о том, как курение не только вредит здоровью

обычно утро начинается не самым лучшим образом, да и в принципе вставать куда либо в такую рань — не очень. но ване приходится перебороть собственную лень, потому что помимо хорошего настроения, у него так же отсутствуют сигареты — последнюю он скурил часа четыре назад — ведь оказалось, что в три ночи он ещё не спал. так-то в этом нет его вины, скорее соседей, которым приспичило разгромить подъезд в такое время, парень не знает, что за шумиху там устроили, но это явно сойдёт за оправдание, как для остальных, так и для него. в общем-то, как бы там ни было, рано или поздно ему бы пришлось плестись в ларёк за желанной упаковкой никотиновых палочек. на прикроватной тумбочке валяется опустошённая пачка любимых филип моррис, перед тем как отправиться в ванную, ваня успевает кинуть обессиленый взгляд на неё, в надежде, что чудесным образом сигареты тут же появятся. к счастью для его здоровья и к сожалению для него, это не срабатывает. вяло перебирая ногами, всё же доходит до раковины и переводит взгляд на зеркало. видя перед собой ужасную картину — круги под глазами после почти бессонной ночи, треснутая губа прямо посередине и бледная кожа — желание, не то что, идти куда либо пропадает, тут желание жить пропадает. холодный поток воды приводит юношу в чувства, теперь собственное отражение не вызывает ненависти. но в холодных зелёных глазах, напоминающих морскую тину, всё ещё виднеется недовольство. выйдя в коридор, первое, что чувствуешь — запах сигарет, и всё бы ничего, если бы это не было впервые, потому что, насколько ваня знает, раньше в соседней квартире жили некурящие люди. память точно его не подводит, ему всего-то восемнадцать. если до этого он предполагал что соседи вернулись после отъезда, то сейчас, он уверен, это либо новые, либо те же, только теперь уже курящие. в таком случае им только посочувствовать, это же что такого случилось, что больше выбора не оставалось. «да похуй в целом» — думается бессмертных, он по ступенькам принимается спускаться, заглядывая мимолётно в окно, что расположилось между этажами, с целью узнать о погоде. яркий свет моментально бьёт по глазам, заставляя зрачок сузиться и прикрыть лицо тыльной стороной ладони. и давно же он не выходил на улицу, последний раз, помнится ему, был недели две назад. прикупил несколько пачек сигарет заранее, а в кармане, как оказалось, завалялась электронка на полторы тысячи тяг. ноги сами ведут в давно полюбившийся магазинчик на краю соседнего дома, где его уже давно знают в лицо и продают даже не спрашивая. но сегодня особый случай. окошко нестандартно большое, как для таких ларьков, ощущение, будто раньше на его месте был какой-нибудь хлебный, что, кстати, вполне вероятно. но суть не в нём, как можно было подумать, суть в том, что человека напротив себя ты отчётливо видишь, не один лишь рот и кончик носа, а полностью голову, так ещё и половину туловища в придачу. сейчас по ту сторону сидит молодой парень, лет двадцати максимум, странный такой, в чокере непонятном на шее и серёжкой в ухе. бессмертных лишь про себя думает: «чё за геюга? ошейник какой-то нацепил и радуется». а тот, как оказалось, ещё и приветливый. здоровается тут же, стоит ване взглянуть на него. «мы не на кассе, чел, ты бы ещё пакетик предложил» — пролетает в голове у русого, когда замечает на себе сверкающий взгляд карих глаз. почему карих? при таком свете вообще-то сложно отличить, но ему удаётся, да и тот в свою очередь наклоняется, опираясь на свободное место руками. — филип моррис, пожалуйста, с красной кнопкой, — сразу протягивает наличные. — а вам есть восемнадцать, молодой человек? «а тебе-то самому есть?» парень глаза недовольно закатывает и цокает от возмущения. он спокойно опускает руку в карман, но даже спустя время не находит там документа подтверждающего совершеннолетие. — есть, паспорт забыл. я не первый раз беру здесь сигареты, до тебя мне не единожды их продавали. — извините, до меня, — делает акцент на последних словах, — вам, может, и продавали, но я не собираюсь этого делать, пока не удостоверюсь в том, что вам есть восемнадцать. «и куда же пропала твоя лучезарная улыбка, освещающая всё вокруг? небось и по переулкам тёмным ходить не боишься, с таким-то атрибутом, а зря» паспорт, по всей видимости, валяется сейчас где-то в тумбочке, наполненной кучей разных ненужных проводов и всякого прочего хлама. — извините, аа…представьтесь пожалуйста. — сергей, — отвечает тёмноволосый парниша. — сергей, могу показаться грубым, вы просто знайте, я не такой. может быть, этот вопрос мы сумеем как-то по-хорошему решить? — это можно считать намёком на угрозу? — вскидывает одну бровь и глядит с недопониманием. его мимика поражает. — нет, что вы такое говорите, какая угроза, я стараюсь максимально аккуратно донести до вас, что вам стоило продать мне эту несчастную пачку ещё минуты две назад, а не тратить сейчас свое время, для обоих драгоценное. — а теперь вы поймите, что я пытаюсь донести до вас. я не могу продать вам эту, как вы говорите, несчастную пачку сигарет, пока вы не предоставите мне паспорт. — просто несчастную пачку, я не говорил «сигарет», — перебивает того с абсолютно невозмутимым выражением лица, — не коверкайте мои фразы, пожалуйста. кудрявый парень, представившийся серёжей, внезапно прыскает смехом, открывая вид на ровные зубы и прикрывается ладонью. ваня уголок рта тянет к верху, после чего облизывает и без того обветрившиеся губы. смотрит на парня, что уже секунд десять непрерывно смеётся и выдаёт: — я же говорю, какие угрозы, вас и без того жизнь наградила провалами в памяти, думаю, этого достаточно. а моё предложение всё ещё в силе. — будешь должен, — успевает перейти на «ты» и протягивает упаковку в чужие руки. — спасибо, серёг, в следующий раз обязательно притащу паспорт, — ваня подмигивает, не внося в это действие какого либо особого смысла, затем кидает жест на прощание и отправляется домой. парень оказывается не таким, как на первый взгляд, а главное — смеётся с нелепых шуток вани, если это вообще можно назвать шутками. он, честно говоря, пожалел сразу же, как только поправил того в разговоре, и вовсе не ожидал такой реакции на дебильный поступок. сам русый с такого дерьма никогда бы в жизни не посмеялся. точно-точно.

***

спустя четыре дня его пребывания в четырёх стенах особо ничего не поменялось: соседи продолжали бродить после двенадцати ночи, чего раньше не наблюдалось. ваня не спал, поэтому звуки исходящие из коридора не вызывали дискомфорта, но пробуждали интерес. выйти посреди ночи в подъезд — не вариант, ибо нехуй ему там делать, остаётся только прислушиваться каждый раз, дабы заглянуть в глазок. но в один из таких серых будней, уже ближе к ночи, на кухню заходит. у раковины на полу ведро с мусором стоит, он пару раз глянет и появляется сильное желание именно сейчас избавиться от него. вероятнее всего, он просто давно не выносил его, вот и накопилось за столь длинный период, что аж через край сыпется, впрочем, неважно. он ручки пакета связывает в обычный узел и, одни лишь тапочки обув, в кофточке с рукавами длинными и шортах спортивных выдвигается в сторону выхода. тут же щелчок слышится, чем-то похожий то ли на отпирание двери, то ли на прокручивание ключа в замочной скважине. он ждёт пару секунд и делает уверенный шаг навстречу сквозняку. с облегчением выдыхает, пока перед собой силуэт не замечает — худощавый парень, ростом около метра восьмидесяти пяти, чьего лица при тёмном освещении не видно особо, но прическа, напоминающая одуванчик благодаря кудрям, сквозь которые пробивается тусклый свет лампочки, что расположилась позади, сразу даёт понять кто стоит перед ним. — серёга? — неуверенно, еле губами шевеля, спрашивает. — чего? — по интонации понятно, что тот всё ещё не понимает происходящего, стоит растерянно долю секунды, пока бессмертных телефон с кармана не тянет и не включает. яркость экрана помогает до конца распознать незнакомца — это и вправду оказывается паренёк с табачного ларька. — здравствуй… — шатен рот приоткрывает после, собираясь дополнить, но тут же нос жмурит, неловко улыбаясь. — ваня, — вспоминая, что даже не представился в прошлый раз, прерывает затянувшееся молчание, — здравствуй, серёж. сейчас ване удаётся поближе рассмотреть собеседника: нос горбинкой и губы чуть пухлые, с ранками небольшими, но у него-то и самого ничем не лучше. сосед, ссутулившись, стоит осматривает небольшого размера коридор и спрашивает: — а-а, ты живёшь тут? — ответ очевиден, вопрос скорее для поддержания беседы. — ну, как видишь, — руки по сторонам разводит и взгляд переводит на пакет, заодно вспоминая, зачем выходил, — я мусор собирался вынести, не ожидал тут кого-либо встретить, — аккуратно одёргивает край лонгслива, — а ты…? — я недавно переехал, — сглатывает шумно, отводя взгляд в сторону собственной двери. — понял. я всё думал, кто это по ночам бродит, теперь, когда узнал, даже не удивлён, честно говоря, — рука к волосам тянется, по привычке взъерошивая золотистые локоны, — я пойду тогда? — да, конечно, может ещё увидимся, — улыбку тянет одними лишь устами и ладонь поднимает, прощаясь. русый невнятное «обязательно» кидает, думая, что иначе и не получится, а потом улыбается сдержанно, когда у лестницы останавливается. кудри тёмно-шоколадные выглядят неотразимо, а сам кареглазый — в чем теперь он уверен на сто процентов — выглядит ухоженно, его внешность цепляет, оставляет след в памяти ещё надолго, прилипает жвачкой, как только хочешь называй — суть не меняется. русый головой секундно потрясывает и тяжело выдыхает когда внутри что-то сжимается от одной мысли о новом знакомом.

***

спустя ещё пару дней они всё так же пересекаются на том же месте что и в первый раз, с появлением серёжи в его жизни всё осталось на своих местах, только сейчас ваня чаще стал ходить в табачный ларёк, под предлогом покурить, разумеется, но ко всему добавляется ещё и возможность увидеться с новым знакомым. он также чаще стал выносить мусор, серёжа удивляется, что руки доходят только к полуночи, а ещё смеётся, глядя на полупустой пакет, в котором от силы пара пустых пачек из-под чипсов и дошика. только сегодня распорядок дня немного сбитый, ваня давно забил на учёбу, поэтому и неудивительно, что сутками дома зависает, изредка выходя по «важным» делам. сигарету между пальцев крутит, позже губами зажимает и чиркает колёсико зажигалки до появления первого огня, достаточно слабого, но его хватает, чтобы подкурить. а всё после встречи с матерью, та знатно успела подзаебать, а парень не раз вспоминал их разговор по пути домой и радовался тому, что живёт отдельно. стук в дверь отвлекает и вытягивает из собственных мыслей. шум раздражает и толкает на то, чтобы как можно скорее открыть её. ваня приподнимается с кровати и, снимая наушники, которые в данной ситуации не спасают, направляется к источнику звука. на пороге стоит кудрявый, одну сторону чьего лица освещает тот самый неясный свет желтой лампочки. русый осматривает его, но как только взгляд останавливается на ремне, слышится тихое дыхание, что заставляет опомниться и вернуть его на лицо шатена. — привет, — неуверенно произносит и тут же начинает пальцами хрустеть. — привет, какими судьбами? — приободряюще молвит, увидев, как сосед переживает перед тем, как произнести следующую фразу. — эм, я хотел, ну, то есть… — убирает кудри за ухо, настраиваясь, — я же недавно переехал, и я подумал, может ты захочешь прийти на новоселье…? ваня недолго стоит, переваривая информацию, и выдаёт: — да, конечно, — широко улыбается, а серёжа заметно расслабляется, услышав положительный ответ. — мне стоит принести что-нибудь? — намекает на алкоголь. — я не знаю, думаю, ты не против выпить со мной за компанию. бессмертных одобряюще моргает, несильно кивая головой, но тут же подкрадывается вопрос: — а тебе-то восемнадцать есть? кареглазый снова прыскает смехом и сгибается, опираясь ладонями на колени. это шутка? — смешно…мне двадцать. у вани округляются глаза и становится неловко когда приходит осознание. серёжа выглядит молодо, словно школьник, побрякушки всякие носит, и не то чтобы это что-то значило, но, увидев его впервые, возникают именно такие мысли. — блять, прости. — я очень рад, что выгляжу моложе, чем есть на самом деле. жду тебя сегодня вечером около одиннадцати, надеюсь, ты не спишь в такое время. ваня многозначительно кивает и скрывается за дверью. на часах недавно за шесть перевалило, русый в ванную направляется, перед этим поставив чайник с водой закипать. отражение в зеркале не то чтобы радует, но смотреть на себя в разы приятнее, даже на душе как-то спокойнее становится. он самому себе улыбается и кран откручивает, пуская горячую воду. ступает в ванную аккуратно, касаясь воды сначала кончиками пальцев, а после погружает ногу полностью. вода приятно бьётся о тело, образовывая влажные подтёки на молочной коже. рука тянется к шампуню с приятным ароматом, ваня так и не разобрался, чем тот пахнет. недолго просидев в ванной комнате, успел рутиной заняться. единственное что, решение принял — не выпрямлять волосы — те красиво лежат и вдобавок кажутся пышнее, а ещё в глаза не так сильно лезут, потому что форму лучше держат. взъерошив локоны и накинув повседневную одежду, отправился в магазин.

***

стоя у чужого порога волнение нарастало с каждой секундой. «а нормально ли я выгляжу?», «не слишком ли дешёвое вино, которое я купил?» — казалось бы, такие глупые мысли, а уже как пару минут из головы не выходят, почему он вообще так переживает? тихий щелчок говорит о том, что дверь уже открыта, ваня руку тянет к ручке, так и не успев ухватиться за неё — сосед перед носом распахивает двери, встречая юношу. — привет! — парень словно жвачка — именно с ней ассоциируется его лук. хоть и одет он незамысловато, первое, что бросается в глаза — чокер. серёжа так часто их носит, что это не должно вызывать удивления, по счёту это уже минимум третий в его коллекции (зачем он их считает?) но ваня каждый раз обращает на них внимание. это вызывает смешанные чувства. — как добрался? — тишина. младший взгляд на собственную дверь позади него переводит и снова на шатена, брови сводятся к переносице, прежде чем парень поднимает их, а губы расплываются в нелепой улыбке. — а, забыл, прости, — смешок бесцеремонно вырывается наружу, а сам парень заметно краснеет. — ты пьян? — спокойно спрашивает. — что? нет, я…я бы не успел, — потирает затылок после неудачных попыток оправдаться. — да лан, я шучу, — ваня легонько коснулся чужого плеча, призывая расслабиться, — дашь пройти? переступив порог, взгляд сразу же остановился на комнате — единственной, в которой горел свет. это, по всей видимости, был зал. — двухкомнатная? — поинтересовался ваня, но всё ещё не понимал, зачем одинокому парню такие хоромы. хотя, с чего он вообще взял, что серёжа одинок? — ну, как видишь, — улыбнувшись, произнёс. русый прошёл дальше. с каждой секундой музыка, которая звучала с комнаты, становилась громче. тринадцать карат? серьёзно? ваня просто обожает этого исполнителя! голова незаметно начинает покачиваться под ритм, а губы тихо шепчут текст песни.

мои губы губы горят

напоминают её

напоминают её

третью ночь подряд

— люблю эту песню, — голос парня сзади отвлекает и ваня моментально вздрагивает. он кивает, соглашаясь со всеми ранее сказанными словами шатена. у дивана расположен небольшой столик, на котором теперь уже стоит бутылка красного вина и два бокала, а рядом два сета с роллами. это всё выглядит странно и немного даже смешно, русый быстро отгоняет от себя данную мысль, оправдывая шатена тем, что это всего лишь вечер в честь его переезда.

***

спустя минут сорок они успевают опустошить по два бокала каждый, щёки младшего заметно розовеют, что свойственно его организму после того, как в него попадает хоть капля любого алкоголя. благо серёжа решает воздержаться от вопроса почему тот красный, за что бессмертных мысленно благодарит парня. спустя ещё какое-то время разговоры становятся доверительнее. вино — как оказывается, отличное. серёжа резко подрывается с места. — это, кстати, новая футболка, зацени, вчера купил, — парень развернулся и, отойдя к окну, продефелировал в обратную сторону. ваня с нескрываемым интересом осмотрел шатена с ног до головы, пока тому удавалось как-то держаться на ногах, хоть и слегка ватных после вина. — симпатичненько, — сдержанно ответил, хотя слова о том, как сильно она идёт серёже, так и рвались наружу. — ты шутишь? она же ахуенная! искры в глазах серёжи разжигали огонь в груди парня, сидящего в этот момент на диване. ваня улыбнулся. в голове проскочила одна мысль, настолько быстро, что бессмертных не успел полностью погрузиться в раздумия, но понял сразу — что бы ни случилось, нельзя было допустить её воплощения в реальность. должно быть, это было что-то непристойное. — всё нормально? — заметив пустой взгляд русого, спросил, слегка дотронувшись до чужого плеча. — а? да… — он немного замешкался. — что насчёт игры в «бутылочку»? русый уверенно развернул голову в сторону соседа, как только прозвучал вопрос, и выдал: — но нас всего-то два человека. — не подумал… повисло молчание. серёжа поднял бутылку с вином, в которой, кажется, оставалось не больше одного глотка — он тут же убедился в этом, выпив содержимое за считанные секунды. капля недолгое время держалась на алых губах, прежде чем упала, замарав край футболки. — блять, — недовольно процедил и тут же отправился в сторону ванной комнаты. время тянулось не на шутку долго, казалось, прошло не менее двух часов, а на деле — час с лишним. ваня, расплоставшись на диване, ждал хозяина квартиры, бегая помутневшим взглядом по комнате, рассматривая издалека содержимое полок. за спиной послышался шорох, вероятнее всего, это и был серёжа. он спокойно прошёл мимо вани, как ни в чём не бывало, на секунду показалось, будто тот вовсе забыл о том, что у него гости, более того, его внешний вид кричал об этом: шорты, спущенные до бёдер, оголённый торс и все тот же чёрный чокер. ваня опешил увидев такую картину перед глазами, видимо, думалось ему, серёжа был явно без комплексов, и это он не к тому, что парню есть чего стесняться, потому что, смотря на широкие плечи, гладкую спину, а до этого — впалый живот, складывается абсолютно другое мнение. лицо резко побагровело, а щёки горели, ваня с трудом сглотнул вязкую слюну и отвёл взгляд. — всё нормально? — обеспокоенно спросил шатен, вышедший с лоджии, на которой, как оказалось позже, брал футболку, потому что в комнате не оказалось чистых. — да, всё отлично. кажется, мне пора. — что? почему так рано? — потянулся рукой за чужой, как только ваня встал с дивана, но тут же остановился, сдерживая себя. так и не дождавшись ответа, сказал: — точно всё в порядке? у тебя лицо красное, случилось что? — он приблизился на шаг и коснулся тыльной стороной ладони к горящему лицу парня. русый пошатнулся на месте. — да-да, всё хорошо, — занервничал бессмертных, ощутив холодную руку на щеке и приток крови в нижней части живота. он мигом отпрянул, закрыв собственными ладонями лицо и шумно выдохнул. мысли бесконтрольно кружили, резкое возбуждение пришло из ниоткуда, оно затуманивало разум и парень был не в силах справиться с этим. всё произошло слишком быстро. «это неправильно» — единственная правильная, по его мнению, мысль, которая перебила все остальные, но, к его сожалению, не заставила их полностью исчезнуть. но ещё секунда и он убрал руки от лица. посмотрев в тёплые глаза напротив, у него мигом сорвало крышу. он сделал быстрый шаг навстречу и, дотронувшись чужой щеки, коснулся бледной кожи около губ своими. серёжа не растерялся, он схватил того за тонкую талию и подался назад, в скором времени развернув юношу таким образом, чтобы при падении на диван оказаться сверху. руки скользнули вверх на несколько сантиметров и обхватили грудную клетку, прижав парня к себе. теперь взгляд пал на мягкие губы бледно-алого оттенка, желание смять их в поцелуе разрасталось, поглощало целиком и одурманивало, мысли в голову не лезли кроме одной. бессмертных по скуле нечётко выраженной провёл, оставляя подушечками горячие следы, мурашки, как цветное пятно на белой ткани, с бешеной скоростью заполняли оставшееся пространство, в данном случае — кожу шатена, захватывая с каждой секундой всё больше и больше, начиная с шеи, заканчивая щиколотками. по телу будто пустили ток, что пробирается глубоко в вены, смешивается вместе с циркулирующей кровью. кажется, без этого чувства жить невозможно, оно дарит лёгкую улыбку одной стороной теперь уже влажных губ и заставляет серёжу протянуть руку к пунцовым щекам русого, второй выдыхает тяжело в поцелуй когда его касаются холодными ладонями, контрастируя с горячей кожей. обоим неймётся, серёжа буквально всасывает весь поступающий в его сторону воздух, когда у младшего дыхание сбивается, заставляя каждые две секунды вдыхать и выдыхать через рот. стон так и рвётся наружу, но ещё рано, серёжа вроде ничего сверхъестественного не сделал, тогда почему это так ахуенно? старший локоны прилипшие к лицу убирает и руку ведёт к чужим губам, большим пальцем поглаживая. ваня рот приоткрывает, давая волю действиям пешкова — тот губу оттягивает всё тем же пальцем и под молящим взглядом зелёных глаз запускает один, касаясь мокрого языка. бессмертных губы в трубочку складывает и по самый конец вбирает, совершая действие вверх-вниз. глаза прикрывает и постанывает тихо, когда голову приподнимают за подбородок. второй, умостившись на бёдрах друга, властно посматривает, думая, что одним лишь взглядом и силой мысли заставит того открыть очи, слишком уж сильно ему не терпится заглянуть в них. в его собственных — похоть и неутолимая жажда большего. он елозит по юношескому возбуждению, плавно вырисовывая бёдрами восьмёрку. ваня голову откидывает и рваный стон выпускает, пока между его губами и пальцами парня образовывается тонкая нить слюны. пешков привстаёт и подаётся назад, у резинки спортивок останавливаясь, изящно тонкими пальцами ведёт, образовывая невидимые узоры на теле русого через тонкую ткань. тот глазами бегает, сначала переведя взгляд на губы, расположившиеся у самого паха, потом на зрачки расширенные, за которыми радужка спряталась. дыхание снизу обжигает, задевая оголённый участок кожи, русый сглатывает вязкую слюну и облизывается в ожидании следующих действий. серёжа аккуратно резинку оттягивает на чужих спортивках, ноготками задевая нежную кожу, отчего младший губу закусывает и вдыхает, теперь уже носом. кудрявый ещё ниже приспускает и, не сдерживая лукавой ухмылки, наблюдает за реакцией: тот лицо прикрывает, надеясь унять чувство поселившееся внизу живота и образовавшее узел, что с каждым новым касанием затягивается ещё сильнее. член предательски подрагивает и серёжа чувствует это, он неспеша стягивает штаны полностью и вновь возвращается тому на бёдра, предварительно спустив собственные шорты. в спине прогибается всякий раз когда надавливает всем своим весом на чужой стояк, ваню сковывает до невозможности сделать лишнее движение, да ему и не надо, но сейчас чужое тело так манит, что грех не ухватиться за него, поглаживая спину и возвращаясь к рёбрам, подстраиваясь под ритм партнёра. он одну руку освобождает и тянется к чокеру на бледной шее пешкова, самому обычному, чёрному, ничем не примечательному, но такому соблазнительному и такому ахуенно подходящему парню, что та, считай, сама касается его, к себе ближе притягивая. и серёжа поддаётся, расставляя руки по сторонам от бессмертных, приближается, всё время бегая липким взглядом по румяному личику. — как же тебе идёт, — сильнее сжимает в кулаке аксессуар и припадает тёплыми губами к чувствительной зоне в районе ключиц и выше. — тебе нравится? — срываясь на тихий стон, шепчет шатен тому на ухо. — очень, — на секунду оторвавшись от шеи, отвечает, незамедлительно улыбнувшись краешком губ после. видел бы ваня сейчас себя, такого опьяненного, погрязшего с головой в пучине наслаждения, такого настоящего, искреннего. даже без слов понятно, чего он хочет, ведь глаза — зеркало души, и его глаза тому пример. зелёные, словно лес в пасмурную погоду, так и манят заглянуть в себя. страшно. кажется, будто выхода обратно не существует, хотя кто сказал что это плохо? любопытного шатена съедает желание раствориться под взглядом выразительных глаз, но ваня не позволит сделать этого бесследно, он заведёт его в собственный лес, с целью блуждать в нём часами вдвоём. веснушки на молочной коже в хаотичном порядке разбросаны. всё это выглядит так правильно. пшеничные волнистые волосы лишь дополняют данную картину, ваню хочется рисовать, выводить аккуратно каждую линию, и не дай бог случайно не в том месте закрасить. рисунок должен быть идеальным, как и он сам. с чего такая тяга, они сколько знакомы-то? недели две от силы? но чувствуют почему-то, что принадлежат друг другу, может, такова их судьба, а может, они пожалеют о содеяном сразу же по завершению дня. а нет, не пожалеют, потому что опоздали — на часах ровно двенадцать ночи, словно только что стукнуло, стоило лишь данную мысль допустить. от бессмертных веет табаком с приятным арбузным привкусом вперемешку с запахом недавно выпитого вина, серёжа ванины губы целует своими с остатками липкого блеска и вкусы смешиваются воедино. это ощущается как та самая первая тяга — в голову слегка ударяет и приносит ни что иное как удовольствие. русый отдаляется дабы воздуха в лёгкие вдохнуть побольше и судорожно хватается за широкие плечи партнёра, второй поглаживает под рёбрами, хватаясь за талию ладонями и снова опускается ниже. спустив боксеры открывает вид на гладковыбритый лобок, шатен руку опускает, обхватывая в кулаке полувставший член и неспеша скользит, растирая предэякулят. ваня приподнимается на локтях. сверху первые стоны еле-еле слышно, серёжа к головке переходит, юрким язычком проводит по органу, вследствие чего парень вздрагивает и выпускает ещё один, более громкий стон. старший глаза прикрывает на секунду и губами член обволакивает. слегка неумело делает первое движение головой, ощущая, как неприятное чувство подступает к горлу. он решает немного сбавить обороты, а русый в это время протягивает руку, касаясь подбородка покрытого лёгким слоем щетины, по скуле так же нежно ведёт, наблюдая за выражением лица шатена: он рот приоткрывает, в короткой улыбке расплываясь и карими бусинами скользит по чужой физиономии, в них разгорается пламя, он возвращает голову в исходное положение и принимается вылизывать член по всей длине. крайнюю плоть оттягивая, проходится по уретре, вытягивая из бессмертных рваные стоны и снова берёт поглубже. ваня течёт как последняя сука, дыхание учащается с каждой секундой когда пешков водит мокрыми губами вверх-вниз. член невольно подрагивает, стоит тому остановиться хоть на немного, но как только пульс нормализуется — кудрявый заново приступает к действию. сжимая несильно в кулаке член, совершает ещё пару движений, свежий воздух с коридора окутывает тело и бессмертных глубоко вдыхает, колени норовятся столкнуться, как только по ногам пробегает рой мурашек, плавно переходя выше. в животе таится неоднозначное чувство, такое странное, но до жути приятное. юноша снизу сводит его с ума, когда в очередной раз глазами карими бегает от его собственных до покусанных губ, а языком, что тут же достал, ласкает вставший и жаждущий внимания член. — боже, ты такая сука, вань. «что же ты делаешь со мной?» — крутится в голове на протяжении нескольких минут, пока серёжа не ускоряет темп, вследствие чего русый выпускает пару горловых стонов и жмурит лицо, вскидывая брови и приоткрыв рот в немом крике. он кончает, расслабленно выдыхая после, и голова сама откидывается на спинку кровати, что застелена мягкими подушками.