Засыпай

— Аки-и-и! Ты куда меня ведёшь, а? — Химено мёртвой хваткой вцепилась в руку Аки. На это действие подруги он лишь устало вздохнул. После появление Пауэр и Денджи у себя в квартире, складывалось ощущение, что он многодетная мама. А сейчас буквально ведя за ручку ещё и Химено, прибавился и третий ребёнок. Хаякава и Химено хотели посидеть вместе после тяжелой недели. Пропустить по кружечке пива, но вышло всё как всегда. И зачем Аки каждый раз соглашается с ней выпить, зная, что пить она толком не умеет? Именно поэтому сейчас Аки приходится тащить за собой пьяную девушку, которая так и норовит потянуть его назад. Он совсем не против позаботиться о ней и провести до дома, хотя знает, что даже не имея трезвый рассудок все потенциальные проблемы на пути до лестничной площадки она разрешит в ту же секунду. Аки открывает дверь в квартиру Химено и затаскивает в прихожую девушку — по видимому видевшую уже седьмой сон. — Химено, открывай глаза. Мне нужно тебя раздеть. — Он хлопает плечу, но она никак не реагирует. — Химено, не играйся, я знаю, что ты не спишь. — Мм-м-у... — Девушка издала недовольный стон. — Всёкаквсегда.. — Промямлила что-то нечленораздельное. — Я дойду до кровати, только если ты меня поцелуешь. — Ты же знаешь, что я могу тебя донести? — Б-блин, ты такой скучный Аки. Как с тобой вообще общаются? — Ответила Химено обращаясь к стене. Хаякава стоял позади неё и растирал виски, ну и за что такое чудо ему на плечи? Не то чтобы он не привык давать Химено опохмеляться и следить за ней пока она в опьянение, просто, за все годы он не нашёл узды правления над ней. — Химено, ты сейчас пьяная. Дай мне снять с тебя куртку и обувь. — Я пьяная? Клевета! Ты же знаешь, я умею пить.. — Сказала девушка и чуть сползла по стенке, все ещё уверенная в том, что перед никто мной как Аки. — Иди сюда. Он наконец-то сумел перевернуть Химено, которая цеплялась за каждый угол и не давала на себя даже посмотреть. Он стянул с неё куртку, отряхнул, бережно повесил на крючок. Не успел он оглянуться, Химено уже поплелась на кухню даже не разувшись. — А у меня есть чёт выжрать? Сушняк.. — Девушка гладила закрытый холодильник, а открыв его заметно приободрилась. Нащупав банку светлого пива, схватилась в неё словно это последнее питье в мире. Баночка приятно щёлкнула и Химено вдохнула хмельный запах. — Приятного мне пит.. апетит.. приятного мне. — Химено! — Аки вырвал из рук наставницы уже открытую банку пива и поставил обратно в холодильник. Он клянётся Богом, однажды повесит замок с кодом на морозильную камеру, чтобы в гости к Химено не так часто приходила белка. — Давай, дай мне тебя разуть. — Только если поцелуешь. — Перестань. — Нуууу, давай-давай же Аки! Слабо? Он мог бы стянуть всю её одежду силой и наконец уложить её в кровать, после приготовить ей завтрак и оставить в этом проклятом холодильнике, а одежду пару раз простирать в стиралке. Но первый пункт будет гложить его душу, хотя, кто его вообще заставлял помогать ей? Хаякава наклоняется к губам наставницы, от которой так и несёт перегаром. Но смущает не запах, а ситуация в принципе. Она опять пытается его охмурить. Обманув, огибает губы и быстро целует в щеку, почти что клюёт. — Мммм.. И всё?! Аки, ну ты.. умеешь так. — Химено отвернулась, обидчиво поджала губы и пихнула Аки рукой в грудь. — Ладно.. Делай, что хочешь. — Наконец перестав зажимать свои коленки, она вытянула ноги вперёд дав Аки развязать её кеды. Он стянул с неё одежду, которая так и пропахла алкоголем и забегаловкой, в котором они сидели. Девушка осталась в нижнем белье. И честно, это ни капельки не возбуждало. — Я постираю рубашку со штанами и протру твою обувь. Ложись спать. Кажись на глазах Химено выступили наверно лживые, но такие жалкие слёзки полные обиды. — Ты не ляжешь со мной? Аки, пожалуйста.. — Она тянет его за рукав рубашку и грудью прижимается к его спине. Её горячее дыхание неловко опаляет шею и Хаякава просто сдаётся, обещая, что это последний раз, когда он останется у неё на ночь. Услышав согласие Химено чуть ли не прыгает от радости, выдая счастливый возглас от которого сразу сильно бьет в голову. Аки расстёгивает рубашку и ложится в постель к наставнице. Она поворачивается к нему, не избегает зрительного контакта, просто чувствует и просто смотрит. Её рука тянется к его губам и чуть сжимает тёплые подушечки, из-за чего лицо парня забавно искажается. Она нежно огибает его подбородок и так ласково, словно боится потерять гладит щеку. Он не дёргается, выжидает её действий готовясь в любой момент остановить. Но на его удивление, она не пристает, не предпринимает ничего больше. Лишь жалобно упирается лбом в ложбинку его шеи и через пару секунд он чувствует как по его груди стекает какая-то жидкость. Он приподнимает её подбородок и видит, что Химено льёт горючие, совсем настоящие слёзы. — Что случилось? Он нежно вытирает её слёзы пальцем, растирая по миловидному лицу. А они все не перестают литься, набирая обороты. Словно чем дольше она смотрит на него, тем сильнее хочется дико разрыдаться, будто ребёнок, которому не купили игрушку. Она сжимает пальцами его плечи, прижимает к себе так близко и шепчет так тихо-тихо, чтобы услышал только он и никто на свете: — Ты же меня не бросишь, правда, Аки? — Это звучит так невинно из её уст. — Не брошу. — А Макиму любишь? В ответ молчание, которое Химено расценивает, как согласие. На неловко повисшую тишину она отворачивается от него. Теперь Аки может в полудреме и темноте разглядеть только её спину. — Ты чего? Он прижимается к ней всем телом, добродушно поглаживает её чёрные, как смоль волосы и пропускает прядки между волос. Каждое его действие таит в себе смысл, который поймут лишь они оба. Чувствуя беспокойство наставницы, он сжимает её в объятиях и мягко, почти не касаясь целует её в висок. Его руки огибают её талию, на что девушка неопределённо мычит. — Бесишь меня. — Почему? — Совершенно чистосердечно спрашивает Аки. — Дурак потому что. — Почему? — Я перед тобой распинаюсь, а тебе всё равно. — Неправда. — Кривда. Знаю я тебя и твою неправду. Ты переживаешь из-за Макимы? Слова застревают в горло, немой вопрос задан в пустоту. Он не решится портить ей настроение ещё сильнее. — Я тебя очень ценю. Спи спокойно, Химено. — Угу. Она вновь переворачивается к Хаякаве и упирается ему в грудь. Жмётся так сильно, что уже тяжело дышать, но такая тяжесть сейчас даже в радость. Главное — не плачет. Она прикладывает ухо к сердцу и слушает ритм. Живой. Его сердце беспощадно тает, растекаясь любовью по венам, громко-громко стуча в ушах и заставляя почувствовать себя виноватым перед ней. И Аки решается. Наклоняется к ней, извиняется и покоряется за слова и чувства поцелуями в её щеки и глаза, сцеловывает слезы растирая влагу по округлому лицу и вновь возвращается к искусанным переживаниями губам, запечатывая приоткрытый рот своим. Она словно не веря своему счастью, жмётся губами к чужим. Горит от трения, пылает от возмущения к его поведению. Напоил, раздел, целует. Это что-то из раздела влажных неозвученных мечт Химено? Его холодные ощущаются безобразно правильно с тёплыми, ещё с каплей пива стекающим по ним — губами Химено. Девушка с силой притягивает его к себе, закидывая руки на шею, и не хочет закрывать глаз: прямо перед ней мелко подрагивают ресницы и жмурятся голубые, прозрачные словно айсберг льда глаза Хаякавы. Она готова отдать всю свою жизнь, подписать тысячу контрактов, заключить сделку с Макимой и станцевать у черта на куличках, лишь бы этот момент не кончался. Наставница отстраняется всего на секунду. — Так, ты меня любишь? — Химено, скоро рассвет, нам надо немного поспать. Завтра рабочий день. — Не любишь? Он впечатывается в её губы с новой силой. — Люблю.