Апартаменты

Дориан открыл люк. Потянуло тухлятиной. Я подумала, что даже если всё удастся и мы каким-то чудом избавимся от этой твари, жить в Апартаментах станет невозможно. — Не думал, что когда-нибудь снова почую эту вонь. — Привет, ублюдок, — пробормотал Уилл в дыру. Тьма молчаливо смотрела на нас. Администратор полез в люк первым. Следом потянулись остальные, по очереди спускаясь по черному вертикальному тоннелю и зажимая носы от ужасного запаха. Внизу, не сговариваясь, мы столпились возле лестницы поближе к друг другу и пытались разглядеть, что впереди. Потом мы разделились, и наш план закрутился. Змей упрыгал в темноту вниз, маленький и черный, ушел на разведку. Людвиг за ним. Его шпага была наготове в свободной руке, в другой он держал незажженный факел. Мы с Уиллом пошли за Дорианом в его кабинет. Как можно скорее сложили зеркало из комнат Чарли в одеяло, завернули еще и еще какими-то тряпками, связали накрепко и потащили его к лестнице. Мы с Дорианом поднимали его, наверх, оставив у остальных наверху, а когда спустились, обнаружили, что вернулся Змей. Там Джон, — только и сказал он. Мы не расспрашивали. Дориан возглавил спуск по лестнице, освещаемой тусклым факелом в его руке. Зрачки Змея увеличились до предела, свет факела доходил не везде, и там он бесшумно скакал рядом с нами, как черная лягушка в ночном болоте. Обгоняя, он заглядывая всё дальше вниз. Это уже были не Апартаменты, а что-то инопланетное, иномирное. Мерзость фонила, и, существуй прибор для её измерения, сейчас бы он зашкаливал. Дом будто гнил, думаю все мы ощущали это не столько обонянием, сколько душой. Шестой этаж, пятый. Четвертый этаж, где зияла дыра. Стены Апартаментов нельзя разрушить, но застывшая смесь какого-то странного вещества, судя по всему бывшего жидковатым и теперь засохшим в твердые сгустки, свисающие со стен, размазанные по потолку и полу. Мы едва дыша проходили в пролете четвертого этажа, сердце выпрыгивало из груди. Было тихо, как вдруг раздался стон. Все мгновенно замерли, а Змей сорвался вниз по лестнице к источнику звука. Черный хвост заходился нервной дрожью. Мы прокрались вслед за ним, свернули в правое крыло. Помню, что вокруг было много грязи и той самой застывшей субстанции земляного цвета. В конце коридора третьего этажа лежало тучное полуобнаженное тело. Джон распластался на полу весь в грязи и почти голый, в разодранных пижаме. Он плакал и тихо выл, а по лихорадочным судорогам лица и вращающимся глазам стало ясно, что он не в себе. Почти также, как вид Джона, меня ужаснул Людвиг. Его лицо было похоже на посмертную маску. — Все на этаже в порядке, — не своим голосом сказал он и обернулся на Джона. — Кроме… — Дориан… Дориан… Он играл моей Бэт. Тряс ею передо мной, обнимал меня её руками. О нет… Нет, нет, нет…       Уилл отвернулся, его взгляд отчаянно шарил вокруг. В ту секунду я вспомнила, как Джон лежал на полу на дне рождения Администратора. Бэт смеялась, когда Джон не смог пролезть в комнаты Чарли. — Нужно оттащить его обратно, — сказал Дориан. — Нельзя оставлять его в коридоре. Не стойте. Уилл! Ты меня слышишь? Мы вцепились за руки и ноги Джона. Весил он наверное полтонны, такое тело оказалось невозможно тащить по полу. Сам он не реагировал на наши попытки переместить его в комнату, не пытался подняться, а только тихо выл и шептал имя жены. Не придумав ничего лучше, в один момент мы просто разделились — Дориан тянул его на себя за руку, а я, Людвиг и Уилл толкали его как бочку, пытаясь переворачивать и кое-как катить до ближайшей комнаты. Сорвав покрывало с застеляного дивана, Дориан накинул его на толстяка. — Джон! Мы вернемся за тобой. Побудь здесь. Ни в коем случае не выходи. Ты меня слышишь? — Бэт… Бэтти, — хрипел Джон. — Моя ласковая. Моё счастье. Моё сокровище… — Почему вы открыли? — обреченно пробормотал Дориан, на что Джон перестал ненадолго выть и выпучил глаз, задыхаясь от плача: — Потому что в дверь постучали. Мы не поняли, совсем не поняли, и молчали, отчего Джон почти криком повторил: — ОН постучал в дверь. Дважды. И тогда Бэтти открыла. И закричала. И потом снова завыл. Мне стало так плохо, что я не могла больше оставаться в этой комнате. Выбежала в коридор, размазывая по лицу слезы, а горло сдавило от того, что нельзя было шуметь и рыдать во всю глотку. Двери открывались только изнутри, Джон и Бэт были в относительной безопасности. И всё же нежная и славная Бэт распахнула её навстречу смерти. Почти сразу со мной вышел Уилл. Он тоже беззвучно трясся в плаче. Видел ли он тогда, десять лет назад, как его родителей поедал Червеглот? На такой вопрос у меня никогда не хватит душевных сил. Змей вышел вместе с Дорианом, и, когда тот осторожно закрыл за ними дверь, прошептал: — Что он несет? Червеглот, эта тупая скотина, стучал в двери? Джон или спятил… — Или Червеглот поумнел. — Да как это возможно?! «Эволюционировал» подумала я следом. Дориан ничего не сказал, покачал головой. Они уже видели смерти, видели что делал Червеглот в прошлый раз. Они были готовы к тому чудовищу, но теперь кое-что изменилось. Что если кое-что мы все не учли.       Санджар же выяснил. Он показывал. Если творению мерзости кормить других таких существ разных видов. Что если в жертвах Червеглота жила Мерзость. Что если Червеглот, иномирная тварь развила в себе после этого ни крылья, ни лапы своих жертв, ни их шерсть, а мозги? — Дориан, это… — Всем тихо. Идем дальше. — Уилл, идем. Уилл шмыгнул носом и потряс головой, словно пытался отогнать свой самый страшный кошмар. Людвиг похлопал его по спине, но лицо скелета стало похожим на посмертную маску. Он переменился, теперь внешний облик выдавал, что ему действительно уже очень и очень много лет. Змей, как и Дориан, выглядел собранным, пробегая вперед Администратора, но взгляд был каким-то застывшим. Я как зачарованная смотрела на его расширенные зрачки в золотистых глазах, сверкающих в свете факелов, вокруг только тьма и внутри неё невидимый Змей, черный как полночь. В нем пробуждалась его животная природа, таинственная и опасная. Я чувствовала, что у меня рядом с ним наступал безотчетный страх хищника, но в той обстановке он был моим союзником, и куда больше опасности представлял Червеглот. На втором этаже Дориан постучал и крикнул, все ли целы. Ответом была неожиданно бодрая и веселая мелодия гитары. — Отлично, — выдохнул Дориан. Мы спустились на первый этаж в главный холл. Людвиг припал к дверям комнат мумий, испачканных этой дрянью, пытаясь услышать голоса кого-то из своих или хоть какие-нибудь звуки, подтверждающие, что с жителями первого этажа всё хорошо. Он хмурился, и возле рта легли глубокие морщины. — У него не дерьмо, а цемент, — проговорил Уилл, и я была рада слышать его голос. Я посмотрела на эти испражнения. Кусочки костей вперемешку с блевотиной. — Он что, знал? Именно здесь завалил своей мерзостью проход, — Змей чиркнул когтями, но каша из испражнений Червеглота не осыпалась, словно действительно была камнем. Вдруг заиграла музыка. Мы все посмотрели друг на друга круглыми от удивления глазами. — Циклоп? — спросила я. Но парни отрицательно мотали головами. — Я помню её. «Вальс цыплят»? Виктор вечно ставил её по праздникам, — водил ухом по воздуху Змей, как радиолокатором. — Похоже на то, — ответил Уилл, глядя на лестницу. — Угадайте, откуда. Звуки шли с одного из верхних этажей. Только бы не четвертый, наверняка подумали в этот момент все. Может, сигнал? Кто-то так пытается до нас докричаться? Мы ступили на территорию четвертого, закрытого этажа. Не ясно до сих пор, по какому принципу был запечатан огромный этаж. Этаж веселья, какая ирония. Во всех коридорах Апартаментов Червеглот замазал окна от света, поэтому мои уже привыкшие к темноте глаза сумели разглядеть огромное темное пространство этажа, повсюду покрытое застывшей субстанцией. По краю открывшегося зала вдоль стен тянулось студенистое марево. Портал в мир Мерзости не дыра, а горизонтальные пятна, напоминающие разъедающую коррозию металлов. Стена рвалась в этом месте, словно на корабле случилась пробоина и оттуда полезло чудовище из донного ущелья. Музыка доносилась из крыла по левую руку. Дориан зажег факел, и пошел вперед, проверяя открывающиеся помещения и комнаты. Тут были гостевые, банные, торжественные, чайные комнаты, танцевальный зал. Повсюду в огромных горшках торчали сухие сморщенные пальмы. Посередине вырос белый фонтан. Целый этаж как кусочек древнего города, погребенного под лавой извергающегося вулкана. Мертвый город. На всех помещениях четвертого этажа лежал отпечаток внезапной катастрофы. Вещи словно только что выпали у кого-то из рук, стулья были сдвинуты, будто недавно все просто встали и ушли. Мебель в других помещениях была раздавлена, будто обрушился дом. Стены целые, но обшивка стерта огромной лапой, исполосованные обои, расщепленные половицы. Я вдруг вспомнила свой муравьиный дом. Если кому-то вздумается ворошить палкой в муравейнике, обрушить на головы колонии и потомства возведенные коридорчики и земляные пустоты с личинками и прочими сокровищами. Червеглот был где-то поблизости, опасность была рядом, но меня волновало только то, каким наверное стал где-то бесконечно далеко мой собственный город. Именно здесь я чувствовала с ним связь как никогда более отчетливо. По середине четвертого этажа раскинулся фонтан, оскверненный, с тухлой водой и черными тварями, ползающими по краю. Вспомнился городской парк, летний вечер, и тот фонтан с белыми скульптурами, где садишься на край, глядя по сторонам на голубей, кормящихся из рук бездомного, детей, гоняющих птиц, и играющих в догонялки. Мы шли по комнатам. Здесь было не так, как на других жилых этажах. Комнаты и залы шли как на пятом этаже, на кладбище. Дориан подошел к одной из комнат, открыть которую оказалось проблематично из-за толстого слоя застывшей грязи. И все-таки он постоял рядом какое-то время. Потом припал ухом. Я подошла к нему с немым вопросом. Он прошептал, что внутри было море. Морская комната, поняла я. Пыталась почувствовать запах или вроде того, но вонь мерзости, тухлая вода в фонтане всё перебивала. — Тут никого нет, — подпрыгнул к ноге Дориана Змей. Они с Людвигом и Уиллом прокрались дальше, к источнику звука. Мы с Дорианом заглянули в комнату, откуда теперь громко слышалась музыка. На полу играл граммофон с заводной пружиной. Кто-то прокрутил ручку достаточно, чтобы оно играло всю композицию уже второй раз. Тут граммофон все же по закону заурчал и смолк. Вокруг разлилась мертвая тишина, мы застыли. Кажется, обратно идти следует осторожнее, потому что музыка не заглушает шаги. И вот. Стали раздаваться мерные звуки, раз за разом, и трудно было представить, на что это похоже. Здоровенный кишечник? Или звуки пережевывания и глотания большим существом. Я ощутила, как волосы на моей голове становятся дыбом. — Надо затушить огонь, — шепнул Дориан. Я подумала, что это отвратительная идея, но ничего не сказала только потому, что трусила издать хоть малейший звук. Факелы погасли. Через некоторое время глаза стали привыкать к полной темноте. Червеглот был где-то здесь. Другое крыло. Он был здесь какое-то время назад и переместился на другой конец четвертого этажа. Дориан шел впереди на шагов двадцать. Мы шли за ним, и увидели, как только он подошел к другой половине этажа, что он замер. Мы тоже, напряженно прислушиваясь. Но затем он продолжил идти. В очередной комнате мы обнаружили стол, стоящий подозрительно на фоне остальной развороченной комнаты. Кто-то сидел за ним. Мы поняли, почему замер Дориан и куда он смотрел. Но через время, как и ему, стало очевидно, тело не шевелится. Это был труп одного из Ордена. Он сидел за столом на стуле и повалился грудью на стол. Перед ним была разбросана посуда. [План. Граммофон отключается. Дориан говорит, что всем нужно убираться отсюда. Он попробует что-то сделать, но ему надо, чтобы все ушли, иначе он не сможет не бояться за них, что чтото им сделает.       Мы вернулись назад, и увидели стол, которого не было, когда заходили. Дориан остановился, но затем прошел дальше. Мы поняли, что за столом сидит труп. Дориан махал нам рукой, чтобы мы убирались с этажа. Я в ужасе замерла. Трупы, еще три члена Ордена. Червеглот игрался в чаепитие. Он посадил за стол трупы. Я вообразила, как он дергал их руки и головы, чтобы было похоже, будто они пьют чай или жестикулируют. [Уилл говорит, будь осторожен, незаметно наступив Змею на хвост, когда тот попытался возразить. Сразу беги сюда. Дориан кивнул и замахал, чтобы мы не совались. Людвиг нахмурился. Дори говорит, все говорят, что им не по себе. И Уилл говорит, что пошли мол следом. Я удивилась. Если Дориан ранит Червеглота, мы должны помочь. Только тихо, нельзя помешать. Дори возражает, что Дориан не думал] [– Да срать я хотел, что он там придумал. Идиот, — стиснув клыки, прошептал Уилл интеллигентно. — Корчит из себя героя.] Мрак зашевелился. Не знаю как, но в этой темноте я услышала копошение десятков огромных похрустывающих насекомных лап. Сокращалась огромная щетинистая морда. Червеглот. Он тихонько рычал, что-то жевал и глотал. — Черт. — Дориан, он нас видит? Все приготовились бежать. Это был просто бред, безумие, вот так лезть в его логово, весь наш смехотворный план по заманиваю этой твари в портал. Иначе быть не могло, Червеглот сожрет всех, прожует кости, отдерет лица от черепов, запихивая своими лапками всех их по очереди в рот. — Дориан, — взмолилась шепотом я, несмотря на близость монстра. Червеглот повизгивал. В следующем помещении. Мы выглянули изза занавески. — Погоди-ка, — Людвиг пригляделся. — Это разве не… Червеглот медленно ползуче изгибал свой зад. И только теперь я поняла, про что пытался сказал Людвиг. Дориан неотрывно смотрел, концентрируясь на Червеглоте, целясь точно в голову. Однако позади него другая половина гигантской личинки привстала и смотрела на него сотней злобных крошечных глазок. — ДОРИАН! — крикнул Людвиг, и Дориан вздрогнул. — ЭТО ЕГО ЗАДНИЦА! Червеглот и Дориан застыли. Многоногая тварь рассматривала его, будто трогательно узнала. Что это тот же Дориан, что и десять лет назад. Что он вырос и стал Администратором. Гарпун полетел точно неё самую, но Червеглот видел его и молниеносно втянул в себя хвост, как черепаха в панцирь. Тварь и рядом со мной Уилл бросились оба на Дориана, и я заорала. Я не видела Дориана, но слышала, как он выкрикнул непристойное выраженьице. Вероятно, расстроился, что глупо умереть сожранным штукой, которую считал чужим задом. Но Уилл успел. Мощным прыжком он выбил Дориана у самой пасти червя, спасая ему жизнь. Червеглот впечатался мордой в стену, и завизжал. Дориан и Уилл поднялись на ноги и перепрыгнули через его тушу к нам, и мы все развернулись и понеслись прочь из четвертого этажа, перепрыгивая препятствия, спотыкаясь. Уилл бегал превосходно, в несколько прыжков мощных лап оказавшись у пролома на лестнице. Змей и Людвиг равнялись по скорости, скелет за счет огромных ног, а Змей за счет природной ловкости. Я бежала за ними следом, пользуясь только одним имеющимся у меня преимуществом — страхом. Дориан бежал строго за мной, подгоняя криками. [Мы бросились наутек, несясь обратно по лестнице вверх. Зря мы не догадались спрятаться на пятом этаже. Червеглот не лез в морозильник. Дориан кричал, что нам нужно разделиться, что можно убежать в стороны и спрятаться за любыми дверьми, которые сможем открыть, но из-за потрясения от внезапного преследования каждый из нас ничего не соображал. Глядя под ноги, я твердила себе, что не должна упасть, только бы не споткнуться, иначе всё пропало. Червеглот сотрясся, остановился на мгновение, и снова заскользил за ними.] [Наконец мы оказались возле тоннеля до Оранжереи. Я стала подниматься, как щупальце обвило мою ногу. Послышался протяжный металлический скрежет. Червеглот проворачивал лестницу, по которой мы взбирались. Червеглот ударил лестницу снизу, и я с Уиллом повалились вниз, распластались на мраморном полу] Мы было подскочили, но я почувствовала, как мощная мышечная щупальца обхватила мою ногу. Я завизжала и стала трепыхать ногами, парни ринулись помочь, но Червеглот замахнулся клешней. Дориан с Людвигом отлетели, ударившись о стену. Сама я приложилась головой и услышала звон в ушах. ДОРИ! НЕТ!       Меня рвануло наверх, я повисла вниз головой и кричала во все горло. Щупальца потащила дальше. [Тварь несла меня вниз.] Гедиз говорит Дори, что Червеглот закрывает за собой двери. И еще он приковал его. И тогда гедиз как бы прикован к полу. А еще у него нож с астрасириллием. Когда он захочет спасти Дори, он скажет, чтобы она лежала неподвижно, а потом вставала и бежала, пряталась в любую из комнат, пустых.       Потом он начинает кричать и шевелиться. Когда Червеглот прибегает к нему, то Гедиз вытаскивает нож и режет его по щупальцу. Тот в ярости верещит. И Дори поняла, расчет Гедиза был верным. Он полностью стал сосредоточен на Гедизе, тот пытался сопротивляться, двигаться, но щупальца оплели его с ног до головы. Дори подскочила и побежала на выход. У нее было немного времени. Из-за того, что гедиз стал кричать, Дориан и остальные побежали навстречу вниз, так как они не понимали, куда Червеглот унес Дори. Червеглот раскидал всех и преградил путь. Дори выбежала и увидела на лестнице друзей и побежала к ним сразу, а за ней Червеглот. [Меня прижало к вонючему туловищу, больно ударившись ногой. Внутри Червеглота булькало и рокотало, тварь была очень близко. Однако она оставила меня в покое.] Тело моё обмерло. Отсюда не было выхода, меня ждала смерть. Мозг отключился, я ничего не думала. В ожидании ужасной и скорой смерти мозг внезапно отключился, и я перестала что-либо думать, не была в состоянии принять никакое решение. Воля отнялась. Туша Червеглота протиснулась в какую-то огромной комнаты. Дыхание смерти казалось таким неумолимо близким и ужасным. Меня поглощал страх. Я костенела от кошмара. Ощущала, что вот вот членистоногая клешня с хрустом проткнет мне живот насквозь, с омерзительной игривостью разорвет кожу, мышцы и органы, а я какое-то время буду еще болтаться, кричать и всё видеть. Червеглота, который смотрит на мою предсмертную агонию и его мерзкий черный рот с тысячью зубов. —------ [Гедиз лежал, раскинув руки и ноги. Я, боясь привлечь внимание червя, медленными рывками подполза к нему, царапая ладони об острые края неровных окамененлостей, слитых монолитом повсюду на полу как застывший бетон. Добравшись до Гедиза, я прижалась к нему всем телом. Он обнял меня только одной рукой. Ладонью я ощутила на его груди сырость, оказалось что одежда пропитана кровью. И тут я чуть было не закричала, потому что он был ещё жив. Я помню, как стекленел его взгляд. Гедиз страдал. Физические боль внутренних разрывов, ему оставалось недолго. Я помнила, как его тело болталось, проткнутое монстрической клешней. Я и Гедиз смотрели друг на друга, пока Червеглот дергал другие трупы культистов, проводя свою адскую чайную церемонию. — как красиво, — сказал он, лежа спокойно, раскинувшись, будто на летнем лугу глядя, как плывут облака или мерцают звезды. [Я сквозь слезы взглянула на потолок. Червеглот повсюду замарывал грязью окна, но на самом верху Храма оставались куски, сквозь которые под потолком лились несколько лучей света. Там повсюду летали насекомые, сбежавшие из разрушенных мерзариумов лаборатории. Они не боялись света, быть может потому что не были Мерзостью в полном смысле слова, как Червеглот. Частично они оставались созданиями обычными, которые летом летают над ручьями, среди лесов, пьют росу с листьев и тянут нектар на поляне с цветами. Созданиями красоты.] [Описание Храма] Я прислушивалась к шорохам, которые издавал Червеглот. Он словно ерзал у подножия стены, что-то ломая. Я лежала на плече Гедиза, он обнял меня одной рукой, а вот другая, как мне мельком показалось, казалось странно вывернутой. — У тебя кровь, — прошептала я, глядя на него. Моё дыхание слегка шевелило волосы у его уха. Он медленно, словно с большой болью, повернул ко мне голову и горько ухмыльнулся: — Ерунда. Его черные губы потрескались, лицо стало серым. — Рука?.. — Её не вытащить. И ногу тоже. Я пытался. Я тихонько приподнялась и взглянула, как с другой стороны Гедиз дернул рукой и ногой. Оказалось, они намертво погрязли в застывшей земляной субстанции. — Мы все спрятались наверху в Оранжерее. Дориан и я спустились вниз с ребятами, но потом Червеглот погнался за мной. Прости меня. Прости меня, — я плакала и поцеловала его в щеку, обнимая, — я думала… Господи. Я думала, ты заражен Мерзостью. Думала, ты убил леди Кэтрин. Прости меня. — Он закрывает за собой дверь. — Что? — Я заметил, что он закрывает за собой дверь. Не на замок, просто будто из приличия. Не знаю. Откуда бы у него такая привычка. — Гедиз, нужно уходить, — я заплакала, оборачиваясь в ужасе на Червеглота, который издавал харкающие и глотающие звуки вперемешку. — Дориан сейчас придет, надо освободить тебя. — Храм закрыт, — опять сказал Гедиз и помотал головой, когда я было решила умолять его выслушать меня. — Дориан может не понять, куда он тебя понес, где он прячет нас. Ты должна привести его сюда. — Как? — Сейчас отползи, спрячься за… камень, — он показал за гору субстанции, за которым меня было бы целиком не видно. — А ты? — Я отвлеку его. Дождись момента и беги как можно быстрее. Не беспокойся. Я монах, у которого всегда с собой нож, — посмеялся Гедиз. Я зарыдала ему в плечо, он нежно поцеловал меня в висок и затряс рукой, убеждая как можно быстрее прятаться. Сейчас. Прямо сейчас. Очень опасно. Он обездвижен. Я знала, что кроме меня его некому спасти, я должна была. Неожиданно Гедиз слегка наклонился вперед. Тишайший шепот, который предназначался для меня. Парень еле шевелил губами. Его слеза скатилась по щеке. Еще немного, и нас ждал общий конец. Его настойчивый шепот заставил меня отползти, и вот я наконец села за камень, прячась от Червеглота. — Дори, я не хотел всего этого. Я не знал, что так выйдет, — сказал Гедиз, достаточно громко, что услышала и я. и Червеглот. Я не видела его, боясь выдать свое положение, только слышала, как он стал колотить об пол и рычать, как будто пытается выбраться. Червеглот тоже издал недовольный звук и стал приближаться, я слышала как шелестели его щупальца и шоркали мелкие клешни, которыми как мелкими ножками он шевелил для передвижения. Меня парализовал страх и я не знала, как и когда мне бежать, как обогнать Червеглота и проскользнуть в любую из комнат первого этажа, где я должна была быть в безопасности. Я услышала, как Гедиз прикрикнул на Червеглота, и тот недовольно зарычал в ответ. Мне показалось, что если Червеглот не убил Гедиза в благодарность за то, что тот его впустил в Апартаменты. — БЕГИ! И следом визг Червеглота, что меня это словно ударило и я вскочила, стараясь издавать меньше шума, и стала бежать к двери Храма в коридор. Как можно скорее привести подмогу. У Гедиза мало времени, я должна успеть… Не удержавшись, я обернулась. Гедиз вытащил свой нож, тот самый, с астрасириллиевым напылением, который я уже у него видела. На полу извивалась толстая отрезанная щупальца, на тонком куске мяса свисая с туловища Червеглота. Чудовище в ярости кинуло все остальные щупальца, как черных змей, на Гедиза, и теперь его тело почти полностью оплетали все сильнее и сильнее десятки черных шевелящихся веревок, сдавливающих и душащих. Он пытался разрезать их ножом, но никаких сил бы не никогда не хватило против полчища конечностей Червеглота.] Слишком поздно. Он умирал на моих глазах. И тогда Гедиз закричал. В последний раз. Его крик словно толкнул меня из Храма и уже в коридоре я сразу увидела на лестнице Дориана, Людвига и остальных, что неслись ко мне. Я во весь дух бежала по коридору навстречу, мои ноги стучали по грязному полу, залитому скверной, кровью и слизью Червеглота. А у меня перед глазами стояло лицо Гедиза, которое скрылось за сотнями кишащих щупалец. Я вспомнила, как он улыбался, глядя на летающих под потолком творений мерзости в солнечных лучах. Как мы разговаривали с ним в библиотеке и он прикоснулся к моей руке. Как он стоял в Оранжерее в своем саду. Красивый и умиротворенный, нашедший покой после всей боли и горя, что принесла ему судьба. Силой не меньше чем божественного провидения я вскочила и не помня сеья понеслась к двери. Червеглот заметил это не сразу, отвлекшись, и мне хватило времени. Впереди раздавались крики — это был Дориан с остальными. Я бежала к друзьям и плакала, не разбирая дороги. Перед глазами всё стояло его лицо. Его волосы, через которые пробивался солнечный свет храма. Вечерний закатный свет, когда мы сидели на освещенных ступеньках и болтали. Он улыбался и говорил со мной. Он умер там. Остался с Червеглотом во мраке. — Дори, ты жива, — едва выдохнул Уилл, добежавший первым, и я остановилась, тяжело дыша.       За ним подбежали остальные. Я накинулась на Дориана: — Там Гедиз, мы должны помочь, Червеглот схватил его. — Так он выжил? — удивился Змей. Дориан кивнул, рванув вперед, мы все за ним, и тут же из Храма вывалилась огромная туша с яростно шевелящимися щупольцами. Червеглот обнаружил, что я удрала, и бросился вперед, завидев нас. —------\ Дори кричит дориану, что надо спасти Гедиза, он еще жив. Дориан говорит, что обязательно спасет его. (Дориану совестно, что он отправил Гедиза на смерть) Друзья его останавливают, но он готов попытаться вытащить Гедиза. Но тут навстречу уже бежит червеглот, и он не успевает. ДОРИ! — закричали Дориан, Людвиг, Змей и Уилл все разом. Раздалось истеричное визжание. Червеглот обнаружил, что я улизнула, и полз к нам, яростно перебирая своими членистоногими конечностями. Мы развернулись и что есть мочи понеслись прочь. Администратор побежал к библиотеке. — Ты для него просто кукла. Он хочет тобой играть. — Я не пойду. Я туда не пойду. — Тогда вернемся в Оранжерею. — НЕТ! Я НЕ ВЫЙДУ ОТСЮДА. Я струсила. Говорят, женщинам это не стыдно. Не знаю, как другим, но по мне это всегда предательство, маленькое или неочень, которое и рад бы позабыть, но нет. До сих пор помню растерянное лицо Дориана, который молча обменивается взглядами с друзьями. Как они великодушно подбадривают меня, разрешают поддаться страху и остаться здесь, пока они пытаются справиться со всем сами. Милосердие, но мы все понимали, что я предаю друзей. Дориан наклонился и поцеловал меня в щеку. — Здесь ты будешь в безопасности. Я забилась в угол сжалась всем телом со страшной силой. Все ушли, а я осталась одна, казалось, так и просижу всю оставшуюся жизнь. Пять, десять минут, очень долгих, я смотрела в пол и чувствовала, что вижу, дышу, слышу, ощущаю пол и стену, ткань своей одежды, боль на месте сломанного зуба, запах собственного пота и вонь Червеглота. Жизнь мне представлялась коротким мигом, без прошлого и будущего, казалось, только и существует, что мои руки, эта кожа, ногти, мои колени и ботинки, пыль, доски, угол шкафа и свет из окошка. Я слышала, как чудовище обнюхивало дверь библиотеки, в этот момент я в ужасе представила, как он пробирется сюда, сможет прогрызть путь внутрь. У него это не получилось. После нескольких безрезультатных попыток он уполз. Несмотря на ощущение относительной безопасности, всё казалось ужасным. Если Дориан и друзья погибнут, никто не одолеет Червеглота. Я тоже погибну, запертая в этих стенах, либо чудовище все-таки до меня доберется. Или доберется до Чарли и остальных. Но тихо и незаметно что-то коснулось моей души. Я вспомнила Гедиза, когда мы прямо здесь говорили о красоте. Он пребывал в полной убежденности существования Мерзости, искал доказательства наличия в реальности существа Красоты. Оно коснулось меня тогда, когда культист зачитал мне тот стих. Я спустилась из Оранжерею к Червеглоту, потому что ужас и скорбь по угасшему родному миру перекрывали страх. Я не участвовала в борьбе за существование своей планеты, я узнала только об его уничтожении. Нужно было спасти Апартаменты от Червеглота, как если бы можно было спасти свой мир от ядерного Армагеддона. Это было отчаяние оставшегося в живых одиночки. [Она поднимает голову и видит одно непримечательное существо. Которое как всегда неожиданно сыграло свою роль в этой истории. На самом верху самого высокого шкафа под самым потолком сидела крыса.]