Осколки павшей Империи

      Райвель Манхейм постепенно терял терпение. Эта встреча слишком затягивалась. Уже два часа он в одиночестве ждал имперского отступника и его телохранителей в богато украшенном зале и проклинал тот момент, когда решился отдать ему старые фолианты с запретными в родном государстве учениями алхимиков. Безусловно, таков был уговор, покровительство революционеров и тайные знания в обмен на лояльность, но в самый решающий момент Джарейд сорвался, схватив цепкими руками пыльные книги и заперся в своих покоях, невнятно объяснив это «необходимостью проверки ценнейшего знания на подлинность». И это в то время, когда по их души могли с минуты на минуту явиться ассасины Империи. Но несмотря на разумные доводы западника о необходимости торопиться и организовывать временный отъезд из города, чтобы впоследствии вернуться с основными силами мятежников, избежав покушения, Гор оставался глух. Ему словно было плевать на стоящие на кону город и окрестные земли с их производственными мощностями, человеческими и природными ресурсами. Он был твёрдо уверен в своих силах и в своём «совершенном оружии».       «Грёбаный фанатик, я конечно знал, что многие из них живут в своих мирах, но чтобы настолько отрываться от реальности? Хотя с другой стороны, он явно сведущ в своём деле, несмотря на ограниченность и недоразвитость алхимии в имперских владениях. Даже его нынешние достижения уже впечатляют. Если то, что он пообещал – правда, его талант стоит использовать. Разумеется, пока он будет полезен.», - думал про себя бывший полковник Имперской Армии, почёсывая густую гриву фиолетовых волос, являющихся отличительной чертой представителей западной нации, многие из которых уже стали седыми. – Всё же нельзя не признать, что удалось весьма легко и быстро завербовать этого горделивого и слишком уж недальновидного ублюдка.       Манхейм позволил себе на секунду расслабиться. Да, в последнем пункте не стоило сомневаться. Как же непринуждённо удалось сыграть на банальной обиде и чувстве собственного превосходства наследного лорда. А всего-то и требовалось внимательно следить за сведениями засланных в Маунтборд агентов на самых разных уровнях и улучить момент, когда Джарейд пошёл на конфликт со своей старшей роднёй на почве наследования поместья. Именно здесь ранее замкнутый, антисоциальный и проводящий большую часть времени наедине с собой в подземельях под дворцом, будущий отступник проявил свою истинную сущность, будто почуяв слабину со стороны теряющих (только по его мнению) хватку стариков.        Дескать, они навсегда закостенели в прошлом, не видят его истинного таланта и открывающихся возможностей, боятся далёкого влияния Центра, слишком держатся за свои титулы, раболепно прогибаются перед имперскими властями и тем самым предают наследие своих предков, правивших этими землями уже пять поколений. Тем не менее, Гор, похоже, и сам верил во всё то, что говорил, возомнив о своей персоне невесть что и считая лишь себя единственным достойным наследником. ( как вообще можно в свои тридцать шесть быть таким наивным?). После своего радикального демарша потерявший всякую связь с происходящим алхимик пустился во все тяжкие, заманив к себе и жестоко убив нескольких родственников с помощью созданных специально для этой цели нескольких Искажённых – бывших людей, чьи тела были невероятно усилены алхимическими препаратами, вызывающими резкие и неконтролируемые мутации. Ценой огромной силы и стойкости, соперничающей с таковой у Одарённых, был сильно сокращённый срок жизни и превращённые в кашу мозги, неспособные нормально выполнять свои функции. Слухи об учинённой расправе распространились, как пожар, быстро дойдя до нужных ушей.       Именно после этого на контакт с Гором вышли шпионы «Нового Пути». Первоначально он и их хотел отправить к праотцам, или ещё хуже – на свои эксперименты, но организованная встреча лично с лидером группировки и обещания большей власти помогли направить Джарейда к более благоприятным и полезным выводам. Конечно, решающую роль сыграли запрещённые в Империи учения западных алхимиков, захваченные Райвелем несколько лет назад во время приграничного конфликта с неспокойными соседями. Для него это были бессмысленные книжонки, грозящие развалиться в труху от времени. Но он бы не стал офицером армии, если бы не умел продумывать всё наперёд, находя ключ к возможной победе даже в ничтожных мелочах. Именно из за этого он быстро сумел склонить на свою сторону оставшегося в одиночестве и без союзников лорда-алхимика. За своими размышлениями бывший офицер не заметил, как со скуки взял в покрытую иссохшей кожей ладонь глефу с широким лезвием и даже сам не желая того, предался воспоминаниям, стремясь развеять свою тревогу.       С Манхейма уже давно хватило услужения имперцам. Он был сыт по горло увиденным за двадцать лет и во время войн, и в редкие мирные дни. Он долго терпел отношение к себе, к своим бойцам и к обычным людям, как к третьесортному пушечному мясу и грязи под ногами. Да, жестокость на войне была привычным делом, но не в том случае, когда тех, кто поклялся служить Империи даже несмотря на происхождение, целенаправленно гонят в самоубийственные атаки на убой, как скот, искренне и чуть ли не в лицо желая им всем мучительной и скорейшей гибели. Райвель предполагал, что людям его нации будет тяжелее в армейской структуре, но он даже близко не мог ожидать столь бесчеловечного и наплевательского отношения. Видимо, тогда в нём ещё оставалась толика доверия к народу Империи, которую те безжалостно растоптали, вырвав душу и сердце у некогда благородного воина.        Его полк переформировывался шесть раз из за катастрофических потерь, благо, недостатка рекрутов в западном приграничном регионе после недавней крупной войны не было, да и вечно бедственное положение присоединённых земель играло на руку имперской агитационной машине, вынуждая людей покидать свои семьи и оставлять родной дом, чтобы получить хотя бы призрачный шанс выбраться из нищеты и избавиться от расовых притеснений и гонений. Каждый раз полковник видел в их глазах еле видимый свет надежды на лучшую жизнь для себя, или хотя бы для своих родных. Каждый раз он с гордостью обращался к своим солдатам со столь лицемерной речью о долге и чести на службе Империи, как бы подтверждая их иллюзорные грёзы.        И каждый раз всё заканчивалось бесчисленными трупами молодых парней и девушек, погибших буквально ни за что и реками бессмысленно пролитой крови. А ведь за каждым из них стояли родные люди, обречённые терпеть боль утраты мужа, брата, отца. Обречённые на дальнейшее прозябание на дне этой трижды проклятой жизни. Неужели они всё это заслужили? Ведь в большинстве случаев солдаты Райвеля направляли оружие на бывших соотечественников – жителей Западного государства, полукровкой с окраины которого был и сам командующий. Они воевали со своим собственным народом, повинуясь гнусным и безжалостным приказам Империи. Неужели в этом и состоит их участь? Неужели всё, для чего они были рождены – это не имевшая цели война на уничтожение друг друга под скалящиеся усмешки тварей из Империи?       Он устал. Устал видеть стекленеющие глаза, вспоротые животы, оторванные конечности, разорванные в клочья тела, сломанные судьбы, рвущие слух и душу крики боли и ужаса своих соотечественников, ставших безвольными смертниками… даже не так -- расходным материалом для Имперской Армии. Но отвратительнее всего было другое. За все годы бессмысленных сражений с людьми и опасными монстрами он не один раз бывал на грани гибели, но судьба, будто в насмешку, оставляла его в живых. И подобно ей, точно такими же с брезгливыми и надменными ухмылками военные чиновники Империи одобряли его возвращение в строй и даже «повысили» до высокого чина. Впрочем, ни о каких почестях или же смягчении условий для своих солдат не шло и речи – «западные выродки» были недостойны жизни в «лучшем и чистейшем государстве во всём мире», они вообще не должны были существовать, по мнению отбросивших человечность высших чинов имперского штаба. С этого момента на бойню под его невольным началом стало прибывать ещё больше людей.        Манхейм уже давно перестал считать рваные шрамы на теле, научился обходиться без левого глаза и правой ступни, заменённой железным протезом. Он всегда сражался бок о бок со своими соотечественниками в любой, даже самой жестокой битве, не боясь гибели и даже в какой-то степени ища её. Благодаря самоотверженности? отсутствию тщеславия и честности полковник снискал уважение и почёт в рядах своих воинов и даже среди иных подразделений. Но разве он того заслуживал? Измождённый воин провёл на бессмысленной и беспощадной войне половину своей жизни, оставил позади семью и родных, не выдержавших тягот этого мира, и бессчётное число раз смерть обходила его стороной, в отличие от тысяч других, заслуживавших жизни куда больше, чем он.       - Хватит! Довольно! Так не должно больше продолжаться! Ты, ёбаный бесхребетный трус, должен что-то сделать! Ты своих… своих на смерть вёл все эти годы, и ты, мразотная тварь, ещё что-то смеешь им говорить о надежде? О лучшей жизни? Они всё это заслужили по-твоему? Ты ведь сам всё знаешь. Знаешь и лжёшь, сука. Прямо в лицо лжёшь. И дальше продолжишь молодых в мясорубку кидать, потому что яиц нет против всяких уродов пойти? Думаешь о свободе, а сам при этом перед ними на колени падаешь? Сложил лапки и решил по течению плыть? В нору свою захотел забиться и ждать случайной смерти? Или всё-таки попытаешься доказать тем, кто верил в тебя, что ты хоть чего-то стоишь? Если для тебя ещё что-нибудь значит память твоей семьи, твоих товарищей… ты порвёшь этих сраных подонков на куски. Любой ценой. - Именно такие слова он в один день сказал своему отражению в зеркале, не в силах больше выносить муки совести.       Он решился на предательство… нет, на спасение всех несчастных, обречённых на страшную смерть. Какое-то время он держал маску покорного слуги, вынашивая планы дезертирства. Тайно и с максимальными предосторожностями узнавал о возможных путях отхода. Обдумывал все свои возможности для поиска гипотетических союзников, подошёл бы кто угодно, лишь бы он шёл против Империи. На счастье Райвеля, коррумпированность и ещё недостаточная разветвлённость Имперской разведки в регионе и большая удалённость от центра помогли ему сохранить тайну плана в пределах своего полка и нескольких присоединившихся подразделений. Почти все они с энтузиазмом и нескрываемой радостью приняли предложение командующего избавиться от гибельного ярма на своих плечах.       Увы, нашлись и те немногочисленные, кто остался верен Империи, поведшиеся на её пропаганду. Именно тогда Манхейм уяснил для себя ещё одну крайне мерзкую и кровавую истину теперь уже ставшей освободительной войны – невозможно спасти абсолютно всех, как ни пытайся. И вести эту войну «чистыми способами» не получится. Ему придётся принимать тяжёлые и порой жестокие решения, за которые он сам потом будет себя осуждать. Этот факт мучил его ещё очень долго, но в конце концов у полковника не осталось иного выбора, кроме как смириться с ним. Всегда будут те, кто решится на предательство, боясь силы врага или прельстившись на желание услужить ему и «перспективу» стать выше в карьерной иерархии. От таких пришлось незаметно избавиться до начала открытых действий, чему способствовали большие потери в боях на границе.        Примерно в это же время Райвель вышел на агентов только зарождавшейся Революционной Армии. На их убеждение в искренности намерений небольшой мятежной армии западников не ушло много времени – многие шпионы и до этого момента незаметно наблюдали за полковником, заодно устраняя угрозы со стороны имперских разведчиков. Революционеры дали Манхейму и его людям шанс, предоставив координаты места встречи с доверенными лицами, которым предстояло организовать безопасный переход через близлежащий горный хребет в обход форпостов имперцев. Впервые в жизни полковник почувствовал, что сделал верный выбор. Выбор без сожалений.       Получив информацию от новых союзников, он решился на открытый мятеж. Командующий хорошо помнил тот день. Словно благоволя его намерениям, ярко светило Солнце, а погода была безветренной. Он очень часто вспоминал момент, когда зашёл в роскошную палатку генерала Харальда, того самого человека, кто более всех был ответственен за превращение его жизни и жизней тысяч других людей в ад.       Каким же наслаждением веял момент праведной мести. Мести, растянувшийся на долгие годы. Только в момент, когда голова заплывшего жиром и слишком медлительного для боя ублюдка слетела с шеи, отрезанная его же оружием, Райвель почувствовал себя свободным. Никакие титулы, происхождение и даже особый вид оружия не спасли эту мразь от быстрого и неумолимого ветерана многих войн, достигшего огромных успехов в искусстве нести смерть.        Его небольшое войско готовилось к выходу ещё с прошлой ночи, забыв про сон и отдых. Воспользовавшись начавшейся после смерти командира неразберихой, полк Манхейма захватил оружие в арсенале, а что не смогли унести солдаты было уничтожено. После этого мятежники с боем пробились к горному перевалу в окрестностях, отбиваясь от наступавших на пятки имперцев. Ренегаты смогли отыскать проводников из Революционной Армии и оторваться от преследователей, потеряв при отступлении почти пятьсот человек.       В результате пятитысячный отряд офицера-отступника присоединился к войскам повстанцев, создав один из первых прецедентов перехода армейских частей на сторону Революции. После стольких лет бесконечного ада, после стольких смертей, преодолев лишения, боль и нечеловеческие страдания, часть Западного народа наконец-то обрела свободу… и новую цель. Отныне они будут сражаться за освобождение отобранных Империей земель и за порабощённых людей, жаждущих разорвать свои цепи. Не было больше шестого штурмового полка четвёртой Западной армии и приписанного к нему батальона поддержки. Они сгорели дотла, а из их пепла родился «Новый Путь» -- одна из многих повстанческих организаций в прогнившей Империи. С тех пор они вот уже почти десять лет организовывали мятежи и саботажи, вели подрывную деятельность и иногда (если силы позволяли) нападали на гарнизоны небольших отдалённых поселений и городов в приграничных регионах, принося им свободу и призывая к построению нового порядка.        Райвель знал, что покуда бьётся его сердце, а его рука держит вырванное из лап имперского выродка копьё, он будет служить на благо Революции и своих соотечественников. Не важно, какую цену заплатит он сам, плевать, чего будет стоить достижение этой высшей цели. Все те, кто пошёл за своим командиром, осознавали то же самое. Они были готовы отдать свои жизни, зная, что погибают не ради развлечения Империи, а за свою страну, за свою землю и родной народ. У свободы нет цены – эту истину усвоил каждый воин командира-отступника.       «Да уж, дела минувших дней порой необходимо вспоминать. Чтобы не забыть, за что сражаешься», - пробубнил он полушёпотом, возвращаясь из грёз в реальность. Со стороны широкого парадного входа раздались быстрые шаги множества пар ног. В тот же миг толстенные двери из резного красного дерева с грохотом распахнулись, и в огромный овальный зал ввалился проклинаемый за нерасторопность лорд-алхимик. Увидев всё ещё сидящего за громадным столом командующего, он бросил в его сторону целую тираду, фонтанирующую эксцентрическими эмоциями и неприкрытым самовосхвалением.       -- Как же я рад, что вы оказались достаточно благоразумны, чтобы предоставить мне эти великие книги. Меня искренне радует то, что вы не совершили ошибку, отдав такую ценность в лапы этих безмозглых глупцов, лебезящих перед Империей. Только люди с моими талантами достойны владеть этими бесценными знаниями. Ваша преданность моему доверию не может вызывать ничего, кроме восхищения, полковник Манхейм. Будьте уверены, отныне вы будете удостоены чести лично увидеть плоды моих совершенных трудов. До сего момента я колебался, был не до конца уверен в искренности намерений Революции, но теперь это в прошлом. О да, теперь мне всё ясно. Наша с вами встреча неслучайна. Вы должны были найти меня и принести мне эти фолианты, ведь только такому как я под силу узреть всю ценность записанных там знаний. Только такому как я суждено стать верной опорой вашего дела и проводником новой науки в столь же новое, абсолютно совершенное государство…       «Во имя всего святого, заткнись нахер, напыщенный безумец», - всё более и более сознание Райвеля поддавалось злобе и гневу, вынужденного молча наблюдать за испытывающем его терпение экспериментатором. Его манера речи, будто бы он доносил до непросвещённой черни и глупцов Божественное откровение, а также надменный и высокомерный взгляд больно ранили нутро революционера, вызывая прямые ассоциации с живодёрскими характерами его бывших командиров из армии. «Говори и улыбайся сколько влезет, ублюдок, пока можешь и пока мы тебе позволяем, однажды твоя блядская ухмылка будет стёрта с этой смазливой морды. Не думай, что после нашего триумфа, о тебе забудут, о нет. Каждый имперец получит то, что он заслуживает, а я за этим прослежу». Только такие мысли возникали в голове офицера при взгляде на Джарейда. Тем более Райвель знал почти всю поднаготную своего нового «союзника».        Он обладал практически идеальными прямыми чертами лица, свойственными многим аристократам и нёсшими в себе плоды воздействия пластических операций и особых химикатов, уничтожавших любые внешние изъяны, будь то рубцы, растяжки, пигментация или последствия заболеваний кожи. Судя по всему, они же послужили причиной нефритово-зелёного окраса волос. Но всё впечатление высокородного феодала портили лазуритового цвета глаза, в которых открыто плясали огни гордыни, надменности и безумия. Лишь до недавнего времени и лишь на виду у представителей высших кругов Гор был величественным наследником старой династии.        Стоило ему хоть на секунду скрыться от чужих глаз и оказаться в тени, как манерный и вежливый, пусть и горделивый, как и все высокорождённые перфекционист превращался в лишённого человечности маньяка и мясника, для которого ценность имели только его бесчеловечные эксперименты, сокрытые от абсолютно любых посторонних глаз, а также личная выгода и гарантия собственной безнаказанности. Даже лучшим шпионам «Нового Пути» не удалось толком ничего выведать про подземные катакомбы поместья, где алхимик порой пропадал неделями, кроме того, что они существовали, по слухам уходя чуть ли не на полсотни метров вглубь и что через их верхний ярус было возможно выйти к чёрному ходу за пределы города. Но о том, что находилось внутри, не ведала ни одна живая душа. Даже своим новым соратникам алхимик не доверил свои самые тёмные секреты.       Между тем, Джарейд наконец-то закончил бахвальский монолог и теперь часто дышал, явно довольный самим собой и своими речами. Немного успокоившись, он вновь уселся за стол с Райвелем, правда глядел больше не на него, а на богатые черты интерьера зала, явно смакуя нахождение в этих роскошных мраморно-золотых покоях с элементами реликтовых древесных пород, освещаемых с высоченного потолка огромной хрустальной люстрой со столь редкими для большинства домов электрическими лампами вместо свечей.        Его полная беспечность едва не вывела обычно хладнокровного полковника из себя. Чутьё воителя «Нового Пути», ничуть не ослабевшее даже спустя годы, всё громче и громче вопило об опасности. Разумеется, полковник знал о почти что гарантированной атаке имперских убийц в ночь его приезда – подобная информация не могла не просочиться в пускай и поредевшую (в деле уничтожения засланных агентов врага психованный алхимик был хорош, это следовало признать), но всё ещё действовавшую сеть шпионов Империи. Причина беспокойства была в другом – насколько опытных и натренированных воинов-ассасинов пришлёт противник?       Прошлая группа, посланная убить лорда-предателя, состояла ровно из двенадцати бойцов, и все они были одарёнными, по крайней мере именно так говорило чутьё и быстрый зрительный анализ. Все воины как один пользовались усиливающими стимуляторами, разгонявшими возможности человеческого организма до предела, но значительно ускорявшими его истощение, да ещё и в придачу вызывавшими привыкание. Ещё одно доказательство бесчеловечной сущности Империи: столь элитных бойцов намеренно превращали в загибающихся наркоманов на коротком поводке, чьи мозги были промыты гипноиндукторами и пропагандой. Но даже особые препараты и организованная на закате атака не позволили достичь цели. Искажённые дуболомы Джарейда и почти вся охрана внутреннего поместья встали нерушимой стеной из плоти между ассасинами и своим господином. Численный перевес, затяжной ближний бой, дезинформация насчёт сил охраны и алхимически усовершенствованные мутанты, сравнимые по стойкости и силе с Возвышенными воинами , предрешили исход того боя.       Семь противников погибли, а ещё трое были изувечены и тяжело ранены и не имели возможности сражаться или скрыться. Но предприимчивый алхимик запретил добивать выживших, явно заинтересовавшись их усиливающими таблетками и попавшими к нему в руки телами одарённых. Он забрал их в катакомбы под главным домом, и с тех пор о них ничего не слышал даже лично Райвель, а его соратник ещё много дней потом ходил с изуверской улыбкой, явно довольный приобретением новых более качественных игрушек.       Но даже тогда убийцам почти удалось добраться до главарей ренегатов. Манхейм хорошо помнил искажённое желанием убить лицо молодого парня с чёрными волосами, которому удалось не иначе как чудом пробиться сквозь возникшую на долю секунды брешь между телохранителями Гора. Но увы, его удар не достиг главной цели. С поразительной лёгкостью и молниеносной быстротой учёный уклонился от метившего в сердце острия, после чего нанёс свой удар серповидным мечом, попавший точно в шею убийцы и рассёкший горло. А ведь погибший от его руки был командиром группы и даже будучи истощённым длительным боем с Искажёнными, он представлял серьёзную угрозу. Именно тогда полковник понял, что его компаньон почти не уступает ему по уровню сил и способностей. И это даже несмотря на почти двадцать лет разницы в возрасте.       Впрочем, здесь не было особой заслуги Джарейда как воина. Скорее проявился его нездоровый интерес к биологически-активным веществам. Ещё с юношеского возраста Гор тратил целые состояния на высококачественные и очень редкие и оттого безумно-дорогие вытяжки на основе органов опасных монстров A и реже S классов. На такие деньги можно было позволить себе купить несколько поселений со всеми окрестными землями и ресурсами на них или же собрать регулярную армию в пару-тройку десятков тысяч человек. Однако Джарейд, как будущий наследник влиятельного рода мог позволить себе тратить небольшие состояния на чудодейственные эликсиры, значительно укреплявшие тело до нечеловеческого уровня. Точно так же он мог себе позволить личного мастера из наиболее влиятельного и могущественного храма Коукен, организовавшего богатому лорду особые тренировки по их секретным методикам, специально созданным для одарённых.       Проще говоря, высокомерный лорд проходил все этапы становления особым воином гораздо быстрее, нежели другие. Просто потому что в его распоряжении были все деньги промышленного города и окрестных поселений, далеко не все из которых были получены легальным даже по имперским законам путём. Хотя и собственный талант у него тоже был, всё же без какой-либо внятной основы добиться таких успехов во владении духовными энергиями невозможно.        Но был и один существенный минус. Текущая ступень развития своих способностей была последним безопасным рубежом для алхимика. Она являла собой предел даже для развивающихся столь быстрыми путями и срезающих дистанцию с максимально комфортными, насколько это возможно, затратами для себя. Дальнейших усилений алхимией человеческое тело Джарейда могло не выдержать, а ступить даже на нижний предел ещё более далёких от человеческого понимания способностей было невозможно ни под чьим руководством – подобные мастера-самородки всегда в истории совершенствовались годами, ходя на грани возможного и бессчётное число раз подвергая свои жизни смертельному риску. Но и текущих способностей лорду вполне хватало, чтобы находиться почти на равных со старым ветераном-бунтовщиком.       Тем не менее, глупо и опасно было всецело надеяться на свои силы и возможности стражи. Следовало понимать, что у врага сейчас куда более обширные ресурсы, их могут попросту завалить мясом, послав несколько десятков ассасинов, это будет вполне в духе Империи. Не следовало исключать и возможность атаки более могущественных воинов, ибо в подчинении спецслужб даже официально были десятки и десятки могущественных одарённых бойцов, действовавших из теней по всей громадной территории страны, и в том, что в реальности их в разы больше, сомневаться не приходилось. Далеко не факт, что даже бросив в бой все силы стражи и солдат Райвеля, мятежники выйдут победителями.       Именно такие доводы вновь приводил полковник, призывая Гора отступить. Теперь он был готов стоять на своём до конца, несмотря ни на какие протесты феодала. Но к его откровенному удивлению, теперь тот согласился почти без колебаний, хотя раньше всегда шёл в отказ, ссылаясь на то, что ему, наследнику старого рода правителей с Северо-востока, не к чести трусливо убегать от цепных псов Службы Имперской Разведки. Что-то изменилось? Да, это определённо так. От взгляда полковника не укрылся редко проскакивающий оскал алхимика и его горящие жаждой крови синие глаза. Он явно чувствовал себя в полной безопасности, и на то явно были какие-то неизвестные причины. Эта игра загадками порядком утомила Райвеля. Пора было вывести алхимика на чистую воду.       - Вы столь внезапно изменили своё мнение, довольно неожиданно с вашей стороны. Как единственный на данный момент союзник и покровитель перед силами Революции я хочу узнать причину. И безусловно, я надеюсь на вашу честность, - полковник сразу же перешёл к сути. -Не думайте, что получиться обвести меня вокруг пальца и сыграть в свою игру за моей спиной, лорд Гор. Вы должны отдавать себе отсчёт в том, что наши личные договорённости действуют на основе взаимного доверия, последствия от нарушения которого будут плачевными для обоих сторон.       Совершенно неожиданно Джарейд в голос рассмеялся. Ещё раз смерив своего собеседника оценивающим взглядом, он снизошёл до ответов.       - Вам бы подучиться в искусстве убеждения, полковник Манхейм, пока что ваши речи слишком уж топорны и прямолинейны. Разве так нужно пытаться выведать тайну у недавнего союзника. О-хо-хо, да, не удивляйтесь, я в совершенстве овладел навыками непревзойдённого оратора и вырастил себе превосходные маски. Я вижу вас всех насквозь. Вы опасаетесь моего великого дара, опасаетесь неизвестности и этих презренных табу, наложенных Империей на изыскания, подобные моим. Ваши тревоги понятны, всё же никто не сможет всецело понять меня, но радует хотя бы то, что вы решились принять мой талант на службу Революции. Я так же осознаю ваши опасения по поводу жалких убийц, которые возможно, будут слишком глупыми и самонадеянными, чтобы дерзнуть новой попыткой покушения на мою бесценную жизнь. Но будьте уверены, эти страхи абсолютно беспочвенны. Я ни за что не проиграю каким-то там червям из бессильной Службы Разведки.       - Никто не смеет сомневаться в ваших способностях, - Райвель решил подыграть алхимику, чтобы быстрее донести до него нужные мысли сквозь эту блаженную завесу чувства собственного превосходства. Наверное, для этого придётся давить на его собственное эго и гордыню. – Но поймите, если один из убийц доберётся до вас, бесценные знания и непревзойдённый талант канут в лету. Вы ведь не желаете, чтобы ваше имя было предано забвению, а ваш триумф остался недостигнутым?       Безусловно, Райвель врал. Среди армии повстанцев были толковые алхимики, способные обеспечивать воинов особого назначения специальным оружием и лекарственными препаратами. Но таких настолько глубоко погрузившихся в своё ремесло и способных столь тонко понять древние науки так, как Джарейд, увы, не было. Учёный-псих был нужен хотя бы временно, пока не исчерпает свой лимит полезности, потом от него лучше будет избавиться.       - Хм, такое действительно недопустимо, но неужели вы думаете, что я пойду в возможный бой с бешеными собаками этого недоноска в Министерстве без козырей в рукаве. Вот взять хотя бы последние два часа. По-вашему, я всё это время проверял подлинность этих великолепных книг. Ха-ха, мне удалось ввести вас в заблуждение, не так ли? О нет, мой взор мастера сразу понял, что они настоящие, потребовалось лишь мельком взглянуть на страницы. Ну и что с того, что они зашифрованы вымершим диалектом Западного языка, я за несколько часов разберусь с этой мелкой проблемой, мне этот шифр знаком, да, именно так. Ведь только посвящённому дано разгадать великие тайны. Всё остальное время я потратил на подготовку своих сил к возможному бою. Вы видели повозки и фургоны у западных врат? Вот именно, не видели, ибо были заняты ожиданием. А я в это время готовил свой козырь. Я идеально замаскировал мой сюрприз, используя караван вашей охраны и пару грузовых повозок, спрятанных в подземелье. Я вас заверяю, каких бы могущественных воинов не послали по мою душу, они найдут здесь лишь мучительную смерть… ну или станут дорогими гостями моего второго дома прямо под этими залами. Жду не дождусь того момента, когда смогу вновь творить само совершенство с плотью одарённых.       На секунду полковник опешил. «А этот ублюдок не так прост, как кажется; хоть и безумец, но всё же он был аристократом. Все они, как известно, вылезают из змеиных гнёзд, уроды лицемерные. Да и я хорош: повестись на его слова о книгах и выпустить из своего поля зрения на такой промежуток времени. Это непростительная ошибка, но и хороший урок на будущее, надо будет ещё внимательнее следить за ним».       Размышляя над заявлениями Джарейда, Райвель повнимательнее рассмотрел его самого. В глаза сразу бросились две коробчатые конструкции, закреплённые на предплечьях, а также обилие небольших капсул на поясном ремне. Правда полковник так и не понял, что именно это было. Так же он заметил топорщившиеся из-под богато украшенного позолотой красного плаща неровности – алхимик явно надел на себя броню. Манхейм довольно хмыкнул. Всё же приятно было осознавать тот факт, что этот безумец хотя бы частично внял его советам и озаботился хоть какими-то мерами предосторожности. К несчастью, сути дела это не меняло, ведь Гор продолжил свою речь.       - Теперь я хочу кое-что сказать по поводу предложенного плана отступления. Ваши опасения насчёт моей жизни греют мне душу, отрадно видеть, что мои драгоценные знания и моя персона так важны для вас. Но моё соглашение с вашими доводами было лишь полуправдой. Я ни за что не покину эту землю. Она моя! Этот город с его заводами и фабриками, эти деревни, что поставляют мне сырьё. Это поместье, в котором я родился и вырос. Они принадлежат мне! Я не отдам их в руки прихвостней этого гнилого насквозь Министерства, ни за что и никогда, и даже самому Императору не убедить меня, - мужчина поднял указательный палец вверх, демонстрируя свою непоколебимость. Желая ещё сильнее продемонстрировать важность момента, он взял небольшую паузу.       - Но я готов сыграть в вашу игру и устроить охоту на охотников, если такие появятся. В случае нападения я сделаю вид, что решился на побег и буду отходить через бальный зал, вам лучше следовать за мной и не разделять наши силы. Так мы быстрее всего доберёмся до выхода из этого здания. Однако, сбегать я не собираюсь. Ваши воины и мои совершенные детища последуют за нами на открытую местность за пределами дворца, там мы сможем лучше всего использовать численное преимущество, к тому же, я не позволю осквернять мой дом присутствием презренных безродных слизняков. Безусловно, убийцы последуют за нами, у них не будет другого выбора. Именно там наша ловушка захлопнется. Я пущу в дело свой козырь и втопчу их в пыль, а ваши люди добьют тех, кого я посчитаю недостойным вхождения в мою коллекцию. Вот так и только так мы будем действовать, и ни один из ваших доводов не заставит меня передумать.       Командиру-отступнику захотелось закричать от злости и осознания своего провала. «Так и знал, что этот херов недоносок упрётся, как баран», - внутри он зверел всё больше, уже едва сдерживая себя. «Как, как ты, блять, собираешься выстоять? Ты хоть понимаешь, что Империя твои владения может просто трупами закидать без всяких хитростей, если припрёт. Твоё счастье, что сейчас они ещё не решились на разрушение промышленного центра и торгового узла, да и родственники твои похоже такие же поехавшие, как и ты, до сих пор свои интересы прикрывают, не хотят, суки, дармовые состояния и эти богатые земли терять. Как можно быть настолько ебанутым? На что ты, спятивший смертник, надеешься? Или в твоих блядских подземельях зомбированные Альфы с парой-тройкой тэйгу сидят? Нет? Или ты всё население города в безмозглых упырей превратить собрался? Тоже нет? Ясное дело, ресурсов точно не хватит. Ну и какого ты тогда на смерть всех здесь обрекаешь?» - ему хотелось бросить все эти речи пополам с оскорблениями прямо в блаженную рожу поехавшего алхимика, но он отчётливо понимал – всё это бессмысленно. Джарейд останется непреклонен.       И что теперь делать? Уводить силой? «Ага, а силёнок-то хватит без поддержки регулярных войск с ним и этими изменёнными уродами тягаться?», - пронеслось в голове и этот вариант сразу отпал. Разворачивать операцию в тени и пытаться скрытно убить, а город взять под свой контроль? А смысл? Отстоять Маунтборд не выйдет даже при самом лучшем исходе, да и шпионов со скрытными воинами высокого уровня мощи слишком мало, в отличии от войск Империи. Революционная армия далеко на Юге, а здесь на Северо-востоке сил для полноценного выступления против врага нет и в помине. Попытаться договориться с сепаратистами с дальнего Севера? Они-то свои территории едва-едва удерживают, куда им вести масштабную, да ещё и наступательную войну. Да и что им можно предложить взамен? Вот именно – ничего.       «Сука, куда не кинь, всюду клин», - ругнулся про себя полковник. Теперь у него оставалась только одна возможность. А именно – отступление с доверенными ему силами в одиночку. И плевать на этого высокомерного дегенерата и даже на провал миссии – сохранение своей жизни и жизней его людей дороже. Завербовать алхимика и получить доступ к его собственным знаниям не получилось, пусть даже и так. Пусть подыхает от клинков убийц или от рук палачей из регулярной армии, о нём уж точно плакать никто не будет.        В таком случае оставалось лишь попытаться призвать простых людей бежать из города, где неизбежно произошла бы бойня, через сеть шпионов и агентов. Это всё, что он может сделать сейчас. Всё, на что в данный момент способен «Новый Путь» в этом регионе. Всех мирных, конечно, спасти не выйдет, как ни пытайся, но кто-нибудь из числа расторопных и благоразумных может избежать гибели. Но даже так, скорее всего будет очень много невинных жертв, и к несчастью, избежать их невозможно. Даже ожесточившегося за годы Райвеля выводил из себя тот факт, что десятки тысяч людей погибнут, а сотни тысяч могут лишиться крова из за одного полоумного маразматика, решившего, будто он сильнее всех в этом мире. При этом он сам невольно становился соучастником, вынужденным смотреть со стороны, как погибают те, кого он клялся защищать и не мог спасти.       Подавив всеми внутренними силами вскипающий гнев и чудом сохранив невозмутимое выражение лица, полковник решил закончить этот бессмысленный более разговор и отправиться восвояси с территории поместья. «Если успею вовремя, может быть ещё получиться предупредить агентов о новой задаче. Пусть хотя бы листовки с призывами разбросают или предупредят отдельных людей лично. Нужно попытаться спасти хоть немногих», - подумал он, вставая из за стола. «Твою мать, и зачем Революции этот уёбок, зачем меня посылали в чём-то убеждать психа со съехавшей крышей, да ещё и грёбанного аристократа? Неужели с самого начала всё не стало понятным?», - этими мыслями он по большей части корил самого себя за ложные надежды и за жертвы его парней во время предыдущей атаки убийц. – «И всё впустую, только время и людей потеряли». Райвель бросил взгляд на стоявшего рядом алхимика. «Вечных тебе мучений, гнилая мразь». Он уже собирался было уходить, начинал открывать рот, чтобы дать команду на отход своим телохранителям.       Вдруг в окне приёмного зала мелькнули тени. Моментально приготовившись к атаке и поудобнее схватившись за глефу, Манхейм одним рывком оказался вплотную к хрустальному проёму. Краем глаза он заметил, как пришедшие с Джарейдом химеры и личная стража собрались вокруг своего драгоценного господина, а он сам вынул из висящих на поясе ножен клинок-хопеш, точно так же увидев угрозу и отдав незримый приказ своим слугам. Как и всегда, наблюдательность и чутьё не подвели бывшего офицера – к дому с южной стороны пробежали семь укутанных в чёрно-серые плащи фигур.       «Всё-таки явились, сраные мясники», - он гневно скривил лицо и повернулся к вставшим полукругом бойцам. Решение было принято мгновенно, благо, прошедший множество небольших военных конфликтов разум очень быстро спланировал дальнейшие действия.       - Всем приготовиться к бою. Построиться ромбом и двигаться к северной части дома, при прохождении бального зала будьте предельно внимательны. Противник крайне опасен, поэтому строй не нарушать ни при каких обстоятельствах, если хоть кто-то пойдёт против них в одиночку – погибнет.       - Есть! – тут же отозвались восемь телохранителей, обходя с разных сторон своего командира и доставая оружие. Им всем предстоял бой не на жизнь, а на смерть. Даже с учётом того, что некоторые из них были одарёнными, никто и не думал недооценивать противника. На лицах всех присутствующих людей каменной маской отразилась сосредоточенность и суровая решимость. И лишь Джарейд оставался спокоен и беспечен, стоя посреди круга из двадцати мутантов и наёмников. Более того на его лице засиял кровожадный оскал, а глаза наполнились желанием жестоко убивать. Теперь он не скрывал свою истинную сущность от слова совсем. Промолчав всего мгновение, он обратился к Райвелю.       - Наши гости легки на помине. И вы только посмотрите на их скорость и целеустремлённость. Против нас действительно будут сражаться одарённые воины, мои глаза не могут лгать. Всё же ваше чутьё действительно достойно восхищения, полковник. Как же я ждал подходящего момента, чтобы продемонстрировать абсолютное превосходство моей науки над их жалкими силами, и вот, наконец-то, мой час настал. Выступим же вместе против этого никчёмного врага и докажем цепным зверям Империи, что им здесь нечего искать, кроме мучительной гибели. Вы будете достойны чести разделить со мной эту славную победу. Вперёд, не следует больше медлить. Пройдём к бальному залу, где уже наверняка притаился коварный противник. Пусть они думают, что перекрыли нам выходы и загнали нас в ловушку, мы позволим им насладиться иллюзией триумфа, прежде чем превратить их в мертвецов!       Прокричав последние слова, Гор рванулся к выходной двери с нечеловеческой скоростью, его уродливые «телохранители» последовали за ним в широкий и высоченный проём. Спустя ещё миг зал для приёмов покинула и группа Райвеля, следуя по пятам за алхимиком. Оба сильнейших воина-отступника слушали всё происходившее снаружи дворца своим усиленным слухом, улавливавшим звуки даже сквозь толстые стены из дерева и мрамора. Они великолепно слышали звон оружия, приглушённое чавканье от столкновения стали с плотью и хрипы умирающих. Наружная охрана поместья явно несла потери, пока основные силы бежали по богато украшенным коридорам и лестницам, готовясь к контратаке.        Даже несмотря на скверное настроение и провал переговоров, Манхейм чувствовал, как закипает кровь в жилах, а наружу рвётся боевой клич. Он до побелевших костяшек на руках сжал древко копья, готовясь защитить себя и уничтожить любую угрозу. Вот он, этот момент. Вновь ему придётся отстоять своё право на жизнь в схватке со смертельным врагом, бросающим вызов. И вновь старый солдат примет его, сражаясь изо всех сил. Ради выживания, ради революции и порабощённых народов, ради защиты слабых. Во имя свободы. Он очистил свой разум от посторонних мыслей, всецело сосредоточившись на своём оружии и контроле окружения. Настоящая битва только начиналась.              «Хм, и это всё, на что способны стражи Синано?» - быстро размышлял Тацуми, располовинив голову очередному стражнику от лба до подбородка. –«Я ожидал большего, даже как-то разочаровывает. Хотя, если посмотреть немного иначе, так даже лучше. Я слишком давно держался». Действительно, вопреки опасениям Шефа отвлекающая атака проходила даже слишком легко. С самого начала боя их семёрка врезалась в только начинавшую организовываться толпу солдат и наёмников, как нож в масло, моментально отправив на тот свет десяток человек. Потом, конечно, всё пошло медленнее: с балконов и лестниц спустилось подкрепление и тут же вступило в бой, вынудив отряд рассредоточиться по периметру и перейти к изматывающей тактике, выбивая из строя противников то одного, то другого. Грубо говоря, убийцы лишь играли со своими целями, не рискуя поодиночке вступать в бой с пускай и поредевшим, но всё ещё превосходящим числом один к шести противником. Тем не менее основную задачу члены авангарда выполнили – они выманили врага на покрытый лугом и редкими дорожками и декоративными холмиками пустырь.       Но теперь шатен понимал, что начав сражаться по-серьёзному с применением всех доступных сил и способностей Шингу, то эти четыре с небольшим десятка стражников будут уничтожены за пару-тройку минут, даже меньше. И он уже начал сдерживать себя от порывов использовать мощные приёмы «Небесного клинка» Тэнджина -- своего шингу. Да и Нахаш, воспользовавшись главной способностью Дракона Пучины, ополовинил бы отряд противника за минуту, и полностью истребил бы в одиночку к тому моменту, когда закончится действие особой техники. Но тратить запас своих внутренних сил на мелочь вроде стражников было нельзя. Их время придёт в бою с основными целями.        Но как бы разноглазый не пытался, ему всё равно не удавалось полностью удержать свою жажду крови, и уже пять изрубленных на куски изуродованных трупов – тому доказательство. Более того, он испытывал удовольствие от кровавой расправы и небольшое разочарование от столкновения со столь посредственным противником, способным лишь на попытки отсрочить собственную гибель.        Даже лучники и бойцы с огнестрелом были против основной ударной троицы – его с Шефом и Кровью, абсолютно бесполезны. Даже не особо прибегая к своим сверхчеловеческим способностям, ассасины без каких-либо проблем уклонялись или отражали одиночные стрелы и пули, разве что от синхронных залпов приходилось уходить рывком в сторону, правда и он практически не тратил внутренние силы. Трудности были только у трёх «Кинжалов» -- их возможности были не столь высоки, а запас сил – явно меньше. Поэтому и приходилось более способным их прикрывать, разводя противника на залпы в свою сторону. Тактика «ударил-убил одного-ушёл» работала на отлично, стражи попросту не могли нормально уследить за молниеносными для их восприятия движениями. Тем не менее следовало признать, они держались куда лучше тех слизняков на стене – их реакции хотя бы хватало на попытки контратаковать и организовывать защитный строй, минимизируя потери. И всё же так не могло продолжаться вечно. Уже вот-вот должна будет вступить в бой штурмовая группа, только тогда пойдёт настоящая битва, которой с таким упоением ждал Тацуми.       Вот он снова рванулся к строю противника, ощетинившемуся длинными копьями, алебардами и винтовками с примкнутыми штыками за металлическим барьером из щитов. Как будто это могло их спасти. Один из наёмников Тэнгу попытался проткнуть его остриём, резко выкинув руку из под «нерушимой стены» и слегка подавшись всем телом вперёд.        Как же неуклюже это выглядело. С лёгкостью увернувшись, воин-тень нанёс вертикальный удар своим мечом, разом отрубив обе руки по середину предплечий. Солдат закричал от боли, но его вопль тут же превратился в невнятное бульканье, когда лезвие катаны насквозь пробило ярёмную вену, густо запачкав кровью отличительную серо-чёрную одежду. Ещё одно мёртвое тело завалилось на идеально выкошенную траву.        Тут же ещё двое попытались достать убийцу, не совершая столь глупой ошибки, но их оружие пронзило воздух – чёрный призрак взлетел вверх, оттолкнувшись от падавшего мертвеца и приземлился уже метрах в десяти от строя. Краем глаза Тацуми увидел, как от точного и аккуратного укола прямо в сердце свалился ещё один стражник – это явно была работа тени с женской фигурой. Одновременно с этим широкое лезвие на чешуйчатой рукояти проткнуло насквозь выскочившего из строя воина с алебардой. А это уже точно работа Кэпа.       Засмотревшись на идеально выполненные убийства, владелец Тэнджина в последний момент уклонился от выпущенных в него двух пуль. Он присмотрелся. Стреляли двое с балкона на третьем этаже. Их назойливость уже начинала откровенно надоедать. «Довольно им поддаваться!», - рявкнул голос гнева внутри головы. И правда, один особый приём его не ослабит. Пора было преподать урок этим бездарностям, вставшим у него на пути.       Подпрыгнув на высоту в шесть метров, Тацуми резко убрал катану в ножны и сделал боковое сальто в воздухе. Лишь зрение одарённого смогло бы уловить тот миг, когда она ярко блеснула в ночи. Фантастически быстро клинок вновь вылетел, будто подгоняемый потоком ветра и удерживаемый лишь одной рукой. И тут произошло самое неожиданное для наблюдавших в изумлении стражей. С покрытого стилизованной под ураганный вихрь металлической гравировкой лезвия сорвалась дуговая размытая волна с ярко-белой кромкой, сопровождавшаяся гулким ударом, похожим на громовой раскат. Это был тончайший поток воздуха, созданного силой меча-шингу. За доли секунды он преодолел двести метров от позиций сражающихся до фасада дворца и настиг расположившихся там стрелков, даже не успевших его увидеть. Обоих разрезало в районе груди. Пусть сам импульс и не прошёл насквозь, но он превратил в фарш обе пары лёгких и перебил сердечные жилы, моментально убив слишком уж сильно докучавших «снайперов», забрызгавших своей кровью идеально белый мрамор. Приземлившись на землю, Тацуми позволил себе довольно улыбнуться под маской. «Вот то-то же, по-настоящему достойный удар. Вот что такое настоящая сила», - подумал он, смотря в наполнившиеся ужасом глаза некоторых стражников. «Как же я обожаю этот вид, даже интересно, решаться ли эти слабаки вновь атаковать меня? Нет, это вряд ли. Вон как у многих поджилки трясутся. Боже мой, почему мне стыдно за них? Ладно, не время поддаваться эмоциям, нужно подождать ещё немного. Пора бы уже обуздать жажду крови, пока не довела до беды», - иронично подумал он, зная, что думает о невозможном.       С другой стороны, сочетание воинского мастерства с яростным и агрессивным стилем боя, делало ассасина невероятно опасным противником для любого, кто решится скрестить с ним мечи. Усиленные мощными всплесками эмоций удары с использованием внутренней энергии тела несли боль и смерть любому, кто вставал на пути разноглазого.       «Поторопитесь, ребята, мне уже не терпится поучаствовать в главном представлении», - мысленно съязвил он, бросив беглый взгляд в сторону большого примыкавшего к дворцу строения, где располагался зал. Именно туда сейчас и направлялись главные цели и именно там их ждала засада. Момент истины был всё ближе.              «Надо спешить, стражи нуждаются в нашей помощи. Если подоспеем вовремя, сможем напасть на атакующих с фланга. Они гораздо сильнее предыдущей группы, но и у нас с тех пор стало больше солдат, да и химеры с их живучестью будут хорошим подспорьем», - подумал про себя Райвель, когда идущие впереди телохранители отворяли широкие, обитые золотом деревянные двери в громадное помещение зала, где раньше проводились торжественные церемонии. Не обладавший особым чувством прекрасного полковник довольно презрительно смотрел на его откровенную и излишнюю вычурность и помпезность.       Внутренний интерьер действительно был невероятно роскошен и даже поражал своими размерами, вытянувшись в длину на полторы сотни метров. Стены и пятнадцатиметровый потолок были выложены мрамором пополам с нефритом, а пол обильно устилали красные полотна. Тончайшие шторы с вшитыми золотыми нитями прикрывали гигантские десятиметровые окна из горного хрусталя, защищённые снаружи закрученными в узор металлическими решётками. По краям зала стояли античные статуи, выточенные из гранита и покрытые позолотой. Четыре из них словно безмолвные стражи огораживали по бокам ведущую на второй ярус огромного помещения широкую идеально отполированную каменную лестницу с узорчатыми перилами. Именно оттуда во время торжеств выступали члены семьи Джарейда. На противоположном конце холла виднелась ещё одна дверь, ведущая наружу. Именно к ней сейчас и спешили мятежники.       Однако им не дали добраться до выхода. Ещё не добежав до середины главной ковровой дорожки, Манхейм вдруг остановился и резко ушёл в сторону. Его чутьё возопило о смертельной опасности. Гор сделал то же самое, ведь и его улучшенные органы чувств уловили изменение. Телохранители двух отступников были не столь быстры, и многие из них ещё продолжали по инерции бежать, когда под ними вздыбились монолитные плиты. Мраморный пол содрогнулся, чтобы спустя миг взорваться изнутри вихрем многочисленных глыб твёрдой породы, попавших в некоторых стражей и сбивших их с ног. Четверым, оказавшимся в эпицентре не повезло больше всего – они взлетели под потолок, подхваченные ударной волной и приняли на себя большую часть осколков, изорвавших броню и одежду и переломавших большинство костей. Смерть была практически мгновенной. Прямо посреди зала образовалась шестиметровая дыра, уходившая вглубь, а в следующий миг у её кромки уже стоял виновник гибели и травм среди мятежников.       Он был облачён в неведомую броню багрового цвета с двумя жёлтыми полосами зрительных линз в верхней части головы и высоким белым воротом. Доспех покрывал всё тело, оставляя незащищённой лишь нижнюю часть лица. Мускулистые руки и ноги вместо человеческих ладоней и ступней окачивались пятипалыми лапами чудовища с толстыми белыми когтями в четверть метра длиной. Завершающим штрихом бронекостюма был костяной хребет опасного зверя, протянувшийся от затылка до пояса.       Полковник тотчас же напрягся ещё больше, готовясь к худшему. Он почти моментально узнал доспех ассасина. «Эгида Реи, твою мать, значит они не поскупились отправить за нами воинов с шингу. Выбора нет, придётся приложить все свои силы, чтобы победить такого».       Между тем убийца моментально оценил обстановку и, бросая вызов врагу, ударил кулаками друг о друга, оскалив белоснежные зубы.       - Решили трусливо улизнуть, предатели? А то я было подумал, что среди вас есть достойные воины. Какое жалкое зрелище, - с издёвкой пробасил он, бросив взгляд на изломанные каменными осколками трупы и пошатывающихся после сбивания с ног людей. – В любом случае, ваши злодейства и ваши жизни оборвутся тут.       Как по сигналу из дыры вслед за бронированным выскочили ещё шестеро человек, трое из которых были с ног до головы одеты в чёрно-серую униформу. Своим опытным взором полковник разглядел ещё трёх с уникальным оружием, причём все они были девушками. У одной – длинноволосой блондинки высокого роста с голубыми глазами и обманчиво прекрасными чертами лица, носившей охристый плащ и серые брюки, вместо правой руки красовалась массивная перчатка, выглядевшая как лишённая плоти длань из воронёного металла с несколькими утолщениями, линейной гравировкой на поверхности и тяжёлой круглой ударной частью вместо костяшек кисти.       Вторая – более низкорослая и худая с перехваченными плотной лентой рыжеватыми волосами, спускавшимися до середины спины и карьими глазами на овальном лице носила на узкой талии и перевитых мускулами ногах широкие кольца с узорчатым орнаментом и бликующими на свету самоцветами поверх зауженных чёрных леггинсов. Верхняя одежда была представлена простой белой рубашкой с коротким рукавом и малиновыми полосами, сотканной из плотной арамидной ткани.       Третья девушка носила более деловую форму с длинной юбкой и корсетом, усиленным бронепластинами. Она была среднего роста, её глаза выделялись ярко-бурым цветом, волосы светло-серым окрасом, а лицо было столь же ложно-миловидным, как и у первой убийцы. В руках у неё был крупнокалиберный револьвер с несуразно-большой прямоугольной конструкцией на месте ствола.       Не сговариваясь и не давая противнику время на перегруппировку, штурмовой отряд со скоростью пули атаковал телохранителей лидеров мятежа, завязав ближний бой. Лишь убийца с пистолетом осталась чуть позади, ведя огонь со второй линии. Все остальные атаковали напрямую, стремясь добраться до основных целей.       Началась жестокая и кровопролитная схватка, в которой приняли участие в общей сложности почти полтора десятка одарённых. Пространство зала для церемоний заполнилось отзвуками от столкновения оружия. На первый взгляд могло показаться, что атака столь малого отряда против элитных воинов бессмысленна. Но это было совсем не так. Ринувшиеся вперёд убийцы ловко уклонялись от ударов со всех сторон или парировали их, моментально контратакуя. Особые воины Манхейма еле успевали уследить за движениями ассасинов, чтобы вовремя отражать рывки в сторону своего господина. Но разрыв между ними и атакующими был очевиден, и уже двое одарённых были мертвы.        Первый из них попытался проткнуть копьём воительницу с перчаткой, воспользовавшись её как ему показалось отвлечённостью после убийства одного из стражей Гора, и попался в ловушку. Внезапно древко оружия оказалось разломлено пополам одним ударом, а неуловимая девушка оказалась прямо перед носом. Воин было дёрнулся в сторону, уловив момент замаха, но оказался недостаточно быстр. С неодолимой силой железная рука врезалась в живот, превратив внутренние органы в кровавый фарш. Чудовищный импульс отправил уже мёртвое тело на противоположный конец зала.       Второй посчитал себя достаточно быстрым, чтобы достать до целившийся в голову одного из мутантов девчонки с огнестрелом. Он фатально переоценил свои силы, подумав, что в момент между выстрелами она будет беззащитна. Разогнавшись до предела, он рывком бросился к ней, замахиваясь мечом сразу после того, как пуля покинула револьвер. «Попалась…», - была последняя пронёсшаяся в голове мысль прежде чем в затылок прилетел сделавший круговой вираж боеприпас. Мёртвое тело со сквозной дырой в голове рухнуло прямо под ноги стрелявшей. Спустя несколько секунд схожая пуля насквозь продырявила голову одного из Искажённых, раскидав по полу содержимое черепа. Крупнокалиберные экспансивные снаряды не оставляли шансов даже очень стойким, но очень уж медлительным мутантам.       Что до неодарённых телохранителей Гора, им не помогли ни обучения в боевых храмах, ни особые техники боя. Из двенадцати в живых осталось пятеро, а ведь бой продлился лишь пару минут. Тем не менее, тела с превращёнными в кашу органами и разорванные на куски невероятной силой уже щедро успели оросить роскошные ковровые дорожки тёмно-багровой кровью. Единственными, кто твёрдо держал удар, были сами командующие ренегатов, сумевшие ранить двух теней в чёрном, к сожалению для них даже близко не смертельно. Реакции и скорости лорда и полковника хватало, чтобы отражать атаки, но даже им не удавалось завязать длительный бой. Убийцы изучали их движения и справедливо опасались лезть на рожон, пока вокруг оставались способные в самый неподходящий момент атаковать мелкие сошки лидеров. Да и опытные и могущественные воины со сверхспособностями– это не та сила, которой можно пренебречь, даже бронированный, порвавший пополам накачанного алхимией бугая голыми руками не спешил в одиночку сражаться с Райвелем или Гором, пока телохранители живы. Но и двое сильнейших среди революционеров не атаковали в ответ. Слишком уж велик был риск обогнать свой защитный круг и быть атакованными со всех сторон. Лишь Манхейм действовал более активно, лично атакуя из защитного строя и не подставляя своих стражей под удар после фатальной ошибки тех двоих. Увы, даже он не мог уследить за четырьмя целями одновременно.       Ускорившись до предельного уровня, трое ассасинов с шингу атаковали в один миг. Воин в доспехах уклонился от выпада полковника, уйдя всем телом влево. Его тут же попытался достать один из телохранителей, взмахнув топором, метившим в голову. Очень быстро для обычного человека, но слишком нерасторопно для Возвышенного воина. Тут же когтистая лапа оказалась под древком, остановив его, а когти второй конечности схватились за рёбра. Выхватив продолжавшего сопротивляться телохранителя из круга, бронированный подхватил его за пояс тёмно-зелёной униформу и, выгнувшись всем телом, со всей силы прокинул через себя. От удара об мраморное покрытие с такой мощью голова человека взорвалась, как арбуз под колёсами тяжёлой повозки.        После блестяще выполненного броска он рывком вскочил на ноги и отступил, с удовлетворением отметив, что две его компаньонки тоже убили двоих стражников, атаковав одновременно. Одного пробила насквозь несокрушимая длань, а второй лишился головы, невовремя открывшись и словив удар ногой в прыжке с разворота. «Хорошая слаженность», - отметил Скала про себя. Теперь в охране Райвеля осталось лишь трое, а число стражников Гора уменьшилось более чем наполовину, спасибо Пуле, Кинжалам и Кольцу, которые тоже не стояли на месте, а выбивали более слабых наёмников и сильных, но слишком тупых и медленных мутантов алхимика. Их застреленные, изрезанные, выпотрошенные, с выбитыми органами и кусками тел трупы уже послужили причиной многочисленных луж крови на полу, и даже роскошные ковры уже не могли их полностью впитать – слишком уж много алой жидкости было пролито.       Развязка боя наступила неожиданно. До сего момента не слишком активный Джарейд вдруг вылетел из своего круга стражников по высокой дуге и, пролетев одним прыжком расстояние до высокой площадки второго яруса, приземлился там и обернулся к сражающимся и покрытым кровью своим союзникам и врагам, будто решив внезапно понаблюдать за групповым боем гладиаторов, столь любимым многими аристократами, или выступить с торжественной речью. Схватка внизу на несколько секунд прервалась.       - Признаюсь, вам удалось меня впечатлить. Мне искренне льстит тот факт, что псы Империи послали за мной столь достойных воинов со столь великолепным оружием. Однако, ваши усилия полностью бессмысленны. Я благодарен вам за это небольшое представление, но по-моему пришло время избавить этот величественный зал от вашего присутствия.       - Что этот безумец несёт? Он в курсе, что у нас ни единой потери, а от их сил осталось меньше половины? – послышался слева от командира в доспехах надменный девчачий голос Кольца, видимо, вошедшей в раж от обилия расколотых её ногами черепов и перемолотых в кровавую кашу тел.       От подобных слов в свой адрес Гор словно вскипел изнутри. Его глаза налились кровью, а лицо перекосило от гнева.       - Как ты посмела назвать меня безумцем?!- заорал моментально лишившийся всего своего высокомерия алхимик. Как и абсолютное большинство аристократов всех мастей внутри Империи, Джарейд пришёл в ярость от небрежного тона человека с явно более низшим происхождением и от отсутствия почтения к своей персоне, даже если разговор вёлся с врагом. – вы играли с огнём и доигрались, мелкие черви! Я заставлю вас всех заплатить за свою дерзость! – не унимался уязвлённый лорд.       Впрочем, в отличие от многих высокородных, грозных в общении с одарёнными воинами лишь на словах, отступник тут же подкрепил свои обещания неотвратимой кары действиями. Звонко щёлкнули пружинно-шестерные механизмы на его руках, послышалось тихое шипение, а в коробчатых устройствах блеснули вставленные внутрь объёмные капсулы с алхимическими смесями. Мятежный лорд вскинул обе руки вперёд, резко сжав кулаки. В следующий момент перед ним возник бушующий шторм ослепительно яркого пламени, выброшенного открывшимися соплами портативных капсульных огнемётов. Они не являлись подобием оружия с особыми свойствами у группы ассасинов, но всё ещё были смертельно опасным оружием.       Сдвоенный поток пламени устремился прямо в сторону троих воинов с шингу грозя превратить их в пепел, но в последний момент был неожиданно остановлен поднявшийся из пола стеной камня и земли.       - Не только ты контролируешь силу стихии, - ответил на крики Гора бронированный, ударив кулаком по мраморным плитам. Несмотря на дерзкий тон, командир отряда штурма понимал, насколько опасен такой огонь. Понимал он и то, что обычные породы, даже самые прочные, алхимическое пламя не остановят – возведённая им преграда была наполовину проплавлена за секунду. И попасть под него совершенно не хотелось – далеко не факт, что даже прочный панцирь его артефакта выдержит такой перепад температур. Надо было уходить с линии огня. Ускорив восприятие, он оттолкнулся от монолитного покрытия и одним десятиметровым прыжком сместился в сторону от губительного жара. Спустя миг каменная стена была полностью расплавлена, как и пол под ней. К счастью, девушки успели среагировать так же быстро и уйти из зоны поражения ещё раньше Скалы.       «Нихрена себе, вот так быстро расплавить горную породу? Какая же там температура горения?» - прокралась в голову посторонняя мысль. Впрочем, сейчас это было неважно – алхимик-пиромант вновь выпустил из огнемётов два пламенных конуса, но теперь знавшие о новом оружии убийцы были готовы и уклонились, ускоренно отбежав к окнам и разорвав дистанцию.        К несчастью для них, на этом сюрпризы не закончились. Видимо решив, что внимание противника всецело сосредоточено на Джарейде, Райвель вышел из треугольника своих телохранителей и рванулся к собравшимся в одном месте после огненного залпа убийцам.       «Вот он, мой шанс, пока они не перегруппировались и не ожидают удара. За моих парней, ублюдки», - прошипел он, вскидывая глефу в сторону врагов. – Трисула!       В момент крика древко копья с широким лезвием мгновенно удлинилось в восемь раз, устремив острейшую сталь с почти сверхзвуковой скоростью в направлении группы ассасинов. Лишь ускоренное до предела восприятие их командира спасло пару убийц из «Кинжала» от участи быть пронзёнными насквозь. Летящее лезвие было отклонено ударом у самого основания воином в доспехах, но вот одёрнуть свою руку он не успел. Треугольный клинок пусть и с сопротивлением, но вспорол броню и оставил на предплечье длинный и глубокий порез, который тут же начал кровоточить. Так и не достигнув главной цели, лезвие полетело обратно, увлекаемое вновь укоротившимся древком.       «Твою мать, это было больно, урод старый! Хотя и мне поделом, сам контроль над противником потерял, говорил же Шеф, что надо быть ко всему готовым», - пронёсся в голове поток мыслей под ускорением. – «Хотя никто из шпионов не сообщил, что этот хрыч тоже артефактом владеет». Его злость от получения раны внезапно сменилось азартным ощущением. «С другой стороны, так даже интереснее, теперь то он точно сможет с нами на равных драться, да и этот с огнемётами тоже заставит попотеть. Самое то, чтобы стать сильнее. Ладно уж, раз пошло такое дело, то и я не стану поддаваться», - завершив своё мимолётное раздумье, владелец Эгиды Реи вновь ударил двумя руками по земле, которая тут же начала деформироваться. Шесть кусков мраморного покрытия размером с человека были выдраны из земли и устремились в сторону оставшихся целей, рассекая воздух вокруг себя. Их скорости оказалось недостаточно. Взмахнув удлинившимся копьём, Манхейм рассёк пополам три подлетавших глыбы, а Джарейд взлетел ввысь и избежал угрозы, оттолкнувшись от одного из валунов. Уже в воздухе он выпустил в убийц ещё один поток пламени ярко-красного цвета, но он был снова остановлен полукруглой каменной стеной. Точно такая же преграда возникла на пути Трисулы, лезвие которой вновь устремилось к убийцам и застряло в камне.       В качестве ответа в Джарейда полетели по спиральной траектории две пули, но разогнавшийся до предела своей скорости мятежник успел расплавить их на лету перед приземлением. Пламя в четыре с половиной тысячи градусов на основе редких вытяжек из кремнёвых желёз Вулканических Змеев и молниеносная реакция, усиленная алхимией, вновь спасли правителя Синано. Или же нет?       Только после приземления Гор понял, что отдалился от своего защитного круга из оставшихся в живых мутантов и выживших из храма Мисен. Но осознание пришло слишком поздно. Каменный барьер обрушился и из за него размытой в пространстве волной устремилась девушка с занесённой для сокрушительного удара перчаткой. «Коварные низкородные выродки, они знали, что я нанесу ответный удар. Вот проклятье, не успею…», - его мысль оборвал чудовищной силы удар, нацеленный прямо в солнечное сплетение и сопровождаемый закружившимся вокруг конусовидным вихрем и криком светловолосой убийцы.       - Сокрушающий Король!       Уклониться Джарейд не успел, но каким то чудом смог выставить блок левой рукой, стремясь хоть частично погасить энергию дробящей атаки. Результат был довольно захватывающим. Ударопрочный огнемёт смялся, как жестяная банка под прессом, расплескав во все стороны алхимическую смесь и разорвался на куски, не выдержав нагрузки, а тело лорда-предателя отправилось в полёт, с грохотом приземлившись на противоположном конце гигантского зала, сломав при этом одну из гранитных статуй.       «Отлично, точное попадание, даже Вознесённому такой удар не выдержать», - с гордостью подумала про себя блондинка. Как выяснилось, слишком рано.       Пошатываясь из стороны в сторону, едва удерживая равновесие и прижимая к телу левую руку, на которой остался огромный кровоподтёк, алхимик с трудом, но смог подняться на ноги, попутно сбрасывая с себя каменную крошку и жалкие остатки порванной верхней одежды. Обладательница боевой рукавицы выпучила глаза в откровенном изумлении, что и неудивительно, до этого момента любая цель ни разу ни поднималась после атаки, в которую она вложила немалую часть внутренней силы.       Вопреки всем ожиданиям, Джарейд и не думал умирать. Напротив, он резко рванулся вперёд, сокращая дистанцию и намереваясь продолжить бой. Четыре рывка, две секунды, и он вновь мог эффективно использовать оставшийся огнемёт, что и сделал. Ревущее пламя устремилось к воительнице, но как и в прошлые разы поглотило пустоту – девушка сместилась далеко в сторону и вновь приготовилась к удару.       - Неужели ты думала, что такой удар сможет меня сразить? Безмозглая дура! Я двадцать лет усиливал себя алхимией и даже пил кровь Алмазного Танапода. Моя кожа и плоть в разы крепче закалённой стали. К тому же я обучен секретным техникам укрепления тела из самого Коукенджи. Хоть тебе и удалось ранить меня, на этом твой случайный успех и закончится, - прорычав это, он вновь выстрелил огнём, но убийца опять ушла, подпрыгнув прямо над пламенем и уйдя за пределы эффективной дистанции. Хоть огнемёты и были неимоверно эффектными, их дальнобойность ограничивалась двадцатью пятью метрами – плёвое расстояние для одарённого, если он не ведёт ближний бой.       Постоянные промахи всё больше и больше разъяряли Гора, порядком уставшего играть в кошки-мышки. На открытой местности у него будет больше шансов, да и оружие старого полковника лучше всего себя проявит в незамкнутом пространстве без ограничений в виде стен. Делая вид, что собирается вновь выстрелить, он резко изменил направление и скорость бега, рванувшись к огромному хрустальному окну. Поняв намерение своего союзника без слов, Манхейм раскрутил глефу над головой, удлинив лезвие и нанеся сразу несколько рубящих ударов по хотевшим бросится на перехват убийцам. Одновременно с этим подоспели остатки боевых тварей и стражи правителя-ренегата, атакуя с фланга и мешая ассасинам.       Вновь вспыхнул огонь, и спустя миг на месте оконного проёма образовалась неровная дыра в человеческий рост с оплавленными краями. Расплавились в том числе и стальные решётки за окнами, давая мятежникам путь к отступлению. Пока Изменённые встали живой стеной между убийцами и своим хозяином, принимая весь урон на себя и давая ему необходимые секунды, поредевший и едва не истреблённый отряд Райвеля обошёл ненадолго прижатых к окнам ассасинов с фланга и провёл своих людей в образовавшийся от огня проём, в котором уже исчезла фигура самого алхимика и его немногочисленной свиты из обычных людей, чудом уцелевших в схватке Возвышенных. Один момент – и они исчезли в ночной темноте снаружи.       Участь же прикрывавших отступление потерявших разум мутантов была предрешена с самого начала. Двух порвал на части бронированный, ещё один улетел под потолок мешком переломанных костей и окровавленного мяса от удара Сокрушителя, двое оказались избиты ногами в кольцах до смерти, паре других прошили черепа и взорвали головы разрывные пули, и даже укреплённая кожа и усиленные кости никому из них не помогли. Наконец, последняя чета человекоподобных накаченных химикатами тварей была изрезана тремя «Кинжалами», игравшими в основном вспомогательную роль в этой скоротечной схватке.       «Вот ведь, сбежали всё-таки», - слегка побеспокоился командир. «Ладно, не страшно, далеко не уйдут. Авангард однозначно заметил нашу возню и это фаер-шоу. Итого на всё шесть минут ушло… Не слишком быстро, но и не очень медленно. Оперативно сработали в общем. Но здесь отсиживаться больше нельзя, и так время теряем». Собрав в голове единую картину продолжения схватки на полях перед дворцом, воин в доспехах скомандовал:       - Здесь наша работа закончена. Теперь все быстро на улицу, если не хотите упустить самое интересное и отдать всю славу отряду авангарда! – добавил он, уже стоя под окном.       - А ты сам-то осилишь самое интересное, а, Скала, не выдохся? – язвительно и саркастически подколола своего командующего девушка с браслетами, чьи ноги до пояса покрылись кровью.       «М-да, а ты всё такая же невозмутимая заноза. Посмотрел бы я на тебя, услышь вот это Чиф», - внутренне улыбнулся про себя парень, бросив незаметный из-под маски взгляд на порез. Тот уже не кровоточил, спасибо улучшенной регенерации, да и в сама рана была неглубокой, тут уже спасибо сверхчеловеческим рефлексам.       - Не выдохся, даже не надейся, мелкая. И вообще, я только разогревался для главного действа, - добавил он, выпрыгивая в дыру. Пора было закончить дело и добить отступников, пусть и не там, где планировалось изначально.