Апартаменты

В Оранжерее мне приснился сон. Как будто меня унесло вверх, на крышу, от удара моего тела стекло разбилось и я стала падать вверх. Я летела в небо всё выше, потом зависла в воздухе и посмотрела вниз. Подо мной было больше, чем должно быть. Я видела все близко, но во сне меня не смущало величина пространства, которую я способна охватить взглядом. Подо мной простирались мириады лесов, океанов, морей, городов, среди которых узнала свой, увидела свой дом. Я подлетела к нему, к самому окну, и увидела, что внутри муравьи выбрались из своего домика и заселили всю квартиру, кишели повсюду, как монстрическая колония, вокруг росли растения, выпавшие из горшков, пустившие корни по полу, ковру, а из ванной комнаты росло целое дерево. Посредине моей комнаты появилась Линда, сказала, что у неё тоже они были, муравьи, прилетели с ней на её корабле, она хотела показать их Чарли. Потом мы увидели, что возле дома по улице бежит страшный зверь. Черный и огненный лев, с мордой летучей мыши, одна лапа у него была ящериная, а вторая старая и дряблая, как у больного человека. Этот уродливый лев дышал огнем и сжигал город. Я знала, что он уже сжёг почти всё, другие города, леса, и шел по улице к моему дому меж рассыпающихися пеплом деревьев и зданий, плевался и шипел. Линда заплакала и сказала, что спрячет моих муравьев, защищая сколько сможет, но больше ничего не может сделать. В городе в живых остались только я, Линда и муравьи. И вот лев уже подошел совсем близко. Я кинулась на него голыми руками, он отворачивал свою морду и мерзко смеялся, так как его забавляли мои глупые попытки. И тут я заметила, что его черная грива путается, и тогда он облизывал языком, чтобы причесать её обратно. Я стала путать волосы на его гриве, он крутил головой, он был зол, облизывая и облизывая шерсть, и тогда я поняла, что на самом затылке её не облизать, и я стала лохматить волосы там, руки резались и пачкались кровью, но потихоньку все больше и больше на затылке все собиралось в ужасный колтун. В конце концов я схватила его за этот колтун и дернула. Из моей груди вырвался беззвучный крик от порезов на руках, а лев зарычал оглушительно, так как волосы доставляли ему нестерпимую боль. Я пыталась плечами закрыть уши от его рёва, и обрадовалась, что не смотря на свои раны, держалась и мучила льва, а он ничего мне не мог сделать, пытался оттолкнуть, но плохо соображал, где я и как от меня избавиться, от причиняемой боли. В конце концов колтун оторвался, и в месте с ним стала отрываться голова льва. Лев закричал, и я проснулась. Я лежала под деревом возле деревни гнельфов и слышала голоса. Дориан настойчиво то ли спрашивал, то ли рассуждал, почему Апартаменты послушались Гедиза. У него “не было права”, почему он сумел и они подчинились. Лучше бы Гедиз был жив. Я быстро поднялась на ноги и пошла на голос Дориана. Они разговаривали с Шахиром. Старик спасся в Оранжерее, единственный из Ордена. Он говорил, что Санджар заразил “того мальчонку”. Страшная догадка оказалась ложной. Санджар отравил другого молодого монаха, уже покинувшего Апартаменты. Я еще раз и еще раз спрашивала, был ли Гедиз заражен мерзостью. На что Шахир удивлялся и говорит, что нет. Я кричала, что он лжет. Рассказала про подслушанный разговор в ночь дня рождения Дориана. А он говорит, что не пытался лечить его. – Ему было больно, он плакал, – возражала я. – Конечно, – кряхтел старый монах. Причина боли сей была проста. Не мерзость, а вертихвостка, когда станцевала с Дорианом на дне рождения. Из-за которой он не ел и не спал, словно больной. Как это возможно, что у Гедиза получилось призвать чудовище Мерзости из другого мира? Где содержалась эта могущественная скверна - в его детстве, в обрядах Культа, откуда он родом, в голове или сердце? И ведь я не знала его, и никто не знал. Молчаливый черный агнец, от колыбели до отрочества выращиваемый в грязных извращенных ритуалах, а дальше закрытый монастырь в центре цивилизации, на острие веры новой религии, в послушании и молитве, не выходящий в мир. И вот глава Ордена выбрал его, в награду за скромность и чистоту веры он жил при Храме запертого дома между мирами. Что это за жизнь? Что знал Гедиз? Что пережил? Почему из всего что в этой жизни есть он тратил на доказательство Красоты? Дориан считает, что Гедиз не открыл портал, потому что портал и не был закрыт в прямом смысле. Однако вряд ли Червеглот мог свободно гулять по четвертому этажу, пока мы мирно спали в доме. Дориан думает, что Гедиз каким-то образом смог то, что должен был уметь только Администратор - открыть запертую дверь. Распечатать этаж, который когда-то запечатал Виктор Шейн. Я ходила чуть поодаль, пока все собрались обсуждать план, что теперь делать. Кто-то из гнельфов в суете рассыпал возле домиков банановые папирусы, и мне попался на глаза тот, где нарисованная Линда светящимся мечом замахивается на Червеглота. Шивани молила богов. Каких? Боги её исчезнувшего мира должны были сгинуть, такова высшая справедливость. И всё таки она пыталась дотянуться до кого-то, кто больше нас, сильнее нас, старше нас. Кто-нибудь слышал её там? “Спаси Чарли”. Могла ли Линда знать, что придет Червеглот и погубит Апартаменты? Её сын мог жить только здесь. Я вспомнила проткнутое тело Гедиза. Главным вопросом стояло следующее. Дориан и друзья обсуждали идею, можно ли заманить Червеглота куда либо, так чтобы Дориан запер дверь и можно было эвакуировать всех. Ведь умел же, крепко запирать двери. Они обсуждали необходимость и риски, стоит ли забрать оборудование, которое и открыло мир Мерзости. Как они смогут им воспользоваться, если даже Виктор не справился. Никто из парней не рассматривал для себя возможность отсидеться наверху. Змей сверкнул своими большими желтыми глазами и издал глубокий вздох: – Какое Зверемирье. Кроме Апартаментов у меня нет дома. Ради друзей я залезу Червеглоту в его поганый рот. – А в задницу? - поинтересовался Уилл. – Ты его видел? Что рот, что задница. Он же с обеих сторон одинаковый. – Согласен. Я подошла к Дориану и показала рисунок: – Где этот меч? – Обломок. Это был просто обломок обшивки её корабля. Змей хмыкнул. – Нужно собрать весь астрасириллий, что у нас найдется. Его было навалом. Те приборы, который Орден забрал из лаборатории Линды. – За все эти годы растащили всё. Переплавляли, делали вазы и посуду, Виктор продавал как потусторонние дары Апартаментов. Дориан прокрутил на руке кольцо, подаренное Орденом. – Значит Храм. – Или попросить помощи. Нужно сказать всем, кому можно. Что нам нужен астрасириллий. – И кто пришлет старинный дорогущий сервиз? Кто всерьез поверит, что это спасет нам жизни или вроде того. Мы сами не понимаем, что делать. – Первее всего - проберемся в Храм и вынесем оттуда столько астрасирилия, сколько сможем. Дальше нужно придумать, как вытащить оставшихся жителей в Оранжерею. Нужно отвлекать Червеглота, отпугивать его астрасириллиевыми скоплениями. И нужно отмыть стекла. Все окна наверняка, как и в прошлый раз, он закрывает от солнечного света. Я кое-что придумал. Мы возьмем картину морскую, и выльем оттуда воды. – И что? – Соленой воды. – И что? – Я помню. Мы же оттирали эту дрянь чем только могли, да? – Линда смешивала соль с водой, смешивала кислоты. Тогда я её сказал, что используй мы море, было бы быстрее. Она смеялась и хвалила за сообразительность. Да, и ещё кое-что. Мы не знали, как убить Червеглота, не знали, как изгнать его из Апартаментов. Знали, что те жители, что остались внизу, в относительной безопасности, пока не выходят из своих комнат. Что в кранах есть вода, но, кроме заключенных и Джона с Бэтт у них нет еды. Сибил, Джона, Бэт, членов Ордена и Жутю следовало провести к порталу обратно в Странноземье, семейство Козлов перебросить в Зверемирье. Заключенные оставались в тюрьме, жителей первого этажа нужно было доставить в Оранжерею. Гнельфы стали тихонько петь про последний свет, который попал сюда от звезды, что уже угасла. Ко мне подошли маленькие дети племени гнельфов. Волосы их были обрезаны по плечи. Шивани предложила им пожертвовать прядями волос, чтобы спасти Апартаменты от Червеглота. Они брали своими маленькими ручками ножики и отрезали волосы. Пучки детских волос сплетали в веревочку, свивая ветками и травинками. Я заплакала, когда старая Шивани подошла и надела мне на пояс. В племени молились все, даже дети. Я тоже хотела, но я не знала молитв. Дориан, Людвиг, Змей, Уилл и я начали готовиться к спуску вниз. Дориан рассказал мне, что раньше в истории Апартаментов так было всегда. Апартаменты притягивают чудовищ. Времена затишья, которые выпали на его долю, закончились. – Не надо, пожалуйста. Дори, - подбежал Чарли, - не уходи. – Для тебя будет особое задание. Все согласились, что чрезвычайно важно доставить в Оранжерею зеркало Чарли, оно стояло у Дориана, и там же лежали все записи Виктора об портале Мерзости и предыдущих неудачных попытках. Змею было поручено тихо бегать на разведке, Уиллу поручили нести записи, он таки отыскал большую и вместительную сумку. Дориан и Людвиг заручились вдвоем нести зеркало, завернув его в одеяла. Выходило, теоретически они могли вчетвером совершить задуманное. Про себя я сказала им, что там в моем мире все уже погибли. Был ли выбор у всех них, таких же как и я? Вот и у меня его нет. У меня его нет. Парни упирались. Может, это даже в некотором роде уловка. Оставить женщину в безопасности, чтобы самим идти в опасность. Залог благословения. Но я им сказала доходчиво, что к чему. План был в том, что мы спустимся и постараемся как можно скорее принести зеркало. – Ты должен накормить всех постояльцев. Провизии могло не стать, и зеркало было гарантией, что в Оранжерее никто не умрет голодной смертью. – Карандаши не нужно. Только бумагу. Мне нравится рисовать углем, – Чарли махнул на костёр. – Как скажешь. – Знаешь, я очень боюсь оставаться здесь. Я не хочу долго ждать. Я боюсь не дождаться. Я все думаю о том, что не хочу быть ребенком, Дори. Это очень страшно. Оказывается, страшно не только детям. Я обещала, что мы постараемся вернуться. Все вместе. – Если не получится, то ты же можешь тут жить. Как в своих комнатах, да? – подшутил Змей. Я представила, как Чарли будет расти здесь, среди джунглей. Загарит. Как через какое-то время Червеглот возможно что сдохнет или вроде того. Чарли должен был выжить. – Тебе ведь еще нужно спасти жуков. Они важны. – Как и твои муравьи. – Да, как они.