Альковные тайны

- Морель, а Морель? - скрипнула дверь в комнату рыжего миньона принца, впуская в темноту ночи свет огонька подсвечника. - Вернулись, Пернон? – сонно протянул тот, потягиваясь и начиная выпутываться из теплого одеяла. - К принцу идти? - Нет, я его высочество уложил уже. Заснул, как младенец. - Странновато, ну ладно, - зевнул сладко рыжий и вновь зарылся в пушистые мягкие объятия покрывал, закрываясь с головой и пытаясь вернуться к прерванному сну. Огромная кровать скрипнула, просев матрасом под весом забравшегося, жадные руки затормошили Мореля, пытаясь сквозь толстые ткани пробраться к телу. - Ну, чего тебе? Отстань! – недовольно пробурчал тот, пихаясь пяткой, вцепившись в одеяло и выворачиваясь из жарких объятий. - Рыжий, рыжий, чего расскажу, - забормотал над ним Пернон, дергая за толстую косу собранных волос, покусывая через кружево ночной сорочки плечо. - Все-все расскажу, подробно. Только дай мне. Сил терпеть нету, лопнет хер сейчас, к такой-то матери. Пернон прижался пахом к запеленатому заду, демонстрируя объем бедствия. - Ну, чего у тебя? – капризно простонал Морель, хотя червячок интереса уже засвербел внутри. Любил рыжий сплетни, а Пернон бы в таком состоянии просто так не приполз. - Дашь? - Подумаю, смотря чего расскажешь, - жеманно потянулся уже, шлепая по наглым рукам собрата, и повернулся к нему, ожидая, подложив руку под голову. - Мучитель, - обиженно протянул Пернон, - Все надо мной сегодня издеваются. Показательно запыхтел, уже понимая, что не выгнали, значит, получит он свое. - Ну? – поторопил Морель, уже заинтригованно. - На балу сегодня помнишь, курица какая-то Арментье обхаживала? - И? – делано скучающе протянул рыжий. - На него все время кто-то залезть пытается. Медом намазано что ли? Накрутил на палец локон, становилось все интереснее. - Ты ушел. И он с нею. А вот потом… - друг заглотил наживку и теперь Пернон уже смелее распустил руки, выпутывая его из одеял. - Принц выпил еще и вызверился. Приказывает – желаю найти их. Ну, мы и пошли. Он, Рокк, я и еще пяток ребяток охраны взяли. - Да ты что, - засверкал глазами Морель просыпаясь окончательно, даже руки задрал, дозволяя другу стянуть с себя щегольскую ночную сорочку, и не возражая уже против хозяйничания его бесстыжих лап по телу. - Смели мы герцогскую защиту, в момент, никакого смертоубийства, просто стукнули слегка и убрали. Ребяток сторожить оставили за дверью, а сами вошли. А там… Потянул паузу, завлекая нетерпением друга окончательно, чувствуя, как воспряло у него в паху, как потяжелело дыхание, вторя его собственному. Возвращаясь в те мгновения уже не одиноко, а с соратником, податливым и понимающим, разделяющим. - А там запах случки и похоти такой, резать воздух можно. Входишь и по мозгам сразу, бам, встает, что боялся - штаны лопнут. - У тебя на все встает, - хрипло поддел его Морель, но больше по привычке, шумно выдыхая и почти видя то же, что и тот. - Как Арментье пахнет, помнишь, горько, сладко, терпко, а тут сильнее в стократ, и спермой еще, и сучка эта обкончалась. Вся кровать мокрой была, прикинь. Девки болтали, что от него фонтаном кончают, а мы смеялись еще тогда. А правда. Она голая. Он голый. Голубки такие утомленные. Точнее, она цветочком помятым таким, везде попользованная, а у него стоит опять. И мы тут… - Одень парик белый, - хрипло выдохнул Пернон, уже понимая, что Морель проникся и никуда не денется. - Боги, и ты туда же, - простонал рыжий. - Вы все больные. Но выпутавшись из одеяла и рук Пернона, встал, соблазнительно поиграв в свете свечей бедрами и задницей с несколькими влекущими капельками родинок. Наклонился к сундуку, достал белокурый парик и натянул на голову, пряча рыжину косы. - Рокк его в момент с кровати стянул, зажал, чтоб не дергался. Вообще скала человек. Ни эмоции, ни чувствинки. Этот так извивался, голый, горячий, мокрый. Я б, не знаю, сломался б, загнул бы, засадил. А граф ледяной горой, равнодушный, придушил еще его малехо и рот затыкал, когда красавчик чересчур беситься начал и принца оскорблять. А его высочество, я думал, девку сейчас порежет, такой у него взгляд был, ну ты знаешь. Но нет, начал над ней глумиться, помнишь, как он может, в самую грязь окунуть. Пощечину раз, два. Меж ног пальцами. А она вся обкончанная, дала Арментье во все дырки, шалава. Принц пугает, что отдаст ее пьяной матросне в доках, а красавчик бесится, извивается, а у него стоит, - Пернон похабно хохотнул. Морель запрыгнул обратно на кровать в жадно ощупывающие руки друга. - Девка смерзлась, чуть в истерику или обморок не свалилась, ну, принц смилостивился, выслал ее подальше, велел вывести. Я ее за дверь и быстрей обратно. Слуга простыни поменял, думаешь легче стало? Ни черта. Его высочество светлость рассматривает, на ругань его только фыркает. За член его схватил, и тот поплыл. Эпитетами такими принца кроет, что арестовывай хоть, а голос - бархат опьяняющий: «Выебите меня, все, толпой». Вообще дышать нечем. Горит все. Пернон навалился на Мореля, подминая его, лихорадочно стягивая с себя камзол, рубашку, вжимаясь грудью в лопатки того. - Принц приказал колодки и распорку. Слава богам, что тут все близко. Я метнулся и обратно. Этот угорь такой сильный, страсть. Мы с Рокком вдвоем с трудом его усмирили, завалили на кровать. Я б точно ему по ребрам съездил бы, выкручивался, как бешеный. Будто и впрямь против. А дышит так, рычит, дрожит, будто течет. Вот точно, сил нет терпеть. Рокк колодки зажал, распорку зафиксировал, а я просто стою и смотрю, не оторваться. Волосы серебряными волнами, плечи широченные, талия тончайшая, ноги длинные, еще и развели их так широко, что задница, - Пернон аж застонал, стискивая ягодицы друга, - там такой орешек, я тебе скажу, покажу завтра в саду у статуи. Булки растянуты, а расщелина гладенькая, бархатная, колечко подрагивающее. Ебите меня семеро. А его высочество мне говорит – ремень давай. Пернон огладил рельеф перевязи, расстегивая, снимая и рассматривая. Примерился и шлепнул по заднице Мореля. - Спятил, - взвизгнул тот, пытаясь вывернуться и врезать дружку, как следует. - Прости, прости, - Пернон отбросил ремень, - А принц Арментье им отходил. Порет и трахает пальцами, порет и трахает. Рокк на колодки давит, чтобы тот не дергался. А тот стонет и вскрикивает так, что я чуть не кончил в штаны. Пальцами надоело, какой-то полированной деревяшкой его драть его высочество продолжил. А красавчик кончил, как баба, всухую. Принц-то ему член еще в начале лентой затянул. Честно-честно кончил. Это ж видно. Забился весь, задрожал, застонал просто с ума сводяще, колечко пульсирует, игрушку сжимает, что ее не двинуть. Я колодки держу, а пальцы сами в волосы Его зарылись, они как шелк. Принц на меня нарычал, я отскочил подальше. А высочество совсем поплыл, и так ему засадил, так драть начал. На волне воспоминаний, Пернон сплюнул на член и толкнулся в друга, тут же пытаясь взять тот же ритм и силу. - Ааа, дебил, порвешь же, - завопил Морель, прицельно локтем лупцуя его назад, пытаясь вывернуться и привести в чувство. - Больше не дам, никогда! Козел! Пернон притормозил, двигаясь мягче и тесно сжимая друга, целуя ему спину, - Ну, что ты, что ты. Ничего не порвалось. А драл он его крепко, и тот кончал, - между выдохами и постанываниями продолжил рассказ Пернон, неторопливо, ритмично трахая друга. - У принца член не маленький, так ходил, глаз не отвести. И как только помещался. Засаживал на всю. По всей комнате шлепки разносились, хоть доставай свой хрен и дрочи. Вот ты дерешься, а наша светлость кончал и кончал. Аж охрип от криков. Сцена стояла перед глазами, как наяву. Подробно до мелочей. До поблескивающего смазкой члена, вбивающегося в тугое кольцо, до капель пота стекающих по рвано подергивающимся от заполошного дыхания бокам герцога, до наливающихся синевой и багровостью следов от пальцев принца, стискивающих рельефные бедра, до разлетающихся белых волос, от вздергивающейся от толчков головы, до распухших искусанных губ, длинных ресниц со срывающимися с них слезинками. - Принц слил в него и мне так сочувственно – хочешь его в рот выебать? - Да ты что? – Морель аж сдавил его член внутри, замирая, - Дал тебе его трахнуть? Правда? Засадить в этот насмешливый ротик? Поиметь его в глотку? - Арментье зубами клац, «Откушу!» - рычит. А у него клыки, белоснежные. Высочество Рокку, «а давай сюда крючки». Перевернули красавчика на спину, рот раскрыли. Рокк на точку под губой давит, принц челюсти раздвигает, краса головой мотает и сопротивляться пытается. Ничего, раскрыли, зафиксировали. Морель от представляемых картин и предвкушения, сам задвигался на члене Пернона, ускоряясь и постанывая. - Нууу, дальше-то что? - А ничего, не дал, сам стал пальцами глотку его трахать. А мне говорит – дрочи давай, - ловя его ритм и поддавая бедрами, сдался Пернон, не сильно, впрочем, расстраиваясь последующими смешками друга. С члена же не слезает, и ладно. Даже вон разошелся. Не до слов стало. Прихватив ладонью белый волос парика, вместе с косой Мореля, Пернон ускорился, прикрывая глаза и представляя, что не друг, а белокурая блядь вертит бедрами под ним, подается, постанывает, сама натягивается на член, трется ягодицами о его живот. Видя в калейдоскопе картинок эти раскрытые губы, удерживаемые в раздвинутости зубы, острый кончик языка, нервно облизывающий небо, влекущую глубину глотки. Так хотелось туда засадить, почувствовать бархатистость пухлых губ, шершавость языка, гладкость неба, горячую влагу горла. Вторгаться так глубоко, как проталкивалось, душа стоны, всхлипы, крики. Одновременно глядя, как принц трахает Арментье в другую дырку. - Чееерт, - зарычал, кончая в Мореля, валясь на него и сжимая его подрагивающее тело. - Принц ему опять засадил и имел, наблюдая, как я дрочу. Сорвал наконец с его члена бант и дал тоже кончить. Сука, как же это было хорошо, - загадочно протянул, и не понятно, то ли к талантам Мореля, то ли к воспоминаниям. - И что тут за шум? – раздался над любовничками голос Рокка. - Совсем спятили? – граф сорвал с головы рыжего парик. - А если бы принц увидел? Дернул Мореля за косу, поднимая из- под Пернона и подтягивая к себе поближе, ослабил завязки перевязи и ткнул ему в губы головкой своего массивного члена. - Не, ну не все, как ты – кремень, - шумно втянул воздух Пернон, завистливо наблюдая, как язык рыжего вылизывает здоровенный ствол, куда как поболе его собственного. - Ты, Пернон – дурак, - хмыкнул Рокк, позволяя миньону трудиться над своим удовольствием, еще не навязывая свою волю. - Пока его высочество не наиграется, никому ничего не светит. А ты, если будешь так жестко тупить, как сегодня, вылетишь из любимчиков принца или еще похуже. Я вообще не понимаю, зачем ты тут? Ни нагнуть, ни выебать. И мозгов мало. Залезешь на Арментье и сдохнешь в мучениях. Пернон запыхтел, но спорить с Рокком себе дороже. К тому же Морель так соблазнительно прогнулся в пояснице и отклячил ягодицы, увлеченно, с жаром, обсасывая член графа. А подрочить и один раз слить после увиденного, было чертовски мало. Опять разгоралось возбуждение, даже не охлаждаясь насмешками. Пристроился к растянутому заду рыжего и неторопливо толкнулся, поглядывая, как тот все жаднее ублажает член Рокка, бесстрашно забирает его глубже, пускает в глотку. Хрипло постанывает при каждом его толчке. Рыжая коса тоже не плоха, если вцепиться в нее, потянуть голову выше, чтобы Рокк мог загнать еще глубже. Несколько сладких минут, и граф легко сдернул рыжего с члена Пернона, переворачивая его, чтобы самому засадить, уже не сдерживая напора, силы и глубины проникновения. Оставляя теперь Пернону пользовать Мореля в рот. Дотрахивать до извержения. - А говорят, Арментье ебли двое северян одновременно, в одну дырку, - водя членом в тугом кольце губ рыжего, протянул Пернон. - Может, - хмыкнул Рокк туманно. Он-то своими глазами видел, как командора трахали двое здоровенных приоров в обители Ордена, легко удерживая навесу, сдавив между своими могучими телами. Но те откровения и знания были отнюдь не для этих ушей. - И что? – приподнял бровь Рокк, глядя на неудачливого мечтателя. - Давай этого, - полушепотом и поиграв бровью скосил Пернон глаза на Мореля. - Совсем рехнулся, - выплюнув его член, рявкнул рыжий, подаваясь к Рокку от этого извращенца. - Ты сам говорил, что лучшая шлюха в Империи, лучше всех, - ехидно бросил Пернон, - куда там вашему герцогу, да я то, да я се, - передразнил его старые речи. - Там члены может были вот такусенькие, а вы нарастили бревна, - взвизгнул Морель, пытаясь вывернуться и из рук Рокка, который, не вступая в пререкания, подхватил его под колени, устраивая на своей груди, загнав член до упора, и открывая Пернону простор для действия. - У северян тоже ого-го, вон граф из них, - хрипло отпарировал Пернон, переступая коленями по постели ближе и вжимая головку над растягивающим дырку членом Рокка. - Ааа, сука, больно ж! Порвешь – поубиваю! - взвыл Морель, дергаясь в стороны, пытаясь уйти от давления, сладко так натирая при этом ствол Рокка. - Ну, давай, ну чуть-чуть, - пыхтел Пернон, скользя и никак не умудряясь пристроиться. В конце концов просто и позорно кончая от этой возни. - Не, ну ты еще и сдержаться не можешь, будто подросток, впервые увидевший голую жопу, - хмыкнул граф, принимаясь трахать успокоившегося рыжего. - Я сегодня видел самую шикарную жопу в мире, - мечтательно протянул тот, вытягиваясь на кровати. - Прибьем его, как только закончим? – заговорщицки шепнул на ухо Морелю Рокк. Рыжий цепко обнял его за шею и задвигался, разгоняя толчки. - И ты Арментье совсем-совсем не хочешь? – прыгая на члене графа, шепнул в ответ. - Как можно хотеть кого-то еще, когда можешь иметь такого огненного и восхитительного рыжика? – хрипло прорычал Рокк ему на ухо и прикусил кончик.