Параллельные тропы

Процедуры заканчивались около одиннадцати утра и дальнейшее время было свободно. Собственно говоря, Энакин освободился даже раньше, ведь процедур у него было не так и много, только те, что направлены на укрепление организма и нервной системы. Он уже сейчас, через несколько дней после прибытия начинал ощущать себя лучше. Слабость почти не беспокоила, кашель тоже почти прошёл на морском воздухе, да и настроение заметно поднялось, перестав скакать из крайности в крайность. Сегодня оно опять было хорошим и потому, как только закончилась последняя процедура, весьма простая и необременительная, нужно было всего лишь лежать на кушетке до пояса укрытым силиконовой простыней, ощущая как над ней порхают какие-то мелкие дроиды, Энакин решил пойти на пляж, как делал это обычно. Сегодня погода была достаточно жаркой и потому народу на пляже было полно, однако Скайуокер нашёл свободное место и устроившись на нём, решил сперва немного позагорать, глядя на пенящиеся морские волны, а потом уже искупаться. Он успел окунуться несколько раз до того, как услышал нечто такое, что погнало его прочь с пляжа.

***

Асоке не повезло так сильно, как Энакину. Ей не пришлось сразу после процедур пойти на пляж, она сделала это раньше, до того, как закончился завтрак, чтобы пока Тайлер уничтожает вторую порцию, успеть насладиться морем в одиночестве, как она любит, а то потом нужно вести этого великовозрастного ребёнка в медкрыло. Потом ещё предстояло высидеть там все его процедуры, следя, чтобы не сбежал и потом только можно считаться свободной до вечера. Но сегодня, к счастью, можно было прийти чуть раньше, ведь последней процедурой был лечебный сон - единственная из них, на которую Тайлер ходил с удовольствием, ведь поспать юноша любил так же, как и поесть, а необходимость раннего подъёма здесь его откровенно угнетала. Длился сон не менее часа, так, что Асоке не было нужды ждать у кабинета и можно было заняться своими делами, например, искупаться и Асока с радостью воспользовалась этой возможностью, прихватив купальник и полотенце. На пляже, не став загорать, сразу бросилась в пенистые волны и проплыв достаточно далеко от берега, начала потом с удовольствием качаться на волнах, что захлестывали её с головой. Потом, когда устала, вышла на берег и блаженственно вытянулась на лежаке, прикрыв глаза от солнца. Однако не успела она задремать, как вдруг услышала разговор двух девиц, сидящих на соседнем лежаке, попивая коктейли. - Нет, ты только представь себе, что говорят местные жители, - задумчиво протянула блондинка с длинными кудрявыми волосами с соломенной шляпой и в розовом купальнике - Когда-то давно здесь жила одна девушка, которая забеременела после насилия и сделала аборт, чтобы не рожать от него. Только это, увы, стало для неё роковым шагом. - Что же с ней случилось? - с явным интересом спросила её подруга, тви'лечка с нежно-голубой кожей - Бесплодной осталась и поэтому пожалела о своём поступке? - Нет, намного хуже, - выдержав загадочную паузу, произнесла блондинка - Стала безумной. Началось с того, что она после аборта продолжала ощущать ребёнка внутри себя, его тяжесть, движения, в общем, была как беременная, хотя уже и не была ею. Это не проходило, из года в год она страдала этим, пока не утопилась от безнадеги. Ужас, правда же? - А мне её жаль, - ответила на это тви'лечка - Вот ни за что аборт не сделаю, даже если хатт меня изнасилует. Того, что ответила блондинка Асока уже не слышала, легенда потрясла её и задела за живое, разбудив странное желание узнать её во всех подробностях. Должно быть это происходило потому, что не так давно, а именно зимой, тогрута сама была беременна, но на раннем сроке потеряла этого ребёнка, плод любви к Лаксу. Правда это был вовсе не аборт, просто беременность оказалась внематочной и её развитие угрожало здоровью самой Асоки, она едва не умерла от разрыва маточной трубы и сильного кровотечения. Естественно вопрос о сохранении беременности даже не поднимался, ребенок давно погиб и едва не начал распадаться внутри, что долгое время вызывало боль. Асока понимала, что это правильно, что иначе умерла бы и она, но мысли о том ребенке не оставляли её в покое до сих пор. Неудивительно, что всё связанное с этой темой вызывало в ней острый болезненный интерес. Тогрута встала и наскоро переодевшись, пошла совсем даже не к болтающим подругам, а совсем в другую сторону, туда, куда вела сама Сила - в небольшой лес с другой стороны пляжа. Неясно почему шла Асока на её зов и скоро поняла, что не ошиблась, корни легенды действительно были там. Она шла по узкой, почти заросшей тропинке, но удивительно заметной среди травы жёлтым цветом песка и глядя на стволы растущих по обе стороны деревьев, видела на их стволах какие-то рисунки. Нет, это не рисунки, оставленные человеком, а узор коры, на которой сама природа начертала лица давно ушедших людей и их устами передавала события их жизни. Так Асока увидела красивую молодую девушку, похожую немного на блондинку с пляжа, а потом высокого худого юношу с короткими чёрными волосами и узким лицом. Они были почти на каждом из деревьев, а в сознании Асоки словно звучало их голосами мрачное повествование. Тогрута даже не слышала его, а будто сама догадывалась о том, что тогда было, зная эту легенду и это казалось таким естественным, что она не удивлялась, а просто слушала саму себя и то, что звучало в сознании. Как оказалось, ребёнок той девушки, отвергнутый собственной матерью, вернулся в мир Силы, где живут души тех, кому лишь предстояло выйти на этот свет. Однако, от повторной попытки родится он отказался и выбрал для себя иной путь. Ребёнок вырос и взяв себе имя Самуэль, стал своего рода божеством, что наказывало женщин, делавших аборт. Он вселялся в них и доводил до безумия, пока те, либо не расскаивались, либо не кончали с собой. Первой на очереди была его мать, потом другие такие же. За то тем девушкам и юношам, что потеряли свою любовь по жестокой несправедливости, Самуэль наоборот помогал обрести её снова. Этим повествование заканчивалось, а вместе с ним и лес, пересеча который, Асока поняла, что находится на другом пляже, похожем на тот, что принадлежал пансионату, только, в отличие от него, совсем заброшенный. Брусчатка, ведущая к морю, была разбита и местами выщерблена, сама вода мутная и грязная, водоросли то и дело всплывали на поверхность. И во всём этом ощущался какой-то жуткий мистический дух. Пляж этот явно забросили не просто так, была какая-то серьёзная причина. Асока явственно это ощущала, но подумать о ней не успела, её отвлекло нечто такое, чего она точно никак не ожидала увидеть здесь и сейчас.