Teachers pet

Утро для Миссис Лоуренс началось суматошно и нервно: как и каждое рождественское утро. Одна решенная проблема тут же сменялась другой, а тем временем до вечера нужно было сделать еще уйму всего. Элеонора хлопотала по дому, как самая добропорядочная городская мать: слушая подкаст и завернувшись в нелепый серый халат. Кажется, прямо сейчас она могла бы сняться в рекламе какого-нибудь средства для мытья посуды, потому что более стереотипную картинку «добропорядочной американской матери» представить было бы сложно. Миссис Лоуренс справлялась отлично. Может быть, поэтому она так переживала, что на часах уже двенадцать, а Джон всё еще не встал с постели — беспорядок! Парень же мирно отсыпался, ведь что это за праздник, если после бесконечных школьных будней даже поспать подольше нельзя? В конце концов, сегодня Рождество. Сегодня можно. — Джон, ты можешь сходить в магазин? На этом младший Лоуренс открыл глаза и мучительно уставился в потолок. Вот и настал дивный семейный праздник, что означало одно — весь день он будет помогать матери с бессмысленной рутиной, чтобы потом просидеть остаток вечера в компании многочисленных тетушек, мисс и миссис — таких же добропорядочных американских матерей. Очередное скучное Рождество. Джек лениво ответил, что сейчас спустится, а сам еле дотянулся до телефона. «Доброе утро, соня. Напиши, как проснешься» — сообщение от Алекса. Джек слабо улыбнулся. Не так уж и долго он спал. По дороге в магазин, Джон пытался дозвониться до Герка. Вообще-то, друзья ни разу не встречались на Рождество, ведь это «семейный праздник», почти как День Благодарения, но парню всё же хотелось узнать, чем занят Геркулес сегодня. Может (каким-нибудь чудом) удастся вырваться хоть на час? Было бы здорово, но Маллиган не отвечал. Наверняка еще спит, везунчик. Его мама, должно быть, только встала, и вешает дешевую, такую очаровательно красивую гирлянду на крыльцо — в доме у Маллиганов никто особо не парился, и ёлку могли поставить вечером двадцать четвертого. Вот это здорово. Не здорово, что Герк так и не ответил, так что ничего не оставалось, кроме как ждать. Лафа в городе всё равно нет — он, как и каждый год, уехал к родителям, предатель. Хотя, конечно, если бы Джек круглый год жил один в большом городе и тесной съемной квартирке, ему бы тоже хотелось ездить к родителям хотя бы по праздникам. Даже учитывая, что весь праздник — это подготовка к нему. Даже учитывая, что вставать нужно раньше часа дня, а потом идти в магазин и покупать бесконечные ингредиенты для салатов и прочей ерунды. Так, корица… боги, куда столько корицы? Фрукты, масло, молоко… Джек проверяет на кассе, всё ли он купил — список, который ему заботливо написала миссис Лоуренс, потерялся где-то в сумке, и искать его было бы вековым процессом. Где-то на третьем разу, когда Лоуренс про себя сказал «масло», телефон наконец-то зазвонил. — Да, привет, Герк. Подожди секунду, я занят. Что? Нет, боже, я в магазине. Нет, мы с ним сегодня вряд ли увидимся. Готовка, уборка, гости, знаешь… Ага, как всегда. Здравствуйте, по карте. Нет, это я не тебе. Говорю же, погоди. Да, это всё, спасибо, до свидания! — Лоуренс поправил на плече потяжелевшую сумку и вышел из магазина. — Вот теперь можем говорить спокойно. Не смешно, ты бы видел, как на меня смотрели в очереди! Всем резко понадобилось пойти в магазин. Всего лишь Рождество, а все как с ума посходили. Так что, ты как сегодня? Снова поедете куда-то с родителями? Да? Я просто подумал, может все-таки получится увидеться. Спросишь у них? Отлично, тогда напиши, как тебе ответят. Я тоже у своей спрошу, можно ли. Да, давай, пока. Джон повесил трубку и вздохнул. Вообще-то, утро было хорошим. И небо какое-то приятно светлое, совсем не слепящее, и улицы все радостно нарядные, и прохожие, вечно спешащие, сегодня спешили как-то по-особенному. Рождество все-таки. Не так уж и плохо. И пусть Жильбер уехал, а с Алексом вряд ли получится увидеться. День еще может стать хорошим. — Все купил? Точно ничего не забыл, как в прошлый раз? — Точно, точно, я проверил. — Джон улыбнулся, помогая матушке раскладывать продукты по местам. — Как там, не очень холодно? — Да нормально. — пожал плечами Джек. — Миссис Бёрр твой любимый пирог принести обещала. — Отлично. — терпеливо вздохнул Джон. — Слушай, мам, а можно, если успею сделать все по дому, я часик погуляю с Герком? — Можно конечно. — улыбнулась Элеонора. — Вот только я сомневаюсь, что ты успеешь. Бросив, что «будет очень стараться», Джек тут же сорвался с места и побежал в свою комнату — убираться. Весь беспорядок был убран с феноменальной скоростью, главное — не заглядывать в шкаф, и Лоуренс уже собирался писать Герку, но тот опередил его: «Извини, сегодня по итогу не получится. У родителей свои планы». Тут Джону захотелось вновь раскидать все вещи по комнате. Вот черт. Теперь шансы дня на становление хорошим стремительно уменьшались. «Ладно. С Рождеством вас. XOXOX». Вообще-то, ужасно обидно. Зато теперь у парня весь день есть на то, чтобы начищать все окна до блеска, протирать полки от пыли и думать о том, какой он несчастный. В такие моменты перерыв на какао каждые пятнадцать минут кажется неплохим выходом. Джон так отчаянно ждал вечера, что не заметил, как за окном стемнело. Когда ждешь чего-то, особенно в Рождество, ожидание становится само по себе главной наградой, так что вот первый звонок в дверь, и первая мысль у Лоуренса — «что, уже?». Остальные, о том, что пора бы бежать из дома, наступают гораздо позже, когда парень здоровается с гостями и понимает, что сейчас бежать уже поздно. И когда мамины подруги, одна за другой, собираются в тепло освещенной гостиной, Джону думается, что вот сейчас, наверное, придет праздник. Все улыбаются, все нахваливают бесконечные салаты и соусы, все обмениваются комплиментами и последними новостями, а Джеку с обожанием и суматохой вручают один гостинец за другим. Все эти подарки, впрочем, скорее для Миссис Лоуренс. Парню быстро становится скучно. Обсуждение новостей квартала, разговоры о детях и их достижениях, жалобы на головные боли и погоду — это, конечно, здорово, но кажется, у Джека дежа вю. Он слышит все это каждый год. Джек уже не вслушивается в диалоги, всеми мыслями пребывая в чате с Алексом: «Да ты не представляешь! Я уже пересчитал все доски на нашем паркете — такая скукотища» — А у Джона вот группа своя музыкальная в школе. Выступают они там что-то постоянно, играют. Ну ты расскажи сам, что я за тебя все рассказываю? Джек поднял глаза и без удовольствия заметил, что все за столом ожидают от него красочного рассказа о рок-группе. — Я думаю, это не то, что вы представляете. — улыбнулся Джон. — Ну, мы сами пишем песни, последний раз в октябре выступали, вся школа приходила. — А сыграй нам что-нибудь! — Да, правда, Джон, давай! — Ну, я не знаю… — парень замялся, умоляюще глядя на мать. Та поощряюще улыбнулась. Джон вздохнул и поднялся из-за стола. Что ж, во всяком случае, сходить за гитарой — отличный повод ненадолго вырваться из общества. На какой-то миг Лоуренс подумал, а не остаться ли ему в его прелестной, тихой, полутемной комнате, а не спускаться к гостям. Увы, такой опции не было, и парень, смиренно приняв свою судьбу, вернулся за стол. — Что вам сыграть? — Что-нибудь из своего! Джек сдержал смешок. Если бы он сейчас сыграл какую-нибудь свою милую песенку, половина тетушек потеряли бы сознание. — Давайте я лучше спою что-нибудь рождественское. — вежливо улыбнулся Джон. Так всем будет спокойней. И правда, когда парень закончил петь, все остались при своем и все остались рады. Гостьи одна за другой нахваливали Джека, а тот благодарил, отпивал остывший чай и молился о спасении, выслушивая сотый комплимент. Чертовски долгий вечер. Но сегодня мама выглядела особенно радостной, да и ей такие вечера, кажется, приносили свое странное счастье. Это главное. И пусть, что отец сейчас далеко и даже не факт, что позвонил ей сегодня. И пусть. — Знаете, я все-таки спою одну свою песню. Мам, это для тебя. — Джек снова взял гитару и запел. Парень упрямо смотрел в пол, но, если бы он поднял взгляд, он бы заметил, что ясные, добрые глаза Миссис Лоуренс слезятся. Когда Джон закончил петь, Элеонора подошла к сыну и обняла его. Тот ничего не сказал, хотя хотел. Джон вообще больше не говорил ни слова, и угрюмо пялился в экран телефона. Сердце его билось часто-часто. Все-таки, его мать заслужила большего. В конце концов, сегодня Рождество. — Ну а невеста-то у тебя есть? Ишь какой красавец, еще и на гитаре играешь. — Точно девчонки бегают! Джон нетерпеливо вздохнул. Вот и настала та часть торжества, когда каждая клеточка ущемленного подросткового «я» кричала Джеку: «беги!». — Нет. — сдержанно ответил парень. — Я сейчас предпочитаю уделать больше внимания учебе и музыке. «Алекс. Спаси. Меня спрашивают, есть ли у меня невеста» «А ты им ответь, что есть. Я могу надеть свадебное платье» Джон поджал губы в улыбке. «Серьезно, живым мне из-за стола не выйти» «Мне прийти и спасти тебя?» «Было бы неплохо» — Ну точно девочки пишут, вон, как улыбается. — Ага, из школы тут. Подружка. — весело улыбнулся Джон. — Подружка? «А если серьезно, Джеки, можешь выглянуть в окно?» — Да, есть одна… — начал было Джон, пытаясь переварить написанное в сообщении. — Ну не хочет рассказывать, пусть держит свои секретики, что мы привязались. — Мам, я пойду в свою комнату. — Джон встал из-за стола. — Как, не посидишь еще? — удивленно спросила Миссис Лоуренс. — Нет, извините пожалуйста. Всё было очень вкусно! «Точно на свидание сбегает. Ой, смешной!» — послышалось тихое переговаривание за спиной Джона, когда тот поспешил к себе в комнату. Что ж, в чем-то они были правы, так? Влетев в комнату, Лоуренс подбежал к окну. Опустив взгляд на дворовый снег, Джек так и замер. Если рождественские чудеса и существуют — это было одно из них. Либо же какое-нибудь изобретательное проклятие. — Алекс! Ты совсем с ума сошёл? — Давай скорее, я уже подумываю замёрзнуть тут насмерть. — Да. Ты напрочь слетел с катушек. Точно. Сошёл с ума. — заворчал Джек, натягивая свитер. Спуститься с балкона — вещь нехитрая. Звучит страшно — второй этаж, мол, высоко, но Джек это практиковал столько раз, что Миссис Лоуренс, узнав это число, должно быть, лишилась бы чувств. И вот, миновав дерево, так удачно растущее у стены дома, Джон стоит перед Александром и ошеломленно пялится на него. — Тебя могут увидеть, а меня потерять, и вообще, ты взрослый человек, ты должен соображать, что… Александр терпеливо улыбнулся и притянул парня к себе, целуя. Лоуренс смутился, но возмущенного вида не потерял. — Я же не дурак становиться рядом с окнами. К тому же, вся твоя чудная семья занята обсуждением твоей личной жизни, вряд ли им бы внезапно приспичило выйти во двор. — Ты идиот. — Знаю. — Гамильтон улыбнулся. — Сегодня Рождество. Сегодня можно. — Всё, всё, всё, тише, бежим скорее! — тихо бросил Джек и потянул Алекса за руку к ограде. Он непременно позвонит матери, чтобы та не волновалась, да и аккуратно завернутый подарок уже ждал ее на подушке, а гости не разойдутся до глубокой ночи, так что… — Нет, ну правда, как тебе в голову могло прийти!- — Джон. — парни уже отошли на прилично расстояние от дома. — Я так рад тебя видеть. Лоуренс наконец весело взглянул на Гамильтона и усыпал лицо того быстрыми поцелуями. — И как мы все еще живы, я не понимаю? Парочка, взявшись за руки, весело зашагала по улице. — Рождественское чудо. Не иначе. Джон рассмеялся. Да, должно быть, это именно оно. Вот сейчас праздник будто действительно пришел: ночное небо, праздничные огни, горящие окна, и в каждом доме — ёлка, и дом полон гостей, и в воздухе звенит любовь, прощение и счастье, и так пахнет морозом и еловыми ветвями, что в легких колет. Джек хватает Алекса за руки, и они сбивчиво кружатся, они бегут по безлюдным улочкам и пусть у каждой семьи своё застолье, у них — весь город. И все эти огни — они для них. Лоуренс уже не чувствует своих пальцев, но упрямо лепит снежок, бросает его в Александра, и тот, звонко смеясь, бросает еще один в ответ. Когда бы еще Гамильтон позволил себе в ночном Нью-Йорке бросаться снежками? Джон действительно вдохнул в его жизнь праздник. Алекс не мог бы пожелать ничего лучше, чем эта любовь, к чертям все рождественские подарки. — Эй, догони! — Ты же даже не знаешь, в какую сторону нам идти! — И все же Алекс догоняет, не чувствуя, что от ледяного воздуха все внутри колит, а от смеха начинает болеть живот. Парень хватает Джека и заключает в свои объятия. — Поймал! — Твоя очередь! — Я не буду от тебя убегать, не заставишь. — Алекс целует Джона в щеку, и тот смеется. — Не замерз? — Вообще-то замерз. Ужасно! — Значит хватит нам гулять. Как думаешь, получится вызвать такси? — Если водителем будет не Санта Клаус, я отказываюсь ехать. — Договорились. — Александр улыбнулся. Водитель, может, и ни был Санта Клаусом, но на нем был надет красный рождественский колпак, и это вполне устроило Джека. Обменявшись поздравлениями с таксистом и выйдя из машины, парни подошли к знакомому дому. Джон улыбнулся — это второй раз, когда он будет у Алекса в гостях. Парочка вошла в прихожую, и Джек с улыбкой заметил, что в комнате все-таки стоит ёлка. И пусть, что не наряженная. — Так, а теперь быстро греть руки под воду, давай, марш! Джон рассмеялся. — Так точно, капитан! Александр вместе с Лоуренсом прошел в ванну и, обняв парня со спины, запустил ладони под горячую воду. Джек чувствовал, как щеки его снова неизбежно краснеют. — Будешь какао? — Спрашиваешь! — воскликнул Джон. — Тогда давай скорее. — Алекс поцеловал Лоуренса в затылок и ушел на кухню, надеясь, что какао еще осталось. — Знаешь, чего нам не хватает? — Джон положил голову на плечо Александра, наблюдая, как тот заваривает дымящуюся сладость по кружкам. — М? — Печенья. Да, нам нужно печенье. — Ну, у меня его нет, так что… — Нет, мы его испечем! Уж мука-то у тебя должна быть. — Ну конечно, рождественский вечер, и мы сейчас будем готовить печенье, и это будет так романтично… Боже мой, как же всё это клишированно. — Сегодня можно. — ехидно протянул Джек и принялся копошиться по ящикам. — Ура! Печенью быть! — Ты не хочешь найти рецепт? — Не волнуйся, я и тут всё знаю. Ну же, я сегодня весь день помогал матери с праздничным столом. Уж я точно знаю, как приготовить печенье. — Когда-нибудь я перестану удивляться. — с улыбкой вздохнул Алекс. И правда, Джон мастерски принялся за работу, будто только и делает, что печет печенье. Гамильтону этот процесс дался сложнее, и Лоуренс все никак не мог перестать хихикать. Когда мучения Александра с мукой превратились в снежное побоище, Джек достал телефон и начал запись. — Всем привет! Герк, Жильбер, вам тут хотят передать привет. Мистер Гамильтон, что вы скажете лучшим ученикам Принстона? Александр, выпачканный в муке, страдальчески посмотрел на Джона, который еле сдерживал смех. — С рождеством вас. Учите даты. И домашку делайте. Что еще я сказать должен? Джон держит меня в заложниках. Всех с Рождеством. — Спасибо, мистер Гамильтон, за столь проникновенные ценные советы и поздравления. Господа, он меня любит, вы все не так поняли. Гамильтон, улыбаясь, все еще пытался отряхнуться от муки. — Горе луковое. — Джон чмокнул Александра в щеку. — Давай, уже можно лепить сами печеньки. Когда учитель перестал быть похожим на снежного человека, видео было отправлено в чат «Тройственный союз», а печенье всех возможных форм было отправлено в духовку, оба парня наконец выдохнули. — Нам нужно нарядить ёлку. А то это как-то не по-божески. — Мне нечем. — пожал плечами Алекс, уныло глядя на пустые ветви. — Я тебя умоляю. Сейчас, погоди секунду! — парень убежал в прихожую и вернулся с полными ладонями предполагаемых елочных украшений. На вопросительный взгляд Александра Джон горделиво показал свои сокровища: значки, крышки и открывашки от баночек сидра. — Почему ты носишь все это с собой… — Никогда не знаешь, когда кому-то понадобится нарядить елку. — как ни в чем не бывало объяснил Джон и подошел к рождественскому дереву. — Ну же, иди сюда. — А в качестве звезды что будет? — Ну-ка дай мне какую-нибудь обложку от винила. — The Smiths подойдут? — Еще как! Давай! Приглядевшись к елке, потом переведя взгляд на обложку и обратно, и, очевидно, сделав вывод, что лучше звезды быть не может, Джек уверенно повернулся к Александру. — Не поможешь? Я не дотягиваюсь. Гамильтон улыбнулся, и подошёл к парню. — Ты сам хочешь надеть, или?.. — А? Не успел Джон ответить, как Александр подхватил его на руки и приподнял. Джек, зардевшись смущением, водрузил «звезду» на верхушку ёлки. Гамильтон опустил парня и поцеловал в макушку. — Ну, так тоже можно, конечно… — По-моему, очень даже красиво. — Александр осмотрел получившийся из ёлки панковский шедевр. Джон улыбнулся. — Ещё как красиво. — Помнишь, я хотел научить тебя танцевать? Тогда, на первом свидании, когда в парке играла Кортни Лав? Джек поджал губы и быстро кивнул. Гамильтон подошёл к проигрывателю и поставил пластинку. — Я надеюсь, там не рождественский джаз? — улыбнулся Лоуренс. — Как ты догадался? Конечно же, это был не рождественский джаз. Это было бы слишком очевидно. Это Александр, а значит заиграет что угодно, но не то, что идеально подходит для ситуации. Началась песня Red hot chili peppers, Алекс протянул Джеку руку. — И ты говорил мне про клише. Мы точно живём не в сериале? — Тш-ш, не разрушай сериальную сцену с танцем у ёлки. Джон рассмеялся и взял Александра за руку, и они начали танцевать. И правда, все как в самом типичном рождественском фильме, и оттого так смешно, и оттого так тепло и радостно. И Гамильтон так хорошо танцует, и такой трогательный получается этот вальс под рок в этой комнате с ёлкой, наряженной мусором, и воздухом, пахнущим запекающимся печеньем. Песня закончилась, а печенье начало подозрительно сильно пахнуть, но Джон остановился и медленно поцеловал Александра. И этот поцелуй, долгий, отнимающий весь воздух, заставляющий сердце трепетать, как хлопья снега за окном, он и ощущался как подарок на Рождество. — Я тебя люблю. — прошептал Александр, боясь открыть глаза, будто всё это могло оказаться сном. — У нас печенье горит. — Чёрт. И продолжают стоять, придурки, потому что обоим показалось, что поцелуй был недостаточно долгий, да и за закончившейся песней началась другая, а Александр снова прижал к себе Джека, и тот запустил пальцы в его волосы, и они снова целуются, будто это их последняя встреча. Джону кажется, что внутри что-то защемило, потому что бабочки в животе, кажется, забыли, что нужно летать, а не носиться бешено. Дыхание перехватило, щеки красные-красные, поцелуй непозволительно страстный, а печенье все-таки горит. — Пойдём уже. — тихо бросил Джон и поспешил к духовке. Благо, кудри закрывают пылающее лицо, да и на кухне правда поле боя. — Отойди, отойди, отойди! — тараторит Александр, боясь, как бы Джон не обжегся, распахивает духовку и достаёт панически быстро несчастное печенье. — Ничего, не все сгорело. — Оно того стоило. — тихо выдохнул Алекс, бросив короткий взгляд на Джека, но тот поджал губы и принялся отковыривать от подноса то, что не успело почернеть. — Теперь всего хватает. — улыбнулся Александр, но Лоуренс поднял на него наглый взгляд. — Ну что ещё? — устало выдохнул Гамильтон, улыбаясь. — Нам для полноты картины нужно включить «Один дома», или что-нибудь такое. — Нет, только не «Один дома»… — страдальчески протянул Алекс. — Какой же ты скучный. Давай хотя бы вторую часть, а не первую. — Договорились. Джек остался доволен. И вот, с большими кружками какао, с неполной тарелкой печенья и Маколеем Калкиным на экране, парни лежат на кровати, абсолютно счастливые. — Пластинку надо выключить. — Точно. Подожди секунду. Джон проводил взглядом уходящего Александра и тихо вздохнул. Боже мой. Он ночует у своего парня, они едят полусгоревшее печенье, пьют какао, и они так долго целовались, что Red hot chili peppers перестали играть. Если это — не счастье, то счастья не существует. Год назад Джон и представить себе такого не мог. Александр выключает граммофон, замечая, что руки дрожат. Как же он волнуется. Этот вечер, такой тёплый, такой быстрый, такой спонтанный — он сводит с ума. Эти ёлочные украшения из крышек из-под алкоголя, это сгоревшее печенье, эти замерзшие пальцы и след поцелуя на губах — всё это заставляет мысли кипеть. Гамильтон улыбается самому себе. В конце концов, сегодня Рождество. Сегодня все можно. — Ну как, его уже забыли дома? — Алекс забрался на кровать, устремив взгляд на телевизор. — Не, это в первой части его оставляют. А во второй он садится не на тот самолёт. Ну ты и позер. Александр рассмеялся. — Я давно не смотрел эти фильмы. Джон приносит в его жизнь праздник. И сегодня они уснут в обнимку, и оба будут знать — это лучшее Рождество. И ничего, что печенье сгорело. И ничего, что когда начнется учёба, только этот вечер и будет их греть. Впереди ещё новый год, а снег за окном только сильнее. Пока они могут танцевать вальс под рок-группу и надевать обложку от винила, как звезду — им всё можно и все простительно. — С Рождеством, Алекс. — шепчет Джон, сжимая родную ладонь. Он дома. Всё хорошо.