Пепел

      Горячо, ярко, пахнет палёной плотью… Больно! Такие знакомые, но давно забытые ощущения. Даже не успев открыть глаза, Даби был вынужден отключить свою причуду, пока она не вышла из-под контроля.       Глаза жутко и совершенно непривычно слезились от боли, а попытка их протереть привела к её усилению. Воздух вокруг был сухим, но горячим, так что нужно было просто какое-то время подержать глаза открытыми. Наверное. Осмотреться в любом случае стоило, и первым в глаза бросилось отсутствие скоб на руках. Они в целом были чистыми, довольно бледными и… маленькими. Догадка кольнула неприятным ощущением, а когда Даби поднял взгляд, с трудом сосредотачивая его на голых деревьях, деревянных манекенах, маленьком алтаре и местами подтаявших сугробах, стала отвратительной реальностью. Пик Секото, зима.       – Вот же сраная ведьма! – голос был более высоким, непривычным, ещё не сломавшимся, но гнев в нём слышался отлично. Даби вздохнул, прикрывая горящие от боли глаза. Чувствовать хоть что-то, кроме пожирающей ненависти, было непривычно, неприятно, странно и, чёрт побери, больно. – Она выбрала просто худший момент из моего прошлого...       С одной стороны худшее ещё не успело произойти: кроме внимания отца, Тодороки Тоя ничего не потерял. С другой… Был слишком мал и беспомощен, чтобы хоть что-то изменить. Это надо же было так подставить! Он обязательно сожжёт эту ведьму, когда появится возможность, даже если она не будет понимать за что.       – Хотя… – Даби с трудом снова открыл глаза, выставляя вперёд руку и вызывая пламя. Чистейший голубой цвет лишь с небольшими переливами в оттенках. И огромный жар. Сейчас он его ощущал. Что там было в статье про случай на пике Секото? 2000°С? По спине пробежал холодок. И не столько от ужаса, сколько из-за промозглого зимнего ветра, который тут же подхватил пламя. Ну, попытался. Даби вовремя отключил причуду.       – Сюда, Старатель-сан! – голос в отдалении знакомым не был, но вот упоминание Старателя вызвало у пироманта желание сжечь этот чёртов лес ещё раз вместе с теми идиотами, которые в него сунулись.       Если там, в будущем, Даби довёл своего отца до полного отчаяния, а остальная Лига вполне могла лишить его и жизни, то здесь этот чёртов фальшивый герой продолжал творить всё то дерьмо, за которое сын… Нет, все трое сыновей умудрились его возненавидеть.       Хруст снега от тяжёлых шагов звучал довольно угрожающе, но сообщал о приближении только одного человека? Нахмурившись и тут же поморщившись от боли, Даби поднялся и скрылся за святилищем одного из местных божков. Прямо перед носом журчал не менее знакомый ручей, а те люди всё ещё могли быть теми, кто тогда подобрал его обгоревшее тело и отнёс к доктору. Уж явно не отец, этот свою жопу ради старшего сына не поднял бы.       Тяжёлые шаги остановились, послышался странный шелест, а потом зазвенела тишина.       – Здесь никого нет, Ястреб, – раздалось секунд через тридцать крайне - ну кто бы сомневался - недовольным голосом Старателя. Ястреб?       – Я слышу три сердца, Старатель-сан, – голос всё ещё не был знакомым, да и насмешливость и веселье в интонации напрочь отсутствовали, но алое перо, застывшее прямо перед носом у Даби, лучше всего остального подтверждало, что это Ястреб. – Вылезай, Тоя!       Даби аж передёрнуло от старого имени, произнесённого именно в такой ситуации и именно этим человеком, поэтому перо было поймано и за секунду сожжено в голубом пламени. Мертвецы не должны разговаривать. Дерьмово, когда они это делают. Это даёт им возможность отомстить. Но импровизированное убежище Даби всё-таки покинул, останавливаясь прямо в сугробе и не доходя до чистой от снега площадки. Холод немного отрезвлял.       – Тоя! – и правда Старатель. Более молодой и явно более эмоциональный. Без костюма и даже огня на лице. Он крепко сжал кулаки и стиснул зубы, но ближе подходить не стал. – Разве я не говорил тебе завязывать с этим?!       И если до рукоприкладства отец явно старался не опуститься при Ястребе, то вот голос повысил основательно. Злился. Как давно Даби этого не видел. Ну, пусть ещё позлится. Взгляд пиромант перевёл на героя рядом с отцом. Вероятно, Ястреба тоже перенесло в прошлое после смерти, но… Это словно был вообще другой человек. Выражение лица у него было какое-то отсутствующее, на привычные саркастичность и улыбку не было и намёка, хотя вот взгляд - цепкий, внимательный - был знакомым. Крылья, кажется, были больше его самого, что смотрелось довольно потешно, одежда была свободной, штаны мешковатыми, не было ни наушников, ни очков, все волосы были зачёсаны назад, а руки убраны в карманы расстёгнутой куртки.       – Что ты здесь забыл, Кееейго? – отца Даби проигнорировал намеренно, хотя краем глаза заметил его удивление. Значит, Ястреб продолжает скрывать своё происхождение? Ничему его прошлый раз не научил. Сам Кейго лишь дёрнул бровью, словно его удивила намеренно неприятная интонация, а не само имя. А может быть и голос. Давно ли этот Ястреб здесь, чтобы знать прежнего Тою лично?       – Тебя. Старатель-сан не может заняться своими делами, пока его старший сын где-то пропадает. Я вызвался помочь его найти, – полное отсутствие какой-либо интонации, неприязни или чего угодно ещё. Никаких эмоций, словно говорит робот. Даби запихнули в какую-то неудачную симуляцию или Ястреб так скрывает желание отомстить своему убийце?       – Удивительно, что он вообще о моём существовании вспомнил, – выплюнул Даби, зная, что в прошлый раз отец не изволил сюда явиться, пока тут не разгорелся пожар.       – Тоя! – снова голос отца, сейчас скорее возмущённый, а потом шаги. Ну, бить при Ястребе он точно не решится, поэтому Даби не потрудился даже поднять на него взгляд. Старатель вынудил это сделать, повернув голову сына за подбородок. – Что ты пытался сделать?..       Ого, какое неверие в голосе. Не подействует. Даби попытался убрать чужую руку от лица, что ему не позволили сделать, схватив сильнее. Ладно. Секунда - и голубое пламя придало руке ускорения и силы, подбородок оказался свободен.       – Тебе будто есть до этого дело, отец. Не притворяйся, словно тебя волнует хоть что-то, кроме попыток превзойти Всемогущего, для чего никто из нас, кроме Шото, не годится. Мы для тебя просто отработанный материал, не более того, – Даби скривил губы в отвращении, и, подтапливая снег на пути причудой, просто пошёл в сторону спуска с горы.       Во-первых, отец аж покраснел от злости. Во-вторых, собственные глаза начали слезиться, а меньше всего сейчас надо было показывать слабость. Может, давняя идея выжечь нахрен слёзные железы была не такой уж бредовой.       – Куда ты? – поинтересовался Ястреб, пристраиваясь рядом, словно они были закадычными друзьями. Вот только интонация его голоса была всё такой же никакой. От этого было не по себе.       – Домой, – голос у Даби даже не дрогнул, в отличие от рук, которые тряслись от желания спалить всё вокруг, начиная с отца, который так и не сдвинулся с места, заканчивая Ястребом.       – Я провожу его, Старатель-сан! – Кейго заорал прямо над ухом, чуть обернувшись назад. Громко. Даби поморщился, в очередной раз чувствуя и боль от ожогов, которые словно всё ещё горели, и зимний холод, и промокшую из-за снега одежду. Чувства эти определённо были отвратительными. – Даби, ты...       Даби повернулся к нему только потому, что услышал имя того, кто в этом времени ещё не родился. И скорее всего не родится. Ястреб его знал. Маленькое такое напоминание, кем является этот несуразный крылатый пацан рядом.       Его тоже перенесло.       – Ты… плачешь?.. – это было то ли утверждение, то ли вопрос, словно Ястреб просто сомневался в увиденном. Звучало совсем не как реплика про-героя.       – Одиннадцать лет боли от ожогов не чувствовал. Считай, что это я от счастья, – съязвил Даби, стирая слёзы обратной стороной ладони. Надо же, и правда плачет. Шигараки засмеял бы.       На лице Ястреба прямо читалось "А точно ли в ожогах дело?", но он, к счастью, не стал этого спрашивать вслух.       – Надо будет обработать, когда дойдём до твоего дома,– максимально задумчивый тон и сведённые к переносице брови. Вот это уже похоже на привычного Ястреба, только… Что-то всё равно не так.       – Избавь меня от своей заботы, пернатый, обойдусь. И до дома я как-нибудь сам дойду, поэтому вали подобру-поздорову, – чем раньше он избавится от навязчивой слежки, тем лучше.       – Старатель приютил меня в своём доме на время стажировки, так что нам по пути, – Ястреб улыбнулся. Той привычной фальшиво-доброжелательной улыбкой.       – Это что, такой изощрённый план мести? – иных причин навязываться на стажировку к Старателю, зона которого в половине Японии от родного Кюсю Ястреба, не было.       – Нет, – в этот момент Кейго улыбнулся. Как-то странно, непривычно, иначе. Не фальшиво? – Пророк сказала мне, что триггер её причуды - смерть, так что я подставился намеренно. Или ты правда думаешь, что я попался бы так легко на открытом пространстве?       – Когда эта сука успела тебе что-то сказать? – значит, обманула она только Даби, а герою сообщила механизм работы своей причуды. Вот же чёртова сумасшедшая ведьма.       – Параллельно с тем, как говорила тебе, как скоро ты умрёшь. Она видела даже то, что моя смерть от твоей руки может быть быстрой, так что спасибо, что выбрал этот вариант, – Даби даже остановился, услышав эту бредятину.       – Ты сумасшедший, – констатировал он, подмечая, что остановка была даже своевременной - светофор загорелся красным.       – Это мне говорит человек, который провёл акт самосожжения на глазах у родного отца, – голос Ястреба звучал так, словно он был этим недоволен. Пауза, вздох, и теперь голос звучит без каких-либо эмоций. Снова. – Я не хотел упускать возможность помочь Ста… Семейству Тодороки, потому что его глава однажды спас меня. Давай отложим разговор до дома, тут слишком много лишних ушей.       Лишними ушами оказался, видимо, сам Старатель, шаги которого остановились в паре метров от парней. То ли они шли медленно, то ли отец двигался быстро. Второе, судя по исходящему от него жару. Даби скрипнул зубами, но признал, что сейчас разговор лучше закончить.       Стоя на первом и единственном светофоре по пути в давно покинутый дом, Даби беспорядочно осматривал окрестности. Всемогущий. Везде Всемогущий. Кое-где попадались и другие герои, но найти Старателя на плакатах или баннерах было невозможно. Всего лишь недружелюбный и не медийный герой номер два. Его сейчас, без костюма и пламени, даже не узнавали прохожие. Или просто никто не хотел рисковать здоровьем…       Остальная совсем недолгая дорога прошла в тишине и неприятном напряжении. Лицо Ястреба снова приобрело какой-то отсутствующий вид, а на отца Даби демонстративно старался не обращать внимание. Впрочем, Энджи тоже игнорировал обоих парней, хотя держался рядом. Эту прогулку даже можно было бы назвать умиротворяющей, если бы Даби не терялся в ощущениях боли от ожогов, холода от зимнего ветра и тепла от, черт бы его побрал, отца. Хотя крылья Ястреба, которых довелось коснуться из-за порыва ветра, тоже были аномально тёплыми. Удивительно, что Кейго в них не кутался, чтобы согреться, ведь губы у него вполне очевидно посинели. Геройское самопожертвование? Может быть.       Перед дверью дома семьи Тодороки Даби на секунду остановился. История уже изменилась, но…       – Тоя! – и дверь открыла, ещё до того как Даби решился протянуть руку, обеспокоенная мать. Меньше всего пиромант ожидал оказаться в её объятиях. – Ты в порядке! Боже, я так переживала!       – Отпусти меня… дышать нечем... – была первая реакция. Но даже второй или десятой не было желание обнять в ответ. Только вырваться из рук этой бесполезной женщины.       – А, прости, – она, конечно, отпустила, но тут же принялась рассматривать лицо. Даби не представлял, что там можно было сейчас наблюдать, но по ощущениям там была та ещё херня. Сгоревшая херня.       – Зайдите уже внутрь, – голос отца, заставивший резко вывернуться и действительно зайти. Меньше всего хотелось контактировать именно с ним. По шуршанию крыльев сзади было понятно, что следующим был Ястреб.       – Проходите на кухню. Я займусь ожогами Тои, а ты иди греться, Ястреб, – едва Даби успел скинуть ботинки, как послышался стук входной двери и тяжёлые шаги. – Шото всё ещё ждёт тебя в зале.       – Какая прелесть, – саркастично прошипел Даби. До последней фразы матери, обращённой к отцу, ситуация даже была на удивление приятной. Но эта семья никогда не меняется.       Повисла тишина. И, не дожидаясь ещё какой-нибудь отвратительной херни, Даби просто пошёл в сторону кухни, Ястреб - за ним.       – Это было… – начал он и тут же замолчал, получив локтём в бок.       – Заткнись, – шипение. Злобное и раздражённое, такое привычное. Эта семья просто не способна вызывать другие эмоции. И даже не надо было прислушиваться к разговору родителей, чтобы убедиться в этом ещё раз.       Дверь кухни надрывно скрипнула от того, с какой силой Даби её открыл. Ястреб же закрыл её тихо, почти неслышно. Раздражает. Но никого в этом доме не смутило присутствие Ястреба, значит он сказал правду и ему разрешили здесь жить. Правда, хрен его знает, как начальство Кейго это допустило, он ведь такой важный кадр. И как только отец на это согласился? Даби готов был поклясться, что до попадания в топ Ястреб, как герой, носа из Кюсю не высовывал сам. В старом мире, по крайней мере, точно.       Голубые глаза зацепились за то, как спокойно Таками Кейго на чужой кухне взял чайник, налил в него воды, поставил на плиту, а потом полез за аптечкой, точно зная, где она находится. Хозяйничает как у себя дома.       – Полагаю... – Ястреб повернул голову в сторону, словно прислушивался. – Рей-сан задержится с твоим отцом. Ты не против, если твоими ожогами займусь я?       – Тебе делать нечего, пернатый? – если бы глаза не болели так адски, Даби демонстративно удивлённо моргнул бы, а так только поднял бровь. Движение всё равно отозвалось лишней болью. Ястреб криво улыбнулся.       – Мне кажется, меня ты к себе подпустишь охотней, чем кого-то из своей семьи, – подхватив тюбик с противоожоговой мазью - безошибочно, кстати, словно знал, где тот лежит, - Ястреб скосил взгляд на чайник. – Это взаимовыгодная сделка, потому что пока не закипит чайник, ты в этой комнате самый горячий объект.       Это звучало так абсурдно, что Даби даже рассмеялся, тут же дёргаясь от резкой боли.       – А не боишься обжечься, птичка? Или ещё раз потерять свои крылышки? – пиромант вот на его месте точно не рискнул бы даже приближаться без острой необходимости. Ястреб шевельнул крыльями, перья в них зашуршали, а потом затихли. Это было похоже на угрозу.       – У меня сейчас период активного роста перьев, так что многие я скидываю за ненадобностью. Если в тебе проснулась пиромания, могу отдать их тебе, – ладно, с утверждением про абсурдность Даби поспешил. Вот что звучало действительно абсурдно и дико. В том числе и потому, что Ястреб нихрена не шутил.       – Мне казалось, что из нас двоих крыша поехала у меня, а не у тебя, птичка, – фраза прямо сочилась иронией, но Ястреба это явно не проняло, потому что он просто придвинул табуретку почти вплотную к коленям Даби и уселся на неё.       – Мы сейчас на одной стороне, Даби, а помогать своим вполне естественно, – Ястреб придвинулся ближе, оценивая, видимо, объём работы и отпуская многие перья от крыльев. Помнится, как-то раз Даби поймал себя на мысли, что они с Ястребом, к сожалению, по разные стороны баррикад. Какая, блять, ирония.       – А не своих естественно убивать, да, герой? – выплюнул Даби, но отстраняться не стал. Ладно, Ястреб, возможно, был прав: сейчас он единственный, кто может и хочет заняться этими ожогами. После этого боль хотя бы перестанет капать на мозги, мешая трезво мыслить.       – У меня не было выхода: Твайс отказался сдаваться, а обезвредить его я физически не мог. Моё бездействие могло бы стоить сотен жизней, – Ястреб выпрямился, подхватывая рукой одну из пластинок с таблетками из аптечки, а другой - почти сразу стакан с водой, заполненный и принесённый перьями как раз вовремя. Они кружили по кухне, делая несколько вещей одновременно. – Обезбол. Выпей.       – Ты мог его просто вырубить, – разве не это всегда и делают герои? И стакан, и таблетку Даби забрал, крайне неохотно глотая белую фиговину и тут же морщась от боли.       – Вырубить мог, а доставить к группе захвата без угрозы для чужих жизней - нет. У меня не было ни противопричудных наручников, ни связи с основным отрядом. Они даже не знали, что я там. А потом кое-кто сжёг мои крылья, полностью лишая меня возможности унести Бубайгавару даже с рисками, – Ястреб приподнял брови, намекая, что именно Даби вынудил поступить именно так. Херня. Но под пристальным взглядом и от прикосновения ледяных пальцев к ожогам пиромант вздрогнул. – Не дергайся, я просто проверяю температуру места ожога. На улице было достаточно холодно, чтобы не дать ему распространиться, но охладить всё ещё надо.       – Не вини меня в своей жестокой натуре, птичка. Хотел бы - нашёл бы способ не убивать Твайса. Разве герои не должны спасать всех? – за тем, как перья подхватывают салфетку, открывают кран и смачивают её, Даби следил неотрывно. Такая точность управления причудой в таком возрасте. И правда талант.       – В былые времена даже полиция иногда была вынуждена убивать преступников, оказывающих активное сопротивление и несущих угрозу мирным жителям, – прохладную салфетку Ястреб приложил довольно аккуратно, хотя его собственные пальцы всё равно были холоднее.       – Герои не полиция, Ястреб. Они не вездесущая рука закона, они должны быть именно спасителями, иначе ничего героического в них нет, – Даби поморщился, перехватывая салфетку собственными пальцами и отодвигаясь назад. Было твердое ощущение, что ощущений слишком много.       – Они и есть спасители, но разве от этого они перестают быть людьми? Мир не делится на чёрное и белое, Даби. Герои не всесильны и тоже могут ошибаться, а злодеи не всегда хотят творить зло и иногда готовы к искуплению, – Ястреб тяжело вздохнул, наклоняясь вперёд сильнее и протягивая руки к лицу Даби. Тот шикнул и перевернул салфетку сам. Снова прохладная.       – Похоже, что я готов к искуплению? – вопрос звучал с явной издёвкой, а губы искривились в улыбке. Этому не помешали скобы, да и уголки губ были на месте, не позволяя разорванной плоти разойтись. Непривычно. Странно. Дико. Какое-то время придётся привыкать.       Ястреб открыл рот, чтобы ответить, но в следующую секунду закрыл его, призывая все перья и кивая на дверь. Выражение его лица почти мгновенно изменилось на ту неприятную пустую маску. Чё за херню он творит?       Дверь открылась, в проходе показалась мать. Совершенно растерянная, как и всегда после таких громких разговоров с отцом. Даби скрипнул зубами. Вот же мудила.       – Прости, я задержалась немного, – Рей прикрыла за собой дверь и зашла внутрь, выглядя крайне рассеянно. В первую очередь она подошла к Ястребу, легко погладив того по голове. Было ощущение, что тот вот-вот отдёрнется, но он только криво и совершенно неумело улыбнулся. Что за хрень? – Спасибо, что начал за меня, Ястреб-кун, дальше я сама.       – Лучше о себе позаботься, мама, – выдавил Даби, разрываясь между желанием наорать на эту бесполезную женщину и пойти устроить скандал отцу. Но. Если Даби ничего не сделает, то Шото, как и в прошлый раз, возненавидит отца. Это даже лучше. Секунду спустя чайник засвистел, вынуждая Рей вздрогнуть и выключить его. – Или займись чаем.       – А… Угу, – женщина рассеянно кивнула, на секунду касаясь плеча рукой, словно всё ещё ощущала чужие прикосновения. Эта сцена была так хорошо знакома... До рукоприкладства Старатель не опускался, но давление оказывал значительное даже одним своим присутствием. Рей опомнилась почти сразу, открывая шкафчик в поисках чашки. Даби же перевёл хмурый взгляд на Ястреба.       – И вот это ты считаешь ошибкой героя, которую можно простить? – прошипел пиромант, убирая нагревшуюся салфетку от лица. И нагрелась она вовсе не сама. – Он делает так не в первый раз.       Ястреб глянул на не среагировавшую на эти слова Рей, потом на злого Даби, потом на салфетку в его руках, которая уже начала дымиться. Мать явно пребывала в лёгком шоке, так что не слышала вообще ничего. И даже чашку искала не в том шкафчике, хотя Ястреб всё равно уже достал её перьями минутой раньше. Такую чашку Даби, кстати, не помнил, но это сейчас не было важно. Ястреб лишь отрицательно качнул головой и потянулся к лицу пироманта.       Пальцы уже не казались такими холодными, температура немного сравнялась, но Даби едва удерживал причуду под контролем. Сильные эмоции раскачивали полупустой стакан слишком сильно, так что сила выплёскивалась даже из него. Огоньки пламени проскакивали то на пальцах, то в волосах, рискуя вот-вот разгореться. Рей, наконец, нашла чашку на столе, пробурчала себе что-то под нос и принялась накладывать в чашку сахар. Много сахара. Даби аж передёрнуло.       Послышался вздох со стороны Кейго, который успел уже и тюбик открыть, и мазь на пальцы набрать. С небольшим напором заставив Даби смотреть на себя, он принялся методично намазывать прохладную фигню на обожжённые части. Судя по действиям пернатого, дальше второй степени ожог не пошёл. Боль потихоньку начала отступать, а самого Даби начало клонить в сон под звуки возни матери, шуршание перьев и в целом от усталости. Слишком много эмоций и ощущений за короткий срок после собственной смерти.