La casa de magia

      Магический дом Арчибальда Арканиуса неприветливо загудел, повторяя внутреннюю боль своего хозяина. Вырвавшийся из коридора поток урагана неприятно хлестнув два лица, поочередно погасил все свечи. Следом замерцали защищенные толстым стеклом фонари, оставляя за собой запах раскаленного фитиля. Кухня погрузилась во тьму. Блюда и приборы, звеня, вслепую возвращались в буфет, намекая двум застывшим мужчинам об истечении времени гостеприимства. Будь живы магические существа, вероятно набросились бы следом.       Ни Дамблдор, ни Серхио не пошевелились. Гневный уход хозяина не вызвал в них ни удивления, ни неловкости. Для обоих несогласие друзей с продвигаемой жесткой политикой в острых вопросах не в новинку. Директор мягко поднял руку. Успевшая вспорхнуть в воздух бутылка с остатками бренди замерла, послушно возвращаясь в исходное положение. На столе материализовались две новые прозрачные рюмки, неподдающиеся воздействию магии дома. Старый волшебник достал из складок своей объемной мантии небольшой прибор, похожий на зажигалку с узорной рукоятью. Он направил прибор на темнеющие лампы. Короткие вспышки света одна за другой вновь зажгли их, прогоняя заполонившую тьму.       – Да будет свет! – произнес он с добродушным весельем, разливая напиток и отправляя его к Серхио.       Дамблдор молча поднял перед собой рюмку. Несмотря на отчаянные слова Арканиуса, его выражение лица, покрытого глубокими морщинами, оставалось каменным и направленным в ожидании на испанца.       Последний молчаливый глоток бренди обжег горло Серхио неприятным, металлическим привкусом. В другие времена, с большим количеством выпитого вкус алкоголя уже бы перестал ощущаться так остро. То ли виновата усталость от гнетущей атмосферы дома, то ли осознание предстоящего разговора давило сильнее обычного.       – Вы и вправду считаете, что я поступил правильно? – тихо спросил Альбус, пытаясь уловить в собеседнике тень сомнения.       – В вашей ситуации я бы сделал то же самое, – полушепотом ответил Серхио, отворачивая взгляд в сторону, невольно прокручивая в затуманенной голове сцены своих манипуляций.       Доносившийся из коридора ураган стих, превращаясь в протяжный вой метели. Хозяин дома уснул. Они замолчали, растворяясь в звуке душевного беспокойства Арчибальда.       – Как вы сами? – наконец нарушил паузу Дамблдор.       – Вы не упоминали про магическую бомбу замедленного действия. Накачайте Арчибальда магией и все вопросы с любыми вашими врагами решатся мгновенно, – усмехнулся Маркина. – Как вы и рассчитывали, я снова научился управлять магией. Вот только с моим потенциалом, разве что, детишек развлекать.       – Рад, что вы вернули магию, – мягко сказал директор, игнорируя остальные слова.       Зная, к чему все идет, Маркина нервно заерзал на стуле. Как бы он ни был благодарен Дамблдору, пора заканчивать с магическим миром. Прежде чем Серхио успел открыть рот, инициируя неприятный разговор, директор опередил его, сделав совершенно неожиданное предложение.       – Арчи уже получил свою дозу новостей, уверен вам не терпится узнать о происходящих событиях за пределами этого дома. Прогуляемся до Англии?       Предложение застало Серхио врасплох. Он сам хотел это потребовать. Старик снова его опередил. Мысли забегали в разные стороны. Пульс участился. Испанец не мешкая поднялся из-за стола, едва удержавшись на ногах. За полгода хозяин дома может и стал ему другом, но не таким близким. К тому же теперь он нежелательный гость.       – Отличное предложение. Соберу вещи.       – О, не стоит спешить, – поспешно возразил директор, вставая следом. – Это не первая наша ссора с Арчи. Во время войны он был единственным, с кем я мог делиться планами. Его доброе сердце продолжает спорить со мной, но, к счастью, разум обычно берет верх. Повремените с прощанием.       Серхио настороженно всмотрелся в громоздкий силуэт. В последних словах слышалась не столько уверенность, сколько предсказание, словно Дамблдор уже знает, как все обернется.       Неужели старик и вправду настолько уверен, что он останется в этом мире?              

***

             Во тьме гостиной дома №24 на Сейнт-Джон-роуд раздался резкий хлопок. В воздухе материализовались в воронке двое, нарушив гармонию поднятым столбом пыли.       Серхио зажмурился от головной боли и режущей темноты. На ощупь он облокотился на ближайший предмет, приходя в себя. План дома и расположение проводки еще не успели выветриться из головы. Побаливающая рука на ощупь отыскала выключатель и немедля щелкнула им. Теплый, неестественный свет разлил по комнате тусклое золото. В магическом доме Арканиуса источником света всегда служили средневековые фонари и обычные свечи. Их тусклое излучение в несколько раз уступало по яркости и распространению обычным электрическим лампочкам.       Не теряя ни секунды, испанец, покачиваясь поспешил вверх по лестнице, к кабинету на втором этаже, оставляя директора одного, с небольшой надеждой, что тот уйдет сам. Сердце забилось, выпрыгивая из груди. Пьяный разум метался, перебирая десятки сценариев произошедшего, за время его отсутствия. Кого могли поймать, кто их мог выдать. Лишь интуиция оставалась спокойной, настойчиво напоминая о соблюдении осторожности. Напряжение и стресс отрезвляли.       За прошедшие полгода многое могло измениться. Марсель схвачен, дом скомпрометирован. Если британская разведка следит за домом, вспышка света даст сигнал к началу подготовке штурма. Подкрепление появится с минуты на минуту. Для выживания, следующий час следует держаться ближе к Дамблдору, пожертвовав ценным временем на просмотр новостей. И все же если директор без тени сомнения сам предложил вернуться в его мир, в этот дом, значит, сделает все, чтобы защитить его. Бояться нечего.       Серхио толкнул дверь рабочего кабинета. С его последнего ухода ничего не изменилось. На полу полукругом расположилось несколько открытых ноутбуков, два небольших телевизора, непроходимое болото из перепутанных проводов. По всему помещению разбросаны исписанные листы схем, расчетов и заметок. В углу пылилась пара слитков золота, отброшенных в период глубокого отчаяни. Тяжелые и бесполезные, лишь служили напоминанием о погибших. Толку от этого металла, добытого ценой множества жизней.       Серхио поочередно понажимал клавиши ноутбуков. Простоявшие в спячке шесть месяцев ноутбуки тяжело кряхтя ожили. Светодиоды вспыхнули, наполнив комнату холодным светом, проецируя устаревшие новостные ленты. Заголовки пестрили о гибели Профессора и его банды. За ними включились экраны подключенных телевизоров с поставленными на паузу репортажами. Серхио зажмурился, несколько раз глубоко вздохнул для концентрации как делал перед использованием заклинаний. Полгода назад из комнаты вышло тело в глубоком отчаянии на краю бездны суицидальных мыслей, из которого его оттащил Дамблдор. Теперь же в комнату вошел новый, обновленный мужчина, принявший последствия своего эгоизма с единственным намерением обеспечить счастливую жизнь оставшихся его людей.       Счета за услуги интернета оплачивались автоматически и вовремя. Родная современная техника притягивала отвыкший огромных доз информации мозг испанца. Соблазн прочитать сперва новости велик, но связь с хорватом приоритетнее. Основная рация осталась в доме Арканиуса. Покопавшись в ближайших сумках, он нашел запасную. Предусмотрительность Марселя поражала.       К его разочарованию, спутниковый телефон разрядился. Он подключил кабель зарядного устройства к розетке. Минимальное время зарядки таких раций занимало всего несколько минут. Разум Маркины не выдержал и одной. Он опустился на грязный пол в позу лотоса, не беспокоясь запачкать брюки. Рука уверено схватила первую попавшуюся мышь. В отличие от волшебной палочки – эта действовала предсказуемо. Кисть привычно скользнула по тачпаду. Растопыренные пальцы опустились на клавиатуру, вслепую вбивая запрос в поисковую строку: «ограбление Банка Испании». Подушечки ощутили приятный острый контур пластика. Боже, как же он соскучился по технике.       Enter.       Пока браузер выдавал результаты, Серхио проделал тоже самое с другими ноутбуками. Экраны один за другим осветились разными заголовками. Серхио поправил очки, задержал дыхание и медленно начал погружаться в хронику последних шести месяцев.       Первые результаты выдали десятки статей, интервью и заявлений высших чинов Испании. Премьер-министр Педро Санчес ответил на вопросы об ограблении максимально шаблонно:       «Посягательство на национальный золотой резерв страны ее же соотечественниками – один из самых постыдных эпизодов в истории Испании. Мы продолжим работать над укреплением стабильности государства и защитой наших граждан от внешних провокаторов».       Министр обороны, напротив, был резок и эмоционален:       «Самая беспрецедентная попытка нападения психопата, известного как Профессор, на устойчивость страны со времен путча 1981 года».       Министр экономики и финансов сохранял большую хладнокровность:       «Испания пережила кратковременный кризис, но благодаря армии и службам безопасности ситуация быстро стабилизировалась. Защита золотого национального резерва усилена».       Серхио про себя усмехнулся, представляя какой стресс испытывает главный экономист страны, уверено рассказывая о фальшивом резерве.       Ну, конечно, благодаря им.       Министр здравоохранения сообщил об окончательной реабилитации двух бойцов спецназа, раненых в бронетранспортере, подбитым выстрелом из двух РПГ Токио и Рио. При этом он демонстративно проигнорировал вопросы о телах погибших из военного отряда под командованием майора Сагасты, ссылаясь на засекреченность данных.       Больше всего заголовков касалось главного оппонента Профессора – полковника внутренней разведки Льюиса Тамайо. Наиболее читаемая статья носила громкое название: «Величайшее озарение полковника». С фотографии на Серхио косился высокомерный взгляд человека, внезапно постаревшего на десятилетия.       Тамайо заметно сдал, сильно похудел. На лице прорезались глубокие морщины. Тяжелые мешки под глазами. Тени расширились. Седина расползлась по вискам как ноябрьский иней. Изменения неудивительны. Полковник упустил из-под носа весь национальный золотой резерв, самого Профессора и теперь вынужден скрывать этот факт от общественности, изображая контроль там, где давно утратил.       И все же, в каждом интервью, под каждым заголовком он отчаянно пытался выглядеть сильным, несокрушимым победителем, человеком, который якобы предотвратил величайший кризис современной Испании.       Зная наизусть всю хронологию ограбления, Серхио с нарастающим негодованием читал его ответы. Каждое слово, каждая фраза были пропитаны тщательно выстроенной ложью, очерняя грабителей и обеляя самого себя. Тамайо своим грязным языком создавал иллюзию героизма: не полиции, не спецназа, а исключительно собственного гения. Он пересказывал одни и те же события разными словами, выставляя Алисию Сьерра очередным влюбленным в Профессора диверсантом. Стремился внушить стране свою ключевую фигуру в спасении страны.       В одной из статей Тамайо в подробностях описал судьбоносную ночь после самостоятельной сдачи в плен Профессора. За короткое время, под гнетом давления руководства сверху, он смог вычислить слабое звено банды Дали. В ту ночь, он не смыкая глаз, напряженно размышлял, как подступиться к гению преступного мира. И вдруг, по его словам, ему попалась на глазах автобиография Артуро Романо – бывшего управляющего Монетного двора, пережившего первый налет грабителей. В ней он откопал раздел, где грабитель с прозвищем Денвер обманом расположил к себе беременную его ребенком ассистентку. А та влюбилась и сбежала вместе с ним, взяв прозвище Стокгольм. Полковник вспомнил мольбы Профессора сдать его полиции во спасении Мурильо. Его осенило куда нужно бить. Слабое место Серхио Маркины привязанность и любовь. Если опытный Профессор готов умереть за свой план под дулом пистолета, мальчишка расколется охотнее. Он пересказывал свое «озарение» как мантру.       Серхио скривился, откинувшись назад.       – Жалкий лжец, – выдохнул он одними губами, чувствуя, как в груди поднимается давняя, едкая злость за свою беспечность.       Пытаясь сохранить остатки самообладания, Серхио не удержался и набрал в поисковой строке собственное имя. Официально он числился мертвым, но сеть продолжала кипеть сотнями конспиративных теорий, среди которых встречались даже предположения что он волшебник.       Перед глазами мелькали бесконечные разборы его личности: статьи, пытающиеся опорочить, страстные тексты и стены признания в любви, поддержка, горечь утраты и восхищения твердости и гениальности. Кто еще способен в одиночку продумать изящный план и бросить вызов государственной машине если не испанец Серхио Маркина, Профессор.       Каждая строка признания разливалась волной приятного тепла по всему телу. Губы непроизвольно растянулись в детской улыбке. На мрачном лице за долгие месяцы вспыхнул свет признания. Внутренний ребенок, смущаясь ликующе подал голос. Собственная команда никогда не говорила подобного, воспринимая продуманные до мельчайших деталей планы и приобретенные навыки как должное, как часть неизбежного механизма.       Череда счастливых эмоций не могла продолжаться вечно. Сколько бы Маркина ни прокручивал ленту комментариев, сколько бы ни оттягивал момент встречи с самыми тяжелыми новостями, от них никуда не скрыться. Он поочередно вводил в поисковую строку настоящие имена каждого убитого члена банды за стенами Банка Испании, надеясь увидеть фотографии с судебных заседаний, заметки о тюремном заключении. Хотя бы слух, что они живы.       Причины недоверия к рассказам Марселя о его похождении по охраняемому военному госпиталю несмотря на весь скепсис, отсутствовали. Он и не такое проворачивал. Но все же крошечный огонек надежды на ошибку или благую ложь продолжал тлеть глубоко внутри.       Реальность оказалась страшнее самых мрачных ожиданий. Все результаты поиска ссылались на единую новость. Спустя месяц после ограбления власти организовали церемонию прощания с погибшими военными и ликвидированными грабителями. Всех членов банды, включая мнимого Профессора, сожгли в крематории как террористов, а их прах замуровали в основание статуи безликого спецназовца, установленной перед Банком Испании как символ нерушимости и торжества закона.       На видео церемонии, снятых с разных ракурсов, Серхио разглядел практически всех родных погибших. С Рио пришли прощаться обеспеченные родители, разочаровавшиеся в сыне. С Токио мать, предавшая доверие дочери сдав полиции ради ее блага. В первом ряду, тесно прижавшись друг к другу, стояли женщины и дети. Их повзрослевшие лица в точности повторяли карусель фотографий из паспорта Боготы. У фотографии бывшего инспектора полиции Ракель Мурильо, стоял отдел полиции во главе ее лучшего друга Анхеля Рубио, едва сдерживающего слезы. Ее бывшего мужа Серхио не увидел. Прощаться с Памплоной, спящей ячейкой банды, пришел отец. В толпе мелькнула блестящая лысина Бенхамина. Бывший заключенный приехал проститься со своей дочерью. Роль Манилы в плане ограничивалась слежкой за заложниками, но судьба внесла свои коррективы. Недалеко, перед фотографией Профессора, стояли Рафаэль и Татьяна. Лицо сына Андреаса покраснело от слез и скорби. Бывшая жена Берлина, напротив, оставалась бледно спокойной. У фотографии Найроби стоял неизвестный полицейский, держащий за ручку ее маленького сына Акселя. К фотографии Хельсинки подошла его сербская семья. Он не виделся с ними несколько лет, но никогда не прекращал отправлять деньги. К фотографии Палермо подошла лишь незнакомая толпа, сопереживающих зевак. Он единственный, кто остался без близких родных, но погиб в кругу верных друзей.       Бывший Профессор перематывал запись снова и снова, просматривал церемонию под разными углами, в замедлении, в паузах, выискивая малейший признак фальши. Ничего подозрительного. Все выглядело подлинно.       Церемонию возглавлял полковник Тамайо, уверенной холодной манерой передавая после своей речи слово неизменному директору Банка Испании. На их лицах не было ни тени игры, ни крупинки фальши. Лишь усталость, тяжесть и уверенность в собственном праве. Все действительно произошло так, как показано.       Внутри Серхио разгорелась борьба. Его половина приняла тяжелые последствия. Вторая оставалось скептичной. Мозг активно цеплялся за единственный факт, спасительную соломинку: он не видел тел собственными глазами. От нарастающего напряжения в груди его рука дрогнула, и он резко захлопнул крышку ноутбука. Звук ударил по комнате, будто выстрел. Даже спустя полгода после относительно успешного ограбления, после бесконечных медитаций и попыток смириться с неизбежным, боль от потерь обрушивалась по новой.       Глаза Серхио широко распахнулись. Он вбил в поиск два оставшихся города, нарушивших первое и незыблемое правило: «Никаких отношений». Правило, за которое он проиграл. Денвер и Стокгольм.       Поиск выдал череду интервью и ссылок на последствия предательства из-за любви. Живые, но измученные лица парочки на мгновенье вызвало облегчение, тут же уступив место обжигающему гневу.       Первый удар в спину пришелся на их убежище во Флоренции. По наводке сдавшихся грабителей, полиция совершила облаву на их монастырь-укрытие, проведя масштабные обыски.       В отличие от своего брата, уверенного в идеальности убежища, Серхио был осторожнее. Перед ограблением заранее уничтожил каждую крупицу ДНК в кельях и рабочей часовне. Зачистил все следы, потенциально связывающие их с ограблением. Но одну ошибку он все же допустил. Оставил нетронутыми личные вещи и сокровищницу Андреса.       Во всех своих ограблениях Фонойоса оставался призраком. Чистоплотный, дотошный. Идеальный преступник. Помещения, где он останавливался больше трех дней стерильно вычищались перед уходом. При форсмажорах намеренно заваливал все вокруг чужой ДНК для сбития следа. Но даже у него была слабость. По их кодексу вора все награбленное перерабатывалось в третьих странах и продавалось. Никаких следов, никаких ниточек. И Андрес соблюдал правило… почти всегда. После каждого удачного дела он не мог удержаться и как серийный убийца оставлял себе крохотный трофей на память. Эксцентричный испанец не мог позволить себе уничтожить первородную красоту драгоценностей. Все свои трофеи двадцати семи ограблений он беспечно хранил в одном месте. В невзрачном монастыре на отшибе Флоренции, послуживший базой подготовки будущего ограбления Банка Испании.       Найденные находки спецслужбы выставили на всеобщее обозрение. Сохраненные трофеи представляли целый музей ограблений Андреаса де Фонойоса. Фигурировали украденные драгоценности из аукционного дома Парижа, копия картины из испанского города Севилья, часть сокровища викингов из Дании, бриллианты музея Германии, алмазы из Лондона, украденные рубины, изумруды, сапфиры из разных уголков Европы. И вишенка на торте напечатанная купюра Королевского Монетного двора.       Следователи идентифицировали все предметы искусства и связывали их со всеми двадцати семи открытыми делами по всей Европе. Спрос на геммологов взлетел. Музеи, аукционные дома, галереи в страхе затворили двери, инициируя масштабные проверки подлинности своих предметов искусства. Спустя несколько дней европейские страны сотряслись от скандалов и громких новостей. Их самые яркие сокровища оказались подделками. Великая шутка Берлина. Испанец Андреас де Фонойоса обрел всемирную славу даже после смерти, став самым результативным грабителем в истории. Серхио задался вопросом мог ли Берлин предсказать облаву, специально оставив прямые улики как свое наследие, вписав тем самым свое имя в историю? Маркина до сих пор удивлялся гениальности и неординарности мышления брата.       Найденные драгоценности хотя и прославили Берлина, но послужили тонкими нитями, ведущими к его собственной банде из прошлого: к Дамиану, Кейле, Брюсу, Рою и Кэмерон. Эти лица очередных испанцев-грабителей украсили первую полосу Интерпола. Андреас никогда не знакомил их лично, ограничиваясь удаленными консультациями. Серхио знал каждого лишь по рассказам брата. Банда Берлина завершила свое преступное турне больше пяти лет назад. Больше он не слышал о них, в новостной сводке никто не всплыл. Перед своей смертью средств связи, контактов, любых инструкций на их счет Берлин не оставлял. Они предоставлены сами себе. Оставалось надеяться, что Андреас предусмотрел этот сценарий и научил выращенную банду скрываться от международного розыска.       Самой главной находкой полиции Испании стало изъятие из рук молчаливых цистерцианских монахов ребенка Стокгольм по имени Цинциннати. Несмотря на все уверения Андреса об их нерушимом обете молчания, Серхио сильно сомневался в их выдержке. Если брат однажды сумел уговорить монахов спеть на собственной свадьбе песню «Te amo», то следователи точно заставят их заговорить, показав кадры ограбления, пригрозив соучастием. В этом испанец не сомневался ни на секунду.       И это только начало.       Второй удар пришел оттуда, откуда Серхио ожидал меньше всего. Из совместного публичного интервью. Денвер и Стокгольм выложили все: начиная от знакомства с Профессором перед ограблением Монетного двора, заканчивая моментом поимки. Пара раскрыла всю подноготную. Свет услышал о структуре команды, мест проживания во время подготовки, систему перевозчиков, разные убежища, тайники с оружием и деньгами.       Денвер и Стокгольм рассказывали подробно, методично, пересказывая заранее выученный текст. Серхио несколько раз облегченно вздохнул, вспоминая, как принял решение скрыть от команды финальную часть плана ограбления Банка Испании. К его удивлению, Денверу все же хватило мозгов не выдать плавящих золото рабочих, замаскированных под случайных посетителей банка. А на вопрос о внешних участниках банды ответить уклончиво, не сдав своего дальнего родственника Бенхамина. Однако фотография Марселя развязало ему язык. Денвер рассказал все, что знал о «мутном» хорвате.       Парень каялся, жалел о каждом своем поступке. Проклинал Профессора, обвиняя его во всех бедах, пройдясь разной длительностью запикивания мата. Денвер оправдывал свое подчинение умелыми манипуляциями и запугиваниями. Стокгольм держалась сдержаннее. Смотрела в одну точку перед собой. Отвечала кратко, однотипно, избегая деталей. В ее глазах читалось выгорание, усталость и смирение, а не раскаяние.       Интернет вспыхнул. Соцсети разорвались на два лагеря. Одни поддерживали пару, оправдывая их «силой любви» и существованием ребенка. Другие презирали, желали смерти, клеймили бесстыжими предателями. Форумы кипели от философских споров. Важнее верность команде или собственная жизнь? Предательство – это грех или инстинкт выживания?       Нанесенный урон оказался болезненным, но не смертельным по всей выстроенной Профессором инфраструктуре. Часть схем и алгоритмов вскрылось. Его карточный домик подвергся нападению, но лишился всего лишь нескольких опор. Серхио предусмотрел и такой вариант. Вплетенные в узлы огромной модели доверенные люди продолжат находится в тени и ждать своего востребования.       Последним поисковым запросом стал Марсель. Серхио ввел его настоящее имя – Яков Перош.       Испанские спецслужбы недолго держали информацию в секрете. Фотография усатого мужчины из грузовых доков быстро разошлась по всем крупным изданиям и появилась на сайте Интерпола. Настоящее несчастье для хорвата. Практически весь мир входил в юрисдикцию международной полиции. Но куда большим несчастьем это стало для самого Интерпола. Бывший киллер мастерски владел искусством исчезать и бесшумно миновать любые границы.       Серхио не нашел никаких новостей о его поимке. Не упоминалось и обнаруженная контрабанда золота из Португалии. Марсель все еще на свободе, сбыт золота продолжается. Если Рафаэль следует его графику, они приближаются к отметке сбыта в десять тонн.       Насытившись новостями и узнав все необходимое, Серхио встал с пола, разминая затекшую шею. Он включил полностью зарядившуюся рацию и набрал нужный канал.       Португалия находилась в том же часовом поясе, что и Англия, Марсель мог уже спать. А скрываясь на Филиппинах, встречал бы рассвет. Серхио не раз заставал хорвата за подъемом в четыре утра. Его старая армейская привычка.       Серхио нажал кнопку вызова, беззвучно молясь, чтобы рация была включена и Марсель услышал сигнал. Прошло несколько долгих минут гудков. Наконец в динамике раздался знакомый металлический голос:       – Самое худшее одиночество?       Серхио не сдержал облегченного выдоха.       – Не делиться мыслями и чувствами с семьей, – ответил он, вновь мысленно благодаря брата за систему паролей.       – Рад, что с тобой все в порядке, Серхио, – устало проговорил Марсель. – Ты слишком долго молчал.       – Слишком поздно узнал, что электроника не работает в волшебном мире. Что с семьей Ракель и золотом?       Несколько секунд хорват мешкался, затем ответил общей фразой.       – Новостей много.       – Мне нужно знать все, – голос испанца дрогнул от тяжести ожидания.       – Сначала ответь кто, черт возьми, такой Альбус Дамблдор?              

***

      

POV Марсель

30 дней после ограбления Банка Испании

      Уставший хорват, оперевшись на перила палубы грузового корабля, задумчиво смотрел на приближающийся порт Давао острова Минданао Филиппинского архипелага. Выбранный морской порт для незаметного вторжения в чужую страну второй из семи по загруженности на острове. Тысячи тонн грузов ежедневно прибывают в морскую гавань, среди которых контрабанда оружия, наркотиков, и даже людей. Из-за насыщенного потока кораблей, службы правопорядка физически не успевают проверять каждый трюм и каждый контейнер. Слухи о декларации местными инспекторами прибывших грузов сквозь пальцы ходили постоянно. Идеальное место нелегально попасть в страну и раствориться в толпе.       Безопасный маршрут занял две недели. За это время Марсель трижды связывался с Рафаэлем и несколько раз пытался дозвониться до Серхио. Маркина молчал, но по крайней мере находился в относительной безопасности в магическом мире. Рафаэль же вызывал куда больше беспокойства. Его наемникам стала мерещиться слежка. Полной уверенности, как и доказательств не было. Чувство паранойи ядом пропитывало рабочую атмосферу. Усовершенствованный Рафаэлем алгоритм перевозки и продажи золота в симбиозе со связями и опытом Марселя в нелегальной контрабанде с точки зрения безопасности выстроен идеально. Но именно такие чувства способны сломать даже самые идеальные схемы.       Для обсуждения ситуации Марсель собрал круглый стол, состоявший с его стороны из Бенхамина, Алисии Сьерры, с противоположной Рафаэля и Татьяны. Он прислушивался к советам каждого, но финальное решение оставалось за ним. Хорват потратил кучу времени угомонить очередной конфликт через спутниковую рацию и вернуть созвон в продуктивное русло. Встал вопрос о переносе домика с золотом. Граничащая с Португалией Великобритания отпала сразу. Возвращение запаса в Испанию равносильно выстрела себе в висок. Южная Америка с Северной Африкой показались наиболее перспективными направлениями.       Рафаэль предложил безумную идею в духе его дяди. Через подставных лиц приобрести целый круизный лайнер, или, что куда быстрее, купить лояльность экипажа существующего судна. Погрузить все золото в трюмы и превратить лайнер в плавучее хранилище, постоянно находящееся в движении. Не прятаться на одном месте, а быть в пути, курсируя по нейтральным водам и заранее рассчитанным безопасным маршрутам.       В своих рассуждениях Рафаэль делал ставку на очевидные преимущества. Тысячи ничего не подозревающих туристов идеальное прикрытие для любого груза. Минимальное обслуживание закрытых от посторонних глаз трюмов, задекларированных как технические отсеки. Надежная конструкция лайнера, спроектированная на десятилетия эксплуатации. Безупречная защита от штормов и пиратов. А главное постоянная смена юрисдикций. Ни одна служба не успеет всерьез зацепиться за след. Весь сбыт золота распределится по разным точкам планеты.       Марсель выслушал его до конца. Идея была перспективной, но преждевременной. Рафаэль не первый и не последний, кто додумался и уже практикует подобное. Лидер банды отложил идею. Рано делать ставку на безопасность, ограничивая себя в мобильности. Слишком много неконтролируемых рисков. Один слух, подозрительный взгляд, неуместный вопрос способен стать катализатором будущей катастрофы. Не говоря уже об обслуживающем персонале, среди которых так или иначе внедрены сотрудники различных спецслужб. С текущим объемом золота океан превратится в их ловушку.       Перенос золота в любом виде оставался шагом отчаянным и крайне рискованным, даже без учета самой транспортировки. Если за ними действительно уже ведется наблюдение, после начала штурма времени на спасение не останется. Ни для золота, ни для людей.       Ситуацию усугубляла публичная церемония прощания с внутренней бандой, организованная правительством Испании. Хорошо поставленный спектакль, призванный показать миру силу и неприкосновенность национального золотого резерва. Покер на мировой арене фальшивыми фишками. Испанское плутовство. Знаменитая изворотливость, самоуверенность и умение показывать, будто все по-прежнему под контролем.       Бенхамин Мартинес и Рафаэль с Татьяной без обсуждения с Марселем отправились на церемонию, оставив Алисию Сьерру за главную. Каждый хотел попрощаться с погибшими родственниками и старыми друзьями.       Для Бенхамина это была особенно тяжелая ноша. Он потерял новоиспеченную дочь, ставшую главным козырем Профессора в случае мятежа заложников. Он до последнего сопротивлялся ее участию в деле. Спорил, кричал, умолял не рисковать. Но Денвер убедил его, что роль присмотра за заложниками будет самой безопасной.       После освобождения из тюрьмы отношения Бенхамина с дочерью натянулись до предела: бесконечные конфликты, упорное неприятие ее прогрессивных, казавшихся ему наивными и опасными взглядами. Лишь к концу ограбления, с трудом проглотив гордость, он смог сделать шаг навстречу и принять ее такой, какая она есть. Оказалось, слишком поздно.       Козырь сыграл, отсрочив восстание заложников. Но затем план Профессора рухнул. Из новостей и бесконечных интервью выживших Бенхамин услышал имя человека, ответственного за бунт. Артуро Роман, бывший управляющий Монетного двора. Псевдогерой, манипулируя толпой, подтолкнул их к безумной попытке побега. То, что могло стать спасением, обернулось резней.       Судьба, однако, не оставила выжившего Артурито долго наслаждаться вниманием прессы. После освобождения заложников на него обрушилась серия исков, а одна из женщин обвинила в сексуальном насилии. Его состояние едва стабилизировалось после пулевого ранения, как суд уже готовил приговор. Минимум пять лет тюрьмы.       Бенхамин пообещал себе позаботиться об этом подонке. Он не выйдет раньше срока. Друзья в тюрьме еще остались.       Для Татьяны смерть членов банды не вызвала сильных эмоций. Из всей команды она едва помнила Боготу, Марселя, Палермо и Серхио. И то из-за их присутствия на ее свадьбе с Берлином и участии в двух совместных ограблениях. Единственным мужчиной, по которому она действительно горевала, оставался Андрес де Фонойоса. Настоящая любовь, уступившая другой настоящей любви. Поездка на церемонию для нее не более чем поддержка любимого.       Куда сильнее смерть Серхио ударила по Рафаэлю. Когда шокированная Татьяна увидела новости о начале ограбления Банка Испании, она сразу пересказала ему план бывшего мужа, слишком охотно делившийся с ней деталями в постели. Берлин и Палермо отлично поработали над основной частью плана, но даже они не могли закрыть все уязвимости и выйти из банка живыми. Рафаэль, увидев запись обращения главаря банды Дали о начале операции, ни секунды не сомневался в гениальных способностях Серхио устранить узкие горлышки и довести план до идеала.       Молодой инженер быстро поверил в искренность дяди, решившего пойти на ограбление ради спасения Рио. Татьяна же лишь рассмеялась. За годы общения с Андресом она научилась видеть под слоем тщательно замаскированной лжи истинные мотивы. Дело не в спасении мальчишки. Это личное. Это природа Серхио. Природа грабителя.       Понимая, насколько сложна и рискованна операция Маркины, Татьяна, не моргнув глазом, предложила Рафаэлю собрать команду и ограбить самих грабителей Дали. Для нее такой трюк превзошел бы все предыдущие.       Рафаэль отказался наотрез. В отличие от Татьяны, для которой ограбления стали неиссякаемым источником адреналина, он ясно понимал риски. Серхио готовился к длительному противостоянию с силовыми структурами государства, знал их регламенты, процессы, сильные и слабые стороны. Любое вмешательство третьей стороны выбьет его из колеи, загонит в тупик. В лучшем случае бегство. В худшем, пожизненное заключение или ликвидация на месте. Маркина оставался его единственным ближайшим родственником. Родной дядя, внушавший всем видом свое интеллектуальное превосходство и критическое мышление. Идеальный пример для подражания. Близкий по духу, взглядам, характеру. После расставания Татьяны и Андреаса Рафаэль с Серхио больше не виделись. Но Рафаэль знал. К дяде всегда можно обратиться. Он придет на помощь.       Татьяна, выросшая без семьи и родственников, смотрела на мир иначе. Она превосходно научилась приспосабливаться и выживать. Образ невинной, хрупкой пианистки идеально сочетался с холодным, расчетливым нутром, не раз использованным в преступных целях. Она участвовала в десятках мелких ограблений, сменила множество команд, пока не встретила его. Андрес де Фонойоса сразу разглядел в ней волка в овечьей шкуре и влюбился без памяти. Его харизма и притягательность захватили ее сердце. По иронии судьбы он сам оказался грабителем.       Смертельная болезнь мужа меркла на фоне получаемых эмоций. Путешествия, ограбления, свадьба, безумные ночи. Андрес был мастером вызывать сильные чувства. Рядом с ним она расцвела как женщина, не думающая о завтрашнем дне, полностью отдаваясь своему мужчине.       Но его гребаная мечта об ограблении Банка Испании, ежедневно подпитываемая проклятым Мартином Веротти, разрушила семейную идиллию. Сущность Андреса с каждым днем отравляла его. Мелкие дела перестали приносить ему прежнего удовлетворения. Все больше времени он проводил за разработкой своего грандиозного плана, своей последней симфонии перед смертью. Вместо теплой постели с нежным женским телом, он выбирал холодную, сырую комнату монастыря и ночные разговоры с Мартином.       Ссоры, не прекращавшиеся даже после примирений, углубляли будущий раскол. Ради плана он подключил даже своего неуверенного брата. И хотя, к ее удивлению, Серхио сбил спесь с его амбиций, разрыв оказался неизбежен. Скучные разговоры и прогулки с Рафаэлем постепенно сблизили их. Наивный, зеленый мальчишка, словно молодой замкнутый Серхио Маркина, только выпустившийся из колледжа. Полная противоположность Андреса. Она скорее поверит, что он сын его брата. Такой же дотошный, скромный планировщик с добрым сердцем, относившийся к людям с уважением, а не как к инструментам.       После первой случайной ночи с ним она рассталась с Андресом, скрыв имя нового возлюбленного. Не ожидая слежки, Татьяна сама выдала бывшему мужу правду. К ее шоку, опытный Андрес, переживший три неудачных брака, не смог сдержать эмоций, разгромив бар и угодив в тюрьму за дебош.       Следующие два года она провела бок о бок с Рафаэлем. Ее терпение и настойчивость превратили его из неуверенного юноши в уверенного мужчину. Не только в постели, но и в деле. Вместе они провернули несколько удачных мелких ограблений. Однако, несмотря на тщательное планирование, Рафаэлю не хватало опыта командования Андреса и изобретательности Серхио. Ошибки множились, тюрьма подбиралась все ближе.       Идея увести у банды Дали девяносто тонн золота казалась слишком заманчивой и слишком безопасной. Продажа добычи могла навсегда закрыть им дорогу в преступный мир. Технологии развиваются. Рано или поздно прижмут всех. А доживать старость за решеткой не входило в ее планы.       Марсель зажег сигарету и закурил, прокручивая в голове рассказанные Татьяной предпосылки к ограблению. Он, как и многие, все еще злится на них. И хотя они вернули золото, оно не играло ключевой роли в финальном плане Профессора по обмену фальшивых слитков. Лишь полезность Рафаэля удерживала всю их шайку от его мести. По крайней мере, пока.       Без троицы, способной держать наемников под контролем, за главную осталась недавно ставшая матерью Алисия Сьерра. Бывший инспектор держалась стойко, успевая ухаживать за младенцем, перебрасываться колкостями с Татьяной и координировать сбыт золота. К стрессу после родов добавилось постоянное ощущение опасности быть пойманной. Бенхамин и изредка Татьяна помогали с ребенком, давая ей время перевести дух.       Ее официальная задача проста: следить за порядком и дисциплиной. Ее скрытая задача: не допустить бунта и держать под контролем внешнее окружение. Как только он вернется, переправит ее либо на Филлипины, либо в Аргентину.       Ровно к восьми часам утра судно пришвартовалось у дальнего дока порта Давао. Марсель вернулся в каюту и встал перед зеркалом. Он раскрыл паспорт с новой личностью. С фотографии на него смотрел идеально выбритый брюнет с голубыми глазами и аккуратным каре. Лицо, не имевшее ничего общего с тем, как он выглядел месяц назад.       Острая бритва мягко прошлась по коже, снимая рыжую щетину, отросшую за время пути. Он переоделся в простую, неприметную одежду. Светлая хлопковая рубашка с коротким рукавом, выцветшие брюки, удобные сандалии. Маскировка туриста, рабочего, кого угодно.       Высадка проходила без спешки. Поочередная проверка документов, короткие команды инспектора, металлический скрип трапа. Марсель спустился на твердую землю и вместе с экипажем сел в микроавтобус. Машина выехала за пределы порта, оставляя позади контейнеры, краны и склады.       На окраине города он вышел и зашел в ближайшую закусочную. На английском хорват заказал завтрак и кофе. Ел медленно, наблюдая за улицей.       Через полчаса у заведения остановилась темная «Тойота» с филиппинскими номерами. Марсель расплатился с официантом, сел на заднее сиденье и коротко кивнул водителю, пристально смотревшему в зеркало заднего вида. Машина тронулась.       Он достал блокнот Серхио, в котором описывалась вся внешняя сеть наблюдения за семьей Мурильо. Профессор соорудил целый оборонный контур сначала для своей безопасности, а затем для любимой.       Первая линия – разведывательная, состоявшая из действующих филиппинских пограничников и нескольких подкупленных чиновников с доступом к чувствительной информации. Любой запрос Интерпола, неожиданный визит иностранных детективов или попытка несанкционированных операций проходили через них и уходили лично Профессору.       Вторая линия – дорожные посты. Контроль выездов и въездов, проверка машин, фиксация чужаков. Все, что не вписывалось в привычный филиппинский быт, отмечали и передавали выше.       Третья линия – местная полиция. Подкупленная, хорошо вооруженная, отлично знавшая городские районы. На небольших территориях чужих видно сразу. Деньги на их содержание Серхио оставил с запасом, на двадцать лет вперед.       Машина замедлилась у блокпоста. Короткий взгляд патрульного задержался на хорвате. Его глаза подозрительно сузились. После формальной проверки документов путь снова открылся. Уже тронувшись, Марсель заметил, как патрульный провожает машину взглядом, что-то негромко передавая по рации.       Он откинулся на спинку сиденья. Линия защиты сработала, как и задумывалась. Теплый воздух, ровный гул двигателя и усталость сделали свое дело. Марсель закрыл глаза, вспоминая частный урок Профессора.       – Мать Ракель – пожилая женщина с прогрессирующей, неизлечимой деменцией. Войти в ее расположение будет проще простого. Вся сложность в Пауле.       – Я хорошо лажу с детьми, Профессор.       – В случае провала твоя задача добраться до Паулы раньше, чем до нее доберутся плохие новости.       – Вы настроены слишком пессимистично, Профессор. Уверен, ограбление пройдет с минимальными проблемами.       – Марсель, – устало произнес Серхио. – Это не группа психологической поддержки. Я обязан прорабатывать все сценарии, включая самые неблагоприятные. Если мы застрянем, тебе придется подчистить за мной хвосты.       – Понял, Профессор.       – У Паулы мобильный оператор «Smart Communications». В Валенсия-Сити находится их региональный офис. Там работает мой человек. Трафик ее номера проходит через отдельный узел на компьютер Шакира. В момент начала ограбления и в течении месяца после него система будет фильтровать входящие данные. Новостные ленты, упоминания ограбления, ссылки на испанские источники, ключевые слова – все будет отсекаться. Это даст тебе время добраться до них.       – Понял. Что дальше?       Профессор замолчал. Действительно, а что дальше? Последнее желание Ракель одновременно простое и невыполнимое: уберечь мать и дочь. Уберечь от Интерпола, от бывшего мужа. Что он сможет сделать, если они с Ракель попадутся или еще хуже погибнут? Удерживать мать и дочь силой, приставив наемников? Уговариваться остаться?       – Ты им солжешь.       – Солгу? О чем?       – Меньше всего на свете Лиссабон хочет возвращения дочери к отцу. Если мы оба погибнем, даже если они узнают об этом раньше срока, солги им. Скажи, что я придумал способ выбраться живыми. Что мы пошли на сделку. Нас объявили погибшими, но мы живы и скоро вернемся.       – Но Профессор, долго это не продлится.       – Знаю, – Серхио слегка кивнул. – Я рассчитываю, что твои слова поддержки и достаточное количество денег удержат их подальше от Испании. Хотя бы на время.       – Сделаю все что в моих силах.       – Есть еще одна проблема Марсель… Альберто Викуньо.              Марсель спал неглубоко. Без сновидений. Его тело и разум отдыхали, пока инстинкты оставались настороже.       – Мы въехали в город, – чуть громко сказал водитель.       Хорват открыл глаза и несколько секунд просто смотрел перед собой, позволяя сознанию вернуться. Он медленно повернул голову, оценивая окружение. Солнце стояло высоко, заливая городок плотным, почти неподвижным светом.       Машина ехала по широкой улице, мимо низких домов с навесами, под которыми прятались лавки и маленькие кафе. Где-то жарили еду, насыщая воздух запахом масла, специй и сладких фруктов. Люди двигались лениво, без спешки, будто весь город одновременно решил сделать паузу.       – Довезти до участка? – спросил водитель, не оборачиваясь, лишь встретившись с ним взглядом в зеркале.       – Нет, – ответил Марсель после короткой паузы. – Высади здесь.       Машина мягко остановилась у обочины. Марсель вышел, поправил рюкзак и закрыл дверь. Водитель кивнул и уехал, растворяясь в потоке.       Марсель достал телефон. Проложив маршрут до полицейского участка, единственного в городе, он не спеша двинулся в верном направлении, параллельно изучая город. За свою жизнь он побывал в более чем сотне городов. От шумных столиц до местечковых деревень, заполненных туристами. Здесь было иначе. Минимум туристов, ни одной камеры, ни нервной суеты. Город не притягивал внимание и потому не вызывал интереса.       Марсель начал понимать, почему Серхио выбрал именно это место. Рядом нет портов, значит меньше чужаков и причин для проверок. Не туристический центр, значит никакой международной логистики и посторонних глаз. Город достаточно большой, чтобы в нем раствориться и достаточно замкнутый, чтобы любое движение сразу чувствовалось.       Здесь не требовались сложные схемы. Достаточно контролировать несколько ключевых точек. Дороги, полицейский участок, телевышка и пару административных кабинетов. Все остальное город делал сам. Люди знали друг друга. Это заменяло любые камеры, патрули и отчеты.       Загорелые лица жителей городка мелькали мимо. Кто-то бросал на Марселя короткий оценивающий взгляд. Высокий, светлокожий, слишком собранный хорват ловил поверхностную заинтересованность. Чужаков здесь замечали, но не задерживались на них без причины.       Полицейский участок Марель увидел издалека. Небольшое здание, утопающее в тени деревьев. Единственный на весь город. Никакой показной силы, никакого желания выделиться и продемонстрировать силу. Преступность в Валенсия-Сити одна из самых низких по стране. В таких местах полиция скорее для галочки, чем для контроля.       Он зашел внутрь. За стойкой регистратуры сидела пожилая женщина с аккуратно уложенными волосами и ярким красным бантом, слишком нарядным для служебного помещения. Она листала бумаги, не поднимая головы, пока он не остановился напротив.       Марсель произнес кодовую фразу на ломаном филиппинском.       Женщина замерла. Подняла взгляд. Медленно встала и жестом велела ему следовать за ней.       Она остановилась у двери начальника полиции, коротко постучала, приоткрыла и произнесла несколько слов на филиппинском. Марсель уловил лишь общий смысл. За две недели он успел выучить лишь основы языка.       – Пусть войдет, – ответил мужской голос внутри.       Женщина придержала дверь, пропуская Марселя, и молча закрыла ее за собой.       Кабинет был просторным, но простым. В центре стоял массивный деревянный стол, на котором красовалась выцветшая фотография семьи. На стене висел флаг страны. В углу, под потолком гудел старый кондиционер. За столом сидел плотный мужчина лет пятидесяти. Смуглый, с коротко подстриженными седеющими волосами и спокойным, цепким взглядом. Начальник полиции представился Раулем Сантосом.       – Здравствуйте, – поздоровался Марсель на филиппинском, протягивая руку.       – Не стоит, сеньор, – ответил Сантос с легкой улыбкой, пожимая руку. – Я хорошо знаю испанский.       Он наклонился, достал из тумбы бутылку темного рома и два тяжелых стакана.       – Профессор предупреждал, что может не вернуться, – продолжил он, разливая алкоголь. – И что вместо него может прийти другой. Nawa’y mapayapa ang kanyang kaluluwa. Умный был человек.       – За Профессора, – сказал Марсель, не поняв сказанного.       – За сеньора Серхио.       Они выпили синхронно, не чокаясь.       – Я хотел бы убедится, что все договоренности с Профессором соблюдаются, – произнес Марсель, ставя стакан. – Семья Мурильо под наблюдением и в безопасности.       Сантос усмехнулся.       – Он предупреждал, что придет прямолинейный человек. Я многим обязан сеньору Серхио. С его появлением город словно ожил. Преступность сведена к минимуму, экономика выросла. Моя семья заняла все ключевые посты. Даже без тех мешков денег, что я получаю каждый месяц, я бы продолжил выполнять его просьбу.       Он сделал паузу.       – Паула отлично вписалась в нашу культуру. Подружилась с моей дочерью. А вот с ее матерью… беда. Деменция прогрессирует. Наши врачи настаивают на транспортировке в государственную клинику Манилы. Прогнозы, увы, неутешительные. Мы пока откладываем этот момент. Надеялись решение примет Профессор или тот, кого он пришлет.       – Подготовьте мне все медицинские документы, – спокойно сказал Марсель.       – Конечно. Я запрошу.       – Пауле известно о событиях в Испании?       Сантос рассмеялся.       – Весь город об этом не знает. Весь трафик фильтруется. Сейчас можно узнать разве что погоду в Мадриде.        – Рад это слышать, сеньор. Мне нужно увидеть их. Где я могу их найти?       – О? Вы еще не встретились? – удивился Сантос, открывая внутренний ящик стола и доставая блокнот. – Так увлеклись красотами Валенсии, что и к нам забыли зайти?       Он пролистал несколько страниц.       – Зря потратили деньги на дешевый номер. Как доверенному другу сеньора Серхио, я бы выделил вам люкс.       Марсель нахмурился.       – О чем вы? Я прибыл только сегодня.       Сантос поднял взгляд.       – Сегодня? Мне сообщили о прибывшем испанце несколько дней назад.       – Вы знаете, кто это?       – После Серхио ни один испанец сюда не совался, – пожал плечами Сантос. – Мы наблюдаем за ним. Подозрений не вызывает. Гуляет по городу, фотографирует достопримечательности. Скорее всего, обычный турист.       Начальник полиции назвал имя туриста и спросил знакомо ли оно.       – Мне нет. Где сейчас семья Мурильо?       – Паула с моей дочерью должны быть в кафе «Санта-Лусия», – взглянув на часы ответил Сантос. – Они всегда обедают там в это время.       – Благодарю. Можно ваш номер?       – Конечно.       Сантос записал номер на листке.       – Я вызову вам такси.       Марсель поблагодарил начальника и покинул участок.       Испанец в Валенсия-Сити мог быть случайным туристом. Имя ничего ему не говорило. Формальных причин для тревоги не было. Но тревога оставалась.       Машина подъехала к участку. Марсель сел на заднее сиденье и назвал адрес кафе.       Через несколько минут хорват спокойно, не привлекая внимания, вошел внутрь. Несмотря на неброский интерьер, в это время заведение заполнили студенты, молодые семьи и пожилые пары. Светлые стены, пластиковые столы и стулья, вентиляторы под потолком. Никакой вычурности. Над барной стойкой висела небольшая плазма, по которой шел филиппинский мультфильм. Шум посетителей заглушал реплики анимационных персонажей.       Марсель бегло осмотрел зал. Почти сразу он почувствовал диссонанс. Филиппинскую идиллию нарушали двое чужаков. Первый – неприметный испанец в светлой рубашке и солнцезащитных очках, неторопливо потягивающий кофе. Слишком сосредоточенный для туриста. Вторая – ярко одетая, ухоженная молодая девушка в красном берете, словно сошедшая с обложки журнала. Она лениво помешивала коктейль, уткнувшись в телефон. Скорее всего, француженка.       Заняв освободившийся столик, мужчина достал телефон и открыл фотографию Паулы. Девочка нашлась быстро. Она сидела с двумя подругами за несколькими столами от него, оживленно что-то обсуждая. Он заказал холодный чай и пока официант отходил от него, вновь взглянул на испанца.       Незнакомец время от времени бросал взгляд на столик Паулы. Марсель ввел в поисковую строку единственное возможное имя. Альберто Викуньо, криминалист. Экран заполнился фотографиями разных ракурсов.       Сомнений не осталось. Под маской туриста, под вымышленным именем скрывался отец Паулы. Если он еще не подошел к дочери, значит выжидал.       Телефон завибрировал. Кто-то звонил по защищенному каналу из автомастерской. Марсель вышел из кафе, подальше от лишних ушей.       – Марсель. Что-то случилось?       – Случилось ли что-то? Нет, просто звоню узнать, как у тебя дела, мать твою! – рявкнула Алисия Сьерра.       В ее голосе слышалась паника, плохо замаскированная злостью.       – Слишком много подозрительных ублюдков шатается вокруг. Даже не скрываются! Либо СИРП прислали гребанных дилетантов, либо это третья сторона. Готовится штурм, черт возьми! Отличное время вы выбрали чтобы свалить. Нашли крайнюю?       – Алисия, – спокойно перебил Марсель. – Расскажи все по порядку. Опиши ситуацию.       После короткой паузы она, срываясь, быстро заговорила. Бывший инспектор была по-настоящему напугана.       – Один наемник пропал. GPS-датчик в сумке за секунду сменил локацию с Португалии на Мадрид. Проспект Падре Уйдобро. А знаешь, что там? Сранная штаб-квартира разведки! Понимаешь, что значит? Либо техника врет, либо к делу привлекли этих, – она коротко, нервно рассмеялась, – магических уродов. Да, кстати, ты знал, что мы тут не одни на планете? Тамайо, видимо, настолько отчаялся, что нарушил свое же правило. Никогда не привлекать этих нацистов. Его, кстати, цитата. Если на золото наложили магию – мы в полной заднице. Хотя нет. Это я в заднице. С отрядом наемных шимпанзе!       С каждым ее словом внутри Марселя росло напряжение. Если Испания действительно задействовала волшебников, все шло к катастрофе. Инструкции Серхио не предусматривали такого сценария. Он сам сталкивался с ними лишь дважды. Первый раз закончился убийством одного из них.       Марсель мысленно прикинул все риски. Рафаэль предусмотрел штурм спецназа. Золото давно закопано глубоко под землей автомастерской. Собаки и сканеры ничего не найдут. Наемники идеально отыгрывали роль механиков и готовы к возможным допросам. Во время ограбления никто не светился. Все, кроме Алисии.       Если ее найдут, всему конец. Она ахиллесова пята всей схемы.       – Ты звонила Рафаэлю?       – Конечно! – огрызнулась Алисия. – Сначала мини-Профессору. Потом пианистке и Бенхамину. Все недоступны.       Марсель выругался про себя. В самый неподходящий момент тишина.       – Дай мне час, – сказал он как можно увереннее.       Одного часа катастрофически мало для тушения пожара с другого конца света. В отличие от Серхио, способного управлять из любой точки мира, Марсель привык решать проблемы на месте. Видя людей. Оценивая пространство. Сейчас он не там, где нужно.       Он посмотрел на часы. Стрелка приближалась к двум. В Испании ранее утро. Он поочередно набрал три номера. Безрезультатно. Затем запасные. Тоже тишина. Последним оставался номер Серхио. Недоступен.       Марсель оперся об столб. Впервые за долгое время он не знал, что делать. Он умел дословно выполнять приказы и отвечать за результат. Но отдавать их и нести ответственность совсем другое дело. Теперь от его решений зависела судьба золота, Алисии, наемников и его собственная.       Серхио доверился ему. Доверил свой секрет. Сейчас совсем не время опускать руки. Он его не подведет.       Марсель начал ходить из стороны в сторону, как делал Профессор, прокручивая в голове возможные действия. Самый короткий путь до Португалии на самолете. Самый быстрый рейс займет семнадцать часов. Плюс дорога до аэропорта. Паспортный контроль. Потом еще несколько часов добираться до автомастерской. Минимум сутки. И это при идеальном стечении обстоятельств. Риски слишком высоки.       Из Филиппин он ничем не поможет. Помощь возможна только на месте и только от гениальности Рафаэля.       Но почему вся троица недоступна именно сейчас? Основные телефоны молчат. Запасные отключены. Они попались? Их схватили? Нет. Их устройства защищены. Все действия логируются и автоматически уходят на сервер Шакира. Значит, первый шаг очевиден. Связаться с Шакиром и через него выйти на остальных. Золото и безопасность команды в приоритете.       Но что делать с Альберто? Пока он лишь наблюдает. Вопрос времени, когда он застанет Паулу одну. Что сделал бы Профессор? Как бы он разорвался меж двух огней?       Марселя осенило. Делегирование. В его распоряжении целый полицейский участок. Он полез в карманы. Спасительная записка с номером начальника полиции не обнаружилась. Она осталась в рюкзаке.       Марсель развернулся, чтобы вернуться в кафе, расплатиться и забрать рюкзак. Рука легла на горячую пластиковую дверную ручку. Опустил рычаг вниз, приоткрывая дверь. В этот момент изнутри донесся громкий голос новостного диктора.       – «Вчера в столице Испании, Мадриде, прошла прощальная церемония с погибшими во время ограбления национального банка…»       Кафе мгновенно стихло. Марсель замер, не веря своим ушам. Этого не должно случиться. Система работала безотказно. Его рука так и осталась на раскаленной дверной ручке. Он почти не чувствовал боли.       – «…во время героического штурма доблестной полиции Испании, были ликвидированы следующие грабители: Сантьяго Лопес, он же Богота…».       Мир треснул. Марсель не дышал. С каждым новым именем его взгляд метался от экрана телевизора к ничего не понимающей Пауле, а от нее к улыбающемуся Альберто. Он ждал своего идеального момента для возвращения дочери в Испанию.       Диктор продолжала перечислять имена членов банды Дали, сопровождая их фотографиями. Каждое новое лицо увеличивало вероятность раскрытия судьбы Лиссабон и Профессора. И Марсель ничего не мог с этим сделать.       Под кожей поднимался давно забытый страх. Он терял последнюю опору. Глаза заметались в поисках решений и рефлекторно остановились на рюкзаке, внутри которого лежал спасительный пистолет, когда-то решивший множество проблем. Но что он мог сделать? Выстрелить в телевизор? Угрожать, требуя переключить канал? Пожертвовать доверием и репутацией ради наведения хауса?       Впервые за долгие годы оружие, как и он сам оказались бесполезными. Все, на чем держалась схема, логика, приказы, рушилось одновременно. Здесь. Сейчас.       Озвучились последние имена. Новостная лента равнодушно переключилась на следующую тему, оставив дрожащую Паулу захлебываться слезами.       Марсель от безысходности прислонился лбом к двери. Он опоздал. Он подвел Серхио. Сегодня был явно не его день.