La casa de magia

      – Мерлинова борода, осторожнее с хрусталем! – предостерег хозяин дома, нервно косясь взглядом на неуверенное колдовство своего гостя.       Три узорчатых стакана, прожигаемых темно карими глазами, задрожали в воздухе и рухнули в центр дубового стола, заставленного столовым сервизом. От удара выжженные узоры вспыхнули угрожающими искрами. Испуганный Арчибальд молниеносно переместился к столу и дрожа осмотрел каждый стакан под ярким светом палочки. Убедившись в отсутствии сколов, голубые глаза с недовольством посмотрели испанца.       Магически опустошенный Серхио закусил от боли губу и тяжело опустился на стул, отбросив учебное древце на пустую тарелку. Лоб покрылся испариной, легкие пылали огнем, силы резко покинули его. Рабочая левая рука онемела и в бессилии рухнула на тарелку. Знакомая волна болезненных ощущений покрыла каждую клеточку от кончиков пальцев до локтя. Мышечные спазмы свели пальцы судорогой. Нервные окончания реагировали резкими ударами тока, словно тысячи невидимых иголок вонзались глубоко внутрь, усиливаясь с каждой секундой. Быстрое сжимание кулака сквозь боль облегчало пульсирующую вибрацию, ускоряя кровоток, однако эффект был кратковременным и слабым.       – Эти стаканы старше нас в десятки раз! Репаро их не спасет! – воскликнул Арчибальд.       – Как… я буду колдовать… если не способен… отлеветировать три гребанных стакана… из точки «А» в точку «Б»? – задыхающийся голос Серхио сочился раздражением.       – Попрошу не выражаться! Из этой посуды выпивал сам Мерлин! А для перемещения предметов существует Вингардиум Левиоса, – насмешливо хмыкнул Арчибальд, демонстративно медленно левитируя стакан воды в свободную руку гостя. Его тон стал язвительным. – Может мы оба и колдуем молча, но я использую заклинания невербально. А вы чистую магию. Неудивительно, что магического запаса едва хватает на час, даже со слабой учебной палочкой. Да еще и на простейшие действия!       – Обычные заклинания не работают.       – Вы, несомненно, открыли весьма интересный способ колдовать, но он неэффективный ни в быту, ни в бою, – нравоучительно продолжил свои рассуждения Арканиус.       – Другими словами… он не масштабируется, – подытожил Серхио, откидываясь на спинку стула, – или пока я не понял как.       Вся его польза в создании рождественской атмосферы завершилась на левитации стаканов. После замеченной примитивной магии в руках испанца, хозяин дома больше не жаловал ручной труд, настаивая на постоянной практике при любой возможности. Слабость и недомогание от истощения может и препятствовали магической практике, но не умственному труду.       Серхио взмахнул правой рукой, расправляясь с путаницей длинных нечесаных волос и вытащил из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой. Благодаря натренированной амбидекстрии для криминальных дел, почерк оставался идеально ровным. В блокноте появились новые строки результатов бытового колдовства. Привычка записывать каждое использование магии зародилась спустя несколько дней после первого сработавшего заклинания и быстро привилась. Первый эксперимент непрерывного использования Вингардиум Левиоса на легких тарелках привел к опустошению магического потенциала до потери сознания и множеству битого стекла. За два месяца в блокноте сформировалась аналитическая таблица состоящая из колонок «Дата», «Время», «Произнесенные заклинания», «Предмет», «Примерный вес, кг», «Длительность, мин», «Побочные эффекты». Новые записи быстро заполняли пустые страницы и выросли до трехсот сорока двух. Серхио ужасно не хватало под рукой работающего ноутбука с excel-таблицами и всеми прелестями автоматических вычислений. Техника по-прежнему не работала.       Некоторые страницы хранили наброски графиков. Оси абсцисс и ординат чередовали разные параметры. Под графиками Серхио выводил формулы функций взаимосвязи одного параметра от другого. Из-за недостаточности данных, конечные зависимости никак не выстраивались, а нужные выводы не формировались. Больше всего Серхио разочаровывал столбец длительности. Время непрерывного колдовства базовых заклинаний, на предметах весом менее одного килограмма составляло чуть больше часа, с погрешностью в несколько минут, и проводила к полному магическому опустошению. Повторить удавалось после длительного отдыха приблизительно в десять часов. За пятьдесят три магического нагрузочного тестирования, в вперемешку с физическими тренировками и длительными медитациями, цифра не изменялась.       Пока погруженный в свои мысли Маркина сосредоточенно перелистывал страницы блокнота, Арчибальд как полагает радушному хозяину ждущего главного гостя вечера вплетал последние штрихи в рождественские приготовления. Арканиус, неспешна ступая по кухне, расставлял и зачаровывал глиняные чаши с самодельными благовониями. Громкий щелчок пальцев заставил кончики фитилей вспыхнуть крохотными искрами. Аромат сосны, кедра и терпкого можжевельника неохотно поднялся в воздух постепенно захватывая все пространство. Легкий взмах палочки отправил в печь поленья мертвого дерева, упавшего из-за его магического всплеска. Огонь в очаге неприветливо загудел, отбрасывая тусклые отблески. На праздничный стол одним за одним прилетали разные ингредиенты, самостоятельно перемешиваясь и превращаясь в готовые блюда. Сервиз заполнился салатами, закусками и прохладным компотом. Финальным аккордом, три керамических горшочков с жаркое отправились в печь.       Арчибальд отступил на шаг, любуясь плодом своей работы. Он одернул потрепанную мантию и улыбнулся в густые усы, но улыбка быстро угасла. Его дом никогда не казался таким враждебным как сейчас. Вечно бурлящая жизнь затихла. Замерла. Веками исходящий от магических существ веселый шум и гам оборвались в одночасье. Кладбище домашних магических существ, как однажды ранее охарактеризовал Серхио, задев его за живое. Оживленные самим Мерлином каменные големы, прирученные пикси, обретшие крышу над головой, больше никогда не ступят порога его дома. Големов не воссоздать, а пикси не приручить. Знания утеряны вместе с Мерлином.       В душе старого волшебника возрастало беспокойство. Голубые глаза мельком скользнули к испанцу. Пережитая катастрофа сблизила их теснее, чем он ожидал. Необыкновенная смекалка Маркины и его глубокие познания в самых разных областях сельского хозяйства сохранили привычный быт до рождественского визита Дамблдора. Действуя единым механизмом, они очистили участок от погибшей растительности, засаживая землю новыми семенами в прохладные дни и холодные вечера. Однажды тоска от потерянного скота, особенно любимых лошадей, выращенных с таким трудом после череды неудач, сдавила сердце Арчибальда. В порыве отчаяния он вознамеривался сровнять ферму с землей и снести загон раз и навсегда. Серхио, вовремя заметив вместо трансгрессии тяжелую походку к разрушающимся постройкам, быстро нагнал его. Испанец ловко переубедил старика остановиться, внушив надежду на возрождение скота. Вместе они укрепили ферму по чертежу Серхио и вдохнули новую жизнь в разваливающийся загон.       Вечерние беседы у камина, нередко перераставшие в жаркие споры, стали для Арчибальда тихой отрадой, личным островком тепла в холодном море одиночества. Интеллект гостя не уступал директору Хогвартса. Будь у собеседника больше познаний о магическом мире, его шансы на победу в их словесных поединках достигнут нуля. Арканиус не раз ловил себя на мысли об их схожесть с директором, не понимая в чем именно. Рассуждения Серхио восхищали Арканиуса, но ставили под сомнения возлагаемую на него миссию. Почему сильнейший волшебник Англии делает ставку на умного, однако магически слабого иностранца, практически всю жизнь прожившего в магловском мире? В магическом мире зачастую побеждает мощь заклинаний, а не слов и аргументов. Неужели Альбус Дамблдор перестал верить в собственное могущество перед неизбежным возвращением Темного Лорда?       Эти вопросы не давали Арчибальду покоя с первой встречи, но больше всего тревожила реакция директора на магический всплеск. Рискнет ли он оставить ценного гостя, узнав о случившемся? Что если Серхио, будь у него возможность, сам захочет покинуть это место, едва они сблизились? С ним он перестал ощущать гнетущее давление стен собственного дома. Дома, где он родился и где, вероятно, ему суждено умереть в одиночестве. Скорее всего от третьего, и уже смертельного, магического всплеска, оставив после себя безжизненные руины родового гнезда, некогда служившего пристанищем самому Мерлину. Род Арканиусов закончиться на нем. Волна грусти накрыла с безжалостной силой.       В тишине размышлений раздался хруст снега за окном, слившийся в мелодичный перезвон часов. Пробил час ночи. Зачарованные танцоры скудно покружились в беззвучном танце и поспешили скрыться внутри циферблата. Магический всплеск хоть и не повредил магические приборы, но оставил необъяснимый отпечаток. Из прихожей донесся стук, отбиваясь эхом в пустых коридорах. Хозяин дома заметно оживился и с сердечной улыбкой развернулся по направлению двери.       – Как всегда вовремя! – произнес он, пряча волнение как можно глубже в подсознание и трансгрессировал к порогу.       Серхио поспешно спрятал блокнот от ненужного внимания Дамблдора и убрал сжимающуюся руку под стол. Шесть месяцев назад, в минуту отчаяния, он поддался хитроумному замыслу директора. Тщетные попытки обрести магию в обмен на телепортацию в любое место земного шара. Возможность мгновенно попасть на остров Минданао, минуя око Интерпола, раз и навсегда забыть о магическом мире и избавиться от надоедливого старика в обмен на чтение пыльных книжек и взмахов отполированной веточкой. Сделка казалась выигрышной.       Но не будь он бывшим Профессором, не решив и эту задачу. Собственный разум сыграл с ним злую шутку породив «научное колдовство». К его удивлению, занятия принесли неожиданные плоды. Медитация, йога, в комбинации свежего воздуха, физического труда и умиротворяющей деревенской атмосферы, неопороченной шумной суеты городов, помогли ему обрести смирение и вернуть душевный покой.       Нет, он не забыл ни неудачное ограбление, ни гибель свой банды, ни долг перед Ракель и Алисии – позаботиться об их семьях. Но теперь все карты и бразды правления доверены Марселю. С неработающей рацией обрезалась последняя ниточка. Исчезла невидимая рука контроля над решениями хорвата, над последствиями решений, и внешними обстоятельствами влияющих на решения. Серый кардинал пропал без вести.       Выжившие члены банды с девяносто тонн золота, во главе с Марселем, объединившиеся с Рафаэлем и Татьяной, против негласных смертоносных наемников служб испанской внешней разведки, предоставлены сами себе. Как минимум пока он не выберется из этого дома. Обманчивого дома без замков, но окруженного невидимым барьером. Как и хозяина дома его сослали в ссылку, спрятали в конспиративной квартире Дамблдора. Без связи с внешним миром. Ни магической, ни электронной. Взаперти. До востребования.       Осознание ситуации вызвало у Серхио горькую усмешку. Тоже самое он проделал с членами банды после ограбления Монетного Двора за исключением ограничений на свободу передвижения и карт-бланша на необдуманно-идиотские выходки. Месяцы планирования безопасных убежищ и поиска надежных перевозчиков столкнулись с жесткой реальностью нестабильного характера третьего близкого человека после Андреса и Ракель.       Токио – адреналиновая маньячка, в душе оставшаяся вечно непослушным ребенком. Райский уголок два года сдерживал ее энергию, укрощал ее суть, подрезая все сильнее расправляющиеся крылья свободы. Будь тот остров окружен непроходимым барьером, привели ли ее действия к трагической концовке в Банке Испании? Или ее взрывной нрав в любой из вселенных разобьется о желании выбраться из опостылевшей рутины? Серхио оставалось лишь догадываться.       Ему навязали этот дом, заточив в прочный кокон, заколотив в саркофаге, отрезав от внешнего мира. Как ни странно, дышать стало легче. Впервые за последние несколько лет он в безопасности, со оставленным грузом ответственности где-то вдалеке отсюда. Пожалуй, так бы он чувствовал себя в роскошной испанской тюрьме специального назначения. Для таких как он. Андрес любил подшучивать, предлагая план «Детектив-консультант» на случай поимки. Заключить с полицией сделку: ум братьев, талант и навыки в поимке преступников в обмен на жизнь и условную свободу. Правительство вряд ли не упустит шанс заполучить таких гениев.       Но что такое личная безопасность и спокойствие, когда ты наобещал одним спасти их жизни и взял ответственность за будущее других? Отпуск закончен. Решив одну магическую задачу, пора приступать к длинному шлейфу более важных. Продать золото, найти новые убежища выжившим, добраться до полковника и выяснить причину расстрела основной группы. И неважно, что хочет Дамблдор. Магический мир его головная боль. Серхио хватает своего.       Как-то он спросил Арчибальда, что станет с ними, если Дамблдор внезапно умрет. По настоянию хозяина последние запасы мяса пошли на праздничный стол. Магический всплеск уничтожил не только магловский скот. Уникальные травяные фазаны, обитавшие только в этих окрестностях, вымерли. Голод им не грозил, но белковая недостаточность еще как. Не говоря уже о будущей моральной и этической дилемме охоты на птиц, и перспективе застрять здесь навсегда. Арканиус заверил испанца и о таком исходе. Если директор умрет, сдерживающий барьер рухнет.       Порог кухни перешагнул виновник всех пессимистичных рассуждений, облаченный в свою привычную фиолетовую мантию, объемную и слегка громоздкую. За ним сгорбленный хозяин дома, торопливо листающий газету.       – Вечер добрый, Серхио! – первым поздоровался директор с интересом рассматривая заросшего испанца. – Знаете, в арсенале Арчибальда достаточно заклинаний, способных укротить даже самую буйную растительность.       – Здравствуйте, – в ответ кивнул он, игнорируя колкость директора.       Серхио несколько раз отказывался от магический стрижки. Длинные волосы и густая борода напоминали ему первобытные времена спокойного одиночества после смерти брата.       – Вижу, время зря не теряли, – кивнул Дамблдор в сторону палочки, с порога напоминая о сделке.       Испанец помрачнел. Палочка исчезла во внутреннем кармане пиджака. Старые волшебники устроились за столом. Хозяин дома отложил рождественское издание и разлил бренди, по традиции предоставленным старым другом. Угощения разлетелись по тарелкам.       После поданного жаркое и двух рюмок, Арчибальд, голодный до горячих новостей магического мира, начал осыпал своего друга вопросами. Дамблдор терпеливо удовлетворял любознательность друга, отвечая на вопросы, казалось бы, несовместимых интересов хозяина дома. Серхио едва улавливал переходы между, казалось бы несовместимыми интересами хозяина дома: квиддич, новинки в мире моды, средства для ухода за бородой, законы Министерства Магии, Рита Скиттер, открытия новых рецептов против чесотки. Единственной подозрительно избегаемой темой стал Хогвартс. После очередного наводящего вопроса о школе, директор школы лишь таинственно улыбнулся и раскрыл морщинистую ладонь, где материализовались две пестрые коробки, перевязанные алыми лентами. Плавным движением руки, подарки поплыли по воздуху к своим получателям.       В отличии от Арчибальда, с восторгом принявшийся разрывать упаковку голыми руками, Серхио поспешно отложил свой в сторону, поразившись с какой легкостью директор изящно сменил тему. Горящие глаза его собеседника, счастливая улыбка, дрожащие от предвкушения руки. Арчибальд казалось забыл о своем вопросе. Серхио содрогнулся от неприятных мурашек осознания насколько старый волшебник одинок. Арканиус живет в изоляции больше десяти лет, считается мертвым для остального мира, и по-настоящему значим только для одного человека, по совместительству его тюремщика. Без семьи, без близких. Тень былого величия древнего рода.       Моя судьба движется по схожему сценарию…       Вторая неприятная мысль коснулась гнусного приема Дамблдора. Ради чего переводить тему воспользовавшись отчаянным одиночеством собственного друга? Для сокрытия правды достаточно сказать ложь. Серхио не интересна ситуация, а Арчибальд поверит каждому слову. Но директор специально оттягивает разговор.       Что он скрывает?       Арчибальд извлек из коробки изысканную курительную трубку из черного дерева. Отполированная гладкая поверхность отливала глубоким блеском. Следом выложил на стол несколько прозрачных свертков ароматного табака.       – Решили побыстрее убить своего друга? – с легкой иронией бросил Серхио.       Арчибальд, задумчиво вертевший трубку в пальцах, удивленно поднял взгляд на друга.       – О, дорогой Серхио, эта трубочка абсолютно безвредна. Чары удаляют все вредные вещества, а специальный сорт табака укрепит иммунитет в самые морозные дни. И успокоит нервы. Возможности магии необычайны, – спокойно пояснил Альбус, поправив очки-полумесяцы. – В маггловском мире это, кажется, называют ингаляцией.       Серхио было нечем парировать. Проклятая магия, меняющая законы природы, поменяла и правила циничных шуток.          – Я видел такие диковинки на старых портретах, – вспомнил Арканиус, щелкнув пальцами.       – Одно из развлечений аристократии.       Из соседней комнаты, шелестя страницами, вылетели две книги. Они мягко приземлились в руки Дамблдора и Серхио.       – С каждым разом дарить тебе подарки, Альбус, становится всё труднее. А с таким неординарным гостем вдвойне, – усмехнулся Арчибальд, затаив дыхание в ожидании реакции.       – Твоя компания, Арчи, бесценней любого подарка, – тепло ответил Дамблдор, бережно раскрывая книгу. – «Тайны Запретных Чар» авторства Эмирика Свитча. Настоящее сокровище! Книги – это порталы к восприятию мира чужими глазами.       – Порталы к личной иллюзии автора, – скорректировал Маркина.       – И все же с книг начинается наше познание мира. Ну же, Серхио, не заставляй подарки скучать по-твоему вниманию! – подмигнул Дамблдор.       Под выжидающими взглядами пары глаз, Серхио попытался раскрыть свою книгу без названия, в черном барханом переплете. К его удивлению, та не поддавалась.       – Так просто ее не открыть! Это зачарованный блокнот для ваших записей, – с энтузиазмом начал Арчибальд. – Вся магия происходит простым касанием палочки. Без заклинаний. Коснитесь палочкой и мысленно произносите простую команду. Как вы научились.       – Практичная вещь, благодарю – неловко кивнул Серхио, прикидывая сколько полезного времени колдовства отнимут элементарные действия открытия и закрытия. Подарок переместился к коробке. Позориться перед стариками в тщетных попытках открыть блокнот магией в ближайшие несколько часов он не планировал. – Какие возможности и ограничения?       – О, это самое интересное. Вам предстоит это выяснить самостоятельно. Мое лучшее творение! – похвастался Арканиус.       Приглушенный кашель Альбуса, прикрытый ладонью, заставил присутствующих повернуть головы. Небесные глаза директора недвусмысленно заметались от его подарка к Серхио. Смущенному испанцу ничего не оставалась кроме удовлетворения эго директора. Он взял подаренную коробку, в три раза меньше блокнота.       Серхио Маркина ненавидел дарить и получать подарки. Они казались ему театром абсурда: одни тратят дни на покупку ненужной безделушки, оборачивают ее в мишуру, которая отправиться в мусор. Другие, получатели, изображают восторг, не замечания за красивой оберткой невидимых сетей долга и крючков манипуляций. Подарки – деструктивная социальная норма. По частоте дарения и дороговизны определяется степень взаимоотношения между людьми. Подарки способы задобрить, поменять мнения, сгладить углы. Серхио умело разглядывал подобное. Своим подарком, наверняка магическим, Альбус Дамблдор пытается привязать его к якорю своей доброты и сбросить в океан магического мира. Подарок, может и ценный, но в обычном мире окажется бесполезным, вынуждая рано или поздно вернуться назад.       Его любовь, Ракель Мурильо, разделяла это мнение и презрение к пустым жестам. В дни скандального развода, бывший муж заваливал дочь игрушками, покупая любовь невинной девочки. Циничная тактика влияния на конечное решение Паулы с каким родителем остаться жить. К своему стыду, бывший Профессор и сам прибегал к этому, но куда более расчетливей и изящней налаживал контакты с дочерью и ее бабушкой. Рядом с Серхио, Ракель никогда не требовала даже цветов. Она ценила прежде всего поступки своего мужчины. Ведь ценность взаимоотношений проявляется в самом простом поступке, а не в стоимости самого дорогого подарка.       Лезвие ножа легко скользнуло по ленте. Серхио вытащил изящный золотой кулон в виде феникса с распростертыми крыльями, застывшим в момент взлета. Наблюдательный взгляд уловил переливающуюся жидкость фиолетового оттенка в металлической тушке.       – Вы словно феникс, Серхио. Магически умерли, чтобы переродиться позднее, – тихо прозвучал голос Альбуса.       – Спасибо вам обоим, но боюсь, я не подготовил свои подарки, – быстро пробормотал Серхио, прерывая ненавистный ритуал. – В Испании рождественские традиции слегка отличаются.       – Не беспокойтесь, – ответил Дамблдор, – нам старикам, в радость и ваша молодая компания.       – Звучит как отличный тост, Альбус, – согласился хозяин дома.       Он ловко взмахнул палочкой, заставляя полупустую бутылку бренди плавно подняться и наполнить три хрустальных рюмки. Жидкость мягко плеснула, отражая свет камина. Они выпили. За столом на мгновение воцарилось умиротворение, прерываемое лишь потрескиванием дров. Первым заговорил Дамблдор, коснувшись чувствительной для Серхио темы.       – Продемонстрируйте свои результаты?       Испанец напрягся, опустив взгляд на свои руки. Боль в левой кисти еще не отступила. До полного восстановления потребуется не меньше девяти часов. Правой рукой колдовать бессмысленно. Парализуется и она.       – Предстоит еще много работы, – отмахнулся он.       – Ну же, утолите любопытство старика, – подмигнул Дамблдор, не сдаваясь.       – Сейчас Серхио не в состоянии, Альбус, – аккуратно вмешался Арканиус.       – Одно простенькое заклинание, – произнес директор с нарастающей настойчивостью. В его мягком голосе зазвенела стальная нотка.       Поддатый Серхио почувствовал в груди закипающее раздражение. Дамблдор хочет результат? Отлично. Он покажет ему всю мощь заклинания из своего опустошенного запаса. Может это наконец раскроет ему глаза и уже через час он окажется на другом конце света. Поддавшись хмелю, Серхио резким движением вытащил палочку здоровой рукой и направил на лежащий нож. Затуманенные бренди мысли выдали в мозгу заученный алгоритм Вингардиум Левиоса. Cжав палочку до боли в пальцах, он сосредоточившись на ноже. Слабый поток магии вырвался наружу. Дрожащее лезвие медленно поднялось в воздух, сбрасывая налипшие крошки еды.       В сознание испанца родилась дерзкая мысль: направить нож в направление директора и слегка придать сзади импульс, достаточным для падения в его тарелку. Он представил как лезвие поворачивается на сорок пять градусов и сжал палочку еще сильнее, напрягаясь каждой клеточкой своего тела. Нож задрожал сильнее, но вместо изящного разворота лишь беспомощно качнулся. Серхио стиснул зубы. Волна злости захлестнуло его. Резкая волна боли пронзила запястье. Громкий стон вырвался из его груди, пальцы разжались. Палочка выпала на стол. Нож, лишившись поддержки, рухнул следом.       Арчибальд молниеносно потянулся к столу за своей палочкой для остановки падения. Но щелчок Дамблдора его опередил. Столовый прибор замер в воздухе и мягко опустился рядом с тарелкой.       – Вы в порядке, Серхио? – обеспокоено спросил Дамблдор.       Голубые глаза внимательно изучали испанца.       – Как видите, – огрызнулся Серхио, быстро сжимая кулак.       Дамблдор, не обращая внимания на резкость, наклонился чуть ближе, задумчиво поглаживая бороду. В глазах вспыхнуло восхищение.       – Я могу отличить невербальную магию, но это… Удивительно. Чистая воля? Так колдовали в древности.       Серхио покачал головой, все еще борясь со болью.       – Это не воля, а полностью смоделированный мысленный процесс, – возразил он, стараясь звучать уверенно.       Арканиус, молчаливо наблюдавший за происходящим, подался вперед, опершись локтями на стол.       – Метод сложен и энергозатратен. Нужны десятилетия практики. Что скажешь, Альбус?       – Познать течение реки можно, лишь отыскав ее исток в горных снегах. Как вы пришли к этому способу?       Серхио тяжело вздохнул, ощущая, как напряжение медленно отпускает его. Он потянулся к стоящему рядом стакану с морсом и сделал несколько жадных глотков.       – Долгое время заклинания не работали. Проблема крылась не в произношении, а в понимании как они работают и моей вере в них. В книгах нет описания истинного существа магии, нет базовой теории. Как измеряется магия? Сколько энергии выделяется при разных заклинаниях? Как оценить потенциал волшебника? Ответов нет. Только факт существования магии и примитивные исследования без цифр и конкретики, уровня: «Если я использую Аваду себе лоб, я умру». Вы буквально выбросили рационалиста на необитаемый метафизический остров без зажигалки и ракетницы, Дамблдор, – тыкнул палец в его направление испанец. – Представьте, если бы волшебники собрали несколько сотен людей разных возрастов, попросили их составить список известных заклинаний и проанализировали данные. Мы бы получили шкалу зависимости потенциала волшебника от количества заклинаний и связь этого потенциала с возрастом. Просто, но полезно.       На примере заклинания Репаро я разработал теорию, проверенную опытом. Магия – это необъяснимая метафизическая сущность, невидимая энергия, которая влияет на вполне объяснимые физические объекты и явления. Это дар, позволяющий избранным управлять законами природы через проводник – волшебную палочку. Статистически должны быть и те, кто колдует без палочки, используя телекинез или излучая магию из пальцев, а редчайшие – из всего тела. Волшебники в каком-то смысле полубоги.       Воздействие магии не есть что-то «волшебное». Да, она нарушает законы природы, но результат объясним на физическом или химическом уровне. Возьмем это нож. Вы просто скажете: заклинание Вингардиум Левиоса способно поднять его в воздух. В моем понимание, заклинание создаст невидимое поле, нейтрализующее гравитацию, и поднимает нож на заданную волшебником высоту. Иначе говоря, четко произнести название и идеально очертить руну мне недостаточно – нужно осознать процесс, магической волей манипулировать законами природы и задать значения переменных. С верой в волшебство и знаниями фундаментальных наук я добиваюсь точного результата, похожего на обычную левитацию. Моя текущая проблема в ограничении магического запаса и слабого контроля энергии.       Недавно пришел к выводу, что волшебники вашего уровня произносят заклинания не вдаваясь в детали, полностью доверяя им. Даже не так. Вы доверяете создателю заклинания. Его воле. Доверяете строчке описания действия. Не задумываетесь о заложенных, истинных принципах как оно работает. И неважно, это заклинание общего назначения, вроде Репаро, или узкоспециализированное, к примеру, Окулус Репаро. Разбрасывайтесь заклинаниями, не подозревая об истинных мотивах создателя и области действия. Заклинания главные ограничения волшебника. Вы ограничены количеством заученных заклинаний. Ограничены областями их действиями. Но это, – Серхио покрутил палочкой, – еще большее ограничение. Без палочки, среднестатистический волшебник ничего из себя представляет.       Закончив лекцию «Введение в магию», бывший гений преступного мира налил себе бренди и осушил рюмку. Старые волшебники молчали, обдумывая услышанное.       – С такой стороны магию еще никто не рассматривал, – поразился Дамблдор. – Вы режете без ножа все мои убеждения.       Арчибальд понимающе закивал.       – Дело не столько в вас, сколько в вашем образе жизни. Карл Маркс описал бы вашу ситуацию фразой: бытие определяет сознание. Мой первичный диагноз: проблема понимания магии у волшебников фундаментальная. Причин может быть множество. Лень, «ограничения Тайного Правительства», гибкость размышлений. А может все банальнее, и я просто не дошел до нужной литера...       – Боюсь, вы правы, – серьезным тоном перебил Альбус. – Книги повествуют об истории зарождения магии, но не раскрывают ее истинной сути. Эти знания остаются для нас недостижимыми, а дерзкие попытки безрассудных смельчаков обуздать и упорядочить колдовство зачастую считаются неприемлемыми и отвергаются. Для нас самих магия это и тайна, и инструмент. Мы направляем ее, придаём ей форму, но ее сердцевина не поддается простым объяснениям.       Наша магия рождается из веры, намерений и эмоций. Нас волнует не процесс, а результат. Если он нас не устраивает, мы оттачиваем звучание заклинаний и доводим начертание рун до совершенства. Волшебников слишком мало на этой земле. Мы стеснены границами территорий, скудостью ресурсов и ограниченностью связей. Мы собираемся в небольшие общины, ищем укромные уголки, стараясь не привлекать внимания маггловского мира. Элита нашего общества цепляется за остатки обычаев и древних традиций, любыми средствами подавляя враждебный прогресс, малейшее инакомыслие. К моему стыду, я вынужден признать то, что для вас уже очевидно: в мире магии нет места глобальному прогрессу. Мы слепы и невежественны во многих отношениях. Иронично одновременно обладать чудовищной силой и быть столь скованными страхом и привычками.       Ваш случай, Серхио, поистине уникален. За все мои годы ни один волшебник не терял магию, и ни один не возвращал ее спустя столько лет. Настоящее явление феникса в душе человека. «Второе возгорание» магической искры. Ваши трудности очевидны, но их преодоление нет. Всегда считалось, что магический потенциал волшебника растет до определенного возраста, и у каждого он свой. Как это проявиться в вас – загадка. Быть может, магия приспособиться к вам и станет сильнее. А быть может радоваться преждевременно, и со временем она угаснет. Процесс непредсказуем. Новая, хорошо подобранная палочка могла бы усилить ваши заклинания, снизив нагрузку на магические силы. Некоторые зелья и внешние источники энергии способны на время продлить ваше колдовство. Но все мы понимаем, это не решение проблемы, а тщетная борьба с неизведанным.       Завершив монолог, Дамблдор разлил бренди и посвятил свой тост будущим знаниям и открытиям волшебного мира.       – Какие у тебя новости, Арчи? Дом заметно опустил. Серхио не распугал маленьких друзей? – обратился к молчаливому другу Дамблдор с легкой улыбкой ловко сменяя тему.       Тень волнения легла на бледное лицо хозяина. Небесные глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. За столом повисло напряжение. Из гостиной повеял холодный воздух.       – У меня повторился магический всплеск, Альбус, – тихо ответил он с опущенными в тарелку глазами, тщательно скрывая дрожь в голосе.       – Когда? – резко прозвучал вопрос Дамблдора.       – В октябре, – произнес Арчи с тяжелым вздохом. – Серхио рискуя жизнью остановил всплеск магловским лекарство и спас меня, но сильно пострадал. Он усилился Альбус, – голос стал более беспокойным. – Я чувствую, как родовая магия медленно пожирает меня. Выжигает мои вены. Если ее не оставить, следующий всплеск станет последним. Рано или поздно тебе придется сделать необходимое.       Его слова зависли в воздухе.       – Усиль защиту дома! – потребовал хозяин дома.       Рука директора протянулась через стол и легла на плечо своего друга.       – Я не потеряю еще и тебя, Арчи. С каждым днем я подбираюсь все ближе к решению. У нас еще есть время. К тому же, – улыбнулся он посмотрел на испанца, – теперь с нами Серхио Маркина. Его истинная магия не в силе заклинаниях. Его истинная магия делать невозможное возможным.       В глазах Арчибальда мелькнуло надежда. Он изучающе всмотрелся в Серхио, который лишь раздраженно отвел взгляд, закипая от досады. Еще один ловкий трюк, изящно исполненный сразу вслед за откровением! Страх перед смертельной опасностью всего лишь хитрая уловка, призванная привлечь внимание героя. Круг манипуляций директора замкнулся в классический треугольник Карпмана. Дамблдор действовал мастерски, ни капли не терзаемый угрызениями совести, эксплуатируя слабости ближайших друзей ради. Как далеко простираются его психологические таланты?       Мог ли он запереть Арканиуса под страхом вреда другим против его воли?       – Должен признаться, друзья мои, – произнес директор, опустив взгляд и глубоко вздохнув. – Стены Хогвартса тоже переживают не самые спокойные времена. Происходят события, объяснения которым нет. Существует тревожная возможность возвращения наследника Салазара Слизерина и открытия печально известной Тайной комнаты.       Тревожные воспоминания кольнули сердце Арчибальда острой иглой, пробежавшись ледяной дорожкой по позвоночнику. Серхио, напротив, равнодушно проигнорировал его откровение, не придавая тому о чем не знает никакого значения.       – Невозможно! Наследника Слизерина не существует! – неверяще воскликнул Арчи с ужасом в глазах.       – Есть один, – уверено произнес Дамблдор с непреклонной серьезностью.       – Том? Считаешь, он уже вернулся?       – Нет, – решительно возразил директор. – Прошло слишком мало времени. Причина кроется глубже. Я убежден, что тут замешан Люциус Малфой. В конце прошлого учебного года пришлось пойти на уловку. По очкам Кубок Школы забирал Слизерин, но за предотвращения попытки возрождения Волан-Де-Морта тремя учениками Гриффиндора, я присудил им дополнительные очки, принесшие победу их факультету.       – Вы отняли честную победу у одного факультета и приписали другому? – непонимающе уточнил Серхио.       – Альбус это правда?       – Признаюсь, я действительно поступил несправедливо по отношению к ученикам, – спокойно признал директор, встретившись взглядом с собеседниками. – Но причины были веские. Игнорирование проблемы возрождения Волан-де-Морта не решит ее. У меня нет ни одной зацепки. Люциус Малфой – единственный ближайший последователь Тома, избежавший заключения в Азкабан. Моя стратегия заключалась в том, чтобы этой уловкой вынудить его, движимого своей глубокой личной ненавистью ко мне, действовать. Гнев мог бы подтолкнуть его сделать ошибку, раскрыть замыслы своего хозяина. Ослепленный своими амбициями сместить меня с должности директора, он пошел путем, который приводит меня ближе к разгадке тайны бессмертия Тома Реддла. Его поступок оправдал мои ожидания. Настолько идеальный ход, позволивший обнаружить открытие Тайной Комнаты.       Арчибальд не разделил его оптимизм.       – Но ты же понимаешь, что это значит? Чудовище Тайной комнаты на свободе и может бродить по Хогвартсу! Маглорожденные в опасности! Вы должны его уничтожить, кто бы это не был!       – Разгадка чудища Тайной Комнаты уже разгадана, друг мой. Мы оба сталкивались с ним, точнее говоря, с его воссозданием. В мрачном замке Вальштейн, – намекнул Дамблдор, пригладив бороду и таинственно произнес:

Средь пыльных сводов, под землей,

Где мрак хранит забытый строй.

Скользил беззвучно змей в тени,

Покрытый толстой чешуей.

Его мудреные глаза –

Зловеще блещут сквозь века.

Взглянешь в них – исчезнешь навсегда,

Погло́тит смерть тебя тогда.

      Из гостиной внезапно повеяло прохладным ветерком, наполненным чистым и свежим воздухом. Тонкое чутье Серхио подсказало едва заметный, но такой знакомый аромат озона, характерный произошедшей электрической активности. От внезапного навеявшего страха, руки непроизвольно прижались к телу. Где он мог его ощущать? Карие глаза расширились от ужаса. Подобный запах исходил от бушующей грозы зачарованного уголка дома во время магического всплеска Арканиуса. Неужели его магия снова вырывается из тела?       Арчибальд Арканиус пребывал в ярости. Взрыв эмоций не заставил себя ждать. Старик поднялся с кресла, опершись ладонями о дрожащий стол стол и устремил обвиняющий взгляд на Альбуса Дамблдора.       – Василиск… Все это время… Уничтожь его немедленно! Ты знаешь слабые места. Глаза и глотка!       – Чудовище не нападет. Сейчас оно изучает новую систему канализации замка, – игнорируя нарастающую напряжённость, отозвался директор.       – Какая к Мерлину разница?! Мы больше не на войне, Альбус! Ты можешь ставить под угрозу жизни членов ордена, но ты не вправе ставить под угрозу жизни учеников! –выкрикнул Арчибальд, поднимая голос до предела.       Магический дом тут же откликнулся на возмущение хозяина. Из стен раздался угрожающий треск, огонь с шипением выскочил из камина, осветив комнату ярким пламенем. Светильники хаотично замерцали, освещая помещение судорожными вспышками света. Окна, сотрясаясь, покрылись мелкими сеточками трещин, готовые в любой момент рассыпаться вдребезги. Серхио сжал в руке палочку, судорожно перебирая варианты создания защитного поля.       – Иногда приходится идти на жертвы ради высшего блага, – не замечая урагана вокруг, тихо произнёс директор, глядя поверх очков-полумесяцев. – Возвращение Темного Лорда ставит перед нами гораздо большие вызовы, нежели безопасность отдельных учащихся. Я принимаю риск осознанно и ответственно. Однако прошу тебя не беспокоиться чрезмерно, – поспешил добавить он. – Контроль полностью в моих руках. В замке крайне небольшое число труб подходящего размера. Его передвижение ограниченно нижними этажами замка. Более того, обезопасить себя легче чем кажется. Достаточно взглянуть в его глаза через отражение любого предмета. Жертва в состоянии оцепенения ему не интересна. Я уже нанес нужные чары и руны на все вероятные и маловероятные места нападений. Студенты в безопасности. Наложенные чары подскажут им как действовать. А после праздничных каникул распоряжусь высадить в саду больше Мандрагор. Возможность приблизиться к тайне, превышает риск, – повторил он как мантру.       Стихийное дрожание стен стихло, оставив в воздухе лишь звонкую тишину. Арчибальд не сводил с Дамблдора тяжелого, испепеляющего взгляда. В глубине души он уже знал, убедился во время войны – переубедить Альбуса невозможно. Ни доводами рассудка, ни даже магией. Бессилие горело в его груди холодным углем. Отчаявшись, он резко повернулся к Серхио в поисках искры понимания и согласия. Если кто и сможет вразумить этого упрямца, то только он.       – Серхио! – умоляющий голос Арчибальда сорвался. – Хоть вы скажите ему! Да ведь это чистейшее безумие держать такую тварь под школой! Скажите же!       Крик хозяина дома не сразу пробил слой холодных размышлений, в которых увяз Маркина. Взгляд Серхио, скользнув мимо напряженного лица Арканиуса и задержался на директоре. Дамблдор действует в неопределенности. Бракованная стратегия без четкого гарантированного результата, без просчитанных выходных переменных. Настоящий хаос. Он хватается за любую торчащую нить, готов нырять в стог сена наугад – лишь бы найти иглу, ведущую к его врагу. Весь этот авантюрный проект директора зиждился на манипуляции. Не просто поступками, а реальными жизнями, разменными фишками в его личной партии. Арчибальд прав, крича о безумии.       Первое правило стратега: прежде чем судить – примерь на себя. К его собственному неудовольствию, параллели прочертились мгновенно и с убийственной точностью. Арчибальд искал поддержки против одного манипулятора, не подозревая, что в комнате их два.       Разве не он сам, бывший Профессор, виртуозно заводил людей как винтики для своих планов? Ракель Мурильо. Он не просто собирал информацию перед ограблением Монетного Двора. Он составил исчерпывающее досье. Психология, страхи, давление судебных баталий с бывшим мужем. Он рассчитал вероятность ее слома, манипулировал каждым ее шагом против внутренней банды. А Банк Испании? Фасад – спасение Рио. Суть – месть за Андреса. Он послал свою команду, свою семью, в ад. Рисковал их головами. Скрыл истинный мотив за ширмой благородной цели. Его гениальный, выверенный поминутно план, и невидимая помощь извне позволили банде дожить до финала. Но ставка их жизни. Ставка не сыграла. Его манипуляция оказалась тотальной.       Два стратега. Два кукловода. Два манипулятивных ублюдка, играющие в свои великие игры на разных аренах, но по одним законам. Как бы Маркина ни презирал бархатное высокомерие Дамблдора, отрицать первичное сходство было глупо. Они – отражения в кривом зеркале. Оба просчитывают ходы до эндшпиля. Оба жонглируют судьбами как расходным материалом. Оба идут на риск, граничащий с самоубийством. Оба прикрывают истинные цели благими намерениями. Арчибальд кричит о безумии одного, не видя его во втором.       Горькая, циничная усмешка исказила губы Серхио. Его взгляд вернулся на пылающего нетерпением Арчибальда, все еще жадно надеясь на поддержку. В голове испанца пронеслась с ледяной ясностью мысль.       Два Профессора в одном помещении не к добру.       – Если ситуация действительно под контролем – голос Серхио прозвучал с циничной рассудительностью, – то игра, пожалуй, и правда стоит свеч.       Арчибальд непонимающе уставился на него. Его лицо побагровело от давления невысказанного предательства. Ветер в гостиной завыл сильнее, срывая со столов безделушки. Воздух густел, пропитанный статикой.       Тело испанца напряглось как пружина, готовое к мгновенной реакции. Он всмотрелся в покрасневшее от осознания услышанного лицо Арчибальда. Серхио сканировал мельчайшие изменения, сигнализирующие об возможной атаке. Дрожь в сжатых кулаках, напряжение в плечах, магические искорки на его палочке. Пистолет вернулся на дно чемодана, а палочкой он мог разве что прикрыться.       Если рождественские ужины волшебников так часто оборачиваются потасовками, неудивительно, что их численность мала.       Арчибальд вдыхал глубоко и хрипло. В раскрытых глаза, больше не было неистовства. В них плескалось ледяное разочарование от предательства. Он посмотрел на гостей не как на друзей, а как на нечто, опасное, чего больше нельзя терпеть под своей крышей.       – Мерлинова Борода, – его голос звучал непривычно тихо. – Бесчувственные. Чурбаны. – он произносил слова медленно, вбивая каждое, как гвоздь. – Как я не разглядел ваше сходство раньше. Вы оба не лучше его! Вы такие же! – его взгляд, тяжелый и окончательный, лег на Серхио. – Убирайтесь. Оба. Из моего дома. Сейчас же!       Не дожидаясь ответа и возражений, Арчибальд Арканиус испарился в хлопке. Наверху хлопнула дверь.       В комнате остались только завывающий ветер и тяжелое молчание.