Teachers pet

Джон проснулся с осознанием, что каникулы закончились, и теперь снова придётся вставать ни свет ни заря, мёрзнуть по дороге в школу, учить бесполезные конспекты и заниматься прочими малоприятными вещами. Не самое лучшее начало дня. Лоуренс тихо простонал, глядя на скандально ранее время на часах. На каникулах парень в это время ложился. Ища в голове хотя бы одну причину встать с кровати, Джек пришёл к выводу, что в это прекрасное январское утро лучшим решением было бы остаться дома, ко всем чертям забив на уроки. Но выбора не было. К тому же, вчера вечером неизменная староста, Анжелика, передала, что у классного руководителя есть для выпускников хорошие новости. Такие новости всегда были редкостью, особенно в старшей школе, так что интрига придавала сил. Все было медленно. Медленно падали хлопья снега за окном, медленно закипала вода в чайнике, медленно Джон собирал вещи в школу. Утро будто и само не хотело наступать, тянулось вязко, грузно. Лоуренс поставил музыку, лениво сел завтракать и написал друзьям: «Я надеюсь, вы оба будете сегодня в школе.» Всё слишком медленно. В школе все было по-прежнему. И кто только придумал этот миф, что с наступлением нового года всё в жизни меняется? Джон нисколечки не изменился. — Привет! Боже, сто лет не виделись! — едва завидев друзей, Лоуренс бросился их обнимать. — Мы вчера виделись. — буркнул Герк, но Джон его перебил: — Тш-тш-тш. Я соскучился. Коридоры Принстона были наполнены знакомым гулким гомоном. Все вокруг обменивались приветствиями и запоздалыми подарками, прошедшие праздники ещё отражались в сонных глазах учеников. — Какой у нас урок? — Литература, кажется. Зайдёшь сегодня к Александру? — Да нет попозже. Сейчас слишком народу много. — Как вы с ним, встречались на каникулах? — лукаво поинтересовался Жильбер. Глаза у Джона вспыхнули и он поджал губы в улыбке. — Да. — загадочно протянул парень. — И как? И что? — Ну что ты хочешь услышать, Лаф? — Как что? Куда ходили, что видели. — Я уже рассказывал вам про Рождество. — Ты только сказал, что он тебя из дома вызволил, и ты у него остался. — Да, кстати, а ты снова в отдельной комнате спал? — беспардонно вставил свои пять копеек Маллиган. — Герк! — шикнув, поспешно одернул парня Лафайет. — Не будет же тебе Джон на такие вопросы отвечать. Геркулес повторил свои слова, но шепотом, на ухо Джону, за что тут же получил по голове от Лафа. — Что за домашнее насилие… — потирая макушку, возмутился Геркулес, все ожидая ответа Джона. Тот промолчал, только почувствовал, как щеки заливает румянец, и отрицательно покачал головой: «не в отдельной». Большего, впрочем, Геркулесу узнать не удалось (к облегчению друзей), потому что подростки уже дошли до кабинета литературы. Начался урок, и сон, который Джек все же смог победить с утра, тут же дал о себе знать. Спать хотелось так сильно, что Джону думалось: ещё пара прочитанных стихов о вечности души, и он уснёт прямо на парте. И как Жильбер с Герком держатся? К счастью, урок прервался внезапным появлением классного руководителя. Тут усталость как рукой сняло: Лоуренс встрепенулся и уставился на учителя, весь во внимании. Сейчас они узнают, что за «новости» подготовила для них администрация школы. Тут хочешь-не хочешь, а проснешься (даже если обычно на правила школы тебе вопиюще плевать). — Доброе утро, дети. Надеюсь, каникулы у всех прошли замечательно. Я ненадолго отвлеку вас от урока, буквально пара минут. — Можете не спешить. — тихо проговорил Джон, и по классу пронеслись смешки. — Как вы знаете, ещё с прошлого года совет школы рассматривал идею, предложенную учениками и их родителями. Мы долго обсуждали, как воплотить задуманное в жизнь безопасным образом, и наконец сформировали окончательный вариант. Джон поджал губы и переглянулся с друзьями. Ученики замерли в нетерпеливом ожидании. — Торжественно объявляю, — учитель улыбнулся, — что в этом месяце состоится открытая ночь в школе, когда все вы, с письменного согласия родителей и под наблюдением взрослых, сможете провести одну ночь в школе. Класс взорвался бурной реакцией. Кто-то — шепотом, кто-то — громкими возгласами. Джон с компанией чуть не повскакивали с мест. Эту новость они ждали так долго, что совершенно о ней позабыли. Ещё в прошлом году одна мысль о том, что они в теории могут остаться в школе на всю ночь и заниматься всем, чем только пожелают, пьянила подростковые разумы до безумия. Это ж сколько всего можно придумать (и притащить в рюкзаках). Разумеется, это означало, что Тройственный союз пронесёт в школу гитары, снова завоюет внимание всех поклонников, а потом закроется в одном из кабинетов и будет делать полароидные снимки вперемешку с веселым плеском сидра в бутылках из-под сока. Замечтавшись, Джон и не заметил, как учитель продолжил говорить. — Для этого ответственного мероприятия будут выбраны учителя, которые будут дежурить. И, так как это ваша вечеринка, администрация приняла решение дать вам право голосовать за учителей, которых вы хотели бы видеть, как своих вожатых на один день. Лоуренс почувствовал, как со спины его прожигают два ликующих взгляда. Из всех учителей в школе у этой тройки был только один главный кандидат — довольно очевидно. — Вы сможете выбрать четырёх учителей. Изначально участвовать собираются не все, так что если тот педагог, которому вы хотели бы отдать голос, отсутствует в списках — пропустите и выберете другого. «Если Алекс не будет участвовать, я его прикончу.» — пронеслось в мыслях у Джека. — Голосование будет проходить начиная с сегодняшнего дня и до конца этой недели. Всем хорошего дня, извините, что прервал. Когда классный руководитель удалился, учительница по литературе поняла, что всякие попытки продолжить урок, как ни в чем не бывало, будут провальными: ученики слишком сильно было увлечены обсуждением последней новости. — А вы будете участвовать? — задорно бросил педагогу Лафайет, задрот поэзии и фанат Шекспира, и разумеется, надеющийся проголосовать за учительницу. Та сдержанно улыбнулась. — Я приняла решение в этом году не участвовать. — Ну как же так, а за кого мне голосовать тогда! — Ты решил взять пример с Джона? — прошептал на ухо парню Геркулес. Лафайет фыркнул со смеху. — Да, мне понравилось. — А Ромео твой будет участвовать? — Герк наклонился вперёд, весело зыркая на Джека. Тот повернулся и, вздохнув, ответил: — Поверь мне, даже если нет — я его заставлю. Лафайета с Маллиганом позабавил ответ друга, и Жильбер шутливо съязвил, что если и есть в их компании абьюзер, так это Джон. Когда урок закончился (так и не возобновившись), тройка тут же направилась в кабинет истории. Друзья живо обсуждали, каких ещё учителей они выберут (нужно было голосовать за тех, кто не сможет помешать неугомонной компашке заняться всем тем, чем они собирались заняться), какие песни исполнят, если представится случай, и с кем из школы поделятся своими планами и развлечениями. Джон весело распахнул дверь кабинета истории и сразу с порога поставил вопрос ребром: — Здравствуйте, Мистер. Вы участвуете в голосовании? — Привет, мальчики. — Алекс коротко тепло улыбнулся, не отрываясь от работы. Подровняв стопку документов, учитель повернулся к компании. — В каком голосовании? — Ну боже, на участие в открытой ночи в школе! — А, это. — Александр вздохнул. — Нам говорили об этом, да, но я не высказал особого желания участвовать. Не слишком мне улыбается перспектива всю ночь убирать за вами мусор и следить за вашим поведением вместо того, чтобы заняться чем-нибудь полезным. Джон ухмыльнулся, подходя к учителю и беспардонно садясь ему на колени. — Какой же ты скучный! Я уже надеялся за тебя проголосовать. Ну же, давай, будет весело! — И что же веселого? — Александр со спокойной улыбкой посмотрел на Лоуренса. Тот не отводил блестящий наглостью взгляд и только чувствовал, как в животе снова просыпаются бабочки. Алекс был слишком красив для раннего утра в ненавистной школе. — Например мы. — Джек с улыбкой обернулся на Герка и Жильбера, так и стоявших поодаль. — Ага, мы снова собираемся поиграть всякое, если нам дадут это сделать. — Геркулес переглянулся с Лафом и тот кивнул. — Да и вообще, как часто вы проводите целую ночь в компании коллег-учителей, да еще и с Джоном под рукой? — К счастью, не так часто. — тихо съязвил учитель. — Учителя в этой школе — не самое приятное общество. — Ты вписываешься. — подмигнул Джон Гамильтону и со звонким смехом спрыгнул на пол, когда учитель, бросая «да пошел ты!», спихнул парня со своих коленей. — Так что, будешь участвовать? Позволь себе хоть одну ночь провести не за книгой и ноутбуком! — Лоуренс обернулся на друзей, будто ища их одобрения. Те улыбались и ждали ответа. — К тому же, вот тебе еще один шанс повыпендриваться перед администрацией тем, какой ты ответственный и как хорошо выполняешь свою работу. — В конце концов, Александр сдался и вздохнул. — Ладно, черт с вами. Благо, это всего лишь один раз. Первый и последний! И только потому, что я хочу послушать выступление вашей группы! Джон оправданий уже не слушал. Радостно восклицая, он готов был уже в ладоши захлопать и запрыгать по классу, но только схватил Алекса за руки и, подняв из кресла, крепко обнял. — Ура-а, ура-а! Тогда мы все будем за тебя голосовать. Тебя любят в остальных классах? — А ты сомневаешься? — изогнул бровь Алекс, сверху вниз шутливо глядя на парня. — Должен же я удостовериться. Но я уверен, что ты пройдешь. — Репутация у вас хорошая. — вставил своё Герк, все еще пытающийся сдержать смех от того, каким инфантильным Джон становится в компании Александра. — Тогда до встречи. Хороших тебе уроков. Смотри, постарайся заслужить расположение всех учеников! Так за тебя вся школа проголосует! Только смотри не слишком увлекайся, помни, кто тут твой главный фанат. — Джек хитро подмигнул, выходя из класса. — Не ревнуй, за меня и так проголосуют, будь уверен. Давайте, бегите, уже урок скоро. Когда троица покинула класс, Алекс еще пару мгновений радостно смотрел им вслед. Как же изменилась его жизнь с приходом в нее Джона. Вот уже какой месяц Гамильтон поступает так, как никогда не поступил бы раньше. А всё-таки нужно поучаствовать в голосовании. Нельзя упускать свой шанс утереть нос коллегам, даже в такой ерунде. Дни проходили суматошно, медленно и скучно. Новый год, как всегда, подарил старые заботы, новые проблемы и вереницу школьных будней, в которых контрольные и тесты появлялись чаще, чем улыбки на лицах подростков. Одно радовало: ночевка в школе была все ближе, а вместе с ней все ближе был и день, когда администрация подведет итоги голосования и объявит, какие учителя будут дежурить. Всё время Джон настойчиво терпеливо каждый школьный день начинал с того, что подходил к стойке голосования и пытался понять, как много голосов у Александра. Каждый раз эта проверка ничего несчастному Ромео не давала: коробки с голосами были закрытыми и никто из учеников не смог бы узнать результаты раньше положенного срока. И все же каждый раз Лоуренс отходил в смутной уверенности, что Алекс лидирует. И вот, понедельник, вторая неделя учебы. Утром, перед уроком, директор объявляет по школьному радио, что всем нужно собраться в большом зале для подведения итогов. Лафайет звонит Джону, кто, как всегда, опаздывает, и суматошно тараторит в трубку, чтобы тот поскорее изволил прийти. Лоуренс ускоряет шаг, чувствуя, как внутри начинает колоть волнение. Лишь бы Александра выбрали, лишь бы выбрали. Пропуская скучное вступление мимо ушей, студенты завороженно слушают директора. Джек врывается в школу и сразу бежит на второй этаж, на ходу скидывая с плеч куртку. Директор поправляет микрофон, еще раз пробегая глазами список учителей. Лаф и Герк нервно переглядываются. По залу ползет нарастающий шепот. — Итак, в этом году дежурить будут… Джон добегает до зала и пытается пробраться поближе к сцене. — Мистер Келли… Парень проталкивается через толпу учеников и учителей. — Миссис Эвансон… Лоуренс ищет глазами друзей. — Миссис Чендлер… Джек теряет всякую надежду найти в толпе друзей и в отчаянии поднимает глаза на директора. Осталась всего одна фамилия… — И Мистер Гамильтон. Лоуренс выдыхает. Волнение так накрыло беднягу, что голова закружилась. Теперь-то все в порядке. Все идет, как нужно. Повеселевший, Джон наконец замечает Лафайета и Маллигана и быстро шагает им навстречу. Те уже издалека радостно ему машут. Встречаясь, друзья обмениваются восторженными восклицаниями. — Скорее, скорее, скорее! Нужно найти Алекса! Говорил же, что выберут! Говорил же! — Да, да, да. — усмехается Лафайет, тепло глядя на восторг друга. — Держу пари, за него больше всего проголосовали. А за физика, небось, никто не проголосовал! Парни рассмеялись. — И на что он надеялся? — Придурок. — Как думаете, из нашего класса все пойдут? — спросил Джон, когда парни выходили в школьный коридор. — Надеюсь! Жду не дождусь посмотреть, как вырядится Томас с его компашкой. — расплылся в улыбке Геркулес. — Ха-ха-ха, Берр-то точно придёт в пижаме. — Вот было бы зрелище. — Что, Джончик, небось рад, что твоего любимого историка выбрали? — послышался со спины издевательский голос Джефферсона. Он прошел мимо, толкнув Джона плечом. — О, не сомневайся, я счастлив! А что, ты расстроен, что математичку не выбрали? Странно для человека с твоими мозгами (их отсутствием, Том!), иметь A+ по алгебре. Не обошлось без милых бесед после уроков, не так ли? — Пфт, заткнись. Все мы знаем, что вы голосовали за самых слабых учителей, чтобы снова набухаться в школьном туалете. — Какая гнусная клевета, мы оскорблены! А теперь поспеши и расскажи всё директору! Тогда обещаем, тебе и твоим дружкам ничего не оставим. — подмигнул Джефферсону Лоуренс. Тот, показав средний палец, ускорил шаг, а Джек послал ему вдогонку воздушный поцелуй. — Мы же не будем в этом году делиться с ними? — тихо уточнил Герк. — Умоляю. Ты правда думаешь, что они не смогут пронести своё? Незачем даже связываться. — А вы не думали, может, не стоит приносить в этот раз?.. В конце концов, если нас запалят, достанется учителям, а не нам. Было бы не очень приятно… — Лаф, расслабься. — почти хором прервали парня Геркулес с Джоном. — Все будет в порядке. Мы не собираемся напиваться, в конце концов. Просто немного разбавим яблочно-соковый вечер чем-нибудь более веселым, вот и все. — беззаботно проговорил Джон. Лафайет вздохнул. — Надеюсь.

***

Третья неделя учебы. Пятница. Геркулес, Джон и Жильбер встретились перед школой в знакомой кофейне, чтобы и день этот начался пораньше, ведь нетерпению их не было предела, и чтобы еще раз обсудить планы на ночь. За окном непроглядная муть, а в сердцах — непроглядный трепет, который только отражался задорным блеском в глазах. — Принес, как обещал? Не забыл? Ты говорил, что не забудешь! — Успокойся, Джек, все на месте. Я взял обычные карты, как ты и просил, еще взял уно, и… — Лафайет запнулся. — Вот же черт… — Что такое, Герк? — Джон бросил взгляд на друга, отпивая какао. — Фотик забыл, тупица. Главное специально у входа положил, чтобы утром взять… — сокрушался Геркулес. — Не переживай, на мой пофоткаемся. Не полароид, конечно, но все равно атмосферно. — Жильбер улыбнулся. — И никакой ты не тупица, просто в этой прекрасной голове разом умещается слишком много всего, вот какой-то там фотоаппарат и вылетел. — Лаф поцеловал Герка в макушку. Джон с равнодушием смотрел на воркования парочки, упрямо потягивая напиток. В этой компании фотографией особенно увлекался Геркулес. Он находил прелесть в том, чтобы поймать живой случайный кадр, запечатлеть смех Жильбера или момент, когда Джон поет любимую строчку в своей песне. Было для Маллигана в этом что-то волшебное, и потому он старался брать фотоаппарат на все прогулки, что уж там говорить о мероприятиях вроде сегодняшнего. Лафайет своим партнером восхищался, но сам, пусть у него и были все возможности, фотографировать никогда не умел. Зато умел фотографироваться, так что они с Геркулесом отлично ладили. Джон же привык оставлять мгновения на бумаге, поэтому смотрел внимательно-внимательно, чтобы потом, когда вечер станет потише, сесть где-нибудь в углу и набросать все, что запомнил. Таких зарисовок у него целые стопки были. В школьных тетрадях, в скетчбуках, на страницах учебников и книг — отовсюду смотрели живые взгляды друзей и знакомых. — Кстати, Александр обещал показать какую-то песню Нирваны, которую я нигде не могу найти. Дадим ему сыграть? — Да без проблем. Главное, чтобы остальные взрослые разрешили. Они же там все дежу-урные, им нельзя отвлекаться и все такое. — Лаф вздохнул. — Не думаю, что все настолько сложно. — Джон улыбнулся. — Посмотрим, в общем. А теперь пойдем уже, мы что-то засиделись. По дороге в школу парни еще раз пробежались по плану на день. В школе им сказали, что после полного учебного дня они смогут остаться и помочь с оформлением зала и классов, а могут уйти и вернуться уже вечером. Общий сбор — в восемь, а до этого времени все свободны и вольны заниматься своими делами. Тройственный союз единогласно и сразу решил, что они останутся в школе. Во-первых, дорога до дома долгая, да и заняться особо нечем, а вот если они помогут в школе — они первые будут знать, где, что и как будет устроено. А еще это повысит шансы на то, чтобы взять какой-нибудь кабинет на себя и остаться в нем до конца ночи. В школе ощущалась приятная суматоха. Чувствовалось, что все с нетерпением ждут вечера, и это общее ожидание придавало сил. В воздухе так и витал восторг: веселыми обсуждениями, собранными в гардеробе вещами, взволнованными учителями. Сегодня все уроки, пусть педагоги и пытались провести обыкновенный школьный день, проходили особенно быстро и сбивчиво. Ученики то и дело заговаривались с учителями о предстоящем мероприятии, а те не могли не поддаваться на эти провокации. Действительно, волновались все, чувствуя, что сегодня вечером все должно пройти идеально. Ученики грезили скорым весельем, учителя с головной болью думали об ответственности, которую они взяли на себя. Единственный преподаватель, снова умудрившийся выбиться из общей массы, который никак не затронул тему сегодняшнего мероприятия — конечно, Александр. Он спокойно, в своей привычной увлеченной манере рассказывал о реформах очередного американского президента, чем здорово нервировал Джефферсона, который совершенно не хотел слушать урок и то и дело пытался подбить учителя на разговор. Тот не поддавался. В конце концов, Томас повернулся к Мэдисону и принялся громким шепотом рассказывать ему что-то. Гамильтон терпеливо игнорировал его, Джон же так и прожигал давнего негласного врага взглядом. В конце концов, парень не выдержал: — Эй, Том! Может и нам поведаешь? А то я недостаточно хорошо тебя слышу, а мне интересно, что у вас там за сплетни. — Не твоего ума дело, придурок. — Я имел в виду «Заткнись, Томас», если ты недостаточно умен, чтобы понять это. — Хватит! — Александр повысил голос и бросил строгие взгляды на обоих. — Я вообще-то заткнуть его пытаюсь! — Спасибо, конечно, Джон, но позволь мне продолжить. Вы оба слишком громкие. Лоуренс закатил глаза. Вот только дождаться вечера, и тогда… — Да забей и все. — шепнул Лаф. — Он не стоит того. Джек так не считал. Он был убежден, что без врагов школьная жизнь почти такая же скучная, как без любви. Когда троица шла по коридору после урока, их догнала шестиклассница и скромно дернула Джона за рукав. — Чего тебе? — парень обернулся и опустил взгляд на девочку. На шее у той поблескивал знакомый медиатор с инициалами «J. L.». — Вы сегодня будете на ночевке? — девочка потупила взгляд. — Будем. И что дальше? — А выступать будете? — взволнованно спросила ученица, теребя подол юбки в дрожащих пальцах. — Посмотрим. — Джон зашагал дальше. Девочка заспешила за ним. — А когда? Вы в зале будете? А песни те же будут, что осенью на концерте? — Послушай, солнце, я ни черта не знаю еще, окей? Вот ведь привязалась. Вечером все ясно будет. Давай, иди куда шла. Шестиклассница быстро заморгала и бросилась прочь, в кучку подружек, которые в волнении ждали ее чуть поодаль. — Ну и хам же ты. — усмехнулся Герк. — Как нехорошо ты со своими фанатами общаешься. — Смотри как бы без фанбазы не остаться с таким отношением. — подхватил Лаф. — Ой, отстаньте. — Джон улыбнулся. — Мне просто надоело, что она вечно за нами бегает. — Можно подумать, ты в шестом классе ни на кого из старшеклассников не заглядывался. — Нет?.. Геркулес фыркнул. — Душнила. — Ребят, смотрите! — прервал Лафайет друзей, кивая куда-то вперед. Парни подняли взгляды. В конце коридора на стремянке стоял один из работников школы и приколачивал к стене длинный плакат с надписью «TONIGHT, PRINCETON COLLEGE!!!» — Готовятся уже. — улыбнулся Джон. — Пойдем, заберем вещи из шкафчиков. Нас уже скоро должны позвать расставлять столы в зале или что-то такое. И действительно: стоило ученикам подняться обратно на второй этаж, как им навстречу вышел классный руководитель. — Отлично, я как раз вас ищу. Вы уже свободны? — мальчики кивнули. — Тогда помогите Миссис Эвансон в спортзале, я к вам загляну чуть позже. — Хорошо! Пойдем скорее! — обратился Лафайет к друзьям. Они переглянулись и улыбки заиграли на мальчишеских лицах. Будто в одну секунду всеми тремя овладело одно и то же осознание: они украшают скучные интерьеры школы, за спинами у них гитары, а через пару часов начнется одна из самых веселых ночей в их жизнях. Черт возьми, как же это было здорово. Поддаваясь этой радости, они схватились за руки и побежали. Сами не зная, почему бегут, парни, не помня себя от восторга, неслись по пустеющему школьному коридору, а в глазах их мелькали тысячи звездочек, и каждая звенела: «вот она, жизнь!». Это единогласное помешательство отразилось в их ветреных разумах одной гитарной нотой, и она продолжила звучать в их заливистом смехе. Друзья влетели в спортзал и, бросив вещи на скамье, принялись обгонять друг друга, задыхаться собственным беспричинным смехом и прыгая. Из тренерской вышла учительница и охладила их внезапный прилив счастья. — Вот, что вам нужно сделать: принесите из столовой стульев, а потом помогите мне расставить столы. Учителя уже перенесли их сюда. — А почему бы нам просто не расставить всю еду и напитки в столовой? — Столовая будет закрыта. Так распорядилась администрация, потому что хватит с нас того, что мы дежурим, чтобы еще работников столовой на всю ночь вызывать. Обойдетесь спортзалом. — Ну ладно. — беспечно пожал плечами Джон. — К тому же, — продолжила Миссис Эвансон, — Здесь гораздо больше места для остальных развлечений. Вы же наверняка хотите и дискотеку, и выступить? — Мальчики многозначно переглянулись. — Вот-вот. Так что вдоль стен расставите столы, а пока перенесите стулья. Их много не нужно, чисто символически, для родителей-волонтеров и тех, кто слишком устанет танцевать. — Есть, мэм! — салютанул Джек и компания направилась в столовую. — То есть у нас и дискотека будет, и концерт, и куча еды… — задумчиво протянул Герк, прикидывая масштаб вечеринки. — А представьте, собрать большую компанию и поиграть в «Мафию»! — вспыхнул идеей Джон. — О-о-о мой бог, мы просто обязаны это сделать. — восторженно воскликнул Лаф. — И знаете, с учителями! Вот это зрелище будет, если какая-нибудь Миссис Эвансон будет мафией. — Вряд ли учителя согласятся. — скептично проговорил Джек. — Наше дело предложить. Ну же, один раз живем! Что мы теряем? — бросил Маллиган. — Абсолютно ничего. — хором ответили Лафайет и Лоуренс. Какое-то время троица шла в молчании, каждый пребывал в своих радостных мыслях. — Как думаете, Алекс хорошо играет в «Мафию»? — вдруг спросил Джек. — О, он либо выигрывает мафией, да так, что остается только один мирный житель, либо… — задумался Лафайет. — Палится на первом же раунде. — закончил Маллиган. — Точно. — рассмеялся Жильбер. — А мне кажется, ему просто всегда выпадает мирный житель, и он громче и яростнее всех утром на суде доказывает чью-то вину. — улыбнулся Лоуренс, представляя это зрелище. — Ну, надеюсь, сегодня мы это и узнаем. — расплылся в улыбке Лафайет. Закончив с залом, ученики помогли с парой классов и выиграли себе какое-то время для репетиций. Вообще-то, они не слишком переживали насчёт сегодняшнего вечера, и не собирались долго играть, но возможность какое-то время посидеть в одиночку и передохнуть от работы с учителями казалась друзьям замечательной. Через час к школе начали стекаться ученики. Кого-то провожали родители, кто-то приезжал самостоятельно целыми компаниями, у всех с собой было полно вещей и все выглядели до смеха непривычно. Герк, Джон и Жильбер вышли в коридор, чтобы встретиться со знакомыми, да и вообще посмотреть на обстановку. Школа была наполнена музыкой, смехом, всюду слышались восторженные речи. Троица радостно переглянулась: вечер начался, и начался чудесно. Директор собрал всех учеников в большом зале. Приглушенный свет, разноцветные огни, расставленные на столе сладости, фрукты и газировка, ведущие скучные вежливые беседы взрослые и дети в приподнятом настроении — всё вокруг превратилось в один сплошной круговорот из конфетти и улыбок. Директор поднялся на импровизированную сцену и обратился к присутствующим. Джон нашёл глазами Александра в толпе и в сердце его что-то кольнуло. Алекс стоял в футболке с Куртом Кобейном, такой расслабленный и спокойный, делал вид, что сосредоточенно слушает речь, но взгляд его выдавал: этот колкий огонёк, что мелькал в его глазах заженной спичкой, оставался неизменным. Лоуренс поджал губы и опустил глаза, чувствуя, как его снова бросает в жар. Видеть Гамильтона в школе не в деловом костюме, а вот таким, простым и радостно притихшим, было до одури странно. Волшебно. Жильбер ткнул локтем в бок Джону и прошептал: — А Берр ведь правда пришёл в пижаме! Герк и Джон обернулись на Аарона и еле сдержали хохот. Берр невозмутимо стоял в фиолетовой кофте, на которой пафосным шрифтом красовалось гордое «wait for it». — Интересно, чего это он так ждёт. — смерил взглядом наряд парня Джон. — Когда его наконец будут воспринимать всерьёз? — Герк изогнул бровь, наблюдая, как Томас что-то шепчет Джеймсу, весело кивая на прикид Берра. — Грустно, должно быть, быть изгоем в группе изгоев? — с наигранной жалостью протянул Джек. — Однажды у него были все шансы быть в лучшей компании это школы, — Лаф закинул руки на плечи друзьям, — …но он предпочёл тех придурков. Его потеря! — Кстати, об этом. — Джон наклонился вперёд и окликнул стоящую неподалёку кудрявую девочку. — Эй, Пеггс! Будешь с нами в «Мафию»? Пегги обернулась. Она всегда была громкой, хаотичной, быстрой подружкой и вся троица считала её своей названной младшей сестрой. Девушка была низкого роста, с россыпью веснушками на бронзовой коже щёк, веснушек, про которые Джон всегда в шутку говорил, что это у них с Пегги семейное. Сейчас, одетая в жёлтую футболку и свободные серые джинсы, девчушка выглядела как никогда очаровательно. Озарив друга лучезарной улыбкой, Скайлер воскликнула: — Спрашиваешь! — Отлично. — Джон радостно переглянулся с мальчиками. — Сестер своих зови, им тоже всегда рады. — расплылся в улыбке Геркулес и подмигнул девочке. — Играть с Анжеликой в «Мафию»? Да ты самоубийца! — рассмеялась младшая Скайлер, но все же пообещала, что непременно их позовет. В это время директор заканчивал свою речь, озвучивая план мероприятий. — Расписание на всякий случай вывешено вот здесь! — мужчина указал на доску рядом со сценой. — Всем спасибо, наслаждайтесь вечером! — Ну вот, я ко всем чертям все прослушал. Пойдем глянем расписание! Не успели друзья ответить, как Джон потянул их к сцене. По дороге Лаф помахал Гамильтону, и тот, заметив троицу, ласково улыбнулся и помахал в ответ. — Вы подождите, я сейчас вернусь. — бросил Лаф, когда мальчики встали у доски с объявлениями. — Ага, только давай не теряйся, солнц. — пробормотал Герк, вчитываясь в цветастые бумажки, которые не так уж и просто было разглядеть в мелькающих огнях вечеринки. Жильбер весело кивнул и метнулся куда-то в толпу. Вернувшись через пять минут, сияя, он поинтересовался, что там с расписанием, но не успел Лоуренс сказать «концерт будет в…», как Лафайет выпалил: — Александр будет играть с нами в «Мафию»! — Что? — ошарашенно переспросил Джон. — Я все устроил. — самодовольно подтвердил Жильбер. — Я в тебе не сомневался. — гордо улыбнулся Герк. — Так вот что ты отходил… Ура-а! — Лоуренс кинулся на друга с обьятиями. — Ты лучший. — Да, знаю. Так что там с концертом? — У нас есть часа два. — ответил Геркулес. — Тогда погнали, мне не терпится собрать большую компанию. Да здравствует Принстон! — Какой ты патриотичный. — рассмеялся Джон. — А что, есть все причины любить эту дыру, как по мне. Такая ночь не в каждой школе бывает. А я могу и ещё громче, между прочим. — Давайте все вместе. — Герк схватил друзей за руки и они подняли их вверх, весело хохоча. — Да здравствует Принстон! — прокричала троица, заглушив на мгновение фоновую музыку. — Пфт, идиоты. — усмехнулась Анжелика, наливая себе вишневый сок. — Наши идиоты! Пойдем скорее, они сейчас в «Мафию» играть будут! — Пегги в нетерпении дергала сестру за рукав. — Без нас не начнут, не бойся. — кокетливо поправив волны пышных волос, успокоила девушку старшая Скайлер. Одета она была, как всегда, с иголочки: розовая юбка по колено, мягкая кофта с чёрными бантиками на рукавах, пахнущий клубникой блеск для губ, мерцающий в огнях зала. Неторопливо набрав в пластиковую тарелку фруктов и ягод, Анжелика вновь обратилась к сестре, которая, уже набив полный рот винограда, наливала себе четвёртый стакан апельсинового сока. — А где Элайза? Пегги ответила не сразу — отвлеклась на попавшуюся на глаза подругу по классу рисования, Хезер МакНамару. Вернувшись к Анжелике, легкомысленно ответила: — А, я её видела где-то у сцены. Она что-то спрашивала у вашего историка. — Мистера Гамильтона?.. — недоумевая, переспросила Анжелика. — Угу. — Что ей понадобилось от… — А вон и она, кстати! Вот сама у неё и спроси. И вообще, пойдем уже скорее! Лиззи, где тебя носит? — повернулась Пегги к подошедшей ко столу средней сестре. — Я уточняла, будет ли возможность спеть вместе с мальчиками на концерте. — О-о-о, кто-то наконец поборол страх сцены? — любопытно протянула Пегги. — Не то что бы… — тихо начала Элайза, но Анжелика прервала её. — Милая моя, у тебя будет возможность спросить у самих виновников сегодняшнего концерта. Они звали нас на «Мафию», которая вот-вот начнётся. — Ой… Джон, Герк и Жильбер? Нас? Нас позвали? — Да, глупышка, но они быстро передумают, если мы опоздаем! — в конце Пегги почти перешла на крик. — Да идём уже, идём. — рассмеялась Анжелика. Когда сестры вошли в один из открытых кабинетов, в котором обосновалась компания, в классе сидело уже порядочно народу. В основном старшеклассники, да парочка шестиклассниц. — О, девчонки, привет! Проходите, мы как раз начинаем. — Геркулес радостно поприветствовал подруг. — Ну для нас-то есть местечко, не так ли? — подмигнув компании, кокетливо поинтересовалась Анжелика, садясь рядом с Берром. Тот хотел что-то ответить, но замешкался, и Джон его опередил: — Для вас, леди, все места этого грешного мира! Давай, Герк, тасуй карты живее. Несмотря на то, что Лоуренс казался привычно веселым, внутри у парня трепетало волнение. Алекс же должен был прийти. Где он? Не сможет? Задерживается? Или не услышал, что игра сейчас? Пока Геркулес раздавал карты, Джек нервно печатал сообщение парню. «Ну ты где? Мы уже начинаем убивать и умирать» «Никаких смертей! Дождитесь меня. Бегу, любовь моя.» — ответил Александр. По правде говоря, ему нежелательно было покидать основной холл, но объяснив коллеге, что неплохо было бы проследить за большой компанией, Гамильтон легко отделался от этой договорённости. В конце концов, только представьте, компания старшеклассников собралась в отдельном кабинете без надзора взрослых! Безобразие. Дежурный учитель уже спешит навести порядок (и пусть, что это означало увидеть одного конкретного ученика и присоединиться к игре). Карты уже были почти розданы, когда педагог наконец показался в дверях. — Мы уж думали, вы не придёте, Мистер Гамильтон! — весело поздоровался Джон. — Вас нельзя оставлять одних, уж я-то знаю. — улыбнулся учитель. — Сыграйте с нами! Сыграйте с нами! — заумоляла Пегги. — Ну что ты, мне не положено. — с наигранной строгостью отмахнулся Александр. — Да давайте, мы никому не скажем! — задорно поддержал какой-то парень. — Согласен, Рэм дело говорит! — подхватил его друг. Это были Курт и Рэм — знакомые Тройственного союза по футбольной команде, известные на всю школу тем, что с ними лишний раз лучше не спорить. — Ладно, уговорили. Но только один раунд! — Александр подвинул себе стул, заговорщически улыбнувшись. На одном раунде он точно не собирался останавливаться. — Чтобы не тратить время, убийства будут с первой же ночи, без знакомства. Итак, город засыпает! — объявил Геркулес. — Просыпается мафия и совершает своё тёмное дело! Герк сверкал глазами по замершим в азартных улыбках игрокам. Кто-то нервно теребил ткань футболки, кто-то развалился на стуле, уверенный в победе, кто-то, поджав губы, ожидал конца ночи. — Мафия засыпает. Просыпается доктор! Элайза открыла глаза и указала на Александра. — Доктор сделал свой выбор, засыпает. Просыпается комиссар! Джеймс Мэдисон поднял голову и показал на Джона. Геркулес отрицательно покачал головой: не мафия. — Проведя нехитростное расследование, комиссар засыпает. Просыпается любовница. Пегги хихикнула. — А ничего, что мы с учителем играем? — Не переживайте, тут уж я никому не скажу. — улыбнулся Алекс. — Сегодня можно. — Ставлю на то, что он — любовница. — прошептал Джону Лафайет и тот подавился соком. Тем временем настоящая любовница проснулась: Джефферсон открыл глаза, закинув ногу на ногу, и указал на Лафайета. Подняв брови, Маллиган кашлянул и продолжил. — Любовница сделала свои… грязные дела. — Герк стрельнул в Томаса убийственным взглядом. — и заснула. Просыпается маньяк! Джон распахнул глаза, поиграв бровями, смотря на Геркулеса, и, закусив губу, обвел присутствующих хитрым взглядом. Наконец, кивнув на Алекса, с довольным видом «уснул». Герк наигранно удивленно вдохнул: какая драма! — Просыпается город и сразу собирается на площади. У нас тут разбой и насилие, господа! Начнём с самого важного: любовница сегодня посетила дом добропорядочного Мистера Лафайета. — Ах, изменщик! — воскликнул Джон, поворачиваясь к другу. — А это значит, что сегодня Жильбер не голосует, но и за него голосовать нельзя. Далее! Сегодня не проснулась Мисс Пегги, она загулялась ночью в парке и трагически погибла от рук мафии. — Что? Да как вы посмели! — воскликнула девочка, с притворной обидой глядя на всех вокруг. — Предатели чёртовы. — Не переживай, сестрёнка, мы за тебя отомстим. — Анжелика похлопала Маргарет по плечу. — Уж постарайтесь! — Пегги подняла стакан с апельсиновым соком. — За мою светлую память! — Маньяк покусился на жизнь нашего несравненного профессора истории (видно, личные счеты!), но доктор подоспел очень вовремя, так что жизнь его оказалась спасена. Ну, и напоследок, расследование комиссара не было удачным. А теперь, — Герк хлопнул в ладоши. — Голосуем, граждане, голосуем! — Кому было бы выгодно убивать Пегги? — тут же включился Александр. — Ну, — Джон зыркнул на Берра. — Могу предположить, что это кто-то, кто мог бы видеть в Пегги проблему. К примеру, кто-то, кто давно заглядывается на её сестру и боится неодобрения Пегги… — Почему ты смотришь на меня? — возмутился Берр, краснея. Анжелика горделиво сделала вид, что ничего не услышала. Пегги поджала губы в смешке. — Звучит вполне убедительно. — улыбнулся Александр. — Все это напоминает мне первый судебный процесс США, по делу Леви Уикса… Там была очень забавная история, кстати! — Давайте без истории… — закатил глаза Курт. «Нужно будет устроить урок, на котором мы в формате мафии изучим первые юридические законы США…», — пронеслось в мыслях у учителя. — Голосуем, друзья! — вернул всеобщее внимание Геркулес. Общим голосованием решили, что подозрительнее всех себя ведёт Элайза: уж больно тихая. Александр, Джон и Анжелика активно протестовали, но голосов было слишком много. Элайза улыбнулась и пожала плечами: дураки, лишили себя доктора, что ж поделать. После ещё одной ночи Геркулес, загадочно улыбнувшись, пожелал всем доброго утра. — Сегодня не проснулся Мистер Гамильтон. Поднялся такой шум, что Александру пришлось осадить подростков: азарт азартом, но он все-таки должен следить за дисциплиной. — У меня есть последнее слово? — улыбнулся Гамильтон. Когда Герк кивнул, Алекс спокойно проговорил: — Вы не послушали меня в прошлое голосование. Подумайте сейчас хорошенько. Джон тут же поднял руку: — Я за Берра! За ним подтянулись и остальные. Берр терпеливо вздохнул. — Анжелика, между прочим, сказала Пегги, когда ту убили, что они с Элайзой «отомстят» за нее. Не значит ли это, что они — мафия и маньяк? — Джеймс Мэдисон с подозрением посмотрел на девушек. Элайза смутилась, а Анжелика взяла игру в свои руки, и, сверкнув глазами, проговорила: — Да, я мафия, вскрываюсь. Александр с улыбкой наблюдал за игрой. Что-то есть особенное в том, чтобы видеть привычные лица, но не пытаться вести себя строго. Что-то есть в том, чтобы не только с Джоном общаться без рамок «преподаватель/ученик». — Ита-ак, барабанная дробь… — Маллиган азартно оглядел присутствующих. — Два голоса за Анжелику… — в этот момент девушка бросила сердитый взгляд на хихикающих Курта с Рэмом, — и пять голосов за Аарона. Берр, вскрывайся! Парень закатил глаза и поднял свою карту. — Мафия! — воскликнул Джон. — Мирные победили. — торжественно подытожил Геркулес. — Ты совсем не умеешь играть. С одного раунда тебя выбили! — Анжелика со снисходительной улыбкой смерила Аарона взглядом, тому захотелось провалиться сквозь землю. — Ну все, жди двойку по истории. — Пегги весело зыркнула на учителя. Тот покачал головой, но шутку оценил. — Это нечестно. Я не виноват, что мне выпала мафия! Джон расхохотался. — А ты чего смеешься? Не ты ли маньяк? — Он самый! — Джон откинулся на спинку стула. — То есть это ты меня убил? Джон еле сдержался, чтобы не послать Гамильтону воздушный поцелуй. Краснеющие щеки его и так достаточно выдавали. — Да, простите, профессор. Это месть за доклад про Карла Х. — Прошло полгода! — Я злопамятный. — А кто был любовницей? — встрепенулся Лафайет. Маллиган с Пегги прыснули со смеху, Томас кинул многозначительный взгляд на Жильбера. — Да ла-адно! — вскинул руками француз. — Ну, это твоя роль от рождения. — бросил Джек. Александр неодобрительно кашлянул. — Ну что, ещё один раунд? — задорно спросила Пегги, разминая костяшки. Все дружно ответили согласились. Прошёл час игры в «мафию», когда Александр наконец опомнился и посмотрел на часы. По расписанию сейчас в зале были какие-то интерактивы для учеников помладше, которых любезно взяла на себя Миссис Эвансон. До концерта был ещё час. — Мальчики, вам нужно порепетировать? — учитель окинул троицу взглядом. Те переглянулись, и Джон высказал общее негласное решение: — Да, мы, пожалуй, прогоним пару песен. Если что, — Джон бросил многозначительный взгляд на Курта с Рэмом, — мы будем в 36 кабинете. Парни ушли, компания медленно разбрелась кто куда: Александр вернулся в зал, сестры Скайлер остались с подругами в кабинете, каратая время за несложной беседой, компания Томаса направилась искать людей для игры в «правду или действие» (естественно, здесь они не собирались рассказывать учителям о своих намерениях). Когда дверь 36 кабинета была заперта изнутри, Лаф сокрушенно посмотрел на Джека. — Какого черта, чувак? Мы же вроде решили, что с ними делиться не будем! — Да ладно, Курт и Рэм неплохие ребята. — заговорил Герк. Лафайет нахмурился. — Нам в любом случае было бы от них не отвертеться. Так хоть приставать не будут, если мы сами их позвали. — легкомысленно пожал плечами Джек, открывая рюкзак. — Расслабься, любовь моя, ты слишком все усложняешь. — Герк приобнял Жильбера и тот прерывисто вздохнул, беря парня за руку. — Я постараюсь. Просто… — Лаф поднял обеспокоенный взгляд на Джона. — Я все боюсь, что что-то пойдёт не так. — Да ладно тебе. — Лоуренс подошёл к друзьям и положил руку на плечо Лафайета. — Мы слишком долго ждали эту ночь, чтобы сейчас о чем-то переживать. Даже если проблемы будут, в чем я сомневаюсь, это уже разгребать будущим нам. А пока — живём на полную катушку, ну же! — парень протянул Лафу искусно замаскированный под колу ликёр. — А, черт с вами. — Жильбер взял бутылку и приподнял в тосте. — Пусть эта ночь не будет стоить нам жизней. — Пусть даже будет! — смеясь, продолжил Джон. — Аминь! — восклкнули все трое и поочерёдно отпили. — Ну что, может хоть пару песен прогоним? — Лаф кивнул на гитару, стоящую у стены. — Давайте. Времени у нас как никогда много. — улыбнулся Джек, подходя к инструментам. Жильбер с улыбкой проводил его взглядом, занимая свое место за клавишами, и все же тревога его не покинула: плохое предчувствие так и сжигало изнутри. Почему именно сегодня эта глупая тревожность не давала ему покоя? Сколько раз друзья поворачивали подобный фокус, всегда все было в порядке. Сегодня что-то было иначе. Почему мальчики этого не видят?

***

— Ну что, вы готовы? — Джон окинул горящим взором полный зал. Взгляд его в толпе встретился со взглядом Александра, и тот подбадривающе улыбнулся. Джон выдохнул. Жильбер и Геркулес переглянулись. Сегодня выступление совершенно не было похоже на тот октябрьский концерт: друзья не волновались, ведь были лишь деталью дивного вечера, а потому голоса их звучали особенно уверенно и звучно. Эта удивительная свобода захлестнула их с головой, они крали каждую свою секунду, оставаясь королями всея принстона, делая случайную ночь своей. Харизма всех троих пробивала со сцены до самых отдалённых уголков зала, музыка уносилась ввысь вместе с конфетти и мигающими огнями. Джон смотрит на Александра. Осознание пробегает мурашками по веснушчатым плечам: сегодня он снова поёт одному лишь Гамильтону, и концерт этот не решает его судьбу. В песне нет признания, в ней нет страха, нет отчаянного крика, в голосе звучит лишь бесконечной силы любовь. Ему не нужно ничего доказывать и бояться ничего не нужно. Александр его слышит. Мелодия летит сквозь улыбки и взгляды, и лишь четверо знают, что в ней за чувства, о ком и кому. «Every touch you give me, every sight I catch Feels like a million reasons to live again» Александр сжимает кулаки в карманах и опускает влюблённый взгляд. Он знает. Знает, что Джон поет для него. Поёт вновь на всю школу, чтобы одна душа коснулась другой, и они мысленно танцевали над всей этой толпой и только им известна эта громкая правда. Гамильтон улыбается своим мыслям. Вон он, на сцене. Джон. Его Джон. Безбашенный, невыносимый, нестерпимый, чудесный, любимый Джон. Удивительно, как все изменилось с октября. Алекс не прячет румянец и не стесняется сердца, что стучит часто-часто, не давая шанса бешеным битам ударных обогнать себя. Все мысли вышибает кроме одной: Лоуренс поёт для него. После концерта группа спускается в зал. — Ты как? — Герк бросает взволнованный взгляд на Жильбера. Тот улыбается. — Лучше не бывает. Тревогу как рукой сняло. Монархи без корон снова дома, вот их имения — десятки восхищенных глаз и неугасающий восторг. Директор благодарит ребят и объявляет, что скоро начнётся вечеринка. Друзья решают, что передохнут после выступления и пропустят начало. В конце концов, ночь ещё предстоит длинная. Джон пробирается сквозь обожающую толпу и идёт к Александру. Тот улыбается, отходит на шаг. — Никаких объятий, мы окружены папарацци! — улыбается учитель. Парень смеётся, радостно-радостно глядя на учителя. — Как вам наше выступление? — Вы вновь короли вечера. — Стараемся! Джек еле сдерживает себя, чтобы не броситься Алексу на шею и не расцеловать его щеки. Гамильтон поджимает губы и глубоко вдыхает: он борется с тем же желанием. К счастью, голубков спасает уже знакомая Джону шестиклассница, подбегающая со спины и окликивающая парня. Учитель кивает на девочку, как бы говоря Джону взглядом: «Иди к фанатам, любовь моя, а то они грозятся растерзать тебя на месте». Лоуренс улыбается: «Тяжело встречаться с рок-звездой?» и поворачивается к девочке. — М-мне так понравилось, как вы играете! Давай сфоткаемся? Джон терпеливо вздохнул. То, как его из школьника с гитарой делали абсолютной знаменитостью не переставало его удивлять. — Ну давай, что ж с тобой поделать. Счастливая, девочка сделала несколько селфи. — Как тебя зовут-то? — Марта! Марта Мэннинг! — Приятно познакомиться, Марта Мэннинг. — шутливо ответил парень, передразнивая её официальность. — Какая песня тебе больше всего нравится? — Вот та, которую ты написал! Про любовь! Джон усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Алекса. — Да, мне она тоже нравится. Рад, что тебя трогает наша музыка. Девочка совсем растерялась, быстро кивнула и, сгорая от восторга, пролепетала: — Хорошего вечера тебе. — И тебе! Марта, вся раскрасневшись, снова кивнула и выпалив «Пока!», убежала в толпу. Лоуренс помахал ей и вновь повернулся к Александру. Тот стоял с полуулыбкой, скрестив руки на груди, и тихо усмехался. — Ну вот что мне с ними делать? — Джек всплеснул руками. — Ты все сделал вполне себе хорошо. Где там твои ненаглядные друзья? Остаётесь на дискотеку? — Пока нет. Выдохнем немножко. — Ну хорошо. Вы молодцы. — Гамильтон подмигнул Лоуренсу, тот благодарно улыбнулся. — Я вас глубоко уважаю и рад, что вы — дежурный. — откланялся Джон. — Великая честь. — поклонился в ответ Александр, и Джек, еле сдерживая смех, побежал искать друзей. Гамильтон проводил его радостным взглядом. Все-таки, вся эта ночь была не такой уж и плохой идеей. — Что, вижу, все же нашли общий язык? Алекс вздрогнул. К нему подошла Миссис Эвансон, улыбаясь. — Да… Да! С такими учениками тоже можно поладить. Главное, найти подход. — Поделитесь профессиональным секретом? Александр еле сдержал смешок. Вряд ли её устроят такие «методы». «Просто мы с ним встречаемся, ничего сложного. Поцелуете самого непослушного ученика в классе, сводите его на пару концертов — он будет стараться, как не в себя» — захотелось ответить Алексу, но он вместо этого лишь вежливо улыбнулся: — Нужно уметь слушать учеников. Они все, в конце концов, просто подростки, мы сами ещё вчера такими же были. Миссис Эвансон не поняла, но улыбнулась в ответ. По её мнению, если слушать каждого ученика — начнется хаос. Впрочем, хаос старшеклассники могли устроить и без этого. Джон собрал учеников, что не слишком хотели танцевать под Леди Гагу и Ариану Гранде, и предпочли отойти в один из холлов школы, где среди гирлянд и украшений компания прекрасно расположилась с гитарами и полупустыми стаканчиками с газировкой и, если повезёт, чем-то покрепче. Играли лениво, камерно, разговаривали обо всем подряд и громко-громко смеялись. Гамильтон, поняв, что не сможет вынести ещё хоть сколько-нибудь этого шума дискотеки, мерцающих огней и толпы подростков, беспорядочно танцующих под басовые биты, вновь присоединился к компании. Когда Александр вошёл в холл, он на секунду замер. Этот тихий уют среди пустой школы, на фоне отдалённых глухих звуков дискотеки, казался почти сакральным. Как в фильмах двухтысячных. Джон сейчас был таким спокойным и настоящим, что в очередной раз за вечер у Гамильтона крепко-крепко сжалось сердце от того, как сильно он любит парня. Лоуренс, завидев учителя, широко улыбнулся. — Не хотите что-нибудь сыграть? — Ну что вы, я не слишком умею. — отнекивается Александр, подхватывая игру Джека «мы ничего друг о друге не знаем». — Ну пожалуйста! В мафию с нами уже сыграли, ничего же не случилось! — Ладно, разве что, пару песен. Подростки ещё слушают «нирвану»? Джон переглянулся с друзьями. — Мы ‐ да. — весело ответил Геркулес. Старшеклассники замерли в ожидании, Алекс взял в руки обклеенную разноцветными стикерами гитару Джона. Пел Гамильтон здорово. Пожалуй, даже очень — для учителя-то истории. Большинство учеников сейчас совершенно по-новому смотрели на Александра, впервые видя учителя в такой непринужденной обстановке. Лоуренс потерял контроль и всякий здравый смысл, и не отрываясь, смотрел на Алекса. Опомниться смог, только когда Геркулес его сфотографировал. Тихий щелчок фотоаппарата и быстрые снимки: влюблённый взгляд Джона, Александр с гитарой, Берр и Курт, думающие только о том, как не спалить мартини в красных стаканчиках. Лафайет наблюдал за тем, как Маллиган фотографирует, и радостно улыбался. Гитарная песня, тихие перешептывания, скрежет фокуса камеры — все отпечатывалось в памяти подростков, и каждый глубоко в душе осознавал, что если они что-то и захотят вспомнить после выпускного, сегодняшняя ночь точно станет одним из самых тёплых воспоминаний. Александр закончил, компания дружно разразилась аплодисментами. — Ну что, это было слушать интересней уроков? — улыбнулся Гамильтон. — Если бы мы проходили Нирвану, а не реформы второго президента Америки, мы бы ходили охотнее. — беспардонно бросил Рем. — Я учту это при подготовке новой темы. — отшутился Алекс и бросил взгляд на Джона. Тот весь светился. — А вы поёте лучше, чем я думал. — сверкнул искорками глаз парень. — Я почти польщён. — зыркнул в ответ Александр. Геркулес и Жильбер устало переглянулись: эти двое слишком непринужденно себя ведут, тут любой дурак поймёт, что происходит. Благо, компания сейчас была не слишком внимательная. — Я тоже всякое из Нирваны знаю. — протянул Джек, и Алекс вернул ему гитару. — Ну, покажи. Лафайет переглянулся с Маллиганом: «кто-нибудь им скажет, что они не на свидании сейчас?». В прочем, кажется, больше никого ничего не смущало, а значит, все было в порядке. Даже при том, что в стаканчиках вовсе не яблочный сок. Время уже было ночное, звуки из большого зала стали тише, — дискотека подходила к концу. До холла дошёл один из дежурных родителей, отец Курта, и ребятам пришлось расходиться. — Помогите учителям убрать мусор. — Кто добровольно вызывается? — шутливо спросил Алекс, на что Джон тут же выпалил: — Чур не я! — Отлично, значит, ты и поможешь. Заодно друзей прихвати. Жильбер и Геркулес выразили фальшивое недовольство: вся четвёрка знала, что никто из них не был против. Мистер Курт взял стакан у сына и, отпив, поморщился. На секунду все подростки с ужасом переглянулись, переведя взгляд с отца Курта на Гамильтона и обратно, но все обошлось: мужчина смял стаканчик, подмигнув сыну, и ушёл. Все выдохнули с облегчением, а Гамильтон, в сопровождении Тройственного союза, отправился обратно в спортзал. Джон обернулся и бросил оставшимся в холле: — Подождите нас немного, не допивайте всё! Можете в том кабинете снова остаться. — Давайте недолго, только! — ответил Рем. По дороге до спортзала Гамильтон усмехнулся: — Как же наивно вы, все-таки, держите взрослых за идиотов. Все трое шумно вздохнули, поняв, как пролетели с бездарной маскировкой алкоголя. — Ты же ничего не скажешь? Можем поделиться, кстати. — Обойдусь. Только спрячьте получше, иначе не только вам, но и мне, жизни больше не видать. — Уж постараемся! Дискотека и правда уже заканчивалась. Танцующие разбились на группки, половина уже отошли ко столам и шумно болтали, допивая газировку. — Думаю, сейчас уже все разойдутся по кабинетам, так что здесь станет потише. — Ой, мальчики, вас поймали быть дежурными? — Ой, отстань, Пеггс. — закатил глаза Джон, улыбнувшись подруге, которая стояла в окружении других девочек за одним из столов. — Вам помочь? — участливо поинтересовалась Элайза, но Гамильтон вежливо улыбнулся: — Я думаю, они справятся. Когда музыка почти затихла, а все подростки разбрелись кто куда, компания наконец смогла выдохнуть. Теперь им ничего не мешает общаться, как обычно. Если бы кто-то и вошёл в зал, они бы сразу его увидели. Жильбер и Герк тут же отошли ко столам в противоположной части зала, позволяя Алексу и Джону быть наедине. — Как тебе ночка? — весело спросил Джек, собирая пустые тарелки. — Ну… что ж, я думал, будет хуже. — вздохнув, ответил Александр. — Скучать с вами не приходится. Лоуренс хихикнул. — Осталось, чтобы Томас с компашкой все не испортили. — Откуда у вас вообще эта вражда? Никак не могу понять. Джон замолчал, монотонно протирая стол. Наконец, после задумчивой паузы, со странной серьёзностью рассказал: — Наши родители всегда общались, и хотели, чтобы мы дружили. В детстве это казалось не таким страшным. Дрались мы, конечно, часто, но это никогда не считалось за ссоры. Потом, вырастая, мы все меньше и меньше понимали друг друга и все меньше друг другу нравились. С Берром мы, вообще-то, в начальной школе общались хорошо. А потом… потом, когда я познакомился с Жильбером и Герком, все раскололось. — Джек нахмурился, на секунду выпустив из рук пластиковую посуду. — Отец запрещал мне с ними общаться, считал, я попаду в «дурное общество», настраивал всех знакомых родителей против них. В какой-то момент мы были изгоями в классе, но меня это не слишком останавливало. Берра остановило. Он побоялся идти наперекор собственным родителям и озлобленным одноклассникам, и прибился к компашке Томаса и Джеймса. Они не слишком хорошо его приняли, всегда были невыносимыми. Задирали девчонок, издевались над застенчивыми мальчишками вроде Берра и Сибури. Мы с ними общаться не хотели. А потом, у нас появилась своя группа, мы научились отвечать колкостями на издевательства, и, как видишь, теперь мы… — Джон усмехнулся. — Авторитеты и кумиры. Да, сейчас мы уже не настолько инфантильны, чтобы травить друг друга, но прежние обиды так и остались обидами. Берр так и бегает за Томасом и Джеймсом, они же все так же пытаются вернуть свое положение в классе за счет ребят поскромнее. Типичная подростковая иерархия. Александр какое-то время молчал, обдумывая сказанное Джоном. — Я уверен, это соперничество не будет длиться вечность. Друзьями вы, конечно, не станете, но на выпускном вражда и закончится. — Возможно. — безрадостно ответил Лоуренс и поднял взгляд на друзей, смеющихся и беспечных. Лафайет баловался с едой, Герк его фотографировал. — Нас, кажется, все устраивает. — Берра тоже можно понять. Не каждый способен на такие отчаянные шаги, как ты. — Александр скосил хитрый взгляд на Джека. Тот рассмеялся. — Пожалуй. Если бы он не продолжал поддакивать Томасу, я думаю, мы бы остались друзьями. — Вы все слишком гордые. Лоуренс закатил глаза. — Ой, да ладно тебе! — парень расплылся в улыбке. –… разве что немного. Алекс усмехнулся. — Я рад, что вы сейчас так популярны. Выпускной класс — он таким и должен быть. — А у тебя как было? — Ничего интересного. Я легко заводил знакомства, но чаще всего был предоставлен самому себе. Меня больше волновала учеба, нежели взаимоотношения с одноклассниками. Я не был задирой вроде вас, но был тем ещё выскочкой. Учителя ненавидели меня за чрезмерную дотошность и сочинения по тысяче слов. — Тебя? Ненавидели учителя? — И в этом мы с тобой похожи! Джон повернулся к Александру, лукаво заглядывая ему в глаза. — Ну, не все же учителя меня ненавидят? — Терпеть тебя не могу. — Алекс тыкнул Джека в нос и тот хихикнул. — Так уж и терпеть не можешь? — Прямо-таки не выношу, мой дорогой худший ученик в классе. — Смотри, я возьму и обижусь, худший из учителей! Стол становился все более чистым, а улыбки не сходили с лиц парней. Такими спокойными и счастливыми они ещё не ощущали себя в стенах школы. — Пойдем вынесем мусор. Нам говорили оставить его во дворе. — Секунду, я скажу мальчикам! — Беги. — кивнул Александр и вздохнул. Ему было сложно представить, что кого-то такого громкого и наглого, как Джон, могли когда-то травить. Хотя… он легко мог представить, как могли травить кого-то такого громкого и наглого, как он сам. Как все же похожи они с Джоном. Только рок-группы у Алекса не было. И уроки он прогуливал только на школьных конкурсах по дебатам.

***

Ночь была на удивление тихой. Метель на улице успокоилась, и мороз ровными сугробами блестел в белом свете фонарей во дворе школы. Снег здесь расчищали, так что дорожки, светлые и чуть скользкие, мерно белели на фоне тёмного здания школы. Александр и Джон вышли во двор. Из горящих окон школы были видны мелькающие силуэты веселящихся детей, то тут, то там, вспыхивали разноцветные огни. Во дворе было так контрастно тихо, что сознание будто пронзалось этой тишиной. Парни побрели по одной из дорожек. Джон дотронулся до руки Александра, но тот предусмотрительно одернул её и убрал в карман. — Да ладно, тут же никого нет! Гамильтон поднял тревожный взгляд на окна школы. — И всё же. Джек поджал губы. Иногда надобность держать все в секрете сводила его с ума. Больше всего на свете он бы сейчас хотел поцеловать Александра, но вместо этого он несёт противный пакет с пустыми бутылками из-под газировки и слушает скрипение снега под ботинками. — Тебя это не бесит? — наконец прервал тишину Джек. — М? Что? — Александр явно был погружен в свои мысли. — То, как мы должны прятаться. Учитель ответил не сразу. — У нас не то, чтобы есть выбор. К тому же, учиться тебе осталось не так долго… — Тоже верно… — пробормотал Лоуренс. — Мы оба знали, на что идём. — Мы обе знали, на что идём. — повторил Джон, вздохнув. Оба будто пытались убедить себя, что они все делают верно. — Так абсурдно всё, что происходит. Я всё думаю, а если бы ты не дал мне тот доклад, что бы случилось? — Ты все так же хотел бы взять меня за руку, но ни черта не знал бы о Карле Х. — отшутился Алекс. — Карл 10. почему вообще Карл 10? — это была случайная историческая личность. Никакой символики, не надейся. Джон улыбнулся. Символики им и так хватает. На обратном пути пара остановилась у дворовой осины. Дерево было сухое, ствол много лет расколот. — Каждый раз смотрю на это дерево из окна кабинета и думаю, что с ним случилось? Джон хмыкнул. — В начальных классах нам нравилось придумывать разные легенды про него. Вроде, что оно проклято, и там живёт школьный дух. — Если дух молний. Джек улыбнулся. — И грома. И пожаров. Крах. — Крах? — изогнул бровь Алекс. — Абсолютный! Трещина. Люблю это дерево. — И я. — И тебя люблю. — И я. Очень сильно. Парни постояли ещё немного и вернулись в школу. Должно быть, эта ночь останется в еще одной из легенд старого дерева. — Ты всегда хотел стать учителем? Зал опустел. Видно, Герк и Жильбер, покончив со своей частью зала, решили вернуться к старой компании или побыть наедине в одном из кабинетов. — Не помню. Кажется, да. Я всегда мечтал защитить докторскую. Знаешь, как глупо, вроде учёбу окончил, учителем стал, но совершенно не чувствую, что сделал в жизни хоть что-то. Не могу остановиться, нужно больше, будто пределов нет. Джон улыбнулся. — Пределов и правда нет, милый. Всё у тебя получится. — Лоуренс легонько толкнул Александра локтем. — Ты же Мистер Гамильтон. Ты не можешь иначе. Александр улыбнулся. — Спасибо. Я очень надеюсь на это. Парни сели за один из столов. Ни одному, ни другому не хотелось расходиться. — Что планируешь делать после выпуска? — Да мне бы из дома уехать. Вот бы стать музыкантом известным хотя бы настолько, чтобы денег хватило на какую-нибудь мелкую квартирку подальше отсюда. Я бы сделал все, чтобы больше не знать своего отца. Гамильтон под столом взял Джека за ладонь. Тот усмехнулся: — То есть а вот сейчас мы так можем? Александр сжал ладонь парня сильнее. — Да ну тебя. А вообще... Все в твоих руках. Главное, не бросай учёбу. С отцом нет шанса договориться? — Я трачу силы в попытках это сделать уже восемнадцать с половиной лет. — Ясно… — тяжко выдохнул Александр. — Но у тебя все получится. Ты же J.L., ты не можешь иначе. — Алекс хитро посмотрел на парня. Тот расплылся в тёплой улыбке. — Спасибо, Ал. Правда. Спасибо. — За что? — За то, что ты сейчас сидишь в пустом спортзале, прогуливаешь свое дежурство, держишь меня за руку, будто нам это позволено, и говоришь, что все получится. Хочешь-не хочешь, а поверишь. Учитель рассмеялся. — И тебе спасибо. А если нужна помощь с поступлением, я сделаю все, что в моих силах. — Так странно, мы выпускаемся через полгода, а я нисколечко не думаю о поступлении. Не привык думать о будущем. — Что ж, в этом весь ты. Не привыкший думать о последствиях. — Ты должен быть моим голосом разума. — Ты же знаешь, что в нашем случае мы видим лишь одну сторону безумства. — весело улыбнулся Гамильтон. — И мы оба обречены. А о поступлении думать надо, но бояться не стоит. В конце концов, ты всегда можешь взять себе год отдыха на развитие группы и самого себя. Я бы так не сделал, но тебе ничего не мешает! — Может, ты и прав. Герк так собирался сделать. А вот Лафу нужно поступать, иначе его родители обратно домой отправят. — В нем я не сомневаюсь. Уж кто-кто, а он точно поступит. — Верю. — задумчиво протянул Лоуренс. В Лафе он не сомневался. В себе — вполне. Впрочем, когда Алекс так держит его за руку, никакое поступление не кажется страшным. Алекс ведь всегда будет рядом? Всегда. А значит, Джону и бояться нечего. Вдруг на входе в зал показалась чья-то фигура. Парни поспешно выпустили руки друг друга, Джон вскочил и отошёл, делая вид, что ровно расставляет стулья. Вошедшим оказался Том Джефферсон. Он с подозрением покосился на Гамильтона и что-то шепнул Джеку. Тот кивнул и сказал, что скоро будет. Когда Томас ушёл, Лоуренс обернулся на учителя. Взгляд у него был какой-то пронзительно тревожный. — Я пойду. — Все в порядке? — Да. Алекс нахмурился. Вид у Джона был обеспокоенный. — Тебе не показался странным этот взгляд Томаса? — Я думаю, единственное, что его волнует — как бы не спалить ваше пристанище юных алкоголиков. — Будем надеяться, что ты прав. Думаю, ещё увидимся? — Обязательно. Пойду поищу остальных взрослых. Я тебя люблю. Джон оглянулся на вход в зал, быстро подбежал к Александру и поцеловал его. Тот зажмурился и молниеносно отступил. — Пусть это будет последний раз, когда мы так рискуем. — Все будет хорошо. — Джон сжал кончики пальцев преподавателя в своей ладони, уверенно глядя на него. — Точно будет. Учитель кивнул, осторожно высвобождая свою руку из руки Джека. — Иди, отдыхай. Иначе тебе ничего не оставят. Будьте осторожны! Джон радостно улыбнулся и, кивнув, побежал к выходу. Алекс проводил его болезненным взглядом. Каждое прикосновение Джека обжигало. Каждое могло стать их последним, и от того каждое хотелось выкрасть, запомнить, благословить. У Джона всё ещё впереди. И у Алекса тоже. Эта ночь — одна маленькая жизнь, и она непременно не забудется с рассветом. Не забылись же песни Нирваны?

***

— Правда или действие? Три часа ночи. Лафайет лежит на коленях у Геркулеса, тот перебирает его волосы. Берр пытается не уснуть. Томас и Джеймс сидят рядышком и с азартом смотрят на Хезер Дюк, их подругу по классу обществознания. — Действие. — Выпей залпом два стакана водки. — Какие вы скучные! — закатила глаза девушка. Джон вздохнул. Том всегда давал унылые действия, не то, что Герк с Лафом. Хорошо, что это задание досталось Хезер, которой алкоголь все равно что вода. Пегги он бы такого сделать не позволил, даже если бы та захотела подобным образом доказать свою авторитетность в компании более старших ребят. Девушка, морщась, показала средний палец Томасу. Тот расхохотался. — Рем, правда или действие? — Действие. По правде говоря, игра начинала наскучивать. Весь адреналин пропал в первые два часа, когда фантазии ещё хватало на интересные вопросы. — Выйди в коридор и прокричи, что любишь маму нашего директора. Идиоты. Иногда Джону казалось, что после выпуска он не вспомнит и половину имён тех, с кем сейчас сидит в одной комнате. Оно, наверное, и к лучшему. Вз яв в руки скетчбук, парень принялся начеркивать образы друзей. Уж слишком уютно выглядели Лафайет и Маллиган, мирно наслаждавшиеся вечером. Вот уж кого точно ничего не напрягало. С такими, как они, кажется, везде атмосферно и безопасно. Когда люди настолько хорошо друг друга понимают и знают, весь мир разом прекращает становиться дискомфортным. Жильбер и Геркулес удивительным образом умудрялись превращать любую, даже самую гиблую тусовку, в хорошую компанию одним своим присутствием. Что-то в них было, что объединяло их с Александром. Что-то, к чему Джон отчаянно стремился и чего не находил внутри себя. Что-то, что его влекло к себе, от чего ему хотелось ещё лучше общаться и с друзьями, и с Алексом. — Джон! Парень вздрогнул. — Правда или действие? Джек всегда выбирал действие — так интересней. Правду выбирать опасно и скучно. Сегодня отчего-то все было иначе. — Правда. — Это правда, что ты спишь с историком за оценки? — Том издевательски сверкнул глазами. Видно было, что он не столько пытается задеть Джона, сколько вызвать у окружающих бурную реакцию. Вместо историка в этом предложении мог быть любой другой учитель — разница была бы невелика, а вот то, что Джек стал лучше учиться в последнее время, стали замечать даже люди, обычно мало с ним общавшиеся. По кабинету пронеслись смешки и мерзкий гомон. Джон, на миг оцепеневший, натянул защитную улыбку. — Конечно. А ты думаешь, я как полугодие на пять вытянул? Каждый день к нему хожу. На этом шутка закончилась и все продолжили играть, тут же забыв об этом привычно провокационном для этой игры вопросе, несерьёзном и злобном. Джон не забыл. Джон думал об этом всю игру. Карандаш судорожно выводил одну линию за другой, и черты друзей отчего-то на бумаге стали колючими и неприветливыми. Рука, держащая стакан со спиртом, дрожала. Кажется, на сегодня ему хватит. Почему Томас сказал именно про историка? Он правда что-то заметил? Да ну нет, бред. Они с Алексом идиоты, но не настолько, чтобы их поймали. Том ничего не видел. Точно ничего не видел. Точно… Правду выбирать опасно и скучно. Джек её больше не выберет. В кабинет постучали. Вошла Миссис Эвансон. Все так и застыли. — Что делаете? — вежливо спросила учительница. — У вас все в порядке? — Все замечательно. — быстро взяла в свои руки ситуацию Вероника, одноклассница Хезер. — В слова играем. — И рисуем. — А напитки у вас откуда? — учительница строго смерила взглядом стаканы, стоявшие то тут, то там. — Мы ещё вечером взяли из зала бутылку с яблочным соком и с газировкой. Мы смешиваем. Так вкуснее. — поднял стакан Лафайет. Учительница явно не поверила. По некоторым подросткам было видно, что веселит их вовсе не игра, и уж точно не яблочный сок в стакане. — Хорошо, отдыхайте. Учительница вышла за дверь. — Как думаете, сколько нам осталось жить? — окинул взглядом компанию Герк. — Мы уже мертвы на все сто, любовь моя. Нальешь мне ещё? — Лаф поднял голову и поцеловал парня, вставляя ему в руку стакан. Что-то в них было, что объединяло их с Александром, и это что-то — отсутствие привычки думать о последствиях. А ночь все же вышла хорошей. Это Джон знал точно. Сколько им осталось жить? Примерно до рассвета. Маленькая жизнь до рассвета.