Одинокое солнце

Утро четвёртого дня прошло почти как и предыдущее. Отабек уже оставил попытки поесть со своим другом, так как они никак не могли встретиться вместе в столовой. Из-за отсутствия свободных столов (сегодня в центре проходила какая-то конференция и было много гостей) Отабек не мог найти свободного места. Тогда он услышал, как его кто-то окликнул. - Эй, казах, - голос был достаточно слабым и спокойным. Отабек обернулся на източник звука и увидел Сынгыля, который жестом приглашал его сесть с ним вместе. Алтын подошел к столу, поставил на него свой поднос и присел на соседний стул, стараясь не нарушать личное пространство корейца, который обрабатывал свои руки антисептиком. Вообще, насколько казах знал, Сынгыль был очень чистоплотный, иногда даже чересчур. - Спасибо, - сказал он, после чего добавил, - можешь звать просто Отабек. - Ладно, - тон парня не выражал абсолютно ничего, - тогда просто Ли. Они разговорились и не плохо пообщались - оказалось у них много общего. Кореец даже оставил казаху свой номер телефона. На самом деле, Отабек был сильно удивлён, что Сынгыль оказался настолько интересным собеседником. От него он точно такого не ожидал, потому что думал, что тот с ним даже не заговорит. На деле, Ли был очень приятным и комфортным человеком. Казаху показалось, что кореец чувствует взаимное удовольствие от их разговора. Спустя некоторое время, Сынгыль вдруг сказал: - Слушай, может быть это не моё дело, но твой друг выглядит не очень в последнее время. Он случаем не заболел? - с этими словами он, как ни в чем не бывало стал жевать салат, как будто только что лекцию прочитал, а не поинтересовался состоянием русского фигуриста. Отабек был слегка ошарашен вопросом. - Не знаю, с ним действительно происходит что-то странное, но я не понимаю что, а в душу лезть не хочу. - Ясно, - таким же холодным тоном ответил парень, - он сильно похудел, обрати внимание, но впрочем, мне до этого нет дела. После они перевели тему, но неприятный осадок после этого разговора остался. "Ли Сынгыль как всегда был чертовски прав."

***

Сегодня после обеда у Отабека тренировка была первым. Они с тренером наконец поставили до конца всю программу и теперь оставалось только бесконечно оттачивать элементы. После занятия он пришёл к себе, сходил в душ, перекусил и сел залипать в телефоне. Внезапно в дверь постучались. Когда он открыл её, на пороге стоял Плисецкий с взъерошенными волосами и серьёзным лицом. Это маленькое чудовище подняло на него свой пристальный взгляд. - Не хочешь потренироваться со мной? - спросил тот. Отабеку понадобилась секунда чтобы ответить: - Хочу. По дороге до малого ледового зала Отабек узнал, что у Юры была тренировка сразу после него, но ему оказалось этого мало. Почему российский фигурист решил позвать его с собой казах не понял. Ещё больше его тревожил вопрос, почему он сам так быстро согласился. Если разобраться, то Отабек сильно устал после своего занятия и даже уже принял душ. Если бы его позвал кто-то другой он бы точно отказался. Так из-за чего он буквально по первому зову пошёл за Юрой. Брюнет решил убедить себя, что это потому что он хотел потренироваться ещё, отточить приёмы и выиграть на Чемпионате. Когда они наконец пришли, Плисецкий быстро переоделся и, недождавшись казаха, побежал на лёд. Натянув коньки, Отабек вошёл в зал. Перед ним предстала невероятная картина. Российский фигурист прокатывал свою новую программу. При каждом прыжке его руки взметались к небу, а волосы развевались. Проезжая через весь лёд, он грациозно вытягивал ногу и прогибался всем телом. Вращения казались вообще чем-то выходящим за грань сознания Алтына. Он мог бы наблюдать за этим вечно. Юра сделал двойной флип и проехал ласточкой. Дальше будет аксель. Разгон, прыжок, вращение... упал. Снова. Отабек был удивлён такому исходу. Он видел как Плисецкий выступал в Барселоне, как идеально делал прыжки и другие элементы. А здесь, он, казалось, сильно выматывался на тренировках, даже утренних, так как часто падал, спотыкался и ошибался. Казах вошёл на лёд, когда блондин уже поднялся и подъехал к нему. - Юр, у тебя все хорошо? - спросил он и понял, что имеет ввиду не только падение, но всю ситуацию в целом. - Я в норме, - ответил тот и снова поехал, рассекая воздух лезвиями. Он встал у бортика, закрыл глаза, глубоко вдохнул и поддался телом вперёд. Выполнил дорожку шагов и снова прыжок. Двойной тулуп - приземлился, но не удержался и снова оказался на льду. Отабек подъехал и подал руку, но Юра отказался от помощи и встал сам. Тогда Алтын решил не терять время. Он сделал пару пробных прокатов. После чего разогнался и... тройной Риттбергер - идеально. Развернулся, проехался петлёй, оставив ногу в бок. Разгон... сальхов в 3 оборота - недокрутил. Приземлился на правую ногу на ход назад-наружу. Он увидел, как Плисецкий на него пристально смотрит, и ему захотелось удивить его. Отабек подъехал к бортику и встал к нему лицом. Его тело было напряжено. Он выровнял дыхание, вдохнул поглубже и отталкнулся, двигаясь спиной и набирая скорость. На середине льда он резко крутанулся на 180° и прыгнул. Руки скрестились на груди, а ноги вытянулись в идеальную прямую. Четверной тулуп - идеально. Он твердо приземлился на ноги и принял стойку. Только тогда Отабек позволил себе открыть глаза. Он увидел как Плисецкий восторженным взглядом прожигает его насквозь. В районе груди что-то приятно кольнуло. - Это было... вау, - произнес Юра, все еще пребывая в небольшом шоке. У Отабека сердце застучало чаще, и это точно не из-за проделанного прыжка. Плисецкий никому и никогда не делал комплименты. До этого момента. Алтын был очень горд собой. - Покажешь мне свой бильман? - спросил Отабек с совершенно невозмутимым лицом, хотя внутри просто светился. - Конечно, - ответил Юра. Он проехался тройкой до середины льда, затем пошёл на большой круг. С каждым новым поворотом, Плисецкий сокращал диаметр, пока не стал крутиться на одном месте. Он поднял руки вверх, выполняя винт. После чего резко перешёл на либелу и, наконец, в бильман. Его безупречная растяжка позволяла Юре делать этот женский элемент идеально. Плисецкий докрутил его и остановился. Он смотрел на Отабека дезориентированным потерянным взглядом, отчего тому показалось, что блондин сейчас упадёт. Алтын подъехал поближе на всякий случай, но говорить об этом ничего не стал. - Повезло тебе. Ты единственный выполняешь бильман. Это как твой коронный номер. Юре польстили эти слова и он немного расслабился. - Раз уж мы про это заговорили... Научишь меня делать свой фирменный аксель. - А? - Отабек удивленно уставился на Юру. - Ну тот, когда ты прыгаешь аксель в 3.5 оборота и сразу переходишь в заклон. Такое никто больше не делает, только ты. Я хочу научиться. Вот тут Алтын потерял дар речи. Он никогда не замечал, что единственный выполняет такую комбинацию, но больше всего его удивило то, что это сказал ему Юра. Значит, что Плисецкий наблюдал за его катанием, за ним самим. Это было, наверное, самым прекрасным что слышал казах. Даже похвала от тренера не могла сравниться со словами русского фигуриста. Кажется, все это время Отабек не дышал. - Д-да, конечно. - наконец выдал он и подготовился к прыжку. Он выполнил элемент безукоризненно и стал показывать Юре технику выполнения. - Главное - это посильнее оттолкнуться. И ещё важно приземлиться твердо, чтобы перейти сразу к вращению. Для этого при касании можно немного согнуть ногу для амортизации. Плисецкий слушал внимательно, после чего постарался повторить приём. Сначала выходило плохо - он все время падал, но потом прыжок стал получаться лучше. - Он будет в моей программе, - сказал Отабек пока они отдыхали. Видимо, в подтверждение своих слов он прокатился по льду перетяжкой, после чего снова выполнил приём и перешёл в комбинацию вращений. Остановившись он заметил на себе задумчивый и даже недовольный взгляд. - Что-то не так? - спросил казах. - Нет, нет... - ответил Юра, но его лицо говорило об обратном. - Я же вижу, что тебе что-то не понравилось, - он немного помолчал, - Говори. - Просто... - сказал он, - Ты катаешься слишком сухо, выверенно, строго. Тебе не хватает эмоций. - Эмоций? - переспросил Отабек. - Да, - уже смелее добавил Юра, когда увидел, что его слушают, - Скажи, какая тема у твоей программы? - Любовь и боль. - спокойно ответил казах, слегка сдвинув брови. - Любовь и боль? Вместе? - Ага, - кивнул Алтын и посмотрел на Плисецкого. Его глаза были полны удивления и он явно ждал, что Отабек скажет что-то ещё. - Моя музыка взята из постановки по одной легенде. - Увидев, что Юра его внимательно слушает, он продолжил: - Одно древнее божество тысячи лет жило в одиночестве, пока однажды не встретило человека. Оно невероятно сильно полюбило этого человека всем сердцем, но они не могли быть вместе. Тогда божество попыталось убить себя чтобы переродиться и жить среди людей, но у него ничего не вышло. Сколько бы оно не пытало себя, умереть не могло. Тогда коварная богиня смерти, которая давно сама была влюблена в божество решила забрать душу этого человека, обманув и сказав, что только так они смогут быть вместе. Она пытала его и заставляла божество служить ей. Теперь, когда душа его любимого в руках смерти, божество страдает и пытается всеми силами вернуть человека себе. Когда он закончил рассказ, то увидел, что глаза Плисецкого светятся. Похоже, ему очень понравилось. Они молчали ещё минуту после чего Юра сказал: - Ну так тогда испытывай боль так, как будто ты сам это божество и у тебя забрали любимого человека. На лице Отабека отразилось недоверие и удивление. Такого он точно не ожидал услышать от Плисецкого. - Я понимаю, это звучит странно. Я тоже сначала не понимал. Когда я танцевал "Агапе" мне нужно было найти свою любовь. Ничего не выходило, но потом я понял, что для меня самая нежная и искренняя любовь - это мой дедушка. Тогда все встало на свои места. Когда я начал чувствовать это, моё выступление стало идеальным. - Он говорил это с очень серьёзным лицом, но потом черты смягчились и фигурист подъехал к Отабеку. Юра взял его за руки и сказал: - Закрой глаза, расслабься. Представь самую сильную любовь в своей жизни. Она может быть разная, тебе лишь нужно её найти. - Ч-что? - удивленно пробормотал казах. - Ты доверяешь мне? - глаза Юры сейчас были похожи на ночное небо с миллиардами звезд внутри них. Отабек не мог им сопротивляться. Он коротко кивнул. Юра подъехал к бортику, включил мелодию на колонке и вернулся обратно. - Тогда закрой глаза. Алтын послушался. Сначала ничего не происходило, но вскоре он почувствовал как стал двигаться под давлением чужого тела. Они проезжали круги по льду, пока Отабек пытался сосредоточиться на словах Юры. Что для него любовь? Если говорить о самом банальном, то казах не был успешен в отношениях. Конечно, у него не было проблем с тем чтобы найти партнёршу. Его внешность и популярность работали за него, и поэтому казах всегда был окружён фанатками. Чаще всего ему попадались просто пустышки. Наверное, он ещё ни разу в жизни не испытывал настоящей любви к кому-то, если он вообще знал что это такое. Этот вариант не подходил. С родителями, точнее с отцом, у него были не самые тёплые отношения, поэтому тут тоже промах. Кого он действительно любил? Любил ли вообще? Отабек резко распахнул глаза. То что он увидел заставило сердце сделать кульбит, а легкие сжаться. Юра сейчас нежно держал его за руки, ведя за собой по льду в плавном танце. Его волосы были распущены, глаза светились и он улыбался. Дейсвительно, искренне, первый раз за все это время. Это была самая прекрасная улыбка, которую Отабек когда-либо видел за всю свою жизнь. Он готов был продать душу за нее. Глаза, кажется, смотрели куда-то в самые сокровенные уголки его разума. Сердце забилось чаще, пытаясь вырваться из грудной клетки. Странное чувство возникло на подкорке сознания. Может это и есть любовь? Музыка лилась из динамика, окутывая собой все пространство. Отабек придвинулся ближе к парню и обнял его за талию, чуть меняя положение их тел. Затем, как бы прочитав его мысли, остановился, прокручивая фигуриста между рук. Тот, вращаясь в винте, перешёл на заклон. Отабек подъехал сзади и снова приобнял Юру. Затем, резким движением развернул его, перехватил в другую руку и так же резко опрокинул. Тело фигуриста прогнулось в сильных руках, а голова почти достала до льда, но Отабек не собирался отпускать Юру. Он снова привёл того а горизонтальное положение, пристроился сзади, обхватывая обе руки своими ладонями и расставляя их в стороны, и повёл по льду. Мелодия пела в такт их движениям, дополняя этот невероятный танец. Ни разу за это время они не разорвали зрительный контакт. Ни разу за это время Юра не переставал улыбаться. Отабек, будто прочитав его мысли, в один момент перехватил руки, развернул фигуриста, подтолкнул его тело, и Плисецкий выполнил идеальный тройной тулуп. Приземлившись, тот стал делать комбинацию вращений, пока казах подкрадывался сзади. Он, сам не понимая что делает, протянул руки и поднял хрупкое тело, после чего стал кружиться с ним на руках. Отабеку казалось, что Юра не весит абсолютно ничего. У него в голове сейчас было пусто, а в груди рождалась какая-то новая, прежде неизведанная эмоция, которую пока что Отабек был не в силах понять. Плисецкий сначала удивился, но не растерялся и принял грациозную позу в руках Алтына. Когда музыка стала затихать они остановились и казах аккуратно отпустил невесомое тело обратно на лёд. Минуту они рвано тяжело дышали, но продолжали смотреть друг на друга. - Что ж, я не знаю о чем ты думал, но похоже ты нашёл для себя любовь, - сказал Юра и улыбнулся ещё шире. - Приходи в следующий раз, будем разбираться с болью. - Он рассмеялся и на полусогнутых ногах направился к бортику. После тренировки вся жизнерадостность Юры опять куда-то пропала и он выглядел как никогда вялым и уставшим. По дороге они больше не разговаривали. Проводив друга до дома, Отабек скинул спортивную сумку у входа и отправился на балкон. Он достал пачку, которую отдал ему Джакометти и вынул одну сигарету. Вдыхая спасительный дым, он думал о многом. Юрий Плисецкий оставил ему слишком обширную почву для размышлений.

***

- Двойной флип, и... тройной сальхов. Хорошо. Тренировка только началась, а Юра уже вымотался. В последнее время он все чаще стал замечать как иногда жизненные силы покидают его тело. - Так, теперь риттбергер. Плисецкий неплохо прыгнул, но все равно упал. Тело фигуриста распласталось на льду. "Что за черт, почему не выходит", думал Юра. Голова ватная, ноги не слушаются. Холод льда неприятно щипал кожу, поэтому он поднялся и продолжил кататься. - Комбинация вращений, - скомандовал Яков, и Плисецкий повиновался. - Ногу выше, - крикнула Барановская, - ещё! Юра старался как мог, но мышцы ныли и отказывались повиноваться. - Теперь аксель, - сказал уже Яков. Юра вспомнил вчерашний день, собрался и прыгнул. - Хорошо. Аксель выходит уже намного лучше, - одобрительно заявил Фельцман, на что Лилия кратко кивнула. - Так, хватит, теперь по программе. Давай все что помнишь. Юра минуту пытался отдышаться, но, увидев недовольный взгляд Барановской поплелся к середине катка. То что было дальше нельзя описать иным словом как ад. Тело ни в какую не хотело слушаться хозяина. Плисецкий падал на каждом прыжке, больно ударяясь об лёд, недокручивал обороты, спотыкался на ровном месте, не мог поймать ногу на вращении и очень тяжело двигался. Дыхание сбивалось, обжигая лёгкие из-за недостатка воздуха. Юре показалось что он сейчас упадёт и никогда больше не встанет. Ноги сильно дрожали, при каждом приземлении, руки тряслись, а в глазах так сильно потемнело, что, казалось, парень сейчас упадёт в обморок. Его состояние было ужаснее некуда. Еле докатав до конца, он, выждав паузу в стойке, рухнул на лёд, больно ударяясь коленями, судорожно глотая ртом. - Ужасно. Просто отвратительно, - кричала Барановская. - Что ты делал все это время? Юра сам понимал, что сейчас откатал как нельзя хуже, но ничего не мог с этим поделать. Ему было плохо. Очень плохо. - Ты что так сильно хочешь провалиться? Опозорить себя, опозорить нас. В глазах Плисецкого стали скапливаться предательские слёзы. - Похоже наш разговор прошёл впустую. - Тон Барановской стал спокойнее, но теперь в нем сочился яд.- Очень жаль. Если дальше будет так же, можешь забыть о фигурном катании. С этими словами она вышла из зала, напоследок хлопнув дверью. Яков, который все это время стоял молча, наконец заговорил: - Юра, - начал он тихо, - я не знаю что с тобой происходит в последнее время, но тебе нужно собраться. Посмотрев на бледного худого парня, который сейчас сидел на льду, еле сдерживая слезы, он добавил - Давай ещё раз. Плисецкому сейчас хотелось одного - провалиться под землю, чтобы никто и никогда больше не видел его позора. Он поднялся на ноги и принял стойку. Все началось заново.

***

Юра смотрел на себя в зеркало. Точнее на то, что от него осталось: изуродованное синяками тело, мешки под глазами, растрепанные волосы, выпирающие ребра. Из глаз лились слёзы, скатываясь по щекам на холодную плитку. Он видел в отражении лишь монстра. Человека, в которого всю жизнь вкладывалось столько людей, и который всю жизнь их разочаровывал. Он ничего не может сделать, подрывает доверие всех, кто ему дорог. Боль разрывала его сердце. Хотелось рвать на себе волосы. Он схватился за голову дрожащщими руками. Слезы заволокли пелёной глаза, а тело билось мелкой дрожью. В глазах резко потемнело, а голова закружилась. Снова тьма, губительная чернота давила со всех сторон. Этот кошмар повторялся раз за разом. Земля медленно стала утекать из под ног. Юра кое-как добрался до кровати и упал на неё без сил. Он беспокойно провалился в сон.