Альковные тайны

Она извивалась в его руках, сладко постанывая. Как же это было великолепно, как же ей повезло сегодня привлечь его внимание на этом балу, последовать за ним в гостевые комнаты дворца Правителя. Правы были подруги, он творил что-то поистине невероятное. Уронив ее на широкую постель, в кружево белья, нежно извлекая из тканей вечернего наряда, как бесценный подарок из объятий золотых упаковок. Каждым касанием давая прочувствовать, как она дорога, прекрасна, желанна и соблазнительна. Эти пальцы знали каждый крючок и завязку прихотливого женского наряда, но возможная горечь от мысли – сколько же перебывало их в этих руках, бесследно отступала от жара и сладости ласк. Губ, языка, прильнувшего тела. Волшебник! Короткий, ухоженный ноготь обрисовал ореолу ее соска, рассылая дрожь и крошечные острые спазмы удовольствия по всему телу, заставляя выгибаться, хрипло выдыхать и постанывать. Тепло рта накрыло багровый комок плоти, шершавость языка притерлась, поиграла, подразнила, скручивая судороги внизу живота и в последний невыносимый момент отступила. Охладив, подув воздухом, вынудив еще стонать и всхлипывать. Переходя и так же безжалостно истязая удовольствием второй сосок. Сводя ее с ума, топя в жажде вседозволенности и желании разрешить все. Принять без стыда эти стекающие в низ живота поцелуи и влажную дорожку языка, поднимающие дыбом волоски по всему телу. Вскрикнуть, зажаться на мгновение, не веря и смущаясь, что жар этих губ ожег складочки Там, силой языка разгладил их, облизнул ощутимо сочащуюся влагу, вызывая сладкую дрожь по всему телу, испуганную попытку сжать бедра. Белоснежный герцог, искушение многих, и Он ласкает ее, так интимно и бесстыже. Язык целеустремленно находит прячущийся в складках холмик. Натирает его касанием, бьется по нему, втягивает меж губ, осторожно и нежно посасывая, лишая всякой воли дальше сопротивляться, смущаться, задумываться о приличиях. Невозможно. Из головы вымывает все мысли, оставляя только желание, жажду и тягу к еще большей сдаче. Бедра сами, забыв скромность, подбрасывает, чтобы прижаться еще теснее к этому горячему рту, чтобы тереться до спазмов, мартовской кошкой, распутной бесстыдницей. Текущей до ощущаемой липкости на коже. И в разгар этой пытки, длинные пальцы герцога вторгаются в ее лоно, сначала один, следом второй, третий. Отмечая эту распаленность и полную вседозволенность. Начиная двигаться. Искать, находить, притираться туда, откуда спазм за спазмом остро выкручивает тело. Дергаться резче и резче. Нестерпимо. Понуждая раздвинуть бедра еще шире, тереться крестцом о простыни, стонать и вскрикивать все несдержаннее. Извиваться. И кончать, разбрызгивая влагу. Тут же сжимаясь. Боги, так опозориться, как никогда. Что сейчас Он подумает? Но пальцы продолжают нежно двигаться внутри, растягивая спазмирующее удовольствие. Зелень глаз, поднимаясь, жарко и без насмешки ищет ее взгляд, а блестящие ее соками губы шепчут, что изливающаяся в руках мужчины женщина – это самое божественное удовольствие, для каждого. Изгоняя все страхи и неуверенность. Опаляя новой жаждой. И теперь она целиком его, готовая принимать везде и так, как только он пожелает. Меж бедер, меж ягодиц, меж губ. В любой позе. Выпивая его страсть. Делясь своей. Плавясь в череде оргазмов, казалось, не испытываемых до, так ярко, ни с кем. Теряясь во времени и пространстве, чтобы вынырнуть сыто и опустошенно в его объятиях, слыша биение его сердца, впитывая дрожь его тела, влагу кожи, хриплость выдохов. Ненасытен. Но готов к передышке. Он нежится, вдыхая ее аромат, лаская лениво пальцем бархатистую кожу плеча. Расслабленно прикрыв глаза и притушив колдовскую зелень бездонного взгляда. Грохнула распахиваемая дверь, блаженную тишину разорвала тяжелая поступь нескольких человек, и герцога сдернули с постели, из-под ее бока, зажав массивностью оков сильнейших рук, гигантской на его фоне фигуры. Граф Рокк! Взвизгнув, она попыталась дернуть к себе простынь, прикрыться. Но на ту коленом наступил его высочество принц Говард, вжимая кружево в мягкость ложа. За спиной его высилась еще одна крупная фигура – миньон граф де Пернон. На этом дверь захлопнулась, не добавляя больше свидетелей. Тяжелым, темным взглядом принц исследовал тело девушки. Придворная пташка. Он даже не помнил ее имени. - Убирайтесь, как вы смеете! - раздраженно прошипел герцог, извиваясь и пытаясь вывернуться из захвата Рокка. Его собственная нагота нисколько не смущала. Бесила как раз бесплодность попыток освободиться. Стальная ручища сжимала запястья, а для усиления эффекта граф еще и сдавил локтем его горло, придушивая все сильнее на каждый рывок и удар. Босой пятке трудно спорить с плотностью кожи и стали полного обмундирования. А уж как его стреножить от всех хитростей, глава охраны принца отлично знал. - Отпусти, немедленно, - замирая на мгновение, в поиске вариантов освободиться, попытался приказать ему герцог, зло вонзая взгляд в принца. Тот пока лишь вскользь глянул на него, будто равнодушно, не отметив ни вопиющей обнаженности тела, ни крепости не опавшего еще члена. Сейчас Его высочество интересовала только раздетая девица, сжимающаяся под его пристальным и пугающим взглядом, пытающаяся отползти и прикрыться чем-нибудь. Жестко и болезненно сжав ее щиколотку, не давая двигаться, принц холодно произнес: - Чудесная ночь, сударыня? Горячая? Смотрю вы все ему позволили, везде? Резко дернул ее к себе ближе, подтягивая по влажности простыней. Прекрасно осознавая, что парализованная ужасом и его статусом, она не посмеет сопротивляться. Да и внушительная фигура Пернона предупреждала всякие попытки неповиновения. Скобкой вонзив пальцы ей и в лоно, и в анус, он тут же вытянул их обратно полюбовавшись на белизну влаги. - Шлюха, обконченная во все дыры. Н-да… Отер пальцы о белье и отвесил девушке тяжелую оплеуху. - Не смей трогать ее! — рыкнул герцог, попытавшись извернуться и таки ударить державшего его графа. И захрипел придушенный еще больше, до мушек перед глазами. - А кровать-то как залили. Сладко кончать в его объятиях, сучка? – отвесил принц еще пощечину всхлипывающей девушке. - Тварь! - взбешенно начал герцог, но Рокк предусмотрительно зажал ему рот ладонью, пресекая поток ругательств. Негоже простым придворным знать, что и кто может себе позволить по отношению к Его высочеству. Ее рыцарь боролся, чтобы прийти на помощь, но даже ей было понятно, что это бесполезно. Без оружия ему не одолеть этого ужасного Рокка. А ведь в оковах его рук он выглядит до невозможности непристойно, соблазнительно прекрасным, - отвлеклась на мгновение. Принц же пугал ее уже до полного паралича. Его пощечины не были так уж болезненны, слова куда сильнее резали, но страшнее всего были мысли, что же он с ней сделает. А Его высочество вдруг вытянулся на кровати, у ее бока, до холодной дрожи пугающе принимаясь вырисовывать узоры на ее груди, поглядывая на герцога. - Даже не могу выбрать, что же с вами сделать? Приказать вот так, голышом протащить до портовой окраины и там привязанной оставить на площади меж кабаками? Чтобы пьяная, голодная до баб, братия драла вас до самого утра. А ежели выжили бы, то мадам бы какая сердобольная вас в притон шлюхой пристроила. Занялись бы привычным и любимым делом. Или… - светским тоном протянул принц, задумчиво и болезненно ущипнул ее за сосок, — порезать вас сейчас на куски, сударыня? И знаете почему? – сдавил ее подбородок и надавил пальцем на нижнюю губу, проталкивая его в рот девушки. - Не потому, что вы распутная блядь, только и мечтающая раздвинуть перед кем-нибудь ноги. Великосветская сучка, позорящая свой род. Жадная дырка, текущая по каждому мимопроходящему хую. Пернон скабрезно осклабился, любил он, когда принц начинал так выражаться. Еще и перед светской дамой не ожидавшей такого унижения. - А потому что это, — он кивнул на герцога, стиснутого в руках Рокка, — мое! И никто не смеет на него посягать. Герцог в это мгновение исхитрился-таки цапнуть зубами ладонь графа и, получив на мгновение свободу, зашипел: - Не смей… Но негромко выругавшийся Рокк опять заткнул его, теперь уже совсем жестко вжав в себя. - Ладно, ладно, рыцарь так просит, - фыркнул принц. - Жить будете. Но далеко отсюда. Рокк, кто у нас там в провинции подальше без прелестной женушки век коротает? Посвирепее чтобы и покрепче, такой сучечке, чтоб воли гулять не давал. Точно, маркиз Бестор, — кивнул на подсказку Пернона. - Благодарите меня, сударыня, волей принца отдаю вас замуж за достойного кавалера, несмотря на ваше предосудительное поведение, да скроет это позор ваш, — насмешливо произнес. - Даже приданое маркизу за вас дам, небольшое. И одеться сейчас позволю, — потянувшись, подхватил с пола ее платье и швырнул ей в лицо. — Живо, потаскуха! - Пернон, распорядись, чтобы духу ее в столице не было. Сейчас же, — зло рыкнул Говард, поднимаясь с постели. - И пусть тут уберут, — брезгливо скривил губы. Миньон, грубо поторапливая девушку натянуть платье, не дав застегнуться даже, вытащил ее из комнаты, передавая в руки кому-то из охраны принца и диктуя распоряжение. Напуганный слуга возник со свежим бельем, не поднимая глаз и вообще не оглядывая комнату, перестелил постель и унес грязное. Вскоре вернулся и Пернон, кивком отрапортовав принцу, что его распоряжения выполнены. Все это время герцог так и задыхался в руках Рокка, теперь еще и под откровенно плотоядным, тяжело потемневшим взглядом принца. Его высочество неторопливо, обстоятельно изучал его обнаженное тело - поджарое, мускулистое, притягивающее вылепленностью рельефа и кубиками пресса, подрагивающими от резкого дыхания, влажным блеском кожи, пока не остывшей от любовной схватки. Откровенно любовался его возбужденным членом – идеальной формы и приличного размера. Рокк убрал руку от губ герцога, продолжая крепко удерживать его запястья и зажимать горло, чтобы не вздумал причинить вред принцу. Рядом, для того же, встал и Пернон. Все же у графа руки заняты, а вдруг этот извернется. - И как же наказать вас, ваша светлость? – нарушил, наконец, молчание принц. - Шли бы вы, Ваше высочество, куда шли. Мимо, — обретя голос, прошипел герцог, обозленный таким вмешательством в его развлечения и не собираясь сдерживаться в выражениях. Это был дворец Правителя, что принц себе позволяет? Говард криво улыбнулся, наслаждаясь этой бравадой. Полностью в их руках, а продолжает дерзить по-прежнему. - А ведь вам понравилось, Анри, то, что тут сейчас происходило, — интимно протянул и обхватил ладонью член герцога, задвигавшись по его влажности. - Тц-тц-тц, – шикнул Пернон, резко останавливая Арментьевское колено. Примерно подобного и ожидая от "непокорной штучки". Коротко улыбнувшийся этой предусмотрительности, принц, продолжил ласку, становящуюся все более жесткой и резкой. - Любите унижать отвергаемых, и унижение добившихся, ваша светлость? Я видел, как на каждую пощечину этой дурехе реагировал ваш член. Милый, нежный, добрый герцог. Да, да, для дамы вы остались настоящим рыцарем, бившимся до конца... Смешок, и принц совсем резко оттянул нежную кожицу головки, наслаждаясь, как выгнулось тело Анри, его стону-вскрику, дрожи. - Не так быстро, — пережал пальцами основание его члена, подхватил ленту, оставшуюся от платья дамы и затянул его, подушечками продолжая ласку, желая слышать новые стоны. - Хватит, убирайтесь! — рыкнул хрипло герцог, тело сдавало его, но он еще продолжал сопротивляться. Как же принца всегда заводила эта лживая, по его мнению, непокорность и строптивость, слишком натурально она выходила у красавца. Не чувствуй возбуждения его тела, не видь его, так и поверить можно было. Распутная сучка. - Рокк, хочу его беззащитным и полностью доступным, – задумчиво протянул принц, оглядывая локоть на шее герцога, вздернувший его подбородок. - Колодки. Без сомнения, - наконец выдал Говард. - И да, — проследил за коленом Пернона, удерживающим бедро строптивца, - и распорки. Кивнул миньону, чтобы тот подсуетился. - Спятили?! — рыкнул Анри, зло дернувшись в руках Рокка. — Я принадлежу Правителю. Одно слово, и… — выбросил решающий, но крайне не любимый им козырь. Считая его абсолютно непобедимым. - Какое заблуждение, — даже сочувственно смерил его взглядом принц, — Вы давно принадлежите нашей семье. Брат позволяет вам блядствовать, я — не такой снисходительный. Перейдете целиком в мои руки – свобода закончится. Ну, можете кричать, если хотите. - Оставьте меня в покое! — зарычал герцог, уже всерьез извиваясь и ругаясь, норовя задеть принца посильнее. Но тот лишь насмешливо улыбался, ногтем большого пальца играясь с головкой его не желающего опадать члена. Изводя удовольствием и раздражением до нервной, голодной дрожи. Слишком быстро уж вернулся Пернон, позвякивая металлом оков. - Я тут живу чаще, мое сокровище, у нас все под рукой, — насмешливо Говард огладил его щеку. - Не смейте! Я не позволю. Да хватит же! Как же натурально он сопротивлялся - обжигающая волна возбуждения сводила принца с ума. Рокк и Пернон с усилием, но вдвоем стреножили герцога, повалив на кровать, лицом в подушки. Зажав руки и шею в смягченные прослойкой кожи, но безжалостно прочные тиски колодок, а длинные ноги разведя и зафиксировав в браслеты распорки. - Шире, - пересохшим ртом выдавил принц, пьянея от полной доступности этого тела. Рокк раздвинул стержень распорки еще. - Ммм, великолепно, - Говард провел ладонью по дрожащей от прикосновения коже бедер, бока, спины герцога, зарылся в длину его белоснежных волос, намотал их на кулак и потянул, задирая ему голову до боли врезавшегося в холку ребра колодки и натяжения горла. - Я не забыл, что вы заслуживаете наказания, мой строптивый Анри, — протянул ему на ухо, фыркая на ответ из вязи отборных ругательств и оскорблений. Но этот хриплый, придушенный голос хотелось слушать и слушать, не важно, что он произносил. Обежав глазами пояса Рокка и Пернона, принц ткнул в ремень последнего. Тот был шире и рельефнее выделкой. Получив его, сложил пополам, оглушительно щелкнул им, насладившись вздрогнувшей спиной герцога и поднес к его глазам, давая рассмотреть, а потом вжал в губы, погладив по ним. - Чудесная выделка, шикарная кожа, граф Пернон любит все подороже, — протянул ехидно Говард, удерживая Анри за волосы и не давая отстраниться. С любимым миньоном принцу все было ясно, тот уже давно, откровенно, залип на обнаженных прелестях его светлости, упругих ягодицах, очертаниями и налитостью самого идеального скульптурного ореха, а надувшаяся шнуровка ширинки так и вопила – позволь ему сейчас, и он будет драть того, не слезая, до утра. С Рокком было проще. Холодный и отстраненный, невозмутимый, как всегда, равнодушно взирающий на любые непотребства. Надежный. Не вовлеченный. Озабоченный только его безопасностью. Легонько шлепнув концом ремня по бесстыжим, нацелованным придворной развратницей, губам герцога, принц повел им по его дрожащей спине до оттопыренных ягодиц, и огладил уже их, обманывая мгновением ласки. Тут же сменившейся на крепкий, оглушительный удар, расцветивший нежную кожу алым следом. Дернувшееся тело смирила тяжелая рука Рокка, легшая на ребро колодки и вжавшая его в податливость хрустящих простыней. Шипение отборных проклятий прозвучало желанной музыкой. Добавившей жару и силы новому удару. И еще одному. Но тут давая короткую передышку, чтобы принц облизал пальцы и втолкнул сразу два между, откровенно раскрытых ногами, раздвинутыми распоркой, ягодиц герцога. Добившись новой тональности шипения и рычания красавца. Да, тут пока было узко и туго, не успел еще ни под кем побывать этой ночью, развратная тварь. Новые шлепки и новые резкие толчки на всю длину пальцев, целенаправленно трущих самую сладко сводящую низ живота Анри точку. И ноющие судороги перевязанного члена, готового бы излиться, но стреноженного, как и он сам. - Рокк, найди что-нибудь фаллическое и побольше, — нетерпеливо рыкнул принц и раздраженно вопросил: - Комнатка для развратных утех и что, ничего нет? Рука Пернона быстро сменила тяжесть Рокковой на колодке, пока тот отошел, оглядываясь и открывая ящики пары комодов. Подходящее нашлось лишь в виде сургучной печати для писем с большой, полированной вытянутой овальной ручкой. Принц хищно улыбнулся, втолкнув деревянную гладкость меж губ герцога, дернув за волосы, чтобы тот вскрикнул, и вогнав ее глубже, дав смочиться и заскользить в слюне. После принимаясь уже ею трахать зад Анри между ударов. И ведь из-за колодок тот даже не мог вцепиться зубами в подушку, чтобы заглушить стоны и вскрики, радуя мучителей. И совсем уж сводя их с ума, когда забился в сухом оргазме, всхлипывая, сжимая кулаки, не справляясь с жаром перевозбужденного тела. - И кто придумал, что наказание не может быть приятным, — хрипло выдохнул принц, откладывая ремень и печать, оглаживая пальцами спазмирующее, открытое колечко мышц входа распутного красавца. Вот теперь тот достаточно подготовлен и растянут. Говард дернул шнуровку штанов, выпуская давно уже изнывающий от желания член. Не глядя протянул руку, не важно кто из сопровождающих сунет в пальцы флакон с маслом. Щедро вылил на ладонь вязкую ароматность, провел по члену, раздувшемуся жаждой и набрякшему переплетением вен. И уже грубо и нетерпеливо, отбрасывая все игры, дернул за бедра герцога к себе, поднимая его на колени, заставляя бесстыже и ждуще оттопырить зад, входя резко и сильно, на всю длину. - Сука! — взвыл Анри, стреноженный так, что не мог ни подстроиться, ни отстраниться, способный только принимать обжигающий и распирающий ствол. - Нет, сучка тут ты. Развратная, текущая, подставляющаяся, — пьянея от тугости сжатия, дрожи стенок, стиснувших член, рыкнул принц, срываясь в жесткий и яростный ритм. Вколачиваясь в алеющие следами ремня ягодицы до похабных, влажных шлепков. Жалея лишь о том, что не может придушить бьющееся под ним тело, из-за сжавших шею герцога колодок. - Не смей! — бешено зарычал, заметив, что пальцы руки Пернона, лежащей на ребре колодки, уже какое-то время путаются в белоснежных волосах Анри, потягивая и выласкивая их. Свирепея от ревности, горящим взглядом пронзая подернутые похотью глаза миньона. Успокаиваясь, только когда тот моментально отдернул руку. И распалившись еще и этим, отыгрываясь на горячем теле под собой, врываясь в него еще яростнее, сжимая бедра еще сильнее, до синяков и лунок от ногтей. - Дрянь, сучка, шлюха, — простонал принц, загнав член так глубоко, бурно кончая, в отвечающее спазмами удовольствия тело. Тело, не способное получить разрядку, полностью в его власти и воле. Хрипнущее от криков и стонов. Сводящее с ума всех вокруг своей похотью. Чуть притушив первый голод, его высочество потянуло опять позабавиться. Отдышавшись, переведя дух, огладив дрожащую спину герцога, он дернул опять его голову вверх, направляя в сторону Пернона, точнее его ширинки. - Ну, что там у тебя? – ласково внешне, но мстительно про себя, бросил миньону. — Доставай. Граф благодарно, восхищенный милостью, дернул шнуровку, выпуская на волю свой тоже не малый, взметнувшийся колом, член. - Хочешь его выебать? В рот, — обманчиво мягко поинтересовался Говард, запрокидывая голову герцога еще выше, впитывая разгорающиеся в зрачках глаз миньона похоть и жар. В их отражении видя, накусанную попытками сдержать крики, припухлость губ Анри. - Откушу! — яростно прошипел Арментье, дернув головой. Хищно оскалившись. Совершенно не шутя. - Какая переборчивая шлюха, — принц отвесил пощечину Анри, легкую, хлесткую, возбуждающую. Довольный его ответом. И пронзительно глянул на миньона, большим пальцем руки надавливая на припухшую губу герцога, пытаясь втолкнуть его в рот. - Боишься? – ехидно подначил замершего Пернона, и быстро отдернул руку, когда зубы герцога зло клацнули, чуть не цапнув его. - А если он не сможет укусить? – соблазнительно протянул, искушая миньона и заставляя Анри зло скрипнуть зубами и прошипеть: - Только попробуйте. Убью! - Рокк, переверни его, — коротко приказал принц, любуясь, как легко, будто пушинку его мощный глава охраны перекинул того на спину. Теперь еще более соблазнительного и открытого, с раздвинутыми ногами, багрово затвердевшими сосками, вздыбленным, перетянутым лентой членом. И этим полыхающим яростью зеленым взглядом, готовым сжечь каждого на месте. - Давай, Рокк, я знаю у тебя всегда с собой, — провоцирующе протянул Говард, восторгаясь, как взгляд миньона разгорается предвкушением, а герцога еще большим испепеляющим огнем. Граф равнодушно достал из-за пояса плоскую коробочку с парой прихотливо изогнутых крючков. Нужны они были – напоить кого-то против воли, для пыток, иногда для вот таких забав. Анри шипел, извивался и пытался отстраниться, сжимал зубы, но принц с Рокком умело на пару разжали-таки ему челюсти и закрепили распорки. Зелень глаз теперь жгла, обещая обоим ад. Но как же это разжигало похоть. У Говарда стоял уже опять, будто и не он несколько минут назад так горячо спустил. Воспрял духом и Пернон, коленями наступив на край кровати и придвигаясь ближе. - Ты что, и впрямь предположил? – опасно прищурился принц, положив ладонь на грудь герцога и сдавив меж пальцев его сосок, до стона и дрожания дернувшегося тела. - Попробуешь притронуться к нему, скормлю псам, живьем, — жестко прорычал Говард. - Что в определении «Мое», - навис над Арментье, - тебе не понятно, Пернон?! Втолкнув два пальца в раскрытый рот Анри, сам неторопливо принялся трахать ими его горло, глубоко, заставляя захлебываться, сглатывать и пытаться вытолкнуть их языком. Пронзительно и насмешливо глядя при этом в глаза напуганному миньону. - Можешь дрочить и кончить ему на лицо, — милостиво бросил, наконец, усмехаясь злобному рыку герцога, опять полоснувшего по нему бешеным взглядом. Убойная отрава, пьянящий напиток, белоснежный, искушающий демон! Принц навалился меж, раздвинутых шириной распорки, ног и вонзился в податливо растраханный уже анус, задвигавшись вновь резко, рвано, безжалостно, будто впервые. Прикусывая раскрытые губы, толкаясь языком в горло, и отстраняясь, поднимаясь на руках, чтобы видеть, как бьется под ним это шикарное, сильное тело, сдавшееся сейчас и неспособное сопротивляться. А краем глаза наблюдая, как истово дрочит миньон, сходя с ума от зрелища. - Ваше высочество, — коротко роняет Рокк, кивая на перетянутый член герцога. Уже долго длится пытка. Подвергать опасности любимую игрушку господину вряд ли хочется. - Только попробуй, — опасно рычит принц, замечая, что Пернон близок к разрядке. — Не смей на него. Пугает опять, наслаждаясь властью, упиваясь ей, дергая бант ленты на члене Анри, сжимая до боли его выгибающееся в оргазме тело и кончая глубоко в нем. Только его семя внутри него, только его пот на этой коже, только его следы и укусы на этих губах. Подцепляет пальцем скобки, убирая их и откидывая Рокку, оглаживает сыто припухлость, накрывает своим ртом, зная, что сейчас не укусит. Пока судороги бьют тело герцога, ему не до строптивости. Можно целовать, устало пить его рваное дыхание, слизывать соленую влагу слез с щек, стискивать в объятии плечи. Краткие мгновения без противостояния. Застегивая перевязь, принц поднялся и, подталкивая в загривок к выходу Пернона, дошел до дверей, коротко поворачиваясь к ложу, где Рокк аккуратно и бережно освобождал ноги герцога. - До встречи, — многозначительно бросил, улыбаясь, наслаждаясь потоком новых откровенных оскорблений, едва слышных от хриплости сорванного горла заезженного красавца. - Ненавижу! - Я знаю, — бросил, выходя, Говард. - Тварь, мразь, сволочь, ненавижу! — шипел герцог, совершенно обессилевший, но удовлетворенный до смыкающихся глаз. - И очень зря, — шепнул, наклонившись, Рокк, снимая колодки и заматывая его в мягкое покрывало, — он мог отдать вас нам, и вас бы ебли до утра, без перерыва и передышки. - Мне еще и благодарным быть ему?! – рыкнул Анри, пытаясь выпутаться из шелковой тряпки, пока Рокк предусмотрительно отступал к двери. - Хотя бы, — усмехнулся тот и вышел.