Апартаменты

– Осторожно, там что-то живое, - сказал Чарли и указал на прикушенную трубку мерзариума.       Они напару с Жутей частенько влипали в приключения из-за своей белой и пушистой подружки. Доказано: внутри задней части тела нашей Рози располагается кое-что острое. Еë просят, её умоляют, хотя чаще даже не предвидят, что ей приспичит. И ей на всё наплевать. Иногда она творит что-то забавное. Схорониться под подушкой у старухи Моники - почему бы и нет? Она и так лет сто не помирает, от призрачного блеяния тем более. Потом только пришлось разнимать еë драку с миссис Козой. Воспитательные меры матери козлового семейства прилюдно ставились под сомнение. Небеспочвенно, но ссора с миссис Козой себе дороже, а вот леди Монику я на дух не переношу, поэтому после всего я долго смеялась, повторяя её слова «ваша дочь - сущая бестия». Мда, в своем глазу бревна не видим, мадам.       Но все же Рози доставала и меня. Однажды даже вывела из себя. Рози с разбегу боднула нашу дверь (стучать ей надоело, а дверь я принципиально не открывала) и застряла рогом в косяке. Пришлось выламывать доску, чтобы вытащить ее. – Она нормальная?! Сколько ей? Четыре? - орала я, в очередной раз выставив козу вон. – Тяжелые роды, - грустно сказал Чарли, делая геометрию на полу возле камина. – Да уж. Я вернулась к незаконченной покраске кровати - кое-где приходилось отскребать плесень. – Стоп, что? – Поэтому Рози до сих пор не разговаривает. Мне миссис Коза сказала, - и пожал плечами.       По нашей комнате витал запах лака. Еще пару минут я возюкала кисточкой, стесняясь встретиться взглядом: – А ты знаешь, откуда берутся дети? – П-по-разному, - загадочно запнулся Чарли.       И вот наконец эта бестолочь полезла в лабораторию. Члены Ордена ушли в Странноземье. По церковному календарю стоял праздник, (и кто-то просто хотел наконец поесть мяса), и только один по жребию или договоренности оставался следить за порядком в лаборатории. Когда Чарли доверил мне секрет о происшествии с прокушенной трубкой, я не стала звать на помощь Администратора. Да-да, в глубине души я хотела пойти в Храм без него.       Дежурный не догадался прикрыть поосновательнее входную дверь, чем и воспользовалась коварная Рози, тихонько заползая внутрь, как маленькая ниндзя. После уроков они частенько таскались по Апартаментам: Чарли, Жутя и Рози. И вот, Чарли и Жуте ничего не оставалось, как бросится за ней. Дети вошли в Храм и какое-то время шатались среди живности в мерзариумах - так мы с Чарли между собой прозвали эти стеклянные ящики со средой обитания творений Мерзости. Мальчишки разглядывали всё осторожно, а вот Рози скакала по приборам, столам, заглядывала в баночки и прокусила плотную трубку, чем нарушила герметичность некой камеры, судя по шипению. Чарли в панике утянул к выходу всех, но потом побежал ко мне. Вот мы с ним и поспешили обратно в лабораторию, по пути оставив Рози с родителями, приказали строго настрого следить за ней, и для надежности приставили Жутю у двери. Я смотрела на Рози, когда мы еë сдали вновь, а миссис Коза обещала не выпускать из дому сегодня. Пока закрывалась дверь, Рози поглядывала на меня исподлобья, как на предательницу, а я махала ей рукой с большим удовлетворением.       Мерзариумы - стеклянные клетки для мелких творений мерзости, которыми становились преимущественно насекомые, растения и всякая плесень. Характерной особенностью таких обиталищ были чернильные, как у кальмаров, сопли по стенкам. Внутри Храма было набито множество таких мерзариумов, другого древнего лабораторного барахла тоже хватало. Пока я протискивалась через тяжелые двери, то быстро окинула взглядом стены и высокие потолки. В некоторых элементах архитектуры виднелись пористые породы камня, пористые до той степени, что были схожи с какими-то гнездами мелких насекомых, которые, того и гляди, высунутся из тысячи дырочек-пор. Противно, но завораживающе. Представлялось, что камень внутри кишел мелкими червями, личинками, мухами или осами. Угристые поры на жирной складке стен Храма.       Уже много позже здесь в библиотеке я наткнулась на описание портрета Администратора Кве.н.ц-34, что висит среди других в Галерее, той, что рядом с комнатами Чарли. Если присмотреться, на холсте приклеены камешки органического происхождения, а на самом портрете нет лица, только пара шестипалых ладоней и блеклый силуэт. Есть основания полагать, что это автопортрет, а на самом деле этот Кве.н.ц-34 выглядел так, как можно увидеть на барельефах Храма. Силуэт Администратора созвучен образам на древних стенах, среди символов неизвестных религий изображены двуногие создания, и это не люди.       Сколько нас всех во всех мирах? Сколько и звезд? После всех событий меня заинтересовала религия Орденантересуясь религией Ордена, я размышля кто-то обнаружил нечто поразительное, такой закон жизни, который скрыт от жителей других миров? Что если где-то кто-то встретил самого Бога. Сотни культов и верований обманчивы, и хотя бы одно правдиво и бесконечно мудро. Какова была бы эта религия, какие бы слова нашлись, чтобы обратить любую душу к божественному? Как узнать, что тебя коснулось нечто великое и могущественное, но безмолвное и невидимое?       Мы прошли через лес труб, корпусов агрегатов и механизмов, и вышли к месту преступления.       Я уже рассказывала, как меня бесит, что Рози вечно лезет повсюду? Чарли указал на одну из трубок, на ней свистела трещинка, вокруг которой читался след от козлиных зубов. Пока я думала, чем бы заклепать трубку обратно, помяла её, тем самым сдвинув мягкий материал, какую-то влажную ткань и высвободив нечто. – Уходите немедленно!       Гедиз выбежал из-за огромного мерзариума, по пути выкидывая на столы с руки коробки со склянками. Налетел как беспокойная птица, махая крыльями на неразумных птенцов, играющих у края гнезда. – Ну всё, всё! Просто дверь была открыта, вот мы и зашли. – А с рукой что? – подгоняя, кивнул мне Гедиз.       Я посмотрела на руку, которой трясла от непроходящего сдавливания в пальце. – Я залезла в какую-то трубку, - и развернулась к нему.       Протянула палец, как бывает ребенок показывает матери где болит. Монах тяжело вздохнул. Я хихикнула. Он с самым серьезным видом поднес мою руку к своему лицу и стал что-то рассматривать. Его рука исчезла в кармане темной мантии и достала какую-то штуку. – Эй, эй, ты чего.       Ловко открыв складной нож, монах приставил тупой край лезвия к коже на пальце. – Ау, - буркнула я. – Что? – Не знаю, как будто пульсирует.       Вдруг на коже у самого ногтя прямо на глазах вырос маленький, но заметный бугорок. Я едва не заорала - под кожей кто-то шевелился! Гедиз тоже увидел и потащил меня к ближайшему лабораторному столу. – Что это?! Ты сейчас? ГЕДИЗ НЕТ НЕ НАДО!       Гедиз стальной хваткой удерживал мою ладонь на столе перед собой, занося нож. Чарли переводил испуганный глаз с меня на Гедиза. Тот же обернулся на меня с выражением такой хладнокровной решительности на лице, которая не терпела ни секунды отлагательства. Пока я молила его, уверенным движением пролил на палец и лезвие какой-то пахучий раствор, стоящий прямо тут, на столе.       Резать? Нет, нет, нет, нет.       Я взвыла, тряся Гедиза, чтобы он не делал этого. – Не бойся. Успокойся, Дори.       Легко сказать. Я отвернулась, завизжала от страха и почувствовала, как Гедиз вспорол острым лезвием мой палец. – А-а-а–а!       Я застучала ногами по полу. – Всё, всё.       Мы втроем наклонили лица к надрезу: оттуда, подгоняемая лезвием ножа, неохотно вывалилась маленькая пиявка. Из крошечного рта сочилась моя кровь. Еще немного и монстроличинка плюхнулась на стол. Гедиз быстро подцепил ее, открыл вакуумную дверцу и закинул обратно в обиталище.       Этот неощутимый липучий слизень вылез из трещины трубки и влился в мой палец, когда я его сунула туда.       Я, держа свой кровоточащий палец на расстоянии от себя, кряхтя, осторожно подошла к тому мерзариуму: братья и сестры этой личинки Мерзости приросли к стеклу изнутри и словно жадно наблюдали, как ему удалось ускользнуть и впиться в меня. В окна Храма заглянуло солнце. Ну и что, что я орала на весь Храм. Зато теперь я была счастлива, что её извлекли. Лучи светили ему в спину, очерчивая золотым его черные спутанные волосы и края рясы. В лабораторном столе Гедиз стал шумно распахивать ящики, выгребал содержимое прямо на пол, искал и наконец нашел чистую тряпицу.       Он стоял прямо передо мной, совсем рядом. Я села на лабораторный стол и болтала ногами. – Спасибо, - сказала я.       Гедиз вынуждено трогал мою руку, перевязывая рану. Хоть палец теперь и болел, мне все равно было приятно.       Чарли тем временем наклонился к ножу, которым Гедиз разрезал мой палец. -Мелкие мерзости его не терпят, - ответил он на немой вопрос Чарли.       На меня, естественно, не обращал внимание. Сосредоточенный взгляд, сжатые губы. До моей кожи немного долетало его дыхание.       Чарли задумчиво осматривал нож, а я изучала руки Гедиза. Он засучил рукава и перебинтовал аккуратно. Я разглядывала рясу, размышляла, что он, должно быть, мускулистый. Ну надо же, только что я чуть было не заразилась мерзким паразитом. Какой хороший денёк.       Он всегда носил с собой этот нож. Любопытная, но в прочем не то чтобы примечательная вещица. На нем тонким слоем нанесен астрасириллий. Вот почему та тварь в моем пальце отреагировала на него. Сейчас мне известно, почему Гедиз не хотел обратно в монастырь, где его воспитывали в духовности и чистоте. В пятнадцать лет он порезал ножом трёх других молодых монахов. Никто не знает что произошло. Но с тех пор он навсегда стал изгоем в общине. – Необычно, - кивнула я на тату на его коже.       Гедиз не отрывался от перебинтовывания. – Я не помню себя другим.       Я вдруг поняла – тату перемежались с рубцами от застарелости рисунков. Неужели ему их делали в детстве. Больше он ничего не говорил, всё возился с моей рукой.       Не так много моментов случилось, когда мы были рядом. Сейчас всё кажется таким ценным. Я больше не смогу спросить у него, что он чувствовал тогда. Все что случилось с нами, не должно было произойти. Но если бы тогда Гедиз не вырезал мерзость из меня, кто угодно в Апартаментах скажет: лучше бы я умерла. Несмотря на то, что он совершил, я знаю, что он сделал лично для меня. Он спас мне жизнь.       Мы переглянулись с Чарли. Он изогнул бровь совсем по-дориановски, а я подмигнула. – Так это опасно, да? – опять спросила я Гедиза. Он замялся. Обернул второй раз, нежно проверяя ощупью, не туго ли. – А вы тут выращиваете пауков? – Каких пауков? – внимательно посмотрел мне в глаза монах.       Палец немного саднило, а я таяла, действительно позабыв в тот момент, причем тут пауки. Вдруг позади монаха зажужжало и взлетело громадное насекомое. Там стоял стеклянный агрегат, внутри которого раздельно жили улей пчел и их матка. Гигантская пчела села прямо на стекло и сидела там, глядя на нас своими огромными инопланетными глазами. У нее были клыки, небольшие, немного чешуи возле третьей пары лапок и одинокое короткое щупальце на спине. Жало было длинным, размером с её тельце. Ко всему прочему, после некоторых непродолжительных наблюдений лично у меня сейчас нет сомнений - пчелиная королева была разумна. – Так вы их изучаете? - стало не по себе. – Наследие мира Мерзости. Скрещиваем, размножаем, препарируем, растворяем. – Надеюсь, они не выберутся.       Мы втроем задрали головы и смотрели на них. А творения мерзости смотрели на нас.