Осколки павшей Империи

      В полуночном сиянии Эдемиона Терранис, устремляя к небесам громадную вершину, возвышалась гора из железа и камня. Огромная монолитная конструкция издали действительно напоминала утёс, высотой более полутора километров. Окна из тёмного стекла были относительно немногочислены и располагались далеко не во всех местах, словно подчёркивая важность сохранения тайн, что хранили многовековые толстые стены. Тёмно-лазурное покрытие пологих крыш отдельных комплексов и зданий сливалось с ночным небом, создавая иллюзию бесконечности и ещё сильнее увеличивая размер «горы» в восприятии простого человека. В отличие от дворца Императора здесь не было воздушных и лёгких конструкций, объединённых длинными переходами. Олицетворяя собой полную противоположность символу мощи монарха, тёмный железный утёс стоял единым монолитом, пронзённый от вершины до основания бесчисленными «тоннелями». В вечном свете Города стоял колоссальный улей, вобравший в себя тысячи просторных комнат, помещений и залов, внутри которых, наравне с Императорским Дворцом, решалась судьба Империи. В железном чреве вечно живого гигантского здания размещались целые дворцы и стадионы для собраний наиболее могущественных и влиятельных людей самого крупного государства на планете. Здесь постоянно работали тысячи и тысячи людей низших сословий, обеспечивавших немного немало существование всей государственной системы. Целые армии писцов, архивариусов, работников множества администраций и ведомств, а также всех прочих бюрократов проводили всю свою жизнь под тёмной крышей гигантского комплекса, поддерживая административную целостность и функционирование Империи.              Таков был Сенаторум Империалис, носивший впрочем и куда более простое и понятное для народа название на более распространённом диалекте - Высшее Министерство. Первый и самый главный нерушимый столп власти Великих Домов, чья общая воля нередко могла возвысится над волей самого Императора. А также место наивысшего средоточия судебной, законодательной и исполнительной власти внутри страны. Подобно колоссальному спруту, тёмный монолит здания, возведённого почти пятнадцать веков назад, на протяжении всей истории стремился вобрать в себя всю власть, до которой был только способен дотянутся. Тёмные коридоры архивов Министерства хранили в себе многовековые тайны, видели тысячи интриг и предательств, совершённых «во имя блага Империи». На протяжении целой эпохи высшие лорды и главы Великих Домов стремились на вершину политического Олимпа в стремлении урвать главный приз -- абсолютную власть. И во времена, предшествовавшие новой войне, ещё один такой претендент однозначно определился.              Под одним из самых высоких куполов «горы», в глубине широких переходов и коридоров, по которым то тут, то там сновали патрули охраны и многочисленные слуги, в отдельном атриумном зале, расположились широченные массивные двери из дорогой породы особо редкого дерева Вечноцвета, врезанные в одну из стен. Прямо на пороге «кабинета» стояли двое стражников в причудливой силовой броне пепельно-серого цвета. Геральдика и символ черепа в ореоле пламени на левом наплечнике выдавали в них двух боевых братьев пятого ордена Катаэгис -- Повелителей Войны. Возвышавшиеся даже над самым высоким человеком воины неустанно и пристально следили за обстановкой, словно ожидая удара исподтишка, диверсии или нападения таящихся в тенях убийц… что не было такой уж редкостью в стенах Сенаторума. Ведь в погоне за властью ставки всегда высоки. Вступивший в Игру имел шансы пройтись по головам и костям до самой вершины, но одновременно с этим рисковал потерять всё. И собственная жизнь не являлась исключением.              Сидевший за крепкими дверями человек понимал это очень хорошо и поэтому ни на секунду не расставался с охраной из сверхлюдей. Он мог себе это позволить, ведь главенство над орденом и соперничество с самим Императором за абсолютную власть делали своё дело.              Совершенно внезапно обстановка в огромном зале изменилась. В нескольких метрах от дверей, прямо на ворсистой ковровой дорожке зелёного цвета, возник небольшой ярко-мерцающий круг. На один неуловимый миг комнату озарило яркое сиреневое свечение. Сразу же после вспышки всё вернулось в норму, но теперь прямо посреди зала стоял ещё один человек, явившийся из неоткуда. Новоприбывший был ещё довольно молод, едва перешагнув рубеж в двадцать лет. Однако о его крайне насыщенной жизни говорил огромный крестовидный шрам, рассекавший чуть смуглое вытянутое лицо прямо на переносице. В жёлто-зелёных глазах виднелись дерзость, высокомерие и напористость, а густо покрытую сиренево-серыми волосами голову венчала едва заметная чёрная диадема. Одежда «гостя» была представлена белым жилетом с ярко-алым трёхконечным символом на груди и такими же белыми широкими брюками, перехваченными чёрным ремнём.              В момент вспышки воины в сером моментально напряглись, крепче сжав своё оружие, но после беглого взгляда на визитёра тут же опустили автопушки в своих руках. Его явно ожидал сидевший за створками дверей человек. С видом полного превосходства молодой мужчина вальяжно прошёл меж двух стражников и одним движением руки распахнул тяжёлые и широкие двери, явно применив силу одарённого.       - Добрый вечер, надеюсь, я не отвлёк тебя от твоих бумажек. Ты ждал меня, отец. Я пришёл, как ты и просил, хоть это и стоило мне и моему тейгу немалых затрат энергии. Неужели ты в кои-то веки вспомнил о моём существовании? Или у тебя снова есть для меня очередное срочное поручение? – с порога бросил он.       Взгляд вошедшего быстро прошёлся по богатому и роскошному убранству кабинета, вполне способного посоперничать в размерах с приёмным залом в некоторых поместьях. Золото, серебро, платина и несколько видов драгоценных камней обильно украшали резную мебель из реликтовых пород деревьев, предметы интерьера, рамы картин и даже многочисленные шкафы и полки, заставленные нагромождениями документов. Прямо под потолком висела ажурная хрустальная люстра с настоящими газоразрядными лампами, которые было сложно достать даже богачам.       Под стать виду помещения был и его единственный владелец. За огромным четырёхметровым столом, буквально заваленным горами самых разнообразных бумаг, создававших видимость полного хаоса, сидел человек, одетый в крупноразмерный зелёный костюм и ниспадавший до пола плащ пепельного цвета. При первом взгляде его можно было бы спутать с великаном из северных пограничных земель – этому способствовал гигантский рост под 230 сантиметров, ставивший его вровень с генералиссимусом Будоу или с воителями в силовой броне. А можно было принять за горного медведя благодаря внушительной грузной комплекции, густой гриве серых волос до плеч и длинной косматой бороде до середины груди. При более же пристальном взгляде стало бы заметно вечно сосредоточенное в рабочей обстановке уже немолодое лицо, покрытое несколькими морщинами, но при этом сохранявшее благородный вид и пронизывающий насквозь взгляд глубоко посаженных янтарно-жёлтых глаз. Последними штрихами внешности были густые серые усы и выделявшаяся на голове шипованная корона чёрного цвета с тёмно-фиолетовым ромбовидным камнем внутри.              Таков был облик главы самого могущественного Великого Дома и Премьер-министра Империи – Онеста Ауроса. Человека, обладавшего внутри страны не меньшей властью, чем владыка Дворца и прилагавшего все свои силы, чтобы эту власть превзойти. Он продержался на своём высочайшем посту больше двадцати лет, с момента окончания кровопролитной войны с Арденским Доминионом. Онест проложил себе дорогу на самый верх будучи в начале пути всего лишь заместителем министра внутренних дел и не обладая однозначным покровительством своей влиятельной семьи, оставив позади бесчисленные сложные интриги, в которых он достиг непревзойдённого мастерства. И теперь грядущая великая война на западе и юге должна была стать ещё одной ступенью к столь желанной абсолютной власти.              - Я никогда ни о чём не забываю, Сура. Тебе бы следовало помнить об этом и не пытаться играть на моих нервах своими детскими словечками. Причём делать это столь безыскусно и предсказуемо. Я ожидал, что мой сын уже перерос это вечное желание выделиться… похоже, я ошибся, - премьер-министр слегка сдвинул брови к переносице и продолжил перебирать документы, требовавшие его подписи или печати. – Но в одном ты был прав, я не послал бы тебе телеграмму без причины. Мне нужна информация.       Вид вошедшего одарённого тут же изменился. На лице промелькнула целая плеяда чувств и главным из них было чувство оскорблённости, возникавшее во время таких встреч уже не в первый раз.       «Вот тебе и здравствуй… целых полгода не виделись, ни единого письма, ни единого сообщения, а вот теперь, когда что-то пошло не по плану, так сразу же вспомнил про меня. Спасибо, отец», - исходили ядом мысли молодого владельца тейгу. Снова он столкнулся со стеной равнодушия и непризнания, которая, казалось, стояла перед ним всегда.       - Ты хочешь мне что-то сказать не по делу? – Онест продолжал буравить взглядом очередной письменный финансовый договор. Даже глаза не поднял.       Сура собирался высказаться, возможно, даже вновь затеять перепалку, физически чувствуя отрешённость отца. Но не успел даже открыть рот.       - Видимо, не хочешь. Вот и отлично, так я и думал. У меня нет времени на долгие и напыщенные церемонии. Если ты вдруг не заметил, мы на пороге большой войны и наш Великий Дом должен быть подготовленным к ней в надлежащий срок. Это важнее твоих личных сантиментов, Сура, - Онест наконец бросил взгляд на своего спесивого сына. – Так что лучше садись и расскажи мне то, что я хотел от тебя услышать с самого начала. Тебя не было в столице на протяжении шести месяцев, и я очень надеюсь, что всё это время было потрачено не зря.       До последнего надеявшийся на сколь-нибудь тёплый приём владелец телепортирующего тейгу окончательно оставил свои надежды. В глубине души он понимал, что новая встреча с холодным как всегда отцом закончится, как и все предыдущие, но как и всегда беспочвенно надеялся на то, что в этот раз всё будет по другому.       Со вздохом полным разочарования и скрытой глубоко внутри обиды, своевольный сын опустился в огромное резное кресло, обитое чёрной кожей опасного монстра. В отличие от гороподобного отца он смотрелся в нём не столь внушительно, что и понятно – только по росту Сура уступал Онесту на сорок сантиметров, не говоря уже о куда большей худощавости. Понимая, что дальнейший обмен колкими нападками приведёт лишь к ещё большему ухудшению и без того испорченного настроения, юноша начал разговор.       - Если тебе так интересно, то я выполнил твоё поручение… можешь не благодарить. Всё Имперское Оружие, которое ты мне доверил, нашло своих владельцев. Но не спеши радоваться. Я вообще не понимаю, как эти четверо недоучек смогут стать решающей силой в войне. Буду с тобой честен, отец, на фоне Данте или Будоу из лагеря Императора они смотрятся как мясо… да я серьёзно, одной только Эсдес хватит, чтобы зарыть в могилы всю четвёрку, причём по частям… очень мелким.       - Хватит паясничать! – отрезал Онест, который явно не был доволен язвительным тоном сына, пусть и не показывал этого в открытую. – воин, владеющий тейгу был, есть и будет воплощением смерти на поле боя. И даже с этими новичками мы сможем обойти Алдриха и его «старую гвардию».       Мысли премьер-министра тем временем опережали его слова.       « И всё таки ты справился, хоть здесь есть какая-то польза от тебя и твоей Шамбалы. Теперь на нашей стороне уже восемь владельцев высших артефактов против пяти у Императора… и всё равно перевес пока незначительный. Ладно, хозяева Гекатонхейра и Меркависа Ультима такие же сосунки, как и вся твоя четвёрка, но вот Данте, Гозуки и уж тем более Будоу – это реальная мощь. А ведь Эсдес к началу боевых действий точно не успеет. На севере возни ещё точно больше чем на полгода», - от воспоминаний о необходимости отослать сильнейшую воительницу на далёкие северные границы, вызванную проигрышем этому старому пню Чоури и большинству в Министерстве, высказавшемуся за отправку Ледяных Воинов на усмирение сепаратистского бунта в приграничье. Как ни крути, а противник всё ещё мог весьма и весьма больно бить в ответ и плести свои интриги. Нельзя недооценивать Алдриха и его триумвират, а особенно этого вездесущего змея Гозуки со своими отродьями. Из за них дом Гор теперь точно не сможет поддержать мои силы. А ведь ещё не ясен вопрос с Ковчегом и с Шикоутайгером… если мы подняли ставки до небес, вложив в войну всё золото за последние десять лет и призвав все свои армии, то что мешает врагу пойти на такие же риски?»              Разогнанный разум уже прорабатывал возможные стратегии использования новых одарённых и их артефактов. Прорабатывал он и финансовые затраты, и соглашения между союзными Домами, и договоры о верховенстве над собиравшимися наёмными и регулярными войсками, и соблюдение экстренных мер в случае непредвиденных ситуаций на войне, и грамотное использование денежных, природных и людских ресурсов на захваченных территориях… и много чего ещё, что требовало личного контроля премьер-министра. Да… хоть в чём-то противоборствующие фракции находили точки соприкосновения – а именно в огромной ответственности и в усталости своих лидеров.       И всё же ненадолго выпрыгнув из омута схем и планов, Онест вернулся в реальность, к сидевшему напротив сыну.       - Впереди ещё полгода до начала войны. Я распоряжусь, чтобы им выделили золото, специальный полигон и мастеров из храма Коукенджи. В оставшееся время твои новые знакомые будут обучаться владению своим оружием. А ты отправляйся на север и найди там Эсдес и её заместителя, генерала Ривера. Я отдам тебе письмо, а ты передашь его адресатам и покажешь им мою заинтересованность в их скорейшем прибытии, всё равно в том регионе связи нет и телеграфом воспользоваться невозможно, - при упоминании двоих овеянных мрачной славой тейгуюзеров глава Министерства позволил себе гордую полуулыбку, как у охотника, довольного своими лучшими трофеями. – Я уверен, что известие о приблизившихся сроках новой бойни подстегнёт рвение Ледяной Смерти и её армий. Она никогда не откажется от кровопролития. А пока её не будет на фронте, придётся по максимуму использовать Борса, эту четвёрку новичков и Эдельфира Годвина. Он, конечно, уже стар, но довольно опытен в обращении со своим артефактом, да и кроме него не нашлось кандидатов для владения Цукиматоши этим луком – тейгу.       Как только последняя фраза дошла до ушей владельца Шамбалы, его лицо перекосилось от едва сдерживаемого гнева. Однако, проявив максимум самообладания, он смолчал – всё равно спорить с Онестом, если тот принял решение, абсолютно бесполезно. В то же время, этот факт лишь усиливал общее отрицательное впечатление от встречи, Сура уже успел пожалеть, что ответил на призыв отца именно сегодня, а не заставил его ждать и волноваться от риска срыва его драгоценных стратегий, планов и интриг. В очередной раз премьер-министр отсылал его прочь от себя, не подпуская собственного сына и наследника к по-настоящему важным делам, словно боясь таким образом потерять какие-то жалкие крупицы от своей и без того безмерной власти. Он что, боится нелояльности ближайшего родственника?       «Да я ради твоих хотелок постоянно в лепёшку расшибаюсь. Я вечно бегаю по твоим “важным” поручениям, как какой-то слуга! Что я ещё должен сделать, чтобы ты наконец перестал быть параноиком? Тебе всё ещё мало? Или ты намеренно меня в клетку загоняешь, чтобы под ногами не путался?», - все эти вопросы и восклицания вертелись на языке оскорбившегося сына, но один взгляд в глаза отца заставил гнев остаться внутри. Онест посмотрел на своего наследника так, как обычно смотрел на своих политических противников, которые в большинстве своём не жили долго: холодно, мрачно, сурово и предупреждающе. И почему-то даже человеку, покорившему один из сорока восьми великих артефактов стало максимально неуютно от такого взгляда.       - Ладно… я тебя понял, отец. Я передам Эсдес твоё послание. Только учти, что я не смогу переместиться на север по щелчку пальцев, энергии тейгу не хватит. И мне потребуется время, чтобы найти Ледяных Воинов в этих снежных пустошах.       - Именно поэтому тебе не стоит тратить его на пустые беседы со мной. Ты вполне можешь справиться за несколько дней. А потом… отправишься вместе с основными силами нашего Дома в земли Амберланда. Там ты встретишься с моим двоюродным братом Ивокару, а так же с твоим дядей Конрадом и будешь ждать моих дальнейших указаний, - глаза Онеста продолжали смотреть прямо в душу Суре. – И ещё… если тебе удастся обуздать свою неуёмную гордыню и оправдать моё доверие в будущем, то я смогу рассмотреть возможность передачи тебе в руки командования над собственной армией. Но учти… это право надо заслужить.       Сура слегка приподнял брови в ответ на две последние фразы. Он, конечно же, не доверял словам отца на все сто процентов, но как и всегда… они достигали своей цели и сеяли внутри сомнения. Возможно, в преддверии войны у Ауроса просто не останется других выходов, кроме как наконец-то доверить своему сыну хотя бы частичное главенство над силами Великого Дома. В конце концов, отчаянные времена могут потребовать отчаянных мер. Оставалось лишь снова приложить все свои усилия, чтобы оправдать надежды отца. Видимо, иного пути заслужить своё высокое место в иерархии Дома попросту не получится. А значит, придётся потерпеть пребывание в одном месте с несносными и амбициозными родственниками Онеста, ради достижения собственной цели. И может быть, заслужить наконец, признание, которое постоянно ускользало из его, Суры, рук.       Своевольный юноша опустил голову, признавая главенство и правоту старшего, будто бы извиняясь за свою вспыльчивость.       - Хорошо… я запомню твои слова, отец. И… я не подведу тебя. Очень надеюсь, что ты сдержишь своё обещание, - теперь тон сына стал более тихим и покорным. – Сомневаюсь, что тебе интересно, но за эти полгода я стал сильнее и смог наконец повысить свою синхронизацию с Шамбалой. Теперь у меня получается перемещаться на пятьсот километров на пределе моих сил. И количество меток для перехода получилось увеличить ещё на шесть штук…       - Я безусловно рад, что ты не стоишь на месте в деле совершенствования своего мастерства. Но оставь свои долгие речи для другого случая, сейчас у меня нет времени их выслушивать, - Онест перебил Суру и, не давая тому опомниться, протянул несколько конвертов с письмами. – Первые два передашь Эсдес и Риверу. Ещё четыре предназначены для моих братьев, а одно для мастеров из храма Имперского Кулака и твоих новобранцев с тейгу. Они имеют огромную ценность, так что не перепутай. Тебе всё ясно?       Суре в очередной раз пришлось отложить разговор со своим отцом. Ещё сильнее помрачнев, он ухватил бумаги из рук премьер-министра и резко встал со своего места. Поняв, что дальнейшие разговоры бессмысленны, мужчина быстрым шагом направился прочь из кабинета, не желая и дальше загонять на дно своё настроение постоянными издёвками отца. Почему-то в глубине души появилось стойкое желание забыть о собственном разочаровании и горечи и отправиться вымещать злость на грязерождённых тварях в трущобах или утопить ужасное настроение элитным алкоголем и компанией очередной девушки-игрушки, что с радостью прыгнет в постель к сыну премьер-министра. А можно было совместить оба этих приятных сознанию и телу деяния. Всё равно раньше чем через три-четыре дня он не доберётся до северных границ. а там ещё непонятно сколько времени придётся искать Эсдес посреди льда, снега и бесконечных бурь. Хорошо, если за неделю справится.       - Рад был повидаться с тобой, - коротко и саркастично бросил он, распахивая двери. – Надеюсь, ты снова вспомнишь обо мне в скором времени. И тогда, наконец, я получу своё.       Последовал громкий и короткий хлопок тяжёлых окованных драгоценными металлами деревянных плит. А спустя несколько секунд внутрь пробился сиреневый цвет от вспышки телепортации. Сура отправился восвояси, чтобы утопить свою обиду в крови и пороках. Уже далеко не в первый раз. И наверняка, не в последний. Встречи сына и отца всегда были наполнены холодом и отстранённостью со стороны премьер-министра, ставившего статус, влияние и обязанности перед Великим Домом, а также собственные амбиции и планы выше своего младшего родственника и отчаянным желанием угодить пополам с вечной разочарованностью и обидой со стороны самого Суры, фактически выросшего без отца, при живом то Онесте.        В глубине души молодой владелец тейгу подозревал, что вечная отчуждённость и скрытая неприязнь отца могли быть обусловлены ранней смертью матери. Она прожила всего два с половиной года после того, как дала жизнь своему сыну. И многие личные врачи Ауроса указывали на сильно пошатнувшееся после тяжёлых родов здоровье, что было правдой. Мать новорождённого ребёнка "сгорела" всего за полгода, мучаясь от кровавого кашля, выпадения волос и резкого уменьшения массы тела. В конечном итоге, даже самая продвинутая медицинская алхимия лишь продлила мучения женщины, но все усилия были тщетны. Смерть Финары Аурос словно провела грань в отношениях отца и сына, оставив внутри них обоих вечно напоминавшую о себе пустоту. Сура нередко размышлял о том, винит ли его отец в смерти своей любимой. И каждый раз во время подобных размышлений нет-нет, да всплывало на поверхность чувство вины, от которого он постоянно бежал. Бежал и от него, и от своего отца. Как во время прошлых встреч. Как и сейчас. Возможно, когда он докажет главе Дома свою состоятельность, значимость и личные умения, то непреодолимая стена между отцом и сыном наконец рухнет. И это обязательно случится... когда-нибудь... Вновь Онест остался в одиночестве, наедине с чуть уменьшившийся горой документов.       «М-да, а он всё так же не меняется. С другой стороны, оно и к лучшему. Легко играть на юношеском максимализме, желании самоутвердиться перед старшими и оправдать честь Дома Аурос. Пусть и дальше так будет, по крайней мере до войны… И всё-таки он более полезен, чем малолетний сынишка Алдриха. Интересно даже, как Макото в свои тринадцать отреагирует на все эти события. Но… в отличие от Императорского детского балласта, Сура хоть где-то может быть полезным. И самое главное – он лоялен, пока что. Не хватало мне ещё одного змея в моей благородной семье, братьев и племянника хватает с головой. А с другой стороны… помахать пряником из золота и личной армии перед ним всё таки стоит. Его лояльность будет мне необходима, да и Ивокару с его сестрой стали слишком уж высоко метить… надо будет подрасшатать клыки их войска. Пусть паренёк примет на себя злость моего недалёкого кузена, сразу двумя проблемами меньше», - продолжал думать премьер-министр, монотонно двигая перьевой ручкой по бумаге и методично ударяя печатями по особо важным регламентирующим указам.       «Остаётся только ждать твоего ответного хода, Алдрих. Что же ты со своими прихвостнями приготовил для грядущего заседания Сенаторума? Интересно, интересно… точно надо будет пригласить Сайкю и Досэна для укрепления позиций на слушаниях. Раз уж Кокэй гарантированно встанет рядом с Императором. Ну конечно же, куда ещё ему деться на пороге войны стоимостью в десятки раз превышающей цену всех его активов? Алдрих успел сыграть на тщеславии и алчности этого ублюдка поразительно хорошо, и ведь получилось таки ещё одного лоялиста в свой лагерь затащить… ну ничего, у меня тоже тузы в рукаве есть», - Онест едва заметно улыбнулся. – «Да… золото и финансы всегда были их уязвимой точкой, даже при превосходстве в силе. Не вытянет Солар долгую войну… а для гарантии нужно будет договориться с Досэном об увеличении финансирования наших сил. Никуда ему не деться. Да и в запасах моих родственников резерв ещё остался»       Неопределённость в планах премьер-министра вызывалась лишь неизбежным повышением ставок со стороны владыки Дворца, предсказать масштабы которых было затруднительно. Как бы ни старались агенты Сайкю, но полных данных о запасах техно-реликтов Ковчега, а уж тем более о последнем титане в Империи собрать не удалось – всё таки Тайная Полиция этого дряхлого старика Чоури не растеряла всей своей силы, даже несмотря на предельные усилия главы Разведки и задействованные ресурсы.       «А ещё этот сожжённый Сандстроум, свалившийся как снег на голову и порушивший многие планы. Ладно… не так уж и плохо, что этого выскочку Коула кто-то отправил на тот свет – мстительные родственники будут сговорчивей и убавят бдительность. Дому Аурос это только в плюс. Но возможный исполнитель…», - Онест откровенно не верил в возможное возвращение одного из неизвестных и вычеркнутых из истории приспешников Архипредателя. Или не хотел верить? Всё таки критический недостаток информации о временах Войны Раздора и всякого рода неопределённости воспринимались им в штыки. Он привык к информированности и чётким планам действий. А неизвестный тейгуюзер, уничтоживший целый город, рушил чётко выверенные схемы просто фактом своего появления. Да и сила его… такое “представление” со столь быстрой и кровавой казнью десятков тысяч человек без сторонней помощи от целой армии могли устроить лишь два одарённых сверхчеловека – Эсдес и Будоу из Дома Темпестус. Если всё-таки допустить, что слова того яйцеголового исследователя являются истиной и агрессор – владелец Яцуфусы, да ещё и к тому же сам по себе этот воитель не уступает двум сильнейшим в Империи… то вот это уже проблема, которая потребует новых затрат и новых ресурсов. Хорошо, что теперь для Бельваака, Абсордекса, Грейт Тремора и Скрима найдены подходящие владельцы. Легче будет с ним разобраться. Наверное, лучше будет потом передать двоих из них в свиту Эсдес, она умеет превращать мясо в настоящих воинов. Каким бы могущественным ни был этот новоявленный истребитель всего живого, но против неё шансов нет ни у кого во всей стране... разве что у Алдриха с Шикоутайгером. Но с другой стороны, на этой войне будут проблемы и посерьёзнее…».       Онест устало (сказывались почти две недели без нормального сна) откинулся на спинку огромного кресла, в котором он провёл весь последний день. Как ни крути, а подготовка к масштабному конфликту с другими странами – очень выматывающее и тяжёлое занятие. Даже для такого прожжённого бюрократа, как премьер-министр. Даже сила Возвышенного помогала здесь лишь частично. Желая отвлечься на пару минут, он подошёл к высокому окну и убрал закрывавшие его шторы. За стеклом расстилалась привычная картина окутанного ночным светом Эдемиона Терранис. Очень обманчивого света. А вдалеке, где-то в двадцати километрах от чёрной горы Министерства возвышалась сопоставимая с ним полуторакилометровая громада Императорского Дворца. Онест любил мотивировать себя во время особенно тяжёлой поры именно этим видом. Ведь именно сквозь это окно виднелась главная цель могущественного премьер-министра. Цель, достигнув которой он наконец-то обретёт самую ультимативную силу в этом мире. Аурос уже обладал огромным влиянием, ресурсами, запасами финансов и мог обеспечить себя на всю жизнь вперёд, но… разве все эти блага и искушения имеют значение, когда ты можешь достигнуть того, чем до тебя обладали лишь полумифические владыки древней Империи эпохи Золотого Века?       Абсолютная власть. Сакральная цель многих тысяч высокородных из самых разных Великих Домов и из самых разных отрезков времени. Самые могущественные люди страны прокладывали себе путь из черепов и трупов, дабы завладеть помимо Сенаторума ещё и Дворцом. Вписать своё имя в историю, как первого всевластного правителя Империи за многие века. Получить почти божественную власть и право распоряжаться судьбами абсолютно всей страны, не деля его ни с кем. Ради этого стоило идти на любые ухищрения и на любые жертвы…       И Онест шёл на них на протяжении всей жизни. Годы интриг, предательства, подкупа, лести и всех прочих человеческих пороков, сопровождавших властьимущих. Тысячи ножей, воткнутых в спины соперников и сотни тонн золота, затраченных на обретение подавляющего влияния среди элит государства. Так и только так абсолютная власть становилась всё ближе и ближе. Теперь осталось сделать лишь один-единственный последний шаг, чтобы наконец исполнить давно взращённую мечту. И на последнем отрезке пути ничто не сможет остановить обретшего огромную силу премьер-министра.       Онест снял с головы чёрную корону, которая на самом деле была его самым могучим козырем. Старый интриган утёр лоб рукавом и бросил взгляд сперва на мерцавший неярким сиянием в самом центре символа власти камень, а затем – на возвышавшийся вдалеке Дворец. Он бросил взгляд на вышитый на броши плаща герб своего Дома – извивающегося змееподобного золотого дракона на багрово-алом, словно кровь, полотне и со злой иронией вспомнил символ дома Солар – тоже дракон, но только зелёный, с короной на голове и обвивающийся длинным телом вокруг ярко-жёлтого круга Солнца. Похоже, что затянувшаяся «битва двух драконов» как прозвали противостояние Алдриха и Онеста во властных кругах, близилась к своему финалу.       «Итак, ходов остаётся всё меньше и меньше. Похоже, гора с горою сходится. Как же долго мы к этому шли… всю жизнь положили, и не зря. Как ты там говорил, Алдрих – “ грядёт момент истины”? Что же, хоть в чём-то я могу с тобой согласиться. Пришёл час разыграть нашу финальную партию, Император. Это будет наш последний бой»