Только ты

      — Сделай мне кофе, пожалуйста, — не отрываясь от подписи бумаг, говорит Нингуан в селектор, — И покрепче.       На этой неделе у неё запланировано несколько деловых встреч с важными людьми, но в основном текущий график — крупица того, чем она занимается в течение года. В преддверии праздников нагрузка существенно снизилась, оставив больше времени для личной жизни.       От Елань нет никаких вестей. С того момента, как они ушли, прошло два дня. И ни звонка, ни сообщения.       Ни слуху ни духу.       В дверь постучали.       — Зайди.       — Капучино без сахара, как вы любите, — в дверях появляется светловолосый парень с кружкой в руках. Признаться, Нингуан взяла его на работу только чтобы не опорочить свой любимый кабинет. А ещё он готовит отменный кофе, почти как Чжун Ли.       — Спасибо, Тома. Можешь быть свободен, — внимание Нингуан снова поглощают документы.       Секретарь пожимает плечами и удаляется из кабинета.       События последних дней не выходят у неё из головы. При просмотре новостей непроизвольно включается долгая и утомительная анализация. Авторы, что пишут скандальные статьи, противоречат друг другу в деталях, так что вычислить стопроцентно правого невозможно. По крайне мере, пока.       Экран телефона загорается входящим вызовом. Звонит Елань.       — Что за люди? Неужели, — притворно охая и вздыхая начинает Нингуан, всё ещё обижаясь на неё за загадочное исчезновение.       — Поменьше сарказма, принцесса. Мы освободились пять минут назад. Пришлось повозиться с оформлением, следствием и всяким таким… — на фоне её голоса слышен какой-то шум, — Не обращай внимания. Кажется, Руни что-то разбил.       Руни — еë огромный служебный пес, но Елань предпочитает называть его малышом.       — Да уж, весело, — перелистывая страницу, хмыкает Нингуан, — У меня, как обычно: работа — дом. Расскажи лучше, что за ЧП приключилось, что вас вызвали в законный выходной?       В трубке на секунду возникает молчание.       — Это не телефонный разговор, ты же знаешь. Расскажу всё, что знаю, когда увижу тебя лично. — и спустя мгновение добавляет: — Не обижайся, но таковы правила.       — Что-то я не припомню, когда бы ты их придерживалась, — укоризненно отвечает Нингуан.       — Бывают исключения. Ну всё, мне пора. До связи, — и череда коротких гудков заканчивает вызов.       Завершённый разговор оставил неприятное послевкусие. Чувство недосказанности, словно колючие опутывающие тернии, поселилось в её сердце, оставив слишком широкий простор для раздумий.       «Завтра в полдень.» — приходит от Елань единственная строчка. ———       Решив пообедать в небольшом ресторанчике напротив, Нингуан берёт с собой рабочий ноутбук, чтобы между делом продолжить изучение годовой статистики.       В «Равинсе», как обычно, довольно шумно, тепло и пахнет ванилью. Колокольчики на дверях звенят вместе с входящими посетителями.       Нингуан устраивается на небольшом диванчике в самом углу помещения и, заказав простой, но вкусный суп, погружается в интернет.       На почту должны были прийти отчёты об успеваемости отделов, но их не оказалось. И даже обновив страницу несколько раз, ничего не изменилось. Видимо, не успели закончить к назначенному сроку, чем крупно облажались.       Достав из сумочки электронку, Нингуан глубоко затягивается. Закрыв окошко почты, её внимание перенимает статья со странным названием в новостной ленте.       «О чем молчит гестапо…»       Перейдя по гиперссылке, она попадает на сайт, который встречает уже не первый раз. Здешние авторы считают людей лохами, что не в состоянии вычислить наглое враньё, поэтому публикуют полную лажу.       Бегло оценивая написанный бред, Нингуан в который раз убеждается, что ничего толкового здесь искать не стоит. Как вообще эту контору ещё не прикрыли с такими-то идеями? Чуть ли не вампиры и оборотни по улицам скачут.       В самом низу страницы прикреплены маленькие фотографии. На одной из них изображение полуразваленной автостоянки, где и нашли труп. Единственная правда в этой статейке.       Быстро перекусив, Нингуан подзывает официанта и просит принести еще ягодный пунш. Колокольчики в очередной раз звенят, оповещая о приходе нового посетителя.       Нингуан медленно выпускает пар изо рта.       Чжун Ли уверенной походкой продвигается через толпу и ряды столов к углу, где сидит женщина. Она усмехается, улавливая в его движениях снобистскую аристократичность, изящество… Этим он напоминает принца. Один в один.       — Здравствуй, Нингуан, — он чуть улыбается, протягивая руку для рукопожатия.       — Привет, — делая затяжку, Нингуан закрывает ноутбук и сжимает широкую ладонь мужчины, — Не составишь мне компанию?       — Составлю, — он приземляется напротив, расстегивая верхние пуговицы своего плаща.       В течение нескольких секунд они смущённо сталкиваются взглядами, пока одновременно не прыскают от смеха.       — Я надеюсь, за выходные ты удовлетворила свои половые инстинкты…       — О, не то слово… — Нингуан неоднозначно играет бровями, с неудовольствием вспоминая свои несколько сорванных оргазмов, — Как ты меня нашёл?       — Это было несложно, учитывая твою любовь к этой… — он самую малость прищурился, указывая на пустую тарелку, — жидкости. Ты знала, что её подают только здесь? Русское щи?       Официант опускает на стол чашку ароматнейшего пунша.       — Нет, не знала, — закатывая глаза, Нингуан делает маленький глоток горячего напитка, — Так, цель твоего визита? Не поверю, если скажешь, что навестить.       Чжун Ли резко меняется в лице: брови сводятся к переносице, глаза теряют те прежние искорки, а уголки губ ползут вниз. Осмотревшись по сторонам, он вынимает из черного портмоне небольшую смятую бумажку от и до исписанную текстом.       — Взгляни, — мужчина пододвигает бумажку ближе к Нингуан, — Не кажется знакомым?       На первый взгляд, это просто буквы, сбитые в нечитаемое нечто. Но если приглядеться, символы начинают складываться в цепочки иностранных слов.       Почерк довольно корявый, ветвистый и с закорючками. Написано так, будто человек очень торопился, особо не заморачиваясь о читаемости.       Да и странно что Чжун Ли вообще спрашивает, ведь откуда Нингуан может знать, что это такое, когда видит впервые?       — Нет, что это?       — Похоже на простой текст, верно? — он выжидающе смотрит на женщину, — А если так? — и ручкой, снятой с кармана плаща, обводит отдельные символы в кружочки.       Нингуан, как завороженная, следит за его непонятными действиями, потягивая подостывший пунш. Кружков становится всё больше и больше, а движения всё быстрее и быстрее.       — Смотри, — наконец закончив, Чжун Ли разворачивает бумажку, указывая на символы, — Довольно примитивно. Во всём тексте есть повторяющиеся буквы. Как здесь — две «н» в одном слове.       Нингуан прищуривается, не веря своим глазам.       — …и если вынести из текста все такие повторы…       Не может быть…       Обведенные буквы складываются в два простых слова.       На родном языке Нингуан. Финском.       «Nopat heitetään»       — …то что это значит? — терпеливо спрашивает мужчина, наблюдая за её застывшим выражением лица.       — Nopat heitetään. Кости брошены.       Мужчина медленно отодвигается, наваливаясь на спинку дивана, и просто молчит, опустив взгляд в пол. Он выглядит разочарованным и… каким-то подавленным?       Нингуан не по себе. Она не понимает, что происходит, и почему вдруг Чжун Ли так резко ушёл в себя. Почему он смотрит в одну точку, не выпуская из рук эту несчастную бумажку.       — Что всё это значит? Где ты её нашёл? — пытаясь избавиться от повисшего напряжения, тихо спрашивает Нингуан.       Воздух вокруг будто пронизан электричеством. Разом становится неуютно, лёгкий холодок проходится по спине, отчего волосы на затылке встают дыбом.       От низкого голоса Чжун Ли по телу бегут мурашки:       — Меня пытались убить.       Убить? Что он несёт?       — Убить? Кто? Когда и зачем, черт возьми? Где ты её нашёл? — в янтарных глазах напротив, кажется, появляется сознание. Та странная чёрная пелена растворяется.       — Вчера в меня врезался грузовик, — одним жестом мужчина просит не перебивать, — Он вылетел на встречку как раз в тот момент, когда я начал сворачивать на главную. Ему не повезло, что удар пришёлся на заднюю часть корпуса и прошёл по касательной, — он на секунду задумался, — Но водитель явно превышал и даже не собирался тормозить. А когда я вышел из машины оценить ущерб, он уже скрылся.       Нингуан с открытым ртом переваривает новую информацию. Довольно жестоко так резко вываливать на неё этот ужас, но по сравнению с тем, что, вероятно, испытал Чжун Ли… Капля в море.       — Если бы он чуть удачнее вписался в тебя… — она сглатывает, и Чжун Ли замечает, как трепещут светлые ресницы.       — Нет, — он медленно накрывает её ладонь своей, — Я не умру, слышишь?       И в его взгляде так много всего… Теплота, проникающая под кожу, надежда цветущая, пахнущая весной… и любовь, крепкая, как корабельный канат.       — Я знаю, — Нингуан второй рукой накрывает их сплетённые ладони и делает глубокий вдох, — Скажи, откуда бумажка?       — Нашёл на лобовом стекле. Видимо, они выжидали момент, когда машина останется невидимой для камер.       — Вне зоны? — нахмурилась Нингуан.       — Не совсем. Машина долгое время стояла у мастерской, где, естественно, видеонаблюдение есть. Но, — он делает выразительную паузу, — Если очень хочется пойти в обход правилам — делай это ночью.       — И в чёрной одежде… — заканчивает за него Нингуан.       — Верно.       — То есть… Личность установить не получится? И кто мог захотеть твоей смерти? Кому ты перешел доро…       — Тише, тише, — Чжун Ли прикладывает палец к губам, обводя глазами помещение, — Слишком много внимания, — он, помолчав, добавляет: — Не знаю, что им от меня надо… И не рассказывай об этом Бэйдоу, я обещаю, что мы во всем разберёмся сами. Несмотря ни на что.       И Нингуан ему верит. ———       Дома еë ждет одиночество и пустой аквариум, где ещё недавно плавал Гупи. Он, к сожалению, по причине частого отсутствия хозяйки отправился в смыв.       В основном Нингуан комфортно в своем уютном… Пентхаусе. Просторные комнаты, светло, с невероятными панорамными видами на мерцающий Сан-Диего. Самое главное — есть куда водить женщин, и широкая двуспальная кровать.       Битый час корячась над оформлением нового веб-сайта компании, в голову Нингуан залазят надоедливые непрошеные мысли.       Что если нашумевшая цепочка смертей как-то связана с покушением на Чжун Ли? Что если это одни и те же люди? Почему на финском? Совпадение? Они просто пользуются разными способами достижения целей. И при этом тщательно скрываются, маскируют следы.       Но зачем им тогда Чжун Ли? Простой гражданский? Простой, черт возьми, бариста?       От всех этих мыслей у неё разрывается голова. Пальцы перестают слушаться, невпопад нажимая на клавиши, а глаза, словно заявляя свои права на отдых, начинают болеть.       Плевать на всё.       Раздавшийся звонок заставляет её отлипнуть от монитора и приложить телефон к уху.       — Да? — Нингуан разворачивается к панорамному окну с видом на город. Он сегодня особенно оживленный.       — Сможет ли Воля Небес уделить немного своего времени нашему… — в трубке воцаряется пикантная пауза, — Совместному времяпрепровождению?       Нингуан наблюдает за маленькими, будто игрушечными машинками и человечками. Как огромная монополия.       — У Воли Небес очень плотный график… — она закусывает губу и прикрывает глаза, растягиваясь в улыбке. На другой стороне слышится короткий смешок, — Но я думаю, что она согласна.       — Уверяю, она не пожалеет о потраченном времени. Я приобрела кое-что новенькое, — в подтверждение своих слов, она бренчит неизвестным аксессуаром, — Буду через… сорок минут… с этой интересной вещицей.       — Буду ждать, — и отключается.       Всё-таки единственный, нормальный и эффективный для неё способ отдохнуть — выплеснуть всё напряжение физически.       И Бэйдоу ей в этом поможет.       Полчаса должно хватить на полную подготовку. Подготовкой в лесбийских кругах называют душ, бритьё, стрижку ногтей и прочие процедуры. Плюсом ко всему… Нингуан мысленно дополняет список: сменить постельное бельё на однотонное накрахмаленное.       С собой она управляется за несколько минут и даже слегка подкрашивается. Ей просто необходимо быть желанной и привлекательной в глазах Бэйдоу. На комнату и постель уходит немного больше времени. В каждом уголке спальни появляются низкотемпературные свечи. На всякий случай. А на тумбочках — иланговые аромапалочки.       Бэйдоу переступает порог квартиры ровно к назначенному времени. Хозяйка встречает её в простом шёлковом пеньюаре.       Ха…       Зрачки Нингуан расширяются от увиденного, а низ живота сводит приятным спазмом: перед ней стоит самый настоящий коп, в форме, берцах и этой непозволительно возбуждающей чёрной фуражке.       — Госпожа Воля Небес… — протягивает Бэйдоу, снимая с себя ремень. Уголки её губ ползут вверх, когда он полностью оказывается в её руках, — Вы арестованы…       Нингуан хочет её. Хочет жёстко. Хочет эту женщину.       И получает этой же ночью. Всю, без остатка, когда та жёстко берёт её страпоном, хрипло рыча в надушенную шею. Оставляет укусы, засосы по всему телу, сжимает до синяков запястья над головой. Проявляет силу и неистовое желание.       — Перевернись, — шипит Бэйдоу, цепляясь в мягкие ягодицы до красных полумесяцев.       Нингуан слушается, ложится на живот, стонет под ней и извивается, чуть ли не плача от вдруг накативших эмоций. Или от наступающего оргазма — она не знает. Не даёт определения своему состоянию или предоргазменному, или предсмертному.       — Только моя, ясно? Только для меня ты такая, — низкий тон Бэйдоу сводит её с ума. Из глаз блестящими хрусталиками брызгают слезы, остаются на щеках солёными дорожками.       Она кричит. Бэйдоу нещадно трахает еë в сбитом, безумном темпе, толкается в неё, вызывая новые слезы и стоны. Их бёдра соприкасаются друг с другом при каждом толчке, пачкая смазкой девственно чистые простыни.       Бэйдоу впивается в бордовые, почти фиолетовые следы порки на заднице Нингуан, срывая с её искусанных красных губ очередной стон. Очень громкий надрывный стон, полный удовольствия.       — Бэй… Бэйдоу… — сипит Нингуан почти неслышно, утыкаясь в подушки лицом.       Бэйдоу чувствует, как хрупкое тело под ней начинает мелко дрожать, колени подкашиваются, и сама она словно перестает дышать, растворяясь от внезапно накатившей нежности.       Нингуан стонет в последний раз, содрогаясь в беззвучном оргазме. Толчки внутри, что минуту назад были совершенно дикими, замедляются, постепенно сходя на нет.       Бэйдоу выскальзывает из неё, отстегивает ремни и сбрасывает страпон куда-то на пол. Плевать, он ещё нескоро понадобится. Все, что её сейчас волнует — отходящая от оргазма уставшая женщина.       Стараясь не тревожить сладкую полудрему Нингуан, она бережно вытирает её влажными салфетками и смазывает припухшие половые губы детским кремом.       Бэйдоу не замечает, как засмотрелась. Нингуан выглядит такой милой с разметавшимися по подушке волосами, такой нежной с маленькими ранками на губах, такой красивой, хрупкой, маленькой и по-настоящему очаровательной. Та, что вызывает в сердце капитана пожар, та, за кого она запросто отдаст свою жизнь.       Нингуан.       Без тебя моё сердце не бьётся.       Она осторожно опускается рядом с женщиной, накрывая обеих покрывалом. Измученная Нингуан уже сладко спит, а Бэйдоу придвигается ближе, утыкаясь в её лоб губами.       Обнимает её за талию.       И в этот раз Нингуан обнимает в ответ. ———       Бэйдоу просыпается от настойчивых солнечных лучей, бьющих в лицо. Черт бы побрал эти модные панорамные окна без нормальных занавесок.       Рядом с ней уже пусто. По-видимому, Нингуан ушла, как всегда, оставив ключи на кухонном столе и не сказав ни слова.       Ночная сказка рушится. В горле предательски образуется комок, что не получается сглотнуть. В груди спирает от обиды и какого-то нелепого детского разочарования.       А затем — стук. Приглушенное ругательство и снова тихая возня.       И Бэйдоу снова дышит. Смеётся сквозь застывшие в уголках глаз слезы и благодарит Небеса за всё.       — Уже проснулась? — замечает Нингуан, стоя у плиты в смешном фартуке, — Доброе утро, милая! — она оставляет на её губах быстрый смазанный поцелуй и возвращается к шипящей сковороде.       — Доброе… — с улыбкой отвечает Бэйдоу, усаживаясь за стол, — Прекрасно выглядишь. Я думала, ты проспишь весь день — так быстро вырубилась ночью.       — Просто ты была слишком хороша. А теперь я хочу накормить тебя своим кулинарным шедевром.       Перед носом Бэйдоу опускается тарелка с итальянским омлетом. Нингуан садится напротив и отправляет кусочек блюда в рот.       — Вполне съедобно. Удивительно.       — Просто у кого-то слишком завышенные стандарты, — Бэйдоу пожимает плечами.       — Мой завышенный стандарт — безвкусная жидкость, — тёмная бровь недоуменно приподнимается, — Вот как мой любимый суп назвал Чжун Ли.       — Вы виделись?       Нингуан внезапно затихает, понимая, что сболтнула лишнего. Больше всего ей не хочется перетирать это всё и объяснять, да и тревожить Бэйдоу тоже.       — Нингуан?       — Ну да… Вчера, — она опускает взгляд на свои ногти, — Встретились в кафешке, поболтали ни о чем и разошлись.       — Вот как… — не сводя с неё глаз, хмыкает Бэйдоу.       Поведение женщины резко изменилось, и это не смогло укрыться от внимательного взгляда Бэйдоу. Будто все-таки есть какие-то важные детали той встречи, о которых она намеренно умалчивает.       Но Бэйдоу не донимает её вопросами, чтобы не разрушать эту лёгкую приятную атмосферу наедине с женщиной, которая ей до безумия нравится. Созреет — расскажет сама.       Телефон, мирно лежащий на столе, глухо вибрирует. На экране блокировки всплывает новое уведомление. Вилка выскальзывает из рук Нингуан, с оглушительным звоном ударяясь о пол.       Чëрт… Неужели… Все происходит на самом деле?       Елань:       «Жить становится всё интереснее»       И фото такой же записки, прибитой к еë двери.       Ножом.