С-Нежная Королева

В отеле под ёлкой, в ночь под Рождество, плакала женщина. Плакала-пила, потом пила-плакала. Слезы бесшумно катились по щекам, идеальные слезы по идеальным щекам, и скатывались в бокал. Она создала себя идеальную, и все что вокруг тоже создавала идеальным. Хотела счастья. Думала, что идеальное счастье есть у идеальных. А счастья не было. А у идеальных не то, что идеального, а вообще никакого этого счастья не было. Посреди озера стоял трон Снежной королевы; на нём она восседала, когда бывала дома, говоря, что сидит на зеркале разума; по её мнению, это было единственное и лучшее зеркало на свете. Сидела она в холле, в кресле развернутом от проходящих мимо постояльцев. Так, что те её не видели. А бармен видел и подливал. Не боялся, знал, что потом все оплатят, не в первый раз у них. Почему пила не в номере? А потому, что в номере ёлки нету. А без ёлки — нет и счастья. А счастья хотелось. Очень. Да хоть бы искусственного, как эта ёлка. Вот ёлки. Во всех отелях они одинаковые — Франция, Германия, Польша, Британия, Штаты, Турция. Везде. Везде отельные елки, как близнецы: красивые, совершенные, с одинаковыми шарами и имитацией снега. Холодные. Неживые. Идеальные. А идеальное счастливым не бывает. Вот иное дело ёлка домашняя. Счастливая. Когда-то у нее была такая. А сейчас — нет ни ёлки, ни семьи. Еще в прошлом году, совсем недавно, казалось, что счастье возможно. Ты только протяни руку и… почувствуешь укол еловых колючек настоящей, живой ёлки. Которая была впервые в ее доме. За много лет. Живая ёлка. И она почувствовала себя живой. А не надо было. То всё был мираж. Возможный. Невозможный. Мираж. Вот ёлки. Вернемся к ним. Гостиничные — все одинаковые. Не отличишь, на первый взгляд, какая из какой страны. Зато у людей, которые живые люди, всё по-другому. У Этери Тутберидзе ёлка была в конёчках. Увидишь такую и сразу поймешь чья она. У Ванессы Мэй, наверно, ёлка в скрипках. Интересно, а в чем ёлка у гинеколога? Блин, интересные мысли лезут в голову. Да ну нахер! Нахер третий бокал вина! Хотя, третий уже внутри. Поэтому и мысли такие странные. Поэтому, виват четвертый! На свои гуляет. Может себе позволить. Да? Идеальная же. Хотя холодная и несчастливая. Как Снежная Королева. От которой, какой бы она идеальной не была, все равно сбежит Кай. К своей Герде. Потому что опыт, зрелая чувственность и желание подарить новоназначенному принцу «весь свет и пару новых коньков в придачу» , в итоге, когда она «улетит в тёплые края», разобьётся о простое желание мальчишки сбежать. Похуй куда. К Герде, Белоснежке, к 7 гномам или к 3 поросятам. Каю интересен сам квест, само приключение с побегом. И срать на чувства. У него впереди вся жизнь. А пока можно побегать. Похуй. Нахуй. Этих сказочных дебилов. *** Рука с картой черного цвета легла на барную стойку. — Сколько? — Три бокала Пиросмани. — Хорошо. Я оплачу. Плесни мне «Джека». — Со льдом? — А как же без него. Безо льда у нас никак. Усмехнулся мужчина и четким пружинящим шагом направился от барной стойки к ёлке. А кубики льда в его бокале пытались сложить слово «ВЕЧНОСТЬ». Но вдруг, он внезапно развернулся, и вернулся к бармену. — И бутылку с вином, тоже дай. — Бокал? Бармен потянулся к чистому сосуду, подвешенному над стойкой. — Нет, не надо. Он подошел незаметно, неслышно, на кошачьих лапах. Так подбирается старость. Наполнил до краёв опустевший бокал. Кто б еще вот так вот ей наполнил жизнь? Вот мечта о четвертом бокале и сбылась. Бутылку с вином поставил под елку. А сам сел на пол и положил ей голову на колени. Она сделала глоток грузинского вина и жар разбежался по телу, как разряд тока. И стало вдруг тепло. Он поднял голову, посмотрел на нее снизу вверх, на ее размазанную потёками по щекам тушь и задал само собой напрашивающийся вопрос — Плачешь? — Нет, блять, мироточу. И снова сделала глоток вина. И снова тепло второй волной прошлось по телу. Хорошее вино. Пиросмани. Нико, Нико, Нико Пиросмани Если б ты меня когда-то встретил Я б ждала тебя в ночном тумане Я бы пела песни нашим детям. — Поёшь? — Душа поёт. Он снова посмотрел на неё снизу вверх. Вопросительно. — Хочется счастья. Одинокой слезой желание невозможного спустилось в бокал с нектаром богов. Нико, Нико, Нико, Пиросмани Стал бы наш роман тогда наградой Жаль, что время стало между нами Непреодолимою преградой. — Пойдём! Встал он и подал ей руку. *** В темноте прихожей номера были совсем другие песни. Всхлипы, вскрики, стоны, звуки счастья. — Так легче? — Дааааа… Губы бродили по губам в поиске взаимного счастья. — А так? Лучше? — Даааа… Опускались ниже, а руки путешествовали по спине и расстегивали бюстгальтер. — А вот так? Счастливее? В тот же миг Снежная королева взвилась с ним на тёмное свинцовое облако, и они понеслись. Буря выла и стонала, словно распевала старинные песни; они летели над лесами и озёрами, над морями и твёрдой землёй; под ними дули холодные ветры, выли волки, сверкал снег, летали с криком чёрные вороны, а над ними сиял большой, ясный месяц. Две пары брюк, два свитера и два шарфа оставались валяться где-то в коридоре. Пока две души искали счастье. Или его суррогат. *** Она развернулась к нему спиной, чтоб он не видел, как она мироточит. — Ты уйди, только когда я усну. Ладно? Я хочу заснуть счастливой… Хочется счастья… Кай… Ответом было мерное дыхание ей в шею. *** Утро встретило ленивым северным рассветом два сплетенных между собой тела. — Почему ты не ушел? — Потому, что мне тоже хочется счастья, моя Нежная Королева.