Осколки павшей Империи

      Лишь когда светило перевалило зенит, люди, с опаской озираясь по сторонам начали выходить из своих домов. И по большей части, всё в городе осталось прежним. Ни разрушений, ни рек крови на улицах «простых» районов. Как оказалось, неизвестные убийцы устроили массовую резню лишь в тех местах, где проживали люди, представлявшие власть Империи. Никого больше не тронули. Однако, очень скоро гробовую тишину разорвал топот сотен сапог – это были расквартированный армейский гарнизон и многочисленные ударные отряды городской стражи. Именно они в отсутствии верховной власти стали последним оплотом старого порядка на территории города.       На удивление солдат, ожидавших неминуемой схватки с неизвестным противником, ни один из патрулей и ни одна поисковая группа не смогла обнаружить атаковавших – они как сквозь землю провалились. Не решившись распылять силы и рисковать, командование гарнизона поставило основной задачей предотвращение возможных волнений среди населения и обеспечение хотя бы видимости порядка до подхода союзных сил. Специально выращенный почтовый воздушный зверь, напоминавший смесь совы и орла, уже летел в соседний город с соответствующим прошением.       Теперь на плечах армейских офицеров лежала нелёгкая задача. По правде говоря, многие из солдат откровенно трусили при виде того, что осталось от вчерашних господ этих земель, да и так внезапно свалившиеся чрезвычайные обязанности не способствовали лучшей координации подразделений. Это, а также отсутствие связи, постоянные склоки на предмет верховенства и командования над отдельно взятыми мероприятиями и общее отсутствие отлаженности и профессионализма среди личного состава лишь умножали количество проблем, в результате чего спланированная на скорую руку операция растягивалась во времени. По итогу зачистка верхнего города от последствий резни и разбирательства с организацией временного управления растянулись почти до вечера, и ни разу за всё это время таинственные жестокие убийцы не выдавали себя.       В завершение всех мероприятий солдатам был отдан ещё один приказ – собрать население города на центральной площади и прилегающих к ней улицах. Разумеется, пятидесятитысячная толпа не смогла бы нормально уместиться на довольно мелком пятачке, но данный факт нисколько не волновал командование боевых частей. Как-нибудь ужмутся. И снова были потрачены лишние два часа. Людей выгоняли из собственных домов, частенько применяя силу. В реалиях чрезвычайной ситуации мало кого интересовали разбитые лица, вывихнутые конечности и треснутые кости простолюдинов, и так слишком много времени было из за их нерасторопности потеряно. Финальным аккордом «быстрого и чётко организованного сопровождения» стала давка на подходах к площади. Стекавшиеся со всех концов города потоки людских масс не могли оперативно маневрировать и перестраиваться, а сужающиеся пространство ещё сильнее портило всю картину казалось бы простой операции. Громкая брань солдат и вопли боли множества горожан с отдавленными ногами смешались в единую хаотичную какофонию, которая продолжала гудеть не переставая.       И всё же, несмотря на все препоны, население города оказалось собрано в самом его центре, прямо напротив деревянной трибуны, наспех возведённой за эти несколько часов. На ней уже расположилось высшее командование гарнизона и стражи. У каждого в руках находились столь же наспех подготовленные тексты с речью, призванной успокоить население и навязать им ложное чувство безопасности. Толпа между тем продолжала гудеть, желая поскорее услышать неизбежные в таких случаях ограничения и новые жестокие меры контроля, которые как и всегда затронут почти всех, кого согнали на площадь. Неразборчивый гомон и осторожные перешёптывания не утихали, и это порядком злило и так нагруженных непомерной работой представителей военных структур. В конце концов, уставший ждать успокоения черни генерал и командующий пятнадцатой дивизией Вильгельм Коул резко мотнул бритой головой в сторону своих стражников, вооружённых огнестрельным оружием. В следующую секунду пространство единовременно сотряс громкий залп дюжины полуавтоматических винтовок, мгновенно оборвавший все разговоры и заставивший толпу сжаться от страха.       Удовлетворённый результатом генерал вышел вперёд, чеканя шаг начищенными до блеска чёрными сапогами и на ходу оглядываясь по сторонам, словно выискивая возможный источник угрозы. Оно и неудивительно – ни ему ли, высокоранговому представителю войск Империи знать, насколько бывают опасны такие вот публичные выступления. Засланный убийца, снайпер, террорист с бомбой в толпе… и ещё очень много самых разных вариаций устранения неугодного человека из высокого общества. Именно по этой причине под тёмно-серым мундиром с каскадом наград на груди сейчас находилась тяжёлая броня, а вокруг трибуны была рассредоточена почти рота солдат. Но главным козырем генерала конечно же был стоявший чуть поодаль высокий человек в зелёных доспехах и плаще, опиравшийся на причудливого вида копьё с ромбовидным наконечником и огромным овальным камнем янтарного цвета внутри него. Лардис Крейн – один из воителей храма Коукенджи, завершивший своё обучение год назад и каким-то неведомым образом оказавшийся совместимым с одним из шингу – Иллюминорумом, до этого пылившимся на нижних ярусах храма. В мыслях мельком пронеслось досье недавно обретённого союзника. «Да, как же долго пришлось мучиться с этим Вознесённым и его артефактной палкой, пытаясь завербовать его к себе, но оно того однозначно стоило». Ещё бы, в обычных условиях ни один из владельцев такого оружия не едва ли согласился служить под началом командующего городским гарнизоном, но тут сыграло отсутствие нужных связей и сам статус у столь удачливого одарённого. Ведь до получения своего особого оружия, красноволосый мужчина примерно тридцати лет был по сути никем. В отличие от многих других выпускников элитнейшего из храмов боя он еле-еле сумел подтвердить свой прирождённый талант Возвышенного и непонятно как стал владельцем шингу. С точки зрения царящих в Империи порядков, ему повезло. Очень сильно повезло. Скрипя зубами, старейшины храма позволили низкородному выскочке завершить обучение, чтобы потом вежливо выпереть из Коукенджи и отправить на все четыре стороны. И одновременно с этим повезло и генералу Коулу, двоюродный брат которого, служивший штабистом в одном из подразделений гарнизонов столицы и по совместительству знакомый через посредников с оставшимся в одиночестве шингуюзером, вовремя подсуетился, чтобы нужные слова и обещания дошли до Лардиса наиболее оперативно. Быстрее, чем посулы других таких же обделённых Вознесёнными командиров приграничных территорий Империи. Спасибо за это майору Пригсону – давнему сослуживцу брата и по совместительству начальнику разведывательного подразделения Официо Интеллегарум. И вот спустя несколько недель стандартных бюрократических процедур, воин без роду и племени уже получил от генерала обещание собственного земельного надела и полсотни слитков золота. С тех пор и служил начальником личной охраны генерала. И надо сказать, служил очень хорошо – без всякого вреда для своего покровителя расправился уже с дюжиной засланных убийц. Видимо, не всем коллегам из Эдемиона понравилось то, что солдат, владеющий одним из артефактов, служит не им самим. Ха, как будто в столице, окрестных землях и по бескрайним просторам Империи не бродят десятки схожих с Крейном воителей с «младшими братьями тейгу» в руках. Ну и что с того, что все они давно были расхвачены кто армией одного из великих домов, кто Службой Разведки, а некоторые, подобные Лардису, подчинялись генералам, ответственным за безопасность рубежных территорий. Даже малоопытный воитель с артефактным оружием продолжал оставаться грозной боевой силой, вполне способной посоперничать с полнокровным армейским подразделением, вооружённым до зубов. Неудивительно, что такой «человек-армия» при любых обстоятельствах сразу становился желанным козырем для любого уважающего себя командира высокого ранга. Даже в тех случаях, когда это был безродный и безымянный человек, лишь на собственной воле и неведомо какой удаче тянувший обучение в Коукенджи. Как и в самые далёкие времена истории Империи, так и в нынешний век, личная сила и могущество служили хорошо зарекомендовавшим себя и проверенным путём к вознесению вверх по социальной лестнице. Особенно, для таких, как Крейн. И совершенно неважно, каким именно образом они были получены. «Выживает сильнейший» -- вот и вся истина существования высших сословий и армейской элиты внутри страны на протяжении последних полутора тысяч лет.       Размышляя над прошедшими событиями, Вильгельм подошёл ближе к краю импровизированной трибуны. От вида собравшейся на площади толпы его передёрнуло. Нет, он разумеется знал, что грязерождённая чернь наверняка будет выглядеть неприглядно, однако запертый в рамках понятий высшего общества разум попросту отказывался адекватно воспринимать стоящих перед генералом людей как людей. Большинство народа из собравшейся толпы были довольно бледны, худощавы и несли на высушенных и усталых лицах следы тяжкого труда и многочисленных болезней, навсегда подорвавших здоровье. Да, были и относительно нормальные «портреты», выделявшиеся из основной массы забитых жизнью физиономий, но то были лишь редкие исключения. Всё же, провинциальные города, а в особенности центры топливной, текстильной и тяжёлой промышленности неизбежно оставляли следы на тех, кто проводил здесь годы и десятилетия. Сандстроум не стал исключением. Для большинства… но не для всех.       «Да уж… не думал, что когда-нибудь придётся разбираться с делами всякой пограничной грязи. Вот и отправляйся после этого “блюсти порядок и обеспечивать спокойствие рубежных регионов”. Похоже, что все эти трепыхания с местными заморышами – расплата за так удачно взятый приз», - размышлял Коул, изредка косясь на своего главного телохранителя. - « С другой стороны, если уж эти слабаки-рубежники оказались настолько никчёмными, что не смогли уследить за собственными глотками, то почему бы кому-то более могущественному и компетентному не занять столь хорошее место? Далеко от центра, конечно же, но тоже ведь неплохо. Да и брат с дядей будут рады целому городу с окрестностями. Надо ведь отплатить им за Крейна. А подавление коварных убийц и отступников будут очень кстати. И никто даже пикнуть против не посмеет. Да, это определённо может сработать, если успеть взять Сандстроум под контроль максимально быстро. Надо будет заняться этим незамедлительно, но сейчас… придётся пораспинаться перед этими насекомыми. Надеюсь, проблем с ними не возникнет.»       С мрачной улыбкой обдумав наброски будущих планов, Вильгельм Коул высоко поднял голову, стараясь поменьше смотреть на собравшийся снизу мусор, и начал бегло говорить подготовленную ещё несколько часов назад речь.       - Граждане Империи и города Сандстроум, обращаюсь к вам как глава созданного накануне совета военного управления чрезвычайного положения и как представитель власти Империи в провинции Тарсис. Ввиду катастрофической ситуации и тяжёлых потерь среди структур административного аппарата в результате скоординированной предательской атаки подлых убийц Революционной Армии и для недопущения беспорядков и анархии, с этого дня управление городом переходит совету военного управления чрезвычайного положения. Также с этого дня вводится комендантский час, границы города будут закрыты, а перемещение граждан ограничено. Отдельным приказом Имперской Армии солдаты гарнизона будут размещены в городской черте и в специально выбранных жилых строениях. Жители города обязуются обеспечивать прибывшие войска в случае необходимости. Любые несогласованные сборы крупными группами на улицах города запрещены в целях недопущения провокаций и террористических атак со стороны врага. Однако, в целях недопущения коллапса промышленных производств города, рабочие обязанности граждан остаются без изменений. Охрану предприятий и сопровождение организованно собранных жителей города берут на себя прибывшие армейские части. Как временный управляющий городским порядком и генерал, я приказываю солдатам и офицерам пресекать любые нарушения правопорядка и деструктивные действия по отношению к Имперской власти. Обязую их действовать в соответствие с чрезвычайными приказами и проявлять максимальную исполнительность. Функционирование критической инфраструктуры также берётся под контроль частей пятнадцатой штурмовой дивизии. И наконец, в период действия чрезвычайного положения всем жителям Сандстроума приказывается проявлять предельную бдительность и внимательность. Любую полученную информацию о деятельности враждебных власти революционных формирований необходимо незамедлительно передать солдатам Имперской Армии, служащим стражи или полиции. В случае же сокрытия опасной информации, виновные будут наказаны по всей строгости законов военного времени…       Но закончить идеально выверенную речь Коулу не дали. По мере обозначения нового положения дел в городе, ропот толпы, доселе стихший, начал вновь возрастать. Кое-где слышались тревожные и озлобленные перешёптывания, но никто не решался говорить в полный голос. Толпа, какой бы огромной она ни была, оставалась всего лишь толпой безоружных гражданских, а за Вильгельмом стояли почти семь тысяч солдат – половина его дивизии, успевшая прибыть в Сандстроум. Тем не менее, недовольство народа было очевидно. Никакого хаоса и разрухи в городе не было, смерть настигла лишь очень и очень небольшой процент от населения, а регион не находился в состоянии войны. Оттого и озвученные генералом меры казались чрезмерными. И всё же перечить ему никто не решился. Свою жизнь люди ценили выше, а вполне реальные примеры «акций умиротворения» мятежных городов, пошедшие в печать, очень красноречиво говорили о том, какая участь ждёт тех, кто не смирится с властью Империи или пойдёт против её представителей. Вот и жители Сандстроума смирились.       Однако, еле слышимые голоса не остались без внимания помешанного на порядке и вымуштрованного годами службы Вильгельма. Вымуштрованного подчинять слабых и подчиняться сильным, а не воевать.       - Я хотел бы чётко обозначить текущее положение дел для тех, кто вздумает усомниться в правильности решений руководящего состава совета по чрезвычайному положению, - глаза генерала немного потемнели, а голос стал намного более жёстким. – Мы все оказались в этой ситуации лишь из за отсутствия должного контроля и должной приверженности порядку со стороны прежнего руководства города. Именно их беспечность и некомпетентность позволила случиться такой трагедии. Расслабленность и отсутствие силы у местных властей позволили проникнуть в город кровожадному зверю антинародной Революции, который незамедлительно устроил бойню и даже сейчас продолжает готовиться к ещё одной кровавой резне! Но такого больше не повториться. Армия, войска стражи и полиция Империи гарантируют то, что спокойствие и благополучие граждан будут пребывать под надёжной защитой! Пока те сохраняют верность законам государства и продолжают следовать верному пути, им не будет грозить опасность. Я обязуюсь очистить этот город и его окрестности от революционной заразы и сохранить в Сандстроуме мир, верховенство Закона и единство наших людей и нашей великой страны! Сегодня лояльному и верному народу Империи грозит опасность, и перед её лицом мой долг и долг всей армии – защитить его, любой ценой!       Последние слова, видимо, возымели какой-никакой эффект. Народ на площади перестал перешёптываться, то ли от согласия с ходом мыслей Коула (по его мнению), то ли от страха перед его гневом. И второе было куда более вероятно. Как и всегда, простые люди не желали навлекать на себя недовольство представителей элитарного общества. В Империи такое противостояние никогда не заканчивалось благим исходом, и все это прекрасно осознавали. Точно так же люди понимали и тот факт, что фактическая оккупация города своей же армией продлится не всегда. На место убитых “революционерами” дворян и знати придут новые управленцы – свято место пусто не бывает, особенно когда речь идёт о таком лакомом куске, как целый город со всеми его финансовыми потоками. Спустя какое-то время всё вернётся на круги своя. И тогда можно будет вздохнуть немного свободнее. но в данный момент лучше переждать бурю, чем лезть прямо в её центр, идя против армии и власти и таким образом обрекая себя вместе с близкими на неизбежную и жестокую кару. Всегда было лучше перетерпеть недолгий тяжёлый период, чем рисковать потерей всего, что имеешь в попытках возмущения и бунта. Так было, так происходит сейчас и так будет происходить до тех пор, пока существует Империя, её государственный порядок и гаранты его соблюдения.       Наверняка, нечто похожее на эти суждения витало внутри голов толпы, которая уже начинала мало-помалу расступаться, чтобы вскоре покинуть площадь в сопровождении воинских пехотных колонн. Однако сегодня всё разрешилось иначе.       Закончив речь, Коул уже собирался развернуться и отойти, отдав солдатам приказ на контроль массы людей. Но развязка наступила куда быстрее, ибо не только народ на площади слушал его обращение. И теперь затихшие после ночной резни убийцы вновь явили себя.       Атмосферу тягучей напряжённости сдуло в один момент, когда относительную тишину суетящегося собрания разорвал громогласный хлопок воздуха и последовавшие за ним металлический лязг и хруст крушащегося дерева. В тот же миг сотни пар глаз вновь устремились на трибуну. А там, выставив вперёд длинное копьё с ромбовидным наконечником стоял Лардис Крейн, только что вышедший из состояния предельного ускорения. В одной из толстенных несущих балок, составлявших остов трибуны, торчала пробившая её почти насквозь короткая цельнометаллическая стрела.       Вильгельм и его воины среагировали моментально. В один миг вокруг командующего образовался ощетинившийся остриями штыков и копий круг, готовый любой ценой защитить нового главу города. Одновременно с этим все те десятки и сотни солдат, что находились на площади, начали организованно двигаться в сторону своего лидера, рыская глазами в поисках стрелка. Но тот больше и не думал скрываться.       На самой верхушке колокольни, прилегавшей к площади с самой дальней северной стороны, показался одинокий силуэт, который тут же сиганул вниз с почти тридцатиметровой высоты. Однако трюк, ставший бы смертельным для любого обычного человека, не принёс ни малейшего вреда убийце. Пробежав вертикально вниз с десяток метров, воин одним мощным направленным прыжком оказался на крыше приземистого магазина с каменной кладкой. От его стоп, обутых в бронированные сабатоны, на камне разошлись мелкие трещины – последствия перенаправленного импульса. От подобной демонстрации силы Крейн моментально напрягся.       «Твою же мать, не думал, что за нами пошлют одарённого ассасина. И ведь явно способный ублюдок – я едва успел среагировать на его дальнобойную атаку. Промедли я хоть на долю секунды, и Коула прибило бы к стене. Хотя нет… с такой то скоростью и энергией однозначно насквозь бы прошило, да и сама стрела либо из сверхпрочных сплавов, либо обработана алхимией, раз удар шингу держит и не разлетается на куски», - мысли Лардиса сосредоточились на оценке явившего себя противника, который очень уж сильно выбивался из образа убийцы. Высокий, с идеально гладким бледным лицом, на котором виднелся здоровенный шрам от виска до подбородка, закован в искусно сделанную пластинчатую броню серебристого цвета и носит тёмно-алый плащ. В руках – двухклинковый меч с непонятной конструкцией над лезвиями. И последнее оставляло серьёзные вопросы.       «Выстрелить из такого оружия нельзя, а значит поблизости есть ещё один Возвышенный. Надо держаться настороже. Но в любом случае, они упустили свой шанс. Второй раз трюк со стрельбой уже не пройдёт». Увы, но в этот раз Крейн ошибся в своих суждениях.       Выставив оружие перед собой, враждебный воитель сдвинул пальцами до щелчка небольшое кольцо у основания одного из клинков. В тот же миг сложенный механизм на полуметровой рукояти раздвинулся в… два плеча от композитного лука, между которыми тут же натянулась тетива, выпущенная неведомой силой внутри блочной конструкции.       «Что? Это что за хреновина такая? Комбинация оружия ближнего и дальнего боя? Только не нужно мне говорить, что у этого ублюдка в руках… тоже шингу», - неутешительный вывод заставил Лардиса ещё сильнее сжать в руках Иллюминорум, готовясь к использованию особых приёмов своего артефакта. Но теперь враг атаковал первым, и вновь его целью оказался не сам Крейн.        Воин достал из под плаща ещё одну стрелу. Один миг, неуловимый для глаза простых смертных – и в сторону командующего полетел ещё один железный “снаряд”, вот только в этот раз атака была гораздо более мощной. И теперь Лардис не успел её отразить. Видимо решив уничтожить цель с гарантией, враг использовал свои способности контроля внутренней энергии и напитал ею оружие и стрелу. Благодаря мастерству, личной силе и высокой степени синхронизации воителя со своим шингу, эффект получился катастрофическим. Вторая стрела преодолела почти триста пятьдесят метров между Коулом и убийцей всего за пятую часть секунды реального времени, разогнавшись до гиперзвуковой скорости и создав за собой конус уплотнённого воздуха. И в этот раз она достигла цели. Вот только вместо самого генерала, снаряд попал в собравшуюся перед ним группу солдат, и их участь была незавидна. Эффект попадания был подобен взрыву крупнокалиберного фугасного снаряда артиллерии. Чудовищная кинетическая энергия, огромная останавливающая сила и мощная ударная волна разорвали на куски сразу восьмерых человек, стоявших рядом. В воздухе моментально поднялась кровавая взвесь из мелких ошмётков кожи, плоти и костей. Тех же, кого снаряд не убил моментально, отбросило назад, к противоположному краю трибуны. Лишь самому Лардису удалось избежать травм, спасибо сверхчеловеческим рефлексам Возвышенного.       Последняя атака нападавшего не осталась без ответа. Сразу же после выстрела в его сторону оказался направлен наконечник артефактного копья, на котором уже начали потрескивать энергетические искры.       «Ну ладно, тварь революционерская, теперь мой ход», - Крейн резко вынес своё оружие вперёд, как будто бы бил прямо в сердце противника. В тот же миг с острия Иллюминорума сорвался ослепительно яркий поток чистой плазменной энергии, сфокусированный в один узкий пучок и разогретый до почти десяти тысяч градусов. К несчастью для генеральского телохранителя, враг проявил неожиданную предусмотрительность и оказался гораздо быстрее, чем он ожидал. Луч плазмы с грохотом ударил в крышу строения, испепелив большую часть верхнего этажа, разбросав во все стороны массу каменных осколков. Но убийцы там уже не было. Одним резким прыжком он оказался на балконе рядом стоявшего высокого дома ещё до того, как выстрел успел его задеть. И всё же совсем без последствий не обошлось: ударная волна от взрыва заставила врага пошатнуться и едва не сбила с ног. Однако никакого видимого урона не было. Куда больше досталось толпе людей, зажатой между молотом и наковальней в виде двух обменивающихся атаками одарённых. Каменная шрапнель и чудовищный импульс волны перемололи в кровавый фарш оказавшихся в непосредственной близости. Вид разбрызганной крови, вывороченных внутренностей и изуродованных трупов вместе с непереносимым грохотом взрывов закономерно привели к панике и давке. Сотни людей начали бесконтрольно метаться по площади, пытаясь спастись от страшной смерти. Но большая скученность и ограниченность пространства приводили лишь к новым жертвам, растоптанным ногами толпы. Однако развернувшаяся кровавая баня не волновала ни военных, ни тем более сражавшихся одарённых. Солдаты на площади лишь изредка пытались стрелять в убийцу, пытаясь сковать его манёвр перекрёстным огнём, но тот, казалось, даже не обращал внимания на их жалкие усилия, либо уклоняясь от пуль, либо без всякого беспокойства принимая их удар бронёй, об которую те просто раскалывались, не причиняя никакого вреда. Большая же часть либо была рассеяна и пыталась справиться с бушующей толпой, либо пыталась прорваться к командиру сквозь тесноту и давку.       А между тем бой между Вознесёнными продолжался. То тут, то там пространство над площадью разрывали вспышки плазменных взрывов – последствия столкновения в воздухе энергетического луча с гиперзвуковыми стрелами. Они не достигали двигавшихся на запредельных скоростях врагов, но десятки людей, попавших под удар, гибли страшной смертью. К запахам крови и вывороченных внутренностей прибавился ещё один – от сгоревшей и обуглившейся плоти. Жар в тысячи градусов сжигал беззащитных горожан дотла. Число жертв продолжало расти, а паника окончательно поглотила толпу. И как выяснилось спустя всего минуту, самая кровавая часть расправы только начиналась.       Совершенно внезапно расклад сил изменился. На окраинах площади начали появляться подоспевшие с близлежащих районов города солдаты. Ещё больше пуль и стрел полетели в сторону воина с двухклинковым мечом, вынудив того уйти в оборону и начать отходить под градом снарядов и энергетическими атаками своего противника. Однако, и к ассасину в багровом пришла подмога. Из чердачных помещений расположенных рядом домов явился ещё один убийца, таившийся до этого момента в тени и носивший у пояса меч в тёмных ножнах. Он моментально оценил диспозицию сил и неуловимой молнией метнулся к трибуне. Прыжок ещё одного врага прямо над головами людей из толпы… внушал. Всего одним движением он покрыл разделявшие двух стрелков триста с лишним метров, чёрным бликом промелькнув в ускоренном восприятии Крейна, который едва успел уследить за изменившийся обстановкой. Лишь вложение всех сил в ускорение тела позволило отбить рубящую атаку изогнутой катаны. От чудовищной силы удара заныли кости в руках и это при том, что Лардис потратил немалую часть внутренней энергии и на собственное укрепление. Но даже так он почти потерял равновесие и был отброшен почти на пять метров назад.       «Охренеть… откуда такая мощь?! Эти твари послали за Коулом нескольких шингуюзеров? Но как? Неужели у врага есть кто-то настолько сильный?», - мысли одарённого телохранителя лихорадочно носились в голове, а разум отчаянно пытался выработать стратегию боя против превосходивших Крейна оппонентов. И раз за разом выводы оказывались неутешительными – против двух врагов с артефактами в руках в одиночку не выстоять. Единственной возможностью уцелеть была активная оборона и контратаки. И надежда на то, что большое количество солдат всё же сможет прибыть в ближайшие минуты. Всё таки против залпов сотен стволов огнестрельного оружия даже воину с шингу особо нечего противопоставить. Выступить же против целой штурмовой дивизии мог лишь воитель, обладавший одним из сорока восьми великих тейгу. Но предположить наличие такого оружия у местных революционеров было бы абсурдным. Никто среди этой никчёмной черни не может быть достоен подобной силы. Ведь не может?       «Ладно, плевать. Сейчас самое главное – выжить, и похер, какой ценой. Если вы двое думаете, что я так просто сложу лапки, то хрен вам. Я не просто так оказался достоин этого оружия и я не сдамся без боя. И я не погибну сегодня, поняли меня!» - в глазах Крейна промелькнули тусклые искры духовной энергии, а руки с максимальной силой вцепились в копьё. Лардис встал в оборонительную стойку и приготовился к самой тяжёлой битве за всю свою жизнь…       «А я ведь надеялся, что хотя бы кто-то один сможет показать настоящий бой. Видимо, даже самые элитные бойцы моей страны за последние пять веков выродились и превратились в жалкую тень своих достойных предков. Он ведь едва способен противостоять Форгрейму и его шингу – Эгнисденту в дальнем бою. Я ждал куда большего от тех, кто сражался бок о бок с величайшими воинами Империи, но вновь вижу перед собой практически беспомощных щенков. Н͜ичтож͠е͊ст̓в̚о́! ̐Сл̕а͠б̏ак,͝ не͂дͅос͝т́ӧ͘й̚н͝ый̀ ̈ч͜ес͜т̅и но͆сит͘ь͆ на͜сле͑д̋ие ̂нͅаͅс͘т̑о̕ящ̏и̃х̈ ͘воит̕е͗ле̄й̀!̋       Мысли Велизария вновь наполнились злобой. Даже владелец редкого артефакта, вставший на сторону предателей, в бою один на один оказался презрительно бессильным. Все его контратаки оказались читаемыми и предсказуемыми ещё до момента удара, а любой, даже самый слабый удар повелителя мёртвых вызывал дрожь в держащих копьё руках. Велизарий дрался без всякой опаски, не чувствуя ни малейшей угрозы для себя и отбивая каждый выпад Крейна одной рукой, сжимавшей меч. А быстрота врага была до того незначительной, что древний воитель даже не стал ускоряться до четверти своей предельной скорости. До самого последнего момента он не желал использовать молнии, тёмную ауру или другие особые приёмы Яцуфусы, отчаянно надеясь, что хотя бы один враг из числа всего этого солдатского мяса на площади окажется достойным его времени. И он вновь разочаровался во всех своих надеждах. Ещё в самом начале боя владыка мертвецов срубил несущие балки крыши трибуны одной-единственной режущей волной. Упавшие деревянные перекрытия отделили телохранителя от его командира и образовали некое подобие отдельной площадки для дуэлей, где сейчас сошлись в смертельной битве двое Вознесённых.       Ещё дважды Лардис попытался достать своего врага. Первый выпад, сопровождавшийся обманным движением в сторону, устремился в голову немёртвого воина, но был без всякого труда уведён в сторону лезвием катаны, вдоль которого мелькнули сапфировые искры. Думая, что смог обмануть врага, Крейн резко ушёл влево и нанёс ещё один заряженный энергией удар, на этот раз целясь в рёбра. Но он просчитался. Мощная плазменная вспышка не достигла цели, а разорвавший дистанцию оппонент контратаковал серией мощных рубящих ударов по диагонали, вынудив владельца шингу отступить назад и уйти в глухую оборону. Ещё четыре комбинации колющих атак оказались бесполезны – враг будто бы предвидел все его действия и полностью забирал инициативу. Раз за разом целящий в уязвимые точки наконечник Иллюминорума сталкивался с чёрно-лиловым клинком, высвобождая мощнейшую вспышку света, внутри которой бились молнии негативной энергии, уходить от которых удавалось лишь рывками на запредельной скорости, что отнимали немалую долю внутренних сил. И с каждым разом отбивать обманчиво слабые удары становилось гораздо сложнее, руки словно налились свинцом. Душу Лардиса скребло противное чувство, навязчиво говорящее о его роли загнанного зверя, с которым могущественный противник просто играется от собственной скуки. Однако ради собственного выживания, одарённый копейщик гнал такие ощущения прочь и продолжал осыпать врага градом ударов, пускай и без всякого результата. Тройной последовательный выпад по ногам Велизария тот моментально парировал, ответив двойным рубящим ударом сверху. И вновь руки Крейна затряслись и заныли от боли, будто бы в руках у второго дуэлянта был не меч, а многотонный крепостной таран. И даже сверхпрочный материал артефакта и укреплённая духовной силой плоть не спасали. Контратака ударом в прыжке тоже ничего не принесла, как и последовавший за ней круговой рубящий удар с выбросом плазмы. А вот ответный дуговой разрез снизу вверх был остановлен лишь в считанных сантиметрах от кожи. Бывший ученик Коукенджи лишь чудом успел его заблокировать, почувствовав леденящий душу могильный мороз, исходящий от клинка. Отпрыгнув назад, Крейн заметил, что вокруг Велизария кружились частицы пыли и пепла, а воздух словно подрагивал, уплотнялся и темнел, закручиваясь в вихрь. Рядом начали мелькать почти незаметные разряды тёмной энергии, испускаемой тейгу. Лардис внезапно ощутил огромное давление на собственную духовную оболочку внутри тела, сопротивляться которому было невозможно. Даже дополнительно задействовав все резервы внутренней энергии, удалось лишь совсем немного ослабить гнетущую ауру, которую, судя по всему, революционер даже не использовал в полную силу.       Поняв, что такими темпами один из ударов очень скоро пробьёт ослабевающую защиту, копьеносец решился на отчаянный и рискованный, но вполне способный сломить врага приём. Один мощный укол прямо в центр груди Велизарий без труда увёл в сторону, но последующая заминка в долю секунды дала Лардису шанс. Рывком уйдя на предельно возможную дистанцию, он выставил вперёд копьё и выпустил мощный луч энергии. И в тот момент, когда уклонявшийся противник отступил в сторону, вновь нанёс удар на предельной скорости, направляя наконечник под углом вверх. И в этот раз у него будто бы получилось. Клинок катаны, поддетый Иллюминорумом, оказался слишком высоко, а оппонент остался беззащитным.       «Вот он, единственный шанс. Покончу с ним и сосредоточусь на втором. Только бы получилось…», - увы, но блестящий план атаки был разрушен. Острое ромбовидное лезвие пронзило пустоту, а Велизарий оказался с незащищённой стороны Крейна, одним изворотливым боковым сальто уйдя с линии атаки, одним ударом сверху вниз пригвоздив к полу наконечник копья. Лардис никак не ожидал от покрытого серебряно-чёрной бронёй рослого противника подобной акробатики. В тот же миг его тело наполнилось иррациональным страхом, а мучительный холод, казалось, сковал саму душу, когда тёмное лезвие Яцуфусы описало идеально выверенную дугу и устремилось к телу.       «Нет! Как он мог догадаться? Я не смогу уйти…», - в отчаянном желании выжить Крейн дёрнулся в сторону, но было слишком поздно. Клинок тейгу разрезал плоть и кости словно мокрую бумагу, начисто отсекая правую руку, сжимавшую копьё. Раздался истошный крик – тёмная энергия начала растекаться по организму подобно яду. Духовная концентрация оказалась моментально разрушена, запасы внутренней энергии в теле стали стремительно истощаться, а боль от распада нервной системы едва не привела к полной дезориентации. И всё же Крейн сумел вложить все свои силы в один-единственный последний удар, повинуясь отчаянному и слепому желанию забрать убийцу-революционера с собой. Но и здесь не достиг ничего, как и раньше в бою. Обильное кровотечение, шок, сильнейшая боль и повреждения энергоцентров духовной оболочки привели к мгновенному ослаблению и потере даже малейшего шанса. Подрагивающее в воздухе копьё оказалось схвачено за древко и было почти вырвано из потерявшей силу руки.       «Ну уж нет, тварь ублюдская, ты отправишься со мной», - все иссушённые резервы вылились в мощнейшую вспышку света, ещё сильнее опалившую пространство вокруг. Лардис верил, что взрыв духовной энергии в упор всё таки убьёт противника, но всё оказалось тщетно. Мощнейшие потоки тепла будто бы обогнули того, не оставив и царапины. Используя древние техники Яцуфусы, повелитель мёртвых преобразовал свою ауру в защитный барьер из потусторонней энергии, поглотивший силу Иллюминорума.       Не͜у̉жͅели ͠тӹ͘ д͠ума̕л͊,̓ что ͝смоͅже͜шͅь ̍мͅе͠н͠я о̌д͠ӧлет͜ь? , - аспидно-чёрные, переливающиеся фиолетовым сиянием глаза Велизария заглянули в самую душу, лишая всякой воли к сопротивлению. – Ты посчитал себя равным моей мощи, жалкий слабак! Возможно, в этом прогнившем мире ты и был силён, но теперь… Врем͘ен̆аͅ ӥз̕мͅѐ͐ни̃л͝иͅс͜ь!͠ Уз͘р͒иͅ ͜же̚ ͅси̃л͝у ͅн͑ӓс͝тоя̕щег͜оͅ во͠ӣ͠н́а,͝ ̕н̋ичт͝о͝ж̍н͠ая ͠пͅӓд͝альͅ!       Пальцы мертвеца вонзились в шею Крейна, пробив горло насквозь. Послышались булькающие хрипы, а из пробитых артерий наружу хлынула кровь. Рот открылся в немом крике, излившись ещё одним алым потоком, а глаза с лопнувшими сосудами вылезли из орбит. Не ведая жалости, Велизарий одной рукой оторвал голову своего врага. Вслед за чавкнувшей мякотью потянулись несколько выдранных с мясом позвонков. В мгновенно остекленевших глазах навсегда застыл первобытный ужас перед неотвратимой гибелью.       И ̾так ͅбўдет с ќа͘жд͝ы͠м,͆ к͠тӧ вста͝нетͅ ͜н͘ӓ пу͠ти͘ ͝Возм͌езͅдия!͝        Злоба и ярость продолжали бушевать внутри. Велизарий брезгливо выбросил оторванную голову в огонь, порождённый вспышками Иллюминорума. Воин-шингуюзер вновь показал ничтожность имперских воителей в их нынешней эпостаси. Удар “Кремень и огниво” с использованием этого артефакта был известен ещё пятьсот лет назад и Велизарий лично знал изобретателя данной техники. И судя по всему, за прошедшие века проклятой власти отступников, никто не смог создать нечто новое и превосходящее достижения предков. Нет, новый порядок в Империи нёс с собой лишь забвение и гниль, проросшую везде и всюду. Именно поэтому владыка мертвецов и пробудился от забвения. Чтобы уничтожить опухоль, пожирающую государство. Вырезать слабость и пороки любой ценой, ради спасения своей Родины и того, что останется от её народа.       Между тем, у подножия трибуны продолжала бушевать кричащая толпа. Совершенно незначительной её части удалось пробиться с площади и затеряться в лабиринтах улиц и переулков Сандстроума. Но тысячи людей всё ещё бесконтрольно метались по огромному открытому пространству, с каждой минутой увеличивая число задавленных и искалеченных. И глядя на них Велизарий испытывал лишь ненависть и презрение. Он уже давно успел понять, что люди внутри Империи прогнили порой ещё сильнее, чем само государство…       Как можно было допустить такое беззаконие? Неужели народ оказался настолько слеп к творящейся несправедливости и не стал сопротивляться собственному порабощению? Неужели все его жертвы, все жертвы его бесчисленных братьев по оружию в войнах эпохи Рассвета оказались напрасны и вместо преумножения достижений далёких предков люди выбрали упадок и падение в бездну? Как могли все они допустить, чтобы устремления и мечты лучших людей прошедших веков обратились в тлен и прах?       Распалявшие ненависть мысли оказались прерваны вознёй слева от трибуны. Там, в окружении солдат, стоял генерал Коул, а десятки и сотни его подчинённых наводили оружие на Велизария. Они явно не желали стрелять, пока шёл ближний бой между одарёнными – боялись задеть самого ценного и оберегаемого воина в свите командующего. Но теперь, спустя полминуты реального времени после кровавого окончания схватки, взводы и роты готовились обрушить град пуль и стрел на Велизария.       «Теперь тебе не уйти, гнида мятежная. Ты отнял у меня лучшего воина и опозорил меня перед лицом высшего командования. Ты знаешь, чего мне стоило добиться отправки сюда? Знаешь, сколько теперь будет стоить удержание города? Придётся сильно постараться, чтобы оправдать всё это мясо на площади. Но сперва… я расквитаюсь с тобой», - обуреваемый ненавистью и гневом Вильгельм поднял руку, намереваясь дать солдатам команду. На самом же деле… он панически боялся. И лишь чудом справлялся с дрожью в теле. Появление убийц, способных лишить жизни даже воина с шингу и владеющих собственными артефактами и что самое главное – пришедших по его, Коула, душу, вызывало ужас. Но всё таки теперь генерал был в куда более выгодном положении. За его спиной стояли несколько сотен солдат, и ещё три тысячи были рассредоточены узкими цепочками по окраинам площади. Остальные четыре тысячи продолжали занимать свои позиции в городе и были готовы отразить удар новой группы убийц, если такая появится. Ни одна сила не сможет противостоять им…       Так он думал. И ошибся.       «Теперь ваш черёд, бесславные отступники!», - Велизарий поднял Яцуфусу высоко над головой. Время будто бы замедлилось. Он быстро огляделся по сторонам и… на долю секунды начал колебаться. Что-то запертое очень глубоко внутри проклятой нечестивым клинком души противилось следующему шагу. Ведь несмотря на фактическое предательство всех идеалов, на попрание его памяти и памяти всех, кого он знал пятьсот лет назад, несмотря на трусость и проявление ненавистной слабости, народ Империи не вызывал внутри такой же всепоглощающей злобы, как прогнивший за века “новый порядок”…       Но стоило только задуматься об этом, как что-то неуловимо изменилось. Всё тело пронзило импульсом холода, а голову заполнил новый, совершенно иной поток мыслей. Или скорее вопросов самому себе.       «Готов простить предательство?! Готов бросить всё, чего достиг и отступить от всего, во что веришь? Готов отказаться от своей мечты? И чем ты тогда будешь лучше тех, кто по собственной воле пал в бездну, в чём будешь отличаться от слабых духом, что породили всю эту гниль? Война Раздора должна была выбить из тебя слабость, закалить тебя, сделать по-настоящему сильным… а теперь что? Собрался спасти Империю, вновь возвысить её на вершине, вести человечество в будущее… и думаешь при этом человечность сохранить? Поздно. Уже много столетий как поздно. И если не хочешь отправиться навстречу забвению, если не хочешь, чтобы вместе с тобой Великая Империя канула в небытие… », - замершее сердце словно вскрыли ледяным ножом, а чувства гнева и ярости затопили сознание, подобно приливной волне.       «Т͠ӹ͠. ̕Б͝удешь͠.͠ ͝Иͅдти͝.͠ ͅВп͝ё̅рёд͝! Ты всегда знал эту истину и следовал ей! Ты пожертвовал жизнью, ты пожертвовал своей судьбой, ты отдал всё, что имел ради Империи! И теперь, у тебя остался единственный путь – продолжать двигаться вперёд, пока не уничтожишь всё, что стоит на пути Идеального Мира!       В сторону Велизария полетели пули и стрелы. Но за миг до того, как сотни острых металлических снарядов столкнулись бы с телом повелителя мёртвых, на их пути встал один из его слуг, призванных тёмным клинком. Словно из ниоткуда появился воин, полностью состоящий из металла и машинных механизмов. Он не имел лица – оно было заменено три-окулярной железной маской с крупной решёткой вокабуляторного устройства. Вместо верхних конечностей тело венчали две восьмиствольные роторные пушки, установленные на некое подобие обрезанных механических рук и пара пусковых установок неуправляемых ракет. Одна из многих конфигураций модульного вооружения. На левом плече было установлено длинноствольное артиллерийское орудие малого калибра. Само туловище было полностью покрыто постоянно движущимся железным панцирем, сквозь еле заметные щели которого проглядывали трубки, провода, рычаги, шарниры, поршни, шестерни и иные движущиеся механизмы. Ноги были заменены парой многофункциональных конечностей с тремя суставами, тоже металлическими.       Это был один из двух владельцев тейгу в свите Велизария. Делгрифол Ногрон, хозяин «Бога-машины» Магна-Игнис. Сходу оценив грозившую своему немёртвому господину опасность, железный воин выпустил из спины шесть манипуляторов с закреплёнными на них композитными щитами. Именно об их полукруглую стену и разбился весь синхронный залп, не оставив и царапины на двоих мертвецах. А затем Магна-Игнис нанёс ответный удар. С грохотом и воем сотни и тысячи пуль, выпущенных за считанные секунды сбрили не меньше двух рот солдат, порвав тела в кровавые ошмётки и разметав их на десятки метров в стороны. Среди павших был и генерал Вильгельм Коул, бесславно погибший под ураганным огнём мёртвой куклы-автоматона одним из первых, его разодранное на ошмётки тело упало в сочащийся кровью ковёр из десятков таких же. Последовавший за пулями ракетный удар кассетными боеприпасами попал в дальнюю часть площади, превратив в мелкий фарш больше сотни военных и гражданских. Большая скученность людей играла на руку Велизарию и его марионеткам – каждый снаряд и каждая пуля находили себе цель.       Вслед за Делгрифолом явился и второй тейгуюзер. В отличие от полностью железного автоматона, он не имел никаких имплантов, но его тело словно не принадлежало человеку. Под кожей, то и дело менявшей цвет с бронзового на чёрный, постоянно ходили буграми мышцы и связки. Правую руку заменил огромный, величиной почти во всё тело и длинный ороговелый серп из сочленений бритвенно-острой кости и раздутых мускулов. Вместо левой руки свисали шесть свернувшихся ложноножек-щупалец, оканчивавшихся треугольными лезвиями. Мышцы ног, груди и спины были раздуты до диспропорциональных величин, чтобы нести на себе такой вес. Лицо новоприбывшего внушало настоящий ужас – оно было полностью покрыто шрамами, словно несколько кусков кожи сшили воедино, зрачки налившихся кровью серых глаз вертикально сузились, а вместо рта зияла огромная пасть с несколькими рядами зубов. Душераздирающий звериный вой возвестил вступление в битву Карниса Маара, явившего предателям всю мощь Абоминатуса – «Вершины пищевой цепи». Призванный слева от площади, он ворвался во фланг дивизии, моментально устроив кровавую баню. Высший хищник уничтожал всех, кого видел перед собой, и ураган алой взвеси, повисший в воздухе, почти полностью скрыл его монструозный силуэт. Постоянно меняя конфигурацию, форму и размер органических клинков, Карнис не оставлял шанса на выживание никому, до кого добирался. Его кровавый порыв поддержала оставшаяся тройка воинов с шингу. Призвав их силой Яцуфусы в разных концах площади, Велизарий загнал почти половину сил уже мёртвого командующего в котёл силой всего шести марионеток. Одарённые воители с шингу на предельной скорости проходили прямо сквозь толпу и рвали дизорганизованные подразделения военных, которым большая растянутость по периметру городской площади не позволяла организовать внятную оборону.       То тут, то там мелькали электрические когти – Длани Душегуба и их владелица в серо-бирюзовой лёгкой броне и чёрной безликой маске – Альвида, истреблявшая врагов короткими разрядами цепных молний. В стороне от неё шипел и исходил дымом испарённой крови двуручный термический клинок – Пепельный Страж. Его хозяин – высокий и полностью бритый налысо воитель в серых доспехах – Гарвель Кроу, рассекал по группе человек в форме стражи, полиции или военных за один удар. И наконец, полноводные реки крови текли из под пластинчатого клинка-кнута – Цербера, разящие лезвия которого образовали смертоносный вихрь стали в радиусе почти двенадцати метров, превращавший в мясо всех, кто попадал под удар.       Со стороны Велизария вновь активизировался стрелок-лучник Форгрейм, поддерживающий метким огнём адамантиновых стрел своего механического сотоварища.       Резня и убийства превратили площадь в адскую бойню, где каждую минуту гибли сотни людей. Ни одна сила не могла противостоять сразу трём владельцам тейгу и четверым хозяевам шингу, прошедшим горнило Войны Раздора и закалённым сотнями сражений с по-настоящему достойными противниками.       Самым последним ударил Велизарий. До этого момента лишь наблюдавший за творящимся вокруг кровавым хаосом, он наконец, явил собственную мощь, полностью оправдав всю мрачную славу, ходившую за ним по пятам в годы гражданской войны. Он спрыгнул с трибуны и вознёс Яцуфусу над головой, сжав рукоять двумя руками.       «Отбросить сострадание и следовать вечному долгу, убить в себе слабость и принять судьбу. Пролить море крови. Спасти мою Родину, Идеальный Мир и все наши мечты… Любой ценой», - он перехватил катану и направил лезвие в Землю.       « Во имя Возмездия. Пробил ваш час принять вашу судьбу! Пришёл͠ ͝чͅас ͝на͘каз͝а͜н͝ия!ͅ», - с гортанным рёвом Велизарий вонзил бурлящий тёмной энергией всепоглощающей ненависти меч в топкую от крови землю по самую рукоять. В тот же миг в радиусе нескольких метров земля покрылась льдом, а пространство вокруг задрожало, словно терзаемое неведомой силой. Глаза владыки мёртвых излучали чёрно-сапфировое сияние, а за его спиной выросла тень, постоянно движущаяся и источающая негативную, тёмную энергию самой смерти. Этот гротескный и жуткий фантом был будто чужеродным для этого мира и оттого был обречён исчезнуть через несколько мгновений, но свою чудовищную задачу он выполнил.       Велизарий был одним из сильнейших воинов своей эпохи, мастерски раскрывшим весь потенциал способностей, даруемых его тейгу. А в своей новой форме существования, отринутый смертью воин превознёс свои навыки ещё выше. И теперь сами законы бытия отступили перед его силой.       Сотни и тысячи трупов, доселе лежавших посреди поля кровавой мясорубки, вдруг начали шевелиться. А потом… восстали. Все. Разом. Будто бы подчинённые воле своего нового хозяина. Изломанные и изувеченные мертвецы, вновь смотревшие на мир остекленевшими глазами стали конвульсивно дёргаться и трещать изнутри. Так вправлялись кости и суставы, так уничтоженное тело продолжало функционировать за счёт сжигания собственной духовной оболочки, ещё не успевшей окончательно отделиться от тела после смерти. К сожалению для неупокоенных, чёрная тень Яцуфусы принесла им не только мучительное посмертие. Из туловищ и конечностей искалеченных трупов начали бесконтрольно прорываться истекавшие кровью острые шипы и лезвия, а сами тела деформировались в невозможные с точки зрения биологии форму. Сверхмощный особый приём проклятого клинка не просто воскрешал орды мертвецов, но и давал им новую силу… увы, всего на очень ограниченный промежуток времени. Но его хватило, чтобы искажённые тёмной энергией отродья всей своей массой бросились на обречённых мирных людей, чья участь была уже решена. Никому из них не было суждено уйти из Сандстроума живыми. Немёртвые монстры, потерявшие человеческий облик, не знали милосердия и сострадания. Истребление живых пошло ещё быстрее. Отчаянные и истошные крики, мольбы о помощи и пощаде и кровь, кровь… кровь. Велизарий не слушал раздирающие душу вопли. Несмотря на все мнимые внутренние колебания, он словил себя на мысли, что ощущает многие из тех тёмных чувств, что испытывал в Войну Раздора. А если копнуть ещё глубже, это был всего лишь ещё один приговорённый к оͅчищениͅю город. Далеко не первый на его пути… и наверняка далеко не последний. Да, такая судьба ждёт многих… но не всех.        Рано или поздно люди в Империи осознают вину за своё предательство, примут её и смогут искренне раскаяться. Именно поэтому будет нужна война, которая станет неизбежной после очищения. Империя должна будет искупить свою вину кровью, как тогда… в ходе гражданской войны. И только тогда, когда падёт последний предатель и отступник, Идеальный Мир станет пусть и немного, но ближе.        Он сам выбрал этот путь. Путь крови, чужих слёз, пепла тысяч городов и миллионов жертв… ради возрождения той самой Империи, ради возвращения в эпоху Золотого Века. Он давно стал чудовищем, давно расстался с человечностью… и именно поэтому ему под силу достичь своей великой цели. Увидеть, как всё человечество, после тяжелейших испытаний и осознания своей вины наконец встанет на истинный путь и достигнет Идеального Мира.       Велизарий вновь поднял свой меч. В небесной выси появились два гигантских силуэта. Последние марионетки Яцуфусы – S-ранговый огненный орёл, носивший имя Вулкан и единственный среди немёртвых кукол монстр внекатегорийного уровня – угольно-чёрный дракон Эклипсор. Их появление поставило точку в судьбе Сандстроума и всех людей, населявших его. Город был поглощён пламенем. Километровые потоки огня, беспрестанно извергаемые чудовищами высших рангов, превращали в пепел улицы, дома, магазины, больницы и школы, заводы и мануфактории. Вместе со всеми солдатами и теми немногочисленными мирными жителями, которым посчастливилось прожить чуть дольше, уйдя с площади. Но злой рок настиг всех. Мужчины и женщины, взрослые, дети и старики, праведники и подлецы, хорошие и плохие люди... Каждый из них был обречён умереть страшной смертью, сгореть заживо и стать горсткой пепла. Больше всего «повезло» тем, кто провёл последние мгновения среди родных и близких, которым посчастливилось не превратиться в монстров и не погибнуть в кровавой бойне на городской площади. И никто не смог противопоставить ничего абсолютной силе смерти, пришедший по души недостойных «предателей». Почти шестьдесят тысяч человек превратились в прах меньше чем за два часа. Никто не уцелел. Судьбы десятков тысяч оборвались по воле одного-единственного. Все их мечты, желания и стремления оказались принесены в жертву одному.       …       Повелитель мёртвых смотрел на город, приговорённый им к смерти и очищенный пламенем. Город, которого не стало. Сандстроум лежал в обгоревших руинах. Бушевавшие несколько часов пожары уничтожили всё, что можно было уничтожить. Всего день назад здесь кипела жизнь, здесь жили тысячи людей… а теперь остался только пепел… и тишина.       Велизарий развернулся и начал идти по глубокому ковру из пепла, изредка оглядываясь назад и смотря по сторонам. И пока тело продолжало стремиться к выходу из города, в разуме вновь укоренялись тёмные мысли о судьбе огромной страны и её многострадального народа.       «Я не мог поступить иначе, я должен был пойти на жертвы. Мой долг – спасти страну, очистить её от предательства и измены. Ради нашего великого будущего, ради нашего великого прошлого… идти вперёд и никогда не останавливаться. Даже в смерти, даже после смерти… исполнять тяжёлый, но неизбежный долг. Я никогда этого не хотел, но теперь у меня нет выбора. Мне суждено построить новый мир на обломках старого. Огнём и кровью, через смерть и боль. Ибо любой другой путь- это слабость. Любой другой путь – неизбежная дорога в бездну. Я. Не посмею. Разрушить великую мечту. И это значит, что мир упадка будет разрушен любой ценой…», - Велизарий устремил свой взор далеко за горизонт, где собиралась грозовая буря. Он гордо поднял Яцуфусу… принимая вызов.       П͠ус̊ть͠.̿ ̑Пр͝ог͝нивш͠а͘я̚ ͝Им͜п̕ѐр͝ия͠. ̆Пы͠л̒ает!͜