Апартаменты

      Давным-давно посреди густого леса кто-то построил большой дом. Сегодня в главном холле висит ехидная табличка «До скорой встречи в Апартаментах Дориана Растуса!», а жители между собой называют дом просто: Апартаменты. Проходя мимо парадной, каждый житель привычно дергает за дверные ручки, отчего те блестят как золотые пуговицы.       Надо отдать должное всем прошлым обитателям — интерьер этого самого уединенного в мире поместья сделан со вкусом. Величественно и уютно, как в старинном аббатстве, разве что на месте презентабельной лужайки за окном — густой лес. За слоем цветочных обоев и штукатурки можно нащупать древние стены. Камень, застывший как магма, просочившаяся из недр планеты. Могли ли строители отстроить из жидкого камня целый дом? Кто знает. До нас не дошли имена архитекторов или время сооружения, но стены, пол, основание, кроме окон и перегородок, словом всё это совершенно точно монолит, подумать только.       Все началось ярким днем, когда летний лес за окном тихо переливался солнечным светом. Я очнулась на деревянном полу, кашлянув от пыли. Лежала и чувствовала себя хорошо. Больше не ревели сирены, и я не могла вспомнить, чего так боялась накануне. Такое пробуждение называется экзистенциальным похмельем. Я сфокусировалась на окне: дерево нижними ветками трогало стекло, а сама комната располагалась на первом этаже.       Моя взгляд упал на муху. Точнее, на рисунок на стене. Жуки обступали муху, нацелив свои рисованные клешни. Кто-то исписал все стены черными каракулями. Никогда не бывала в палате для душевнобольных, но готова поспорить, именно так она бы и выглядела. Кругом были эти угольные букашки. По серым стенам, как сотня черных змеек, вылупляющихся наперегонки из кладки яиц, расползались мелкие буковки, чертежики, циферки. Тот, кто здесь жил, рисовал до середины стены. Я приподнялась и огляделась. Комната пустовала, в углу стояло небольшое зеркало. Вдоль засаленных плинтусов валялись угольные огрызки. Под самым потолком на стене одиноко висел натюрморт с яблоками, грушами и сыром. У меня заурчал живот.       Героями настенных рисунков в основном были насекомые, кроме пары человеческих силуэтов — взрослого и ребенка. Обведенные углем по контуру в полный рост, силуэты местами размазались, однако кто-то явно дорисовывал их. Рядом с ребенком чернел силуэт поменьше, рогатый и на четырех ножках.       Я очнулась в отдельных апартаментах, состоящих из двух комнат и туалета. Передо мной - слева и справа две двери. Почудилось, что через щелку двери из второй комнаты за мной наблюдали три глаза. Да, три: пара бесновато желтых и над ними один голубой. Когда я поднялась на ноги, глаз уже не было, но отчетливо слышался топот копыт.       Разминаясь, я подошла и дернула первую дверь. Заперто. Тихонько заглянула во вторую комнату. Никого. Шторы приглушали дневной свет, в углу притаился домик из старых покрывал.       Мне пришлось обогнуть этот вигвам. Внутри слышалась возня, словно вот-вот вылезут огромные скрюченные руки и утащат внутрь. Перебежав в другой конец комнаты, я нашла еще одну дверь и распахнула. Меня ослепил яркий свет, пришлось закрыть глаза. За спиной раздался чей-то вздох, после которого зашевелился вигвам и волосы у меня на голове. Я резко обернулась. Из вигвама плавно высунулась козлиная морда, и, не мигая, смотрела на меня. Солнечные лучи отразились в золотистых глазах с горизонтальными зрачками. На тот момент я мало разбиралась в козах. Вообще никто, судя по всему, не разбирается в козах по-настоящему. Встретив хотя бы одну, можно догадаться — у них глаза самого дьявола.       Лупатая коза вылезла, двигаясь боком всё ближе и ближе. Цок. Цок. Желтые глаза белой и пушистой демоницы ни разу не моргнули. Я выставила вперед руку. Коза уткнулась носом в ладонь и, не отводя выпученных глаз, громко втянула воздух. Не съест же она меня, успокоилась я. Потрепала её за ухо и, не зная, что в вигваме кое-кто остался, направилась дальше.       Две первые комнаты были пыльными и узкими, а вот туалет оказался неожиданно огромный и светлый, хотя, если бы не стоящий в сторонке унитаз, помещение скорее напомнило готический зал заброшенной, но всё еще застекленной церкви. Царила идиллия: к высоченному потолку по высоченным стенам ползли зеленые вьюны с треугольными листьями, на подоконниках в грязи пушилась травка. Возле белой стены из мрамора словно статуя возвышался чистенький унитаз. Как в раю.       Помещение с туалетом утопало в дикой зелени, но выхода на улицу нигде не было. Пол состоял из помутневших стеклянных плит толщиной наверное с четыре моих пальца. Посередине просторного туалетного зала деревянный поддон закрывал большую дыру в прозрачном полу. За окнами стоял тот же лес, но не было слышно пения птиц.       Я грелась в свете летнего солнца, льющегося сквозь заросли плюща. Немного побродила вдоль окон, опустив голову и прохаживаясь туда сюда. Рано или поздно я таки заметила, что внизу под прозрачным полом есть пространство. Вряд ли такое толстое стекло проломилось бы под моим весом, но стало не по себе. Я осторожно опустилась на корточки, наклонилась и уткнулась носом прямо в стекло.       Прямо подо мной под стеклом на дне туалетной комнаты кишели сотни жуков.