Переживая

Леви курил, медленно выпускал облачка дыма изо рта, протяжно затягивался и ненавидел этот ебаный мир. В частности — заведующего его отделением, в целом — его пациентов. Почему Леви, будучи абсолютно социофобной личностью, избегающий всяческих контактов (как физических, так и духовных), решил податься в медицину, оставалось для него самого загадкой. Но так или иначе его не сильно это раздражало, временами это даже не то, чтобы нравилось (Леви в принципе в этой жизни нравилось очень и очень мало, а если быть точнее — практически ничего), но было не неприятно. В 36 лет, по мнению его любезной очкастой подружки, он был одиноким гномом, который должен был скукожиться в 80 лет, а его труп обглодать соседские кошки, но его вообще-то все устраивало. Было одно но. Леви терпеть не мог больных сопляков. Зато Эрвин считал, что он прекрасно умеет с ними справляться. Леви вздохнул. Лечить взрослых больных было как-то проще: они были разумнее, целеустремленнее, спокойнее, хватались всеми мыслимыми и немыслимыми силами за свою жизнь и в целом выполняли все, что он скажет, не задавая лишних вопросов. Которые Леви очень сильно не любил. Но в этот раз ему прилетел не просто сопляк, а сын генерального директора этой сраной больницы, в которой Леви просиживает свою задницу вот уже 12 лет. Учитывая такой интересный анамнез, Аккерман боялся представить, насколько избалованным и взбалмошным окажется этот пацан. И насколько часто ему придётся контактировать с его не малоизвестным папашей. Леви ещё раз затянулся, где-то в глубине души надеясь, что быть может сейчас в лёгкие поступит так много никотина, что у него не получится сделать больше ни единого вдоха. Но жизнь — сука. Когда его резко схватили за плечо, Леви даже не вздрогнул, как и не задался вопросом, кто был способен на столь отчаянный поступок. К нелюдимой личности мало кто рисковой прикасаться, а если быть точнее: кроме Ханджи никто не шёл на такое. ⁃ Ей, коротышка, слышала директорского мальца тебе дали! — она восторженно потрясла его за плечо, улыбаясь во все 32 зуба. — Я его вчера в нашей амбулатории видела, чисто оленёнок Рудольф! Глазища огромные, то ли от испуга, то ли просто природа наградила. Ханджи отцепилась от Леви, внимательно вглядываясь в мрачный, укутанный в грозовых облаках, утренний город, схватилась руками за перила лестницы, на которой так безбожно дымил и нарушал порядок ее коллега. ⁃ Сто процентов лимфобластик! Внешность, поведение, характер — прям типичный фенотип, — женщина повернула голову и приспустила очки, дабы одарить мужчину осуждающим взглядом, чувствуя, что никакого интереса не принесла своими громкими восклицаниями. — Эй, душнила, я вообще-то с тобой тут разговариваю. ⁃ Ты верещишь. Ханджи издала непонятный звук, резко подпрыгнула на месте и нахохлилась как попугай, после чего демонстративно фыркнула и покинула лестничную площадку, напоследок крикнула: ⁃ Я обиделась, коротышка. Леви раздраженно вздохнул, пнул ногой ступеньку и напоследок глубоко затянулся. Все это было так не к месту. В целом он надеялся сегодня уйти с работы пораньше (что в его случае означало — хотя бы вовремя), добраться до дома, приготовить себе мало-мальски съедобный ужин, выпить пару чашек ароматного чая и завалиться спать. Конечно, по-хорошему, надо было ещё взяться за верстку статьи его аспирантки, но Леви принципиально откладывал это дело на потом, учитывая, как долго девчонка писала этот абсолютно бесполезный обзор литературы. Но жизнь — сука. Окинув безразличным взглядом город из окна больницы, Леви плавным шагом двигался в сторону своего отделения. Разговаривать ни с кем не хотелось. Не то чтобы в другие дни хотелось, но сегодня на Леви напала жуткая усталость и апатия. Он медленно подошёл к шлюзу перед палатой, обработал руки антисептиком, натянул на себя одноразовый халат, шапочку, маску и перчатки, после чего аккуратно открыл дверь в бокс. На койке сидело рослое испуганное чудище с действительно огромными глазищами, целенаправленно вглядывающееся в ни во что, которое неловко вздрогнуло, понимая, что его уединение беззастенчиво нарушено. Мальчишка поднял свои глаза и растерянно уставился на стоящего в дверях врача. ⁃ И правда вылитый олень. Казалось бы, больше глаза уже стать не могли, но после неаккуратно брошенной фразы Леви, он выпучил их ещё, чуть-чуть вздрагивая и невольно отодвигаясь на кровати к спинке. ⁃ Простите? — голос мальчишки совсем противоречил его внешнему облику, был непропорционально низким и бархатным, отчего у Леви невольно поднялась одна бровь вверх. Что за чудище-переросток? ⁃ Доктор Аккерман, буду твоим лечащим врачом. Как к тебе обращаться? Мальчишка стушевался ещё больше, опуская взгляд на пол, и прикусил губу: ⁃ Эрен. Скажите, у меня выпадут волосы? Когда я могу вернуться к занятиям в университете? А к спорту? Леви уныло вздохнул. Вообще он всегда поражался, что именно больше всего напрягает пациентов. Для человека с высшим медицинским образованием, с докторской степенью и в принципе хорошо работающим мозгом было неимоверно странно, как людей в таких жизненных обстоятельствах больше всего волновал факт — выпадут ли у них волосы или нет. Это ведь абсолютно незначительная ерунда, по сравнению с тем, что с ним может произойти во время проводимой химиотерапии. ⁃ Послушай, парень, факт выпадения волос тебя сейчас должен интересовать примерно в последнюю очередь, потому что в ближайший месяц у нас с тобой цель не дать тебе подохнут от лейкоза и инфекций. Поэтому давай ты сейчас пораскинешь мозгами и решишь, какие действительно тебе стоит задать мне вопросы. Было видно, что мальчишка оскорбился, его чудовищные глаза как-то резко потухли, взгляд переместился на стену на противоположенной от Леви стороны, а руки сжались в кулак. ⁃ Я умру? ⁃ Нет, если будешь меня слушать. Раздевайся. Эрен покраснел, возвращая взгляд со стены обратно на Леви. По факту ничего непристойного доктор ему не предлагал, но фраза прозвучала в таком приказном тоне, какой мальчишка слышал только во второсортной порнухе. Ситуация в принципе вполне подходящая — молодой сексуальный врач приказывает раздеться своему больному, чтобы провести осмотр и не только. Подождите, сексуальный? Эрен встрепенулся от своих мыслей и одним резким движением стащил с себя огромную футболку, бросая ее куда-то на край кровати. Леви поморщился, перфекционист в нем взвыл от столь неаккуратного действия. ⁃ Штаны тоже. Тяжело выдохнув, мальчишка потянул джинсы вниз, оставаясь полностью беззащитным. Он почувствовал, как Леви двинулся в его сторону и медленными аккуратными движениями провёл по рукам и ногам, внимательно всматриваясь в кожу. ⁃ Спонтанные синяки давно стали появляться? С какой частотой? ⁃ Не очень давно, да и я вроде бы все-таки встречался своими конечностями с косяками или ещё чем-либо. Леви аккуратно переместил свои руки на шею, мягкими движениями переместил их в надключичную, а затем в подключичную область, далее продвинулся в подмышечные впадины, спустился в область бедренных артерий, заканчивая осмотр осторожным касаниям кожи под коленями. Лицо у него всегда выражало мало эмоций, да и чувствовал он настолько мало, что Ханджи частенько называла его эмоциональным инвалидом. Однако одно дело его почти подруга, а совсем другое эмоционально нестабильный подросток, который рьяно всматривался в его лицо, пытаясь там найти ответы на свои не озвученные вопросы. Леви мягко надавил на грудную клетку, укладывая мальчишку на кровать, после чего практически элегантным движением коснулся его живота, провел большим пальцем вокруг пупка, очевидно прибывая где-то глубоко внутри своих мыслей. Эрен неосознанно задержал дыхание и ещё более поддался этому касанию. ⁃ Щекотно, мистер Аккерман.