Осколки павшей Империи

      Тьма. Она постоянно норовила затмить собою грёзы, когда уставший разум в них погружался. Тень вечно утаивала влекущие своей неизвестностью пленительные, пусть и неясные образы, укрывала непроницаемой вуалью занимательный мир царства Морфея, столь изменчивый, подчас манящий, а порой кошмарный. Иногда она отступала, чтобы вскоре вернуться, будто дразня сознание привлекательными образами или мучая его ужасающими фантомами, которые каждый раз отличались друг от друга. Грань между реальностью и миражами исчезала бесследно, как только он начинал видеть сны, и каждый раз ощущения менялись. Ведь именно здесь, посреди чёрной, как ночное небо темноты, ему являлись незабываемые картины, нёсшие в себе целые миры, иногда гораздо более красочные и привлекательные, чем реальность. Впрочем, зачастую и куда более устрашающие и ужасные.       Он видел места, которых не существовало и которые невозможно было узреть воочию, встречал неясные тени, скрывавшие за собой людей, встречи с которыми никогда не произойдут. Но иногда сон происходил будто бы наяву. В таких невероятно реалистичных пародиях на настоящее он порой переставал отличать воссозданный в сознании мир от реальности, и тогда ему предоставлялся шанс прожить иную жизнь. Какой она будет в следующем сне? Ужасающей или же прекрасной? Никогда не было возможно узнать заранее. Но что-то ещё его настораживало. Что-то слишком загадочное даже для ненастоящего мира, где было возможно всё.       Лишь спустя время на него снизошло осознание. Среди всех тянущихся посреди вечного мрака образов, выделялся один. Во-первых – своей регулярностью и повторяющимся характером. Во-вторых – ощущением полного осознанного присутствия, слишком уж яркого даже для осознанных сновидений. В-третьих – разницей в атмосфере по сравнению с другими явлениями сонного морока. Несмотря на всю кажущуюся внешнюю сложность для восприятия, они были довольно просты внутри, даже несмотря на проявлявшуюся порой гротескность образов.       Это видение было совсем другим. Оно будто бы таило в себе великую тайну, которую никому не суждено разгадать, но которая при этом была очень близка. Каждый раз, когда такой сон приходил, интуиция и подсознание громко вопили о его невероятной важности, о том, что в сокрытых образах таится сама судьба. Да и картины, встающие перед глазами, поражали своим размахом и отчётливостью. В них он обретал неосязаемые крылья и взлетал ввысь над облаками, парил на огромной высоте среди штормовых туч. Оттуда виднелись будто бы знакомые очертания громадных горных пиков, возвышающихся посреди диких изумрудно-зелёных лесов и текущих в низинах рек, которые он не раз и не два казалось уже видел в материальном мире, но ведь это было не так. Многие из перелесков и рощ, еле заметных дорог в чащобе, ветвистых потоков рек, многочисленных оврагов с крутыми склонами и подобных бездне обрывов вызывали чувство дежавю. Необъятный вид, откровенно говоря, внушал трепет. Но не он здесь был самым важным. Куда важнее был голос. Шёпот в темноте.       Он раздавался в подсознании на самой границе слышимости, и появлялся только в этом конкретном сновидении и нигде больше. Иногда он пропадал совсем, но иногда и усиливался, когда мираж ветра опускал сознание к опустевшим серым склонам гор, покрытых туманом. Но даже так слов было не разобрать, однако этого никогда и не требовалось. Тихий, завораживающий, он звал к себе посреди сна. Именно из за него приходилось со скоростью ветра проноситься над столь завораживающими видами, надеясь достичь главной цели, к которой вёл голос. На рубеже восприятия, подобный шелесту листьев при слабом ветерке, неотвратимо манил вглубь, в самое сердце горного массива. Там, в каменной утробе, посреди мрака и запутанного лабиринта пещер, таилось столь манящее открытие. Именно в нём находилась разгадка, ключ к неведомой, но невероятно важной тайне. И все эти препятствия было необходимо преодолеть любой ценой.       Но было и ещё одно отличие этого видения от других снов. Оно таило не только далёкую истину, но и обещало нечто куда более желанное. Но что именно? Избавление от всех тягот реального мира? Абсолютная сила? Новое предназначение? Избавление? Ответа на этот вопрос не было, и докопаться до него путём размышлений после пробуждения было невозможно. Необходимо было искать ответ глубоко в своём подсознании.        Эта ситуация повторялась и сейчас. Вновь неведомая мощь носила ставшее невесомым тело над долинами и лесами, окутанными маревом туманов, вновь в глубинах подсознания звучали неразборчивые звуки, непонятные, но явно призывавшие приоткрыть эфемерную завесу. Обещавшие величайшее знание, ответы на все вопросы, коих в реальной жизни было великое множество. Недостижимые, и оттого столь важные. Где-то там, в неведомом и одновременно столь знакомом краю ждала мрачная тайна. И вновь, как и всегда, он пытался всеми силами добраться до неё.        Но, как и всегда, ничего не добился. Великий секрет вновь ускользнул, оставшись за пределами укрывающей всё и вся завесы тьмы, которая вечно разделяла миг познания и неизвестность. В какой-то момент чёткая и ясная картина местности начала терять цвета и постепенно блекнуть. Поплыли маревом леса, горы, реки и белёсый туман. На их место вставала столь знакомый сумрак, снова отобравший у жаждущего разума важное открытие. Постепенно он заполнял собой всё окружающее пространство. Исчезли невидимые крылья, и тело, вмиг потерявшее всю свою элегантность и невесомость, ставшее чудовищно тяжёлым и неуклюжим начало проваливаться в чёрную бездну, поглотившую великолепный пейзаж.        Мир грёз разом распался на тысячи осколков, а затем превратился в ничто, а блуждавший в глубинах подсознания разум устремился обратно в тело. Это мгновение было подобно быстрому всплытию с очень большой глубины, куда не проникал свет. В течение неизвестного количества времени он находился в абсолютной тишине посреди полной темноты, отрезанный от всех ощущений. Такое всегда происходило перед пробуждением, это состояние было ему хорошо знакомо. Затем, неожиданно и внезапно, вернулись слух и обоняние, за ними – осязание и чувство самого себя в пространстве. Наконец, окончательно пропала и тьма, словно кто-то резко сдёрнул занавес в ясный, безоблачный день. Всё окружение разом наполнилось звуками и запахами, которые были столь знакомы и привычны, что их можно было различить, даже не глядя напрямую на источники. Уже даже были слышны близкие голоса. Неумолимо приближался миг окончательного возвращения из воображаемого царства снов в реальность. Все тени окончательно сдались и исчезли под напором солнечного света. Кто-то настойчиво звал с той стороны. Он открыл глаза.        -- Тацуми, подъём. Время отдыха закончилось. Нам через три часа нужно быть на позиции. Так что продирай глаза и готовься к вылазке. Это приказ. Нам ещё пробираться через полгорода.       Говорящим оказался молодой мужчина примерно девятнадцати лет, чьи ярко-жёлтые глаза сейчас смотрели прямо на только что пробудившегося человека из-под чуть свисавшей с высокого лба взъерошенной чёлки волос такого же цвета. Убедившись, что его товарищ проснулся, парень отошёл в сторону. Подойдя к краю немного покатой крыши самого высокого строения в округе, где был устроен наблюдательный пункт, он присел у самого края, достал из походной сумки бинокль и, спрятавшись за одной из узорчатых декоративных статуй какого-то монстра, стал наблюдать за раскинувшимся видом крупного города под заходящим солнцем, что-то внимательно выискивая.        Он был одет в светло-серый плащ из прочной ткани, перехваченный поясным ремнём из кожи тёмно-бронзового цвета и ниспадавший практически до пола, с золотыми погонами и эполетами на плечах и с позолоченными пуговицами, в данный момент застёгнутых. Из-под плаща вверху выглядывали воротник рубашки и алый галстук, а внизу чёрные брюки и походные сапоги угольного цвета.        Последним штрихом его внешности было прямое идеально выбритое лицо со светлой кожей, чуть вздёрнутым носом, узкими губами, и вечно строгим и сосредоточенным взглядом, пронизывающим любого человека из-под ровных бровей. К поясу были прикреплены широкие белые ножны с позолотой, из которых торчала рукоять причудливого меча, словно вырезанного из чешуи ящера. На первый взгляд могло показаться, что этот человек – младший офицер армии или полиции. Хотя, в сущности, для всех непосвящённых он им и был, идеально вписываясь в образ. «Маску» носил и его компаньон, сидевший чуть поодаль, облокотившись на высокую, выложенную каменной кладкой трубу.       -- И тебе добрый вечер, Нахаш. Или тебя лучше постоянно называть Шефом? Спасибо, что хоть пару часов отоспаться дал, а то я уже думал, что мне придётся здесь сутки без сна торчать, -- с ядовитым сарказмом в голосе отозвался второй человек и попытался встать с того места, где уснул после того, как командир сменил его на позиции наблюдателя. Вдруг он схватился рукой за затылок и поморщился, скривив лицо. Внутри всё опять отзывалось болью после внезапного пробуждения. Будто бы кто-то очень усиленно давил на череп изнутри. “Как и всегда после таких снов, вот уж что никогда не меняется”, -- пронеслось в голове. Моментально подавив приступ боли, он окончательно встал на ноги и потянулся, разминая мышцы.       В отличие от безукоризненно выглядевшего «офицера» он смотрелся как его полная противоположность. Тело почти полностью покрывала чёрная одежда с редкими вкраплениями полированного металла, коим выделялись клёпанные застёжки. Ониксовым цветом были выкрашены потёртая куртка из твёрдой кожи, свободно сидящие и слегка расширенные у щиколоток кожаные штаны с явно проступающими изнутри металлическими пластинами в районе голенища и бёдер, а также пристёгнутый железными цепочками к высокому воротнику куртки видавший виды плащ, изорвавшийся у основания. Изнутри ноги были обмотаны такой же чёрной тканью и обуты в два ботинка с толстой подошвой.        Единственными исключениями из этого готического торжества были серые металлические рукавицы и перчатки, частично отдававшие блеском хрома, а также капюшон с серой полосой, который даже сейчас покрывал голову, отбрасывал тень на лицо и полностью скрывал шевелюру, кроме нескольких прядей прямых волос каштанового цвета и одной пепельно-седой, полностью выбивавшейся из портрета примерно восемнадцатилетнего парня.        Его нос, уши и рот закрывала маска из тонкого металла угольного цвета с вырезанным на ней злобным оскалом не то зверя, не то демона. Единственной частью лица, которую можно было нормально разглядеть, были глаза. Очень сильно выделявшиеся глаза. Левый был довольно редкого среди людей изумрудно-зелёного цвета, но ничего более. Правый же словно вообще не принадлежал человеку.        Во-первых, у него не было радужки как таковой, он весь был тёмно-пурпурным, не обладал характерным блеском и имел горизонтальный миндалевидный зрачок, чёрный, как ночное небо и не отражавший свет. Во-вторых, от него во все стороны расходились фиолетовые прожилки мелких и крупных капилляров, покрывавших часть лица от правой брови до носа и до нижнего основания глаза, как трещины в высохшей почве.        Именно из за слишком броской черты лица этот похожий на вольного наёмника человек постоянно носил капюшон и зачёсывал волосы на правую сторону. И именно «солдат удачи» с тёмным прошлым и невзрачным настоящим был его постоянным прикрытием, которое подходило просто идеально.       Как и его командир, Тацуми тоже носил с собой оружие. Но в отличие от прямых и широких ножен классического клинка Нахаша, его хранилище для меча было более изогнутым и узким -- внутри явно находилась катана, рукоять которой была узорно обмотана белой тканью. Сами же ножны были выкрашены в небесно-лазурный цвет. Кроме того, выделялась идеально круглая рукоять с вырезанной на ней вихревой спиралью.       Протерев глаза и окончательно отогнав сонливость, Тацуми подошёл к наблюдавшему за городом Шефу, точно так же зашёл за вырезанную из дерева статую и начал внимательно осматривать округу в поисках возможной угрозы, стараясь не отвлекать старшего наблюдателя. Да, вряд ли кто-либо из местных зевак их заметит с земли, да и с высоты большей части города их позиция не просматривается, спасибо обильному декоративному убранству, изгибам крыши и фасада на высоте и удалённости от основных населённых районов, но всё же быть беспечными – недопустимо, особенно в решающий момент, это правило было железным. Хотя внутри шатен признался самому себе – выбрать крышу заброшенной пагоды в качестве места для наблюдения было действительно отличной идеей со стороны Нахаша. Отсюда идеально просматривался весь город, при этом внимания к этому зданию было минимум – кому нужен обветшавший храм посреди полузаброшенных трущоб? И самое главное – было превосходно видно их главную цель – поместье Синано. Именно за его окрестностями сейчас и наблюдал блондин, вперив взгляд в окуляры бинокля. Убедившись, что за ними никто не смотрит, Тацуми подошёл ближе и начал говорить:       -- Ты не слишком рано решил сигнал отслеживать, Шеф? Вроде условились на момент полного заката Солнца, а до него ещё минут сорок минимум. Не перенапрягай зрение раньше времени, острый глаз нам всем ещё понадобится.       В ответ Нахаш отвёл голову от бинокля и, глядя на своего подчинённого со всей возможной серьёзностью в глазах, произнёс:       -- Сорок четыре, если быть точным, это первое. Нет, не слишком рано, а в самый подходящий момент, это второе. Я отдохнул получше твоего, зря ты решил две смены просидеть, так что лучше за себя побеспокойся, лёгкой прогулки точно ожидать не стоит, это третье. Ну и наконец, сейчас самый ответственный момент всей операции, поэтому даже если бы я был уставшим, перетерпел бы. Нам нужно максимально точно угадать момент, иначе всё впустую. Мы и так слишком затянули с добычей информации и разведкой, в штабе не одобрят дальнейших промедлений. Пора действовать, -- суровость в его взгляде внезапно сменилась чем-то средним между подозрительностью и профессиональным интересом. Следующие пару секунд он молчал, но потом продолжил:        -- И кстати, раз уж ты волнуешься за детали конечной стадии, давай ка перескажи мне наш план от и до, а я внимательно послушаю, заодно подождём сигнала и твои мозги в норму после отбоя придут.       Воин в чёрном закатил глаза. Да, дотошность и мелочность капитана группы в финале любой миссии переходила все границы, как и его желание напомнить другим, казалось бы, об очевидных вещах. Именно в такие моменты он начинал смотреть на других свысока и докапываться даже до самых незначительных мелочей, которые, по его мнению, могли привести к эксцессам. По причине таких вот периодических «заскоков» Нахаша периодически в шутку называли Шефом, Чифом или Кэпом намеренно акцентируя внимание на его скурпулёзности и желании продумать абсолютно всё. Надо сказать, что прозвище закрепилось очень быстро, и уже очень долго командир отряда ходил с этим ярлыком. Впрочем, он на это не жаловался, и позволял в свой адрес подобную вольность, пока она не мешала ходу миссии. В конце концов, он был ответственным за планирование большинства операций, поэтому во многих случаях такая внимательность и усидчивость, совмещённые со здоровой долей паранойи, могли сослужить очень хорошую службу. Особенно тем, кто постоянно ходит на грани.       -- Слушай, мы уже сто раз всё обсуждали, продумана ведь миссия до мелочей, как по учебнику. Хорош бесить, и так все на нервах в последние дни. Не перегибай палку, особенно со мной. Тебе самому не надоело это слушать?       -- Не надоело и хорош ныть. Повторение – мать ученья, так что выкладывай всё, что помнишь. И вот ещё что, с этого момента переходим на позывные, никаких имён, -- тон командира не допускал возражений и отговорок. Внутри Тацуми начала вскипать злость, но он смолчал, решив не вступать в бессмысленную перебранку с Нахашем. Не сейчас, надо просто перетерпеть всё это и приложить все усилия, чтобы это задание поскорее было выполнено.       -- Значит так, Дракон, я говорил много раз и скажу снова. Ты – чешуйчатая и скользкая падаль, недостойная жизни в этом мире. Рано или поздно ты дорвёшься, и я порежу тебя на куски, но пока что… Наши цели – лорд Джарейд Гор и лидер группировки революционеров, связанных с Западным государством Райвель Манхейм. Первый правил городом Маунтбордом, в котором мы сейчас находимся и его довольно обширными окрестностями в течение последних пяти лет, являясь наследником династии. До недавнего времени был лоялен Империи, но три месяца назад совершил измену и примкнул к повстанческой организации, прозвавшей себя «Новый путь», прельстившись на обещание расширить его владения за счёт окрестных поселений и на передачу в его руки секретов химерологов с Запада, к которым он всегда питал интерес, как-никак, он сам тесно и давно связан с алхимией. В обычной ситуации его владения вернули бы простым и стандартным путём. Ввели бы войска и после пары-тройки недель, максимум месяца, Маунтборд был бы возвращён, а повстанцы разгромлены. Но командование посчитало сопутствующие потери неприемлемыми, к тому же у Гора остались лояльные Империи влиятельные родственники в том числе приближённые к Дворцу, которые заверили Министерство, что смогут стабилизировать ситуацию в регионе при условии, что от региона что-то останется. А, и ещё, этот город -- довольно обширный центр лёгкой и пищевой промышленности на Северо-востоке, один из двух на семьсот километров вокруг. Его неизбежная потеря в случае крупномасштабного вторжения – серьёзный удар по Империи и её населению, фактически – подарок врагу, которому пока что не удалось полностью перекрыть поставки продовольствия отсюда. Цели очень серьёзные и с большим количеством охраны, в том числе из одарённых воинов. Попытка устранить их с помощью обычного отряда убийц провалилась. Именно поэтому послали всех нас восьмерых, а также специальную группу «Кинжал» в составе шести человек.       -- Хорошо, вводные ты помнишь более-менее нормально. Не идеально, но вполне сойдёт. Теперь – наш план сегодняшнего удара.       -- Да понял я, не сбивай. Сейчас мы ждём сигнала от Плети и Кинжала-Три в момент захода Солнца, он будет означать, что Манхейм прибыл на очередные переговоры с Джарейдом. Знаю, что ты попросишь уточнить, эти сведения мы получили от «кротов», засланных в поместье под видом прислуги за месяц до нашего прибытия, дезинформации быть не может – то же самое сказала и другая группа шпионов с местом дислокации в трущобах на юге города. Нам сыграли на руку устроенные Гором чистки среди персонала и недовольных. После получения сигнала мы выдвигаемся на соединение с группой авангарда в составе Крови и Кинжалов-Один-Два. Наша задача – незаметно снять охрану внешнего периметра в районе южного бастиона и проникнуть во внутренний двор не поднимая шума. Стража всей внешней стены многочисленная -- двести пять человек, в наличии немалое количество огнестрельного оружия, но все они – обычные люди без особых способностей и нормальной подготовки, к тому же мы будем работать ночью, когда бдительность и наблюдательность противника ограничена. Да и рассредоточенность солдат по обширному периметру нам только на пользу, можно будет незаметно пройти на небольшом участке, не привлекая всеобщего внимания. Центральное здание поместья охраняется серьёзнее, несмотря на менее многочисленную охрану: в общей сложности ровно пятьдесят девять человек, двадцать три из которых – наёмники клана Тэнгу, остальные – доверенные воины правителя-отступника и боевики-революционеры. Оружие дальнего боя есть и у них, но в закрытом помещении от него будет немного толку, а тем, кто находится снаружи, мы успеем навязать ближний бой на своих условиях. К тому же их внимание сосредоточено на внутреннем периметре, а не на внешних стенах, поэтому проникновение пройдёт без проблем…       -- Неплохо, говори дальше.       -- Не перебивай, -- рявкнул Тацуми, слегка повысив голос. -- Так вот… После проникновения скрытно действовать уже явно не получится. Дворец Джарейда очень хорошо освещается, охраны слишком много и она куда более качественная, риск провалиться у нашего малого отряда очень велик. Здесь в дело вступает отвлекающий манёвр. Авангард атакует охрану в открытую, уводя их от своих постов и сосредотачивая в одном месте. В том, что на нас бросятся почти все, сомнений нет, мы – слишком очевидная, но при этом опасная цель – как никак Вознесённые воины, да и паранойя Гора как отступника и феодала сыграет свою роль. Наша задача на данном этапе – связать основные силы противника боем и заставить их отойти от дворца, не позволяя оперативно вернуться на свои позиции. Не поведётся только личная охрана лорда и телохранители Манхейма. Они попытаются отступить к чёрному ходу на подземном этаже, ведущему за пределы дворца, веря, что мы – лишь авангардная группа куда более крупного отряда присланных по их души ассасинов, а присутствие особого оружия и элитных воинов только укрепит их убеждения. Вступать в схватку сами они не станут, слишком уж Джарейд важен для мятежников. Охрана поместья попытается нас уничтожить или связать боем, а лидеры в это время начнут отходить. Самый очевидный и короткий путь отступления – через большой зал на первом этаже, где часто проходят балы и торжественные церемонии. Цели будут спешить, поэтому скорее всего пройдут именно там. Тут в дело вступит штурмовая группа, а именно Кинжалы с четвёртого по шестой, Сокрушитель, Кольцо, Скала и Пуля. Они зажмут отступников в бальном зале, отрезав им пути отхода. Это – самая ответственная часть задания. У двух целей в общей сложности двадцать восемь телохранителей, но лишь шестеро из них одарённые. Остальные – простые смертные, усиленные алхимическими препаратами или владеющие особыми техниками храмов боя. Десять – ученики-отступники из вставшей на сторону революционеров небольшой школы Мисен. Ещё восемь из наёмников Кога. Они превосходят нас числом, но на нашей стороне – эффект внезапности у штурмовой группы и шингу. Да и воители из нас, откровенно говоря, получше. Единственные, кто могут представлять серьёзную угрозу нашей восьмёрке в бою один против одного – это Райвель и Гор. Оба – воины очень серьёзного уровня, у которых за плечами есть в том числе пусть и незначительные, но всё же военные кампании и битвы с равными противниками. Именно поэтому ты и Кровь в момент начала боя окажем поддержку штурмовой группе, остальная часть авангарда останется со мной и обеспечит нам коридор для выхода, одновременно не дав охране себя окружить. После устранения основных целей мы отходим под прикрытием дымовой завесы.       Второй вариант – при отступлении эти двое разделятся. Джарейд пойдёт через зал, а Манхейм попытается уйти через подземные коридоры к чёрному ходу, оставив большую часть собственной охраны с лордом, чтобы однозначно гарантировать его выживание и побег, пусть и с небольшим запозданием из за разделения; всё же как воин в ближнем бою Райвель более могуществен, даже при условии нахождения предателей на примерно одном уровне он не так основательно полагается на своих телохранителей. В таком случае ты, Кровь и присоединившиеся Кинжалы-Один-Два, как наиболее сильные бойцы из обоих групп, перехватят его изрядно поредевшую группу в подземельях. Роль всех остальных остаётся такой же, как и в плане «А».        Самое важное для нас – скорость, поэтому от начала и до конца миссии должно пройти не более получаса. Также необходимо ликвидировать главные цели до того момента, когда подоспеет отвлечённая ранее охрана. То есть, у нас в лучшем случае минут десять-пятнадцать, пока они не найдут своего господина во дворце и не придут на помощь. К тому же не стоит забывать и про внешнюю стражу, пусть они относительно слабы, но их очень много – нельзя дать им возможность собраться на одном участке стены. А сражаться силами шестнадцати человек против трёхсот – плохая идея… Вроде бы всё упомянул, -- Тацуми тяжело вздохнул, заканчивая свой монолог. – Теперь ты доволен? Успокоился?, -- добавил он с ядом в голосе.       -- Вполне, -- сухо ответил Нахаш. – Помнишь не безупречно, но все основные детали перечислил. За знание информации тебе плюс… а за субординацию я с тебя ещё спрошу после того, как миссию закончим.       -- Напугал, я прямо весь трясусь, -- Тацуми картинно закатил глаза. – Ты бы лучше за дисциплину у Скалы и Кольца так пёкся. Вот уж кому точно не помешают твои поучения.       -- Я разберусь, что мне делать с моими подчинёнными, -- Шеф резко перевёл взгляд на шатена. – А ты не лезь не в своё дело и следи за языком.       -- Как прикажешь, -- будто бы желая ещё сильнее вывести Нахаша из себя, Тацуми с притворно-серьёзным лицом отдал честь и отвернулся. После его не в меру длинного пересказа в горле совсем пересохло, а вода, как назло, закончилась ещё до того момента, как он ненадолго задремал с разрешения командира. Значит, придётся вытерпеть до окончания операции. «Ладно, не так уж это и сложно, бывало и похуже», -- подумал разноглазый про себя.       Установилось гробовое молчание, никто из двоих воинов не издавал ни звука, предельно сосредоточившись на наблюдении. Между тем, ставший ярко-алым диск Солнца почти полностью опустился за горизонт, а небо стало значительно темнее, город медленно, но верно покрывал сумрак. Столь долгожданный момент истины должен был вот-вот настать.        «Поскорее бы уже», -- желая отогнать тревожные мысли и неизбежную в такой ответственный момент нервозность размышлял Тацуми: «Мы здесь уже больше трёх недель торчим, у всех уже руки чешутся. Да и прав Чиф начальство нашего промедления точно не одобрит». Прошло ещё двадцать минут. Словно предвкушая грядущую битву и кровопролитие, его фиолетовый глаз еле заметно засветился, а в голову ударил небольшой импульс боли. Перед глазами всё поплыло. «Твою ж мать… как обычно. Хоть бы раз позволил мыслить трезво», -- прошипел он про себя, но при этом сохранил абсолютно невозмутимый вид. Несмотря на внешнее спокойствие на рассудок вновь надавила она. Жажда. «Вот ведь вовремя, на кой вообще о воде надо было вспоминать?». Нет, сейчас ему нужен трезвый рассудок.        «Хватит!», -- прозвучал внутри сознания собственный голос, разогнавший уже наплывающую на глаза пелену: “Время ещё придёт”. Он намеревался и дальше заниматься самоуспокоением, однако внезапно оживился Шеф. Слегка подавшись всем телом вперёд, он подкрутил оптику бинокля, увеличивая чёткость изображения. Он явно смотрел куда-то в сторону пограничного с поместьем квартала. Спустя миг на его лице появилась полуулыбка. Нахаш одним движением поднялся из сидячей позиции и повернул голову к Тацуми.       -- Дождались, есть сигнал.       -- Наконец-то, не прошло и недели, -- шумно выдохнул парень в капюшоне, моментально позабыв про свою боль. – Как и условились? Белый дым над граничащим с дворцом хлебозаводом?       -- Да, делегация Манхейма прибыла, пора действовать, -- Нахаш сунул бинокль в походную сумку и направился к дыре в крыше, через которую они сюда и добрались. – Выдвигаемся.       Разноглазый проследовал за своим командиром, и спустя минуту пара убийц вышла из проломленной стены третьего этажа, преодолев по дороге разрушенные лестницы и вертикальные перекрытия грозящего рухнуть от ветхости храма. Последующий путь через районы города проходил по крышам жилых домов и иных строений, многие окна которых были уже закрыты. Бежать пришлось максимально тихо, но при этом быстро, времени было в обрез. Именно поэтому двое спешивших были похожи на почти незримые тени, несущиеся на высоте над лабиринтом улиц погрузившегося в ночь города, перепрыгивая пространство между крышами. Внизу и вокруг пролетали десятки строений разной степени пригодности для жилья.        Трущобы, в которых располагался полуразрушенный храм, резко сменились более благополучным районом, где и располагалась основная цель – возвышавшийся над всеми прочими строениями дворец Синано, окружённый двенадцатиметровой стеной, уже отчётливо и в деталях видневшийся с высоты крыш. А примерно в километре от неё, на окраине городской площади, расположилось главное строение мелкого хлебозавода, с крыши которого шёл еле различимый белый дымок. Этот трюк с сигналом был придуман специально. Дежурившей на внешней стене страже точно не показался бы подозрительным столб дыма от непотушенных печей работающего круглые сутки предприятия. Особенно на фоне десятков таких же, идущих из труб близлежащих домов. Именно поэтому на него никто не обращал внимания, что было на руку притаившимся во тьме. Даже не достигнув цели, Нахаш и Тацуми увидели скрывающиеся среди многочисленных труб завода две тени, едва различимые посреди ночного неба. И оба сразу поняли, что их заметили в ответ.        Ждавшие на высоте фантомы тотчас исчезли, спустившись с крыши и уйдя в граничащую с заводом промзону, начинавшуюся в непосредственной близости от жилых зданий и заканчивавшуюся недалеко от стены дворца. Где-то там выжидала и группа авангарда. Туда и направилась пара убийц. Встреча произошла всего через каких-то три минуты. Петляя между разгрузочными пунктами, элеваторами и служебными помещениями, всё время находясь в темноте, наблюдатели и сигнальщики продвигались к зернохранилищу на окраине территории предприятия, огромный цилиндрический силуэт которого возвышался посреди тьмы. Только поравнявшись с ним, двое бегущих остановились.       Спустя несколько мгновений из ночного сумрака выскочила ещё одна пара теней, скрывавших себя под длинными чёрно-серыми камуфляжными плащами с капюшоном. Один из пришедших едва заметно кивнул в сторону Шефа, как бы говоря: «Мы явились вовремя». Тотчас же на его лице блеснули очки, отразившие лунные свет. Второй не стал задерживаться и подошёл к резервуару, после чего шесть раз стукнул кулаком по его поверхности, стараясь сделать всё максимально тихо. Тем не менее, его услышали изнутри. Послышался улавливаемый лишь слухом одарённых скрежет одного из люков вверху хранилища с зерном. Несколько секунд ничего не происходило, но потом ещё три тени абсолютно беззвучно спрыгнули вниз, не обращая внимания на высоту. Окинув взглядом собравшихся, Нахаш шёпотом заговорил.       -- Итак, все в сборе. Как и планировалось, мы не отстаём от выверенного графика, -- добавил он, посмотрев на обхватившие запястье наручные часы. – Каждому известны отведённые вам роли, поэтому повторяться не вижу смысла. Ждать тоже больше нельзя. Выдвигаемся к стене.       Не говоря ни слова, группа сорвалась со своих мест и покинула заводскую территорию. Внешняя граница дворца была всего-то в четверти километра от них. Это расстояние было преодолено меньше чем за пятнадцать секунд. Открытую местность между промзоной и стеной необходимо было проскочить рывком на максимальной скорости, которую могли позволить тренированные тела ассасинов. Их подгонял ещё и тот факт, что из охраны на данный момент наверху находились лишь десять человек, силившихся рассмотреть хоть что-то в ночной темноте сонными глазами. Сразу становилось понятно, они – неодарённые люди, да и опыта у каждого крайне мало и даже наличие огнестрельного оружия не станет препятствием для атакующих. В свою очередь все явившиеся на задание убийцы прекрасно видели даже в самом непроглядном мраке. На бегу каждый из них достал крюк на смотанной верёвке с четырьмя загнутыми зубьями. Только человек в очках выхватил причудливого вида бич с лезвием на конце и рукоятью, как у рапиры.       Один синхронный взмах рук, приглушённые звуки удара металла о камень, пять молниеносных прыжков, выглядевших бы для любого постороннего как один, и вот отряд авангарда оказался на стене за ничтожные доли секунды. Лишь немногие стражники успели понять, что перед ними кто-то появился. В ночной тишине просвистели метательные ножи, сюрикены и кунаи, вонзаясь точно в горло только вскакивающим со своих мест и оборачивающимся людям. Ни один из них не успел закричать. С тихим хрипом семь стражей упали на каменную поверхность, так и полностью не осознав, что именно их убило.        Но оставалось ещё трое. Первый только озирался, пытаясь выйти из ступора и попытаться позвать на помощь. Но не преуспел. С чавканьем и хрустом ромбовидный наконечник внезапно растянувшейся плети расколол его череп и сломал шею, пробив треугольный серый шлем и расплескав кровь и остатки мозга. Изуродованная голова запрокинулась назад под неестественным углом, и тело рухнуло под собственным весом.        Второй с ужасом выпятил глаза на явившихся по его душу чёрных призраков и попытался сбежать, думая, что спасение ещё возможно. Увы, надежда оказалась несбыточной, он даже не смог повернуться спиной к нападавшим. Блеснув в темноте отполированной сталью и описав идеальную диагональную дугу, узкое лезвие катаны вспороло живот и перерубило рёбра, прорезав насквозь металлические пластины кирасы и рассекло сердце надвое. Из образовавшейся раны потоком полилась кровь, и мёртвое тело завалилось на парапет. Эта атака принадлежала тени с явно женской фигурой и длинными прядями ониксово-чёрных волос, непослушно топорщившихся из-под капюшона.       Лишь третий стражник успел мало-мальски отреагировать, схватившись за приклад карабина и начав открывать рот. Но и ему не суждено было выжить. Он ещё только начинал вскидывать оружие, когда его крик застрял в груди, а почти невидимая белая волна, будто не поспевая за лезвием клинка, отделила голову от тела точно над воротником белой тканевой куртки, входившей в состав униформы. Обрубок шеи брызнул вверх тёмно-алым фонтаном. Этот последний удар нанёс Тацуми, после чего вернул катану в ножны, одним быстрым движением стряхнув кровь с клинка.       Весь процесс ликвидации прошёл едва ли не за секунду. Вот только что на внешнем периметре стояли десять человек, а вот уже их тела истекают лужами крови на каменном покрытии. Оглядев мертвецов, Нахаш удовлетворённо кивнул, как бы одобряя быстроту и отточенность смертельных ударов своих подчинённых. Убедившись, что их отряд остался незамеченным, он спрятался за зубчатым выступом и начал осматривать цепким взглядом стоявшее в трёхстах пятидесяти метрах главное здание поместья, остальные в это время следили за патрулями на других участках стены.        Им пришлось разделиться на группы по три человека и так же быстро и бесшумно расправиться ещё с восемью стражниками, подходившими с двух сторон и способными поднять тревогу. И снова цели были ликвидированы практически моментально и столь же незаметно, как и первая десятка: метательным оружием, порезами по горлу или ударами в жизненно-важные органы. Но идти дальше вдоль стены и дробить свои силы было нельзя, не позволяла её почти восьмикилометровая протяжённость, да и в боевую задачу полная зачистка охраны не входила.       С высоты стены открывался отличный вид на освещённый со всех сторон высокими фонарями с горящим внутри огнём главный дом поместья Синано. К четырёхэтажному крестовидному строению с ребристой черепичной крышей и с высокой, украшенной стальным шпилем, башней-донжоном по центру вели прямые, вымощенные брусчаткой дорожки, между которыми росли диковинного вида деревья, кустарники и прочие декоративные растения. Яркое освещение плясало на гранитных стенах и створчатых окнах и давало очень хорошо рассмотреть расположившуюся на многочисленных балконах и по периметру здания стражу, явно находящуюся в куда более оживлённом и напряжённом состоянии, нежели охрана на стене. От верхней и левой оконечностей «креста» расходились под углом две крупные пристройки в три этажа высотой. Одной из них был бальный зал, а во второй располагались личные покои лорда-ренегата и помещение для торжественных приёмов.       Именно там сейчас и должна была проходить его встреча с предателем из «Нового пути», о чём также говорили более десятка крытых экипажей и повозок разных размеров и степени роскошности, расположившихся у западных ворот поместья. Одна из них особенно выделялась десятиметровой длиной, броневыми листами на бортах и крыше и упряжкой из дюжины лошадей. В ней вполне могли бы уместиться два взвода бойцов с оружием и амуницией. «Да, на охрану гость не поскупился», -- раздался рядом с командиром приглушённый шёпот человека в очках. За ним тут же последовал вопрошающий и ждущий команды на атаку взгляд. Нахаш отвёл глаза от поместья и посмотрел на отряд авангарда. Все как один они пребывали в молчаливом напряжении, уже обнажив оружие и готовясь к бою. Ждали приказа.       В ответ Шеф резко поднялся и выхватил из ножен причудливый клинок, устремив острие в сторону стражей и знаменуя начало активной фазы операции. В скрытных действиях больше не было смысла. Убийцы перемахнули через парапет, оттолкнулись от стены в падении и приземлились на мягкую землю внутри территории. Группа молниеносно рванулась в сторону стражников, без колебаний выбегая на свет. Их смогли заметить лишь потому, что они сами того пожелали. Все проявляли хладнокровие, готовые к трудному бою. Все, кроме одного.        Тацуми, бегущий вслед за лидером, явно и азартно предвкушал грядущую резню, с нетерпением ожидая возможности отнять чужую жизнь. Эти намерения выдавал его таинственный пурпурный глаз, вспыхнувший словно в экстазе множеством бликов и искр. Он с удовольствием поддавался тьме, живущей внутри каждого убийцы. Он жаждал выпотрошить заживо, расчленить и обезглавить, разодрать плоть и вырвать ещё бьющееся сердце, превратить тело в месиво из кусков мяса и перебитых костей. Он хотел внушить врагам истинный ужас, прежде чем изуверски утопить их в крови.       До стен поместья оставались считанные десятки метров и несколько мгновений времени. Внимательная стража уже доставала из ножен клинки и топоры, хваталась за копья и алебарды. Поспешно заряжала луки, арбалеты и винтовки. Отбросив все посторонние и уже неважные мысли, Нахаш вознёс меч к небу.        Его громогласный крик разорвал могильную ночную тишину и был одновременно подхвачен всеми, кто последовал за ним в битву. Боевой клич безликих теней эхом отозвался от стен поместья, которым очень скоро предстояло быть обагрёнными кровью предателей. Он нёс в себе лишь боль и гибель для тех, кто дерзнёт встать на пути у карающей длани Империи, у её живого оружия, рождённого во тьме.       «Мы явились! Мы – Смерть!»