. Но я внимательная, у меня уровень писательской насмотренности почти что максимальный. Так что многое увидела, хе-хе. Отцовский кабинет вызывал то же приятное ощущение, что и сам Чарли: комфорт, мягкость, капелька табачного запаха и мысли о рыбалке. Не знаю, может это из-за того, что для меня шериф Свон стал отцом, и на самом деле этот кабинет должен вгонять нерадивых людишек в трепет и ужас. Здесь было классно. Большой стол с именной табличкой, — стол завален бумагами так, что его едва было видно, — вдоль стен расставлены шкафы, на подоконнике растёт алоэ. Учитывая, что Чарли обращался с растениями примерно так же, как и я, этот неожиданный житель кабинета меня смутил. — Кто алоэ поливает? — спросила я, вертя головой. На полу ничего не лежало, — и здесь опять был паркет, — однако по степени выцветания нескольких участков я могла сказать, что недавно здесь валялся среднего размера ковёр. Вообще, кабинет у отца был квадратов на десять, вряд ли больше. И тем удивительнее оказалось, сколько же хлама сюда удалось впихнуть. Помимо забитых шкафов я увидела небольшую кучку коробок, нагромождённых друг на друга в углу. Они все были забиты бумажками, которые торчали, словно листья из какого-нибудь букета. При мысли о том, что вот это бумажковое безобразие дочке шерифа и придётся разбирать, мне слегка поплохело. Даже любопытство пропало: не люблю документы. И отчёты. И вообще, бумажная работа приводит меня в ужас, потому что после очередного документа в глазах у меня почему-то начинает двоиться или троиться, и я просто не могу нормально воспринимать текст. Да что там говорить, если даже в моём родном деле, в писательстве, тяжелее всего мне всегда давалась вычитка и проверка уже написанного текста! Не зря в мире существуют редакторы, корректоры и бета-ридеры, клянусь… Мне, правда, ни с одним из них так и не удалось поработать. Хотя нет, был один раз, и там человек относился к моему тексту, как к… ладно, это грустная история. — Мой сослуживец, — хмыкнул Чарли. — Притащил алоэ из своего дома, и распихал по всем кабинетам. Вроде как увлажняет воздух или что-то такое, я не помню точно… ладно, мы сейчас не об этом. Я вздохнула. Чарли, — уже совсем оттаявший, ха! — усмехнулся и взъерошил мне волосы. — Коробки видишь? Всё твоё, колокольчик. Сейчас парни притащат ещё один стол, и начнёшь разбирать дела. Я объясню. «Стол», пф… то, что притащили «парни» Чарли, было скорее одноместной школьной партой, причём выглядящей довольно хлипко. Меня так и подмывало спросить, откуда же они её взяли, но взгляд у сослуживцев отца был очень просительный, так что я не стала ничего говорить. Бумаги нужно было просто разобрать. Монотонная работа, на самом деле: перед моей партой установили видавшую виды тумбу, на неё поставили несколько пустых коробок, и каждую из них Чарли подписал. Моя задача заключалась в том, чтобы брать дела из кучи в углу, находить пометки в выбранной папке и класть в одну из коробок: «светлое», что значит «закрытое», «тёмное», что значит «не раскрытое», и «в процессе». — А почему не полутёмное? — спросила я. Чарли фыркнул в усы, ещё раз взъерошил мои волосы и подтолкнул к парте. Мои страдания начались. В целом, будь у меня плеер с собой, было бы попроще и повеселее. Однако по требованию отца я оставила телефон с наушниками дома, так что музыки предусмотрено не было. Какая жалость… Время тянулось и тянулось. Мне казалось, что я сижу за столом буквально часами, однако на деле каждый раз, когда я смотрела на часы, стрелка едва ли проходила несчастные пять минут. От скуки я начала не просто выискивать нужные мне пометки в папках, но и на фотографии смотрела. А где-то ещё и читала, что было написано. Быстро стало ясно, что кто-то дела всё-таки просматривал. Мне не встречалось ни одного по-настоящему страшного или отвратительного; больше всего в папках были жалобы и заявки на компенсацию к магазинам, которые продают пиротехнику… ну тут всё ясно, да? Может, и не Чарли это всё отбирал, — у отца и другие дела были в участке, — а кто-то другой, но направленность выделенных мне папок прослеживалась вполне ясно. Ещё были дела о пропавших девушках и женщинах, которые в одиночку уходили гулять в тёмное время. Про изнасилование тоже парочка попадалась, но без особых подробностей. Цензура, видимо, не пропустила, хм. Когда я думала, что так и умру за этой партой от скуки, в кабинет вернулся отец. Естественно, Чарли не собирался весь день просиживать рядом со мной, — как я и говорила, у него была целая куча других дел, — так что маялась я в одиночестве. Однако через два часа он всё-таки заглянул ко мне. Видимо, чтобы проверить, не откинула ли я коньки из-за бумажной работы. — Заносите, — скомандовал Чарли. Всё те же парни, которые притащили мне парту, внесли в кабинет ещё одну такую же. Вопросов у меня стало ещё больше; глаза у мужчин были всё такими же умоляющими, так что я опять промолчала. А вот за этими красавцами в форме в кабинет впорхнула Элис с самым угрюмым выражением на хорошеньком лице, которое я когда-либо видела. — Прошу, мисс Каллен, — отец широким жестом указал на второй стол. — Белз объяснит, что надо делать. — Отстой, — буркнул эльф Санты. Я часто заморгала и подняла брови. Эм-м-м… зуб даю на отсечение, Элис прикалывается. Или строит из себя обиженку ради чего-то… может, чтобы мне компанию составить? Просто ну очень нехарактерное для неё поведение, если так подумать. Чарли со своими архаровцами ушёл. Мы остались наедине друг с другом и с бумажками. Элис хитро взглянула на меня из-под взъерошенной кривой чёлки и широко ухмыльнулась; от былой угрюмости и обиды не осталось и следа. — Привет, колокольчик. Развлекаешься? Ну я же говорила! Вампирша легко отпихнула тумбу в сторону, установив её сбоку от меня. Свою же парту Элис пододвинула к моей, поставив её впритык; выходило, что мы сидели лицом к лицу. Места в кабинете из-за прибавившейся мебели стало совсем мало, но, как говорится: в тесноте, да не в обиде. В любом случае, под болтовню эльфа Санты разбирать всякое-разное оказалось намного проще. А потом вампирша и вовсе взяла всё в свои руки. Оказалось, что Элис сюда пришла не просто так. Конечно, одна из причин — это действительно составить мне компанию и не дать надышаться пылевыми клещами в одиночестве. Однако была и другая, более интересная: Каллен искала информацию о таинственной женщине с именем на «Д», о которой говорили Эмиль и Билли. — Видишь ли, в чём дело, колокольчик, — задумчиво сказала Элис, рассматривая подписанные коробки на тумбе. — Я немного поигралась с будущим и узнала, что примерно в тот же период, когда Эмиль начал действовать, была серия преступлений в Форксе, Сиэтле и нескольких городах неподалёку. Люди пропадали, в основном молодые девушки. Не особенно стесняясь или беспокоясь, она вытряхнула из коробок всё то, что я уже успела разложить. Убила незнамо сколько времени моего кропотливого и бесполезного труда! Но затем, не найдя ничего интересного, вампирша быстро распихала бумажки и папки по нужным местам. Мне моментально стало обидно до ужаса: то, над чем я пыхтела почти два часа, заняло у Элис не больше двух минут. Несправедлива жизнь к обычным людям. Вот бы мне вампирскую скорость, это же сколько книг можно написать! Главное чтобы клавиатура успевала реагировать на то, как ты по ней тыкаешь. А то выйдет совсем глупо: ты набираешь абзац, полный чувств и красочных описаний, а клавиатура в ответ выдаёт тебе на экране что-то типа «оаэыр», потому что просто не поспевает за полётом твоей мысли. …хм, об этом действительно надо подумать. — Почему ты думаешь, что здесь будут нужные тебе бумаги? — спросила я, откидываясь на спинку стула. Элис продолжала делать нашу совместную работу, не глядя раскидывая папки по коробкам. Она ещё и в будущее успевала посмотреть, получается; я дико завидовала скорости, с которой она думает. — Я не уверена, колокольчик, — она улыбнулась. — Если честно, я не смотрела, будут ли эти дела здесь, или же мне надо искать в других участках. Но не могла же я тебя одну бросить, в самом деле? Не думай обо мне хуже, чем я есть на самом деле! — Я о тебе хорошо думаю, не прибедняйся. Она захихикала и подмигнула мне. — Вот и отличненько. Продолжай в том же духе! Кстати, может, заваришь нам чай? Я прыснула со смеху: «нам», ага, как же! Но идея была отличная, мне действительно нужно было размяться. — Ты меня выпроваживаешь из кабинета или как? — спросила я, вставая со стула. — Ни в коем случае! А теперь гуляй отсюда. Вот стул этот точно был спроектирован в аду, не выше. От непродолжительного сидения поясница у меня жалобно заныла, а попа в общем ощущалась так, будто была в любой момент готова превратиться в блин. Пожалуй, походить — это прекрасная идея. В туалет, опять же, надо зарулить. А ещё я в самом деле хотела посмотреть на местную кухоньку: Чарли говорил, что у них даже есть крошечная электрическая плита, на которой можно что-нибудь приготовить. Посуды у них, кстати, не водилось, так что у меня вполне логично возникала куча вопросов насчёт того, что же полицейские на этой плиточке могли готовить. Там же даже огня открытого не было. В голову мне лезли только всякие трешевые сцены из боевиков, когда на раскалённых плитах прижаривали чью-нибудь руку. Но тут явно контингент был попроще: примерно десять процентов от Крепкого Орешка, не больше. Это у Калленов дома сто двадцать шесть процентов сидело. В виде Карлайла, конечно же. Врач-вивисектор прямиком из средневековья — я могла бы написать огромную книгу ужасов, — или триллер как минимум, — с таким главным антигероем. Но, наверное, уже не буду. Хотя может Карлайла такой герой только повеселит. Смеётся же он с моих крамольных мыслей про рюмочки? Чайник на кухне имелся, и даже не один, а три. Работали они, правда, через раз: как сказал мне один из обедающих полицейских, это была практически рулетка. — Выбирай любой чайник, наполняй и пытайся подключить его. Если повезёт, и чайник заработает, я угощу тебя печеньем. Мне не повезло, но добрый человек всё равно поделился выпечкой. Так что в кабинет к отцу я возвращалась с тремя печеньями и одной большой чашкой с чаем. И со сколом на ободке. Общественная кружка, что поделать. — Ты быстро, — оценила мою сониковую скорость Элис. — Ты тоже, — сюпнула я в ответ чаем. Все дела из коробок в углу уже были практически разобраны по причитающимся местам, а сама вампирша просматривала одну из папок. — Нашла, что искала? — А?.. нет, это не то, что мне было нужно… но всё равно интересно. Посмотри. Я отставила чашку и положила печенье на стол. Элис передала мне дело; довольно старое, видимо, потому что папка отличалась от тех, которые я разбирала раньше. Написано было о девушке, которая вышла из дома погулять, — почему-то под ночь и почему-то в лес, — и вполне закономерно пропала. Ну это же Форкс, в самом деле. Маленький городок с дождливой хмурой погодкой. Идеальный бэкграунд для того, чтобы здесь происходило что-нибудь мистическое и просто странное. Опять же: я очень надеялась, что Вселенная «Сумерек» не соседствует со Вселенной Стивена Кинга. Понятия не имею, что делать со всякими Пеннивайзами; на клоунов вообще подействует Квеорт, интересно?.. Хотя, нет. Не интересно. Совсем не интересно! — Ну? Я подняла взгляд на Элис. Вампирша выглядела взбудораженной, заинтересованной, заинтригованной — в общем, даже чуть более энергичной, чем всегда. Странно, почему это? В папке, что была у меня в руках, имелся какой-то секрет. Но, опять же, повторюсь: я очень плохо разбираюсь в бумажках, если это не художественная литература. Даже когда я пыталась найти свой путь в копирайтинге, предпочитала искать информацию в интернете. На экране-то текст по-другому воспринимается, да… — Помощь зала, пожалуйста. Вампирша настолько выразительно закатила глаза, что на секунду мне показалось, будто они так и останутся одной белой склерой. Довольно стрёмный момент, особенно учитывая направление моих мыслей. Интересно, у вампиров вообще могут заглючить глаза?.. — Нет, не могут, — предупредила мой вопрос Элис. — Серьёзно, колокольчик? Я прикрылась папкой. — Депрессия прошла, пора исследовать большой и необъятный мир… блин, девушка на фотографии знакомая. Элис щёлкнула пальцами. — И-и-и-и?.. — И всё. У меня что, фотографическая память, по-твоему? — Ладно, чёрт с тобой, — она забрала папку из моих рук. — Это та девушка, которой стала Смерть, когда мы пошли на поляну с Джаспером. Помнишь? Ты ещё постилась и не разговаривала с нами, чтобы связаться с Самой. Я посмотрела на фотографию с сомнением. Серьёзно? Блондинка и блондинка; у меня, если честно, складывалось впечатление, что Самой просто нравится этот цвет волос. Или что Смерть обесцвечивает любой облик, который принимает - это звучало более реально. Элис пролистала на нужное место в папке. Судя по написанному, девушку так и не нашли; её тело всё ещё предположительно было где-то в лесу. Та же история, что и с Эмилевыми жертвами: ходили с собаками, с поисковыми группами, с группами добровольцев… оборотней разве что не хватало в этой компании. — Интересно, она где-то рядом с той поляной? — пробормотала Элис, пальцем гладя фотографию жертвы. На ней девушка была возмутительно живой: улыбалась, чуть склонив голову к плечу, и смотрела немного левее объектива кадра. Из-за этого казалось, что глаза у неё косят. Я пожала плечами и взяла чашку. — Наверное. Думаешь, нам стоит её найти? — Она может быть как-то связана с Эмилем? — предположила вампирша. Я откусила печенье и промычала нечто неопределённое. Связана с Эмилем… — Нет, вряд ли. — А большое дерево? — не сдавалась Элис. — То, которое рядом с его домом? — Тоже нет. — Уверена? Я посмотрела на Элис. Та всё ещё разглядывала фотографию девушки, недовольно хмурясь. — Абсолютно. Старое дерево скорее всего было посажено давным-давно, ещё во времена колонизации Америки или типа того. Кости под ним ощущались очень старыми, совсем не так, как у Маленькой Аннабель или её матери. Ты мне лучше напрямую скажи, что ты хочешь, чем вот так ходить вокруг да около. На тебя это не похоже. Она неловко улыбнулась и пригладила волосы на затылке. — Не знаю. Зацепило что-то… наверное, с собой сравнила просто. Про неё не так много известно, в полицию заявила владелица мотеля, в которой девушка снимала комнату. Имя наверняка ненастоящее, тогда документы практически не спрашивали, особенно в таких местах… Да и в целом, посмотри, что там написано-то. Элис была права: информации действительно оказалось, что говорится, «кот наплакал». Дженни, — я была согласна с провидицей, вряд ли имя настоящее, — приехала, по её словам, с юго-запада страны по личным делам. О личном почти не распространялась, при себе имела только небольшую сумку и всё. Можно сказать, путешествовала налегке. Удивительно ещё, что фотографию нашли. Была приписка, что это фото обнаружили среди вещей Дженни, а уж девушку опознала женщина, сдававшая комнаты. Я только одного не понимала: зачем таскать свою же фотку, скажите пожалуйста? Нарциссизм? Или что-то другое? — Или фото не её, — заметила Элис ещё до того, как я высказала хоть одно из своих предположений. — Но владелица мотеля сказала… а может и близнец. — Это всё вилами по воде писано. Но сюжет получается хороший, стройный… круто, мы с тобой прямо как Касл и Беккет! — Кто? Я вкратце рассказала сюжет одного из своих любимых и незаслуженно слитых детективных сериалов. Наверное, его пока ещё не было в эфире… как и многого того, что я обожала всей душой. Ни «Касл» ещё не вышел, ни «Кости», ни «Мёртвые, как я». А ведь я имею такую потрясающую возможность пересмотреть эти великолепнейшие сериалы в оригинале! Хотя голоса у ТВ3 потрясающие, этого не отнять. В голос той же Бреннан я была влюблена; лучше него актрисе подходил только её собственный… — Ты отвлеклась. — Ага, есть такое. Разбери дела до конца, отец обещал, что отпустит меня на четыре стороны, когда я закончу. — Без проблем. Отвезти тебя на обед?.. ах он говнюк! — неожиданно расхохоталась Элис. — Отвёл в свой японский ресторан! Там только ремонт закончили, чтобы ты знала, а он сразу перья перед тобой распушил! — Ты мне ещё должна будешь заплатить тысячу зелёных и отдать бриллиантовое ожерелье, если мы переспим, — усмехнулась я, допивая чай. — Такие перспективы, я просто горю на Эдварда залезть, ты не представляешь. Элис захихикала. Я же от пришедшей на ум мысли замерла, как суслик, выпавший из спячки. Просмотрев очередной вариант неслучившегося будущего, Элис залилась поистине гомерическим хохотом. Мне же от её веселья было кисло, как никогда. — А-а-а, — протянула провидица насмешливо-покровительским тоном. — Не переживай так о своей девственности, ничего у тебя после перерождения восстанавливаться не будет. Ну надо же такое придумать, а! — Между прочим, вполне логичные мысли, — фыркнула я, стряхивая крошки от печенья на пол. — Потому что у вампиров даже руки обратно прирастают, что там гимену-то трепыхаться? — Мы друг для друга, вообще-то, ощущаемся как обычные люди. Даже тёпленькие! — Ну это всё меняет, конечно… Я отнесла кружку обратно на кухню, и, на счастье, встретилась там с отцом. Чарли стоял рядом с тремя чайниками и пытался понять, который из них сегодня в хорошем настроении и погреет-таки воду. Я же умная, я после себя всю неиспользованную воду вылила, — её было немного, даже на вторую чашку бы не хватило, — и вернула чайник к остальным. Чего людей на работе лишать развлечения, правильно? — Пап, мы всё сделали. — М? — Он повернулся ко мне, удивлённо подняв брови. — Всё? Серьёзно? — Если хочешь, можешь проверить. Чарли покачал головой. — Не настолько ты ещё доверия лишилась, колокольчик. Окей, тогда как договаривались: отпускаю тебя и эту маленькую нарушительницу порядка на свободу. Чтобы дома была до десяти… до одиннадцати, хорошо. — Спасибо! Я обняла отца, и Чарли не смог сдержать улыбку. Когда же я отстранилась, то он, чуть помявшись, сказал, что есть новости о Рене. — Её нашли… в Финиксе. Она приехала в их с Филом дом, который они сейчас сдают, и… в общем, она сейчас в клинике, прогнозы очень положительные. Фил передал, что у неё был нервный срыв или вроде того, и... Наверное, только то, что я всё ещё думала о деле никому не известной Дженни, помогло мне удержать лицо и не выдать вопрос из серии «Она что, жива ещё?» Во-первых, такие возгласы были бы просто неприличными по отношению к Чарли. Он всё же к Рене продолжал относиться весьма неплохо, несмотря на тот угар и содомию, которую миссис Дуайер принесла в нашу неспешную жизнь. Во-вторых, сразу пошли бы вопросы из серии «А почему она должна была умереть, доченька?» Вот этого мне не надо было: Штирлиц у нас и без того находится печально близко к провалу и к тому, чтобы Чарли узнал-таки о Джеймсе и его происках. Не стоило подкидывать отцу дополнительных поводов для размышлений, как мне кажется. — Отличные новости! — улыбнулась я. Но, вообще-то, у меня были большие вопросы к Джеймсу. Почему он не украл Рене? Почему он не убил Рене? Как так вышло, что именно Рене везло в жизни настолько, что её будто бы сама Богиня Удачи поцеловала во все доступные места? Попробовать призвать дух Ищейки, что ли… Элис говорила, что доска Уиджи с Хэллоу Китти вот-вот должна прийти в ближайший пункт выдачи Амазон.