Бывших генералов не бывает

Вскоре после начала службы в новой воинской части, к штабу подъехали несколько автомобилей, вышедшие люди прошли к кабинетам, командира бригады, заместителя командира бригады и начальнику штаба. Майору был обвинён в шпионаже, остальные командиры должны были отправиться, на дознание, с целью проверки их, на сотрудничество с врагами страны. Поскольку на меня и Платона, сразу не было создано дело, мы проходили лишь как свидетели или возможные соучастники, но в отличии от майора, нас допрашивали без фанатизма и пробыв около месяца под стражей, нас всё же отпустили. Для майора же ситуация складывалась плачевная, хоть и из-за малого количества доказательств, его не могли расстрелять, но и отпустить не имели права, пока не закончится полное расследование, а из-за большого количества других похожих дел, быстро всё проверить и вынести вердикт было невозможно. После окончания проверки, нас решили не возвращать в старое подразделение, а направили на дальний восток, во 2-ю отдельную механизированную бригаду, на должности командиров рот. Эта бригада располагалась на границе с Японией и оккупированной частью Китая, в данном регионе нарушения границы и разного рода провокации были достаточно частым явлением, наша бригада была подвижным резервом, на случай начала крупномасштабных боевых действий, обычными провокациями, перестрелками и пересечением границ занимались пограничники. Летом 1937 года началось очередное вторжение Японии в Китай, в это время Японские и Маньчжурские пограничники, почувствовали свою безнаказанность, перестрелки стали чаще, количество нелегальных переходов через границу начало неуклонно расти, тем более в конце августа СССР заключило несколько договоров с Китаем, стремясь удержать его от капитуляции, из-за чего японцы стали ещё активнее портить обстановку на границе. Спустя ещё один не лёгкий год, верховным командованием, было принято решение перевести все части в полную боевую готовность. В начале июля, того же года, советские пограничники начали усиливать позиции у озера Хасан, солдаты окопались на двух островах, это действие вызвало ярость у японского командира, он повёл солдат в атаку, но перед границей остановился и развернулся обратно. 9-го июля поступил приказ о выдвижении к границе, наши войска должны были усилить пограничников. В течении июля японская дипломатическая миссия требовала вывода войск с островов, между этим командование противника разрабатывало план по атаке на пограничные части. В 20-х числах июля, ситуация накалилась максимально, командование закончило разработку плана наступления, а дипломатических успехов не удалось добиться. Император Хирохито утвердил начало операции, стартовало всё с выселения жителей из прилегающих деревень и оборудуют свои огневые позиции. 24-го июля Маршал Блюхер, прибыл на позиции у озера и приказал уменьшить накал между сторонами, он потребовал засыпать несколько окопов и отодвинуть колючую проволоку. 29-го июля, ночью, японские войска перешли в наступление, 150 солдат, потеряв 40 человек, смогли занять первую высоту, но на долго удержать не смогли, вскоре подошедшие части выбили японцев. На следующий день, артиллерия обстреляла позиции пограничников и одного батальона усиления, после артподготовки, пехота пошла на штурм, благодаря героизму солдат, противник не смог занять новые позиции. На следующий день, сила двух полков, был нанесён следующий удар, заняв обе сопки, которые были прекрасным местом для обороны, японцы начали окапываться и укреплять позиции орудиями и пулемётами, контратака организованная советскими частями, полностью провалилась. 1-го августа, советские войска готовили наступление и ожидали подкрепление. 2-го августа, Блюхер отдал приказ о наступлении, в центре линии фронта, плацдарм противника и советские части разделяло достаточно большое озеро,чтобы его нельзя было форсировать без специальных средств, с севера и юга находились холмы и сопки, на которых окопались японцы, позиции разделяло большое, пустое пространство, спрятаться от перекрёстного огня было практически невозможно, советская пехота, при минимальной поддержке артиллерии и бронетехники, с трудом продвигалась через передовые заслоны противника, ,были достигнуты минимальные успехи, советские части смогли пройти заграждения и начали окапываться перед сопками, штурм сопровождался большими потерями, но существенных успехов не достиг. 3-го августа прибыла 32-я СД и 2-я ОМЕХБР, в этот же день, находившийся в расположении войск, армейский комиссар Мехлис, сообщил в Москву, что Блюхер, не способен выполнять обязанности командующего, после чего он был снят, а на его место назначили- начштаба фронта Штерна. 4-го августа сосредоточение войск было закончено и Штерн отдал приказ о наступлении, но из-за плохой погоды и не возможности задействовать авиацию в полной мере, советские войска ограничились артподготовкой и попытками прервать переправу японских войск, с другого берега реки. 6-го августа в 16:00, небо полностью отчистилось, над вражескими позициями показались 200 советских бомбардировщиков и начали атаку на окапавшиеся части противника, в 17:00 стартовала 45-минутная артподготовка, после её окончания войска пошли на штурм, 32-я СД и 3-й батальон в котом я состоял, двинулись с севера на штурм сопки Безымянной. За всё то время, когда противник владел сопками, он успел оборудовать серьёзную оборону, много где встречались хорошо замаскированные орудия и пулемётные точки, здесь противник, впервые против советской бронетехники применил, противотанковые ружья и если на дальних дистанциях наши БТ, снаряды, брали с трудом, то чем ближе продвигались солдаты, тем больше был шанс получить пробитие брони, но даже это было не самым страшным, японцы также начали использовать зажигательные смеси, обладая существенным преимуществом в высоте, противник мог не подпускать близко к себе танки, да и сами танкисты не стремились сближаться с противником находящимся на возвышении, орудия и пулемёты банально не могли подниматься под необходимым углом, с учётом всего этого танки имели очень малую эффективность . За 7-е августа сопка оставалась за противником, лишь благодаря постоянно прибывающему подкреплению и ротации частей, помимо этого японцы с отчаянием обречённых бросались отбивать свои позиции и очень часто, умывшись кровью, но справлялись с поставленной целью, но даже при этом уже 8-го августа, взяли Безымянную и Заозёрную, эта сопка находилась на юге и её брали другие подразделения. Наш комбат погиб во время боёв, просто напросто сгорел в своём танке, я принял командование на себя и решил рискнуть и повести солдат на прорыв между позициями противника и озером Хасан, на удивление достигнуть стыка между войсками, удалось без потерь, но уже находясь в тылу, нам пришлось очень не сладко, мы вошли во фланг обороняющимся частям и начали методично их выбивать, все эти данные я передал командирам, они не стали медлить и начали полномасштабную атаку, пользуясь практически полной зачисткой целого фланга, бойцы смогли занять новые позиции и отрезать путь к отступлению для японцев, находящихся на возвышенности, противник понимая безвыходность ситуации, начинает контратаку на мои танки, он задействует всю доступную артиллерию и начинает постепенное уничтожение техники, но противник не учёл другого, на юге советские бойцы тоже пошли в атаку и смогли выбить противника с высоты и обладая прекрасным обзором, начали опустошать позиции врага, поняв, что стоянием на месте проблему не решить, мною было принято решение, прорваться через небольшую оборонительную точку, разделяющую северную и южную группировки, смяли заслон мы быстро, на нём были лишь сожжённые, контрбатарейным огнём, с другого берега озера, орудия, после прорыва мы соединились с частями 40-й СД, они полностью зачистили подступы со стороны озера, благодаря этому мы зашли на нашу территорию без проблем. За время прорыва мы потеряли три Т-26, два БТ-7 и шесть БТ-5 и два ХТ-26, при этом половина машин была пригодна к ремонту, а так же во многих машинах выжил экипаж, всего в батальоне осталось двадцать две исправные машины, но даже при таких высоких потерях, они потеряли куда больше: удобные возвышенности, теперь весь вражеский плацдарм мог находиться под огнём, он потерял много пехоты в попытках выбить засевшие части РККА, не добившись успеха, с 8-го по 9-е августа, японцы массированные контратаки во многих направлениях, в том числе пытаясь организовать новые плацдармы для отвлечения сил с основного направления и всё это делалось лишь с одним намерением, остановить продвижение войск, но практически везде войска смогли устоять, японцы поняв безвыходность положения начали полномасштабный отвод войск. 10-го августа японский посол, в Москве, предложил перемирие, 11-го августа, обе стороны подписали мирный договор. После боёв, начался дождь из наград, многие получили повышение, некоторые из проявивших себя командиров и красноармейцев, получили ордена Ленина и Героя Советского Союза, так же многие получили менее значимые награды, такие как орден мужества. Поскольку я и Платон находились в сомнительном положении, из-за подозрений в предательстве, нас не включили в списки на получение высших наград, но командир всё же решил представить нас к другим наградам, таким образом я получил Орден боевого красного знамени и Орден красной звезды, Платон же получил только орден красной звезды. Командующий бригадой назначил меня командиром 3-го батальона и по моей личной просьбе, дал согласие на назначение Платона заместителем командира батальона. После тяжёлых боёв, нас отправили на переформирование в тыл, там мы провели практически год, в течении этого времени количество стычек не уменьшилось, а наоборот возросло, особенно страдала граница Монгольской Народной Республики, МНР имела не слишком боеспособную армию и была вынуждена прибегнуть к помощи советских войск. В мае на реке Халхин-Гол начали всё чаще и чаще происходить бои, в середине мая начались полномасштабные столкновения, общее число войск, на конец мая, у японии 2500 солдат. Наша, уже Отдельная Танковая Бригада, как до этого побывавшая в боях, отправляется на усиление 57-го отдельного корпуса. Весь июнь происходили лишь воздушные бои и редкие стычки, обе стороны стягивали силы и готовили планы наступления. К концу июня, японцы стянули достаточные силы и получив согласие на осуществление операции, начали действовать. 2-го июля японские войска, на восточном берегу реки, атаковали 149-й мотострелковый полк. В начале, японцам удалось отодвинуть обороняющиеся войска на несколько сотен метров, но затем они попали под огонь двух артиллерийский полков, продвижение остановилось на целый день и лишь вечером, вражеский командир принял решение ввести в бой танковый резерв, всего было задействовано два полка и 86 единиц бронетехники. Практически сразу после начала повторной атаки, пехота отстала от танков и была остановлена плотным огнём и не смогла прикрыть свою бронетехнику. В 2 часа ночи 3-го июля, японцы продвинулись лишь на 2-3 километра, как поступил приказ отступать на исходные позиции. Советская сторона заявила о десятке подбитых танков и нескольких сотнях убитых и раненых, со стороны японии. В этот день, командующий 57-м особым корпусом- Жуков, предполагая, что именно это направление выбрано для главного удара, выдвинул все доступные силы для начала контратаки, войскам предстояло преодолеть маршем около 100 километров. В ночь на 3-е июля, нас подняли по тревоге и приказали двигаться маршем к реке Халхин-Гол. Мы двигались на восток к нашим частям, как внезапно в семь часов утра, поступил приказ о смене плана, противник форсировал реку в районе горы Баин-Цаган, севернее обороняющихся войск, двум батальонам нашей бригады предстояло организовать контратаку с севера, первыми же должны были вступить в бой, танки из 2-го батальона, они находились на юге и лишь по приказу, 1-й и мой 3-й батальоны должен был начать атаку. Но всё обернулось куда хуже, противник смог переправить на плацдарм серьёзные силы и на половину уничтожить батальон, после подтверждения этого факта, командованием было принято решение организовать серьёзную атаку и в 11:30 поступил приказ начать атаку. Наступление сразу же началось не по плану, войска атаковали по частям, пехота не успела выдвинуться на позиции, из-за чего танки двигались без прикрытия. Мне как командиру не было известно где находятся вражеские позиции, в следствии чего пришлось увеличить скорость до максимума и ехать в неизвестность. Спустя короткое время нас начала обстреливать пехота и несколько орудий, противник не смог нас остановить и мы ворвались на вражеские позиции, потеряв подбитым лишь один танк, из-за плотного скопления японских войск, мы не смогли продвинуться в глубь территории и были вынуждены перемалывать пехоту, но для нас это было смертельно опасно, противник имел в этом направление десяток противотанковых орудий и усиленную противотанковыми ружьями, пехоту. Мы двигались вперёд, каждые несколько сотен метров сопровождались потерями, на нас бросали все силы, мы перемалывали уже и некоторые тыловые части, нас стремились остановить всем чем можно, пехота атаковала и атаковала, отбив одно нападение мы двигались немного вперёд, теряя технику и людей, к 14 часам, Я потерял уже одиннадцать сгоревших машин и семь подбитыми, передовые части видели в далеке переправу японцев, я отдал приказ первой роте, под временным командованием Платона, начать продвижение к переправе и приблизившись на расстояние выстрела, максимально повредить её и самолично повёл их в атаку. В конечном итоге мы потеряли ещё четыре танка, но всё же прорвались к понтонной переправе и начали уничтожать её и находящиеся здесь силы противника, безнаказанно уничтожить переправу не получилось, с другого берега реки начала стрелять артиллерия, наши танки начали маневрировать, я приказал сосредоточить огонь только на переправе. Увидев, что после очередного попадания переправа окончательно была разрушена, приказал отступать к ожидающим нас подразделениям, надо было действовать быстрее, противник поняв, что можно окружить прорвавшиеся части начал давление на фланги, но пехота всё так же отсутствовала из-за чего держали узкое "бутылочное горлышко", танкисты. В результате атаки, батальон потерял семнадцать сгоревших танков и двенадцать подбитых. Но смог выполнить задачу и прервать переправу, вражеский командир был ошеломлён и приказал немедленно отступать на другой берег реки, войска начали стягиваться к реке, Жуков, видя отступление противника и получив доклад о уничтожении переправы, отдал приказ о преследовании отступающих и прорыву в тыл противника, помимо этого, он приказал авиации максимально препятствовать наведению новой переправы. Наш батальон был выведен из боя для пополнения топливом и боеприпасами, в 21:00 к расположению штаба батальона прибыл лично Жуков, поприветствовав меня рукопожатием и попросил позвать бойцов участвовавших в атаке на понтонный мост, он поблагодарил всех за удачно проведённую атаку и разрушение вражеской переправы, командир сказал, что эта победа может стоить противнику всего плацдарма и многих тысяч солдат, так же он пообещал наградить меня и всех моих бойцов. Спустя не продолжительное время он покинул расположение батальона и отправился в другие части, поднимать боевой дух, о себе он оставил хорошее мнение, как о душевном командире. До наступления ночи продолжались атаки, в основном пехотой и кавалерийскими частями МНР, бронетехника понесла тяжёлые потери и была вынуждена находиться в тылу. После наступления темноты войска замерли, противник не мог осуществлять починку переправы в полной темноте, а создать искусственное освещение запрещалось из-за получения прекрасной цели для советской авиации, командиры РККА боялись попасть в засаду и быть полностью уничтоженными. На рассвете 4-го июля началось новое наступление, Жуков задействовал все доступные силы, в том числе и потрёпанные танковые части и в этот раз атака закончилась разгромом, противник в наспех оборудованных позиция не мог противостоять танковым частям, поддержанным пехотой и кавалерией, сопротивление прекращалось во многих местах фронта, единственные места где не удалось достигнуть существенных успехов, были: место переправы, из-за огромного скопления пехоты и поддержки артиллерийским огнём с другого берега, и гора Баин-Цаган, на ней противник отчаянно оборонялся. Но это не могло длиться вечно, в начале была окружена и взята штурмом гора, дальше сжавшийся до нескольких километров плацдарм был атакован налётом авиации, после чего войска пошли на штурм, противник терял позицию за позиций и вот вечером, танки прорвались и окружили южный фланг, за ним посыпались и другие, японцы пытались спастить в реке, в основном в плавь, все имеющиеся лодки заняли офицеры, к середине следующего дня деморализованный отсутствием командования и бессмысленностью сопротивления, противник начал массово складывать оружие и сдаваться в плен, всего из восьмитысячной группировки, на другой берег смогли переправиться лишь пол тысячи, остальные были убиты, либо попали в плен. Это был грандиозный успех "РККА, малой кровью, разбили многотысячную группу войск", такие заголовки были во многих газетах страны, всё конечно же было не так прекрасно, потери хоть в людях хоть и были не слишком большими, но вот огромное количество техники так и осталось гореть в степях Монголии. В моём батальоне осталось пятнадцать исправных машин, ещё десять подлежали ремонту, но вот танкистов мы потеряли лишь двадцать человек убитыми и тридцать пять ранеными. Вражеское командование было шокировано разгромом, они не могли представить потерю нескольких тысяч человек за пару дней, Император Хирохито лично приказал отменить все запланированные атаки и дожидаться подкрепление, которое лишь снималось с китайского фронта и начинало движение в сторону монголии. С 5-го июля по 10-е августа, батальон находился на переформировании, нам поставляли новую технику, приписывали новые экипажи, в том числе из монголов, за это время батальон восполнил численность в людях и технике до восьмидесяти процентов от штата, именно в этот момент нас перебросили на позиции, находящиеся на восточном берегу реки Халхин-Гол, они располагались не далеко от уничтоженного ранее плацдарма. В 6:15 утра, 20-го августа начался крупный налёт советской авиации, разведка заранее обнаружила множество вражеских позиций и скоплений живой силы и техники, именно по этим целям было проведено точечное бомбометание, в 9 утра после нескольких налётов авиации и артподготовки, войска начали наступление, фронт был разделён на три части, основной удар наносил южная группировка, она должна была форсировать реку и начать полномасштабное наступление, два вспомогательных удара были в центре и на севере, мой батальон находился в северной группировке и должен был прорвать фронт, параллельно окружив войска противника на нашем участке фронта. Первый день прошёл как и было запланировано, мы легко прорвали фронт и соединились с 1-м батальоном нашей бригады, тем самым закрыв в окружении не менее полка пехоты, нашей следующей задачей было: прорыв к границе МНР и соединение с южной группой войск и полное окружение 6-й японской армии, обороняющей центр. К концу 21-го августа, противник бросил в бой 9-ю мотоброневую бригаду, для предотвращения прорыва. С боем мы продвигались вперёд, движение замедлилось существенно, противник сражался до последнего солдата, нередко приходилось полностью зачищать вражеские позиции, не оставляя на них ни одного выжившего, сложно представить как приходится солдатам при атаке в центре фронта, на подготовленные позиции противника. 22-го августа мы прорвались к последней линии обороны, её занимали части 9-ой МБ и несколько батальонов пехоты. На эту линию обороны наступали два танковых батальона с севера, в это же время с юга прорывались части 8-й МББР, танкистов поддерживали пехотные части и артиллерия. Наши части обладали солидным техническим превосходством, но серьёзно уступали в численности, нам предстояла достаточно сложная задача по прорыву нескольких километров хорошо эшелонированной обороны, параллельно предстояло сдерживать уже практически окружённые части противника. В середине 22-го августа, северная группировка начала атаку и планомерно зачищали позиции, противник использовал на передовых позициях артиллерию, после прорыва линии обороны, вражеские танки и бронемашины начинали контратаки. При не удачных контратаках, противник постепенно откатывался, постоянно огрызаясь огнём и устраивая засады, к новым позициям. 23-го августа противнику ударили в тыл с юга, мы же преодолели уже несколько линий обороны и перемололи большое количество вражеских частей. Ещё три дня продолжались тяжёлые бои, чем дальше мы продвигались, тем отчаяннее были японцы, они бросались в самоубийственные атаки, погибали на едва оборудованных позициях и всячески пытались сдержать наступление, но одного упорства было мало и уже 26-го августа войска соединились и завершили окружение. После окончательной блокировки войск, были предприняты множество контратак, но все они провалились, ни одна японская часть не смогла выйти из окружения. До 30-го августа продолжалась зачистка, наши войска в ней не участвовали, мы охраняли границу, 15-го сентября было заключено перемирие, и начался отвод войск. Из доклада комдива Жукова: "... командир 3-го батальона, капитан Алексей Одинцов, за время боёв продемонстрировал- выдающиеся навыки в командовании, личную храбрость и мужество, два раза танк капитана был подбит, но находясь в подбитых машинах продолжал бой. С начала июля и до конца августа, лично экипажем капитана были уничтожены: не менее роты пехотинцев, пять орудий, шесть единиц бронетехники и три пулемётные точки. В следствии действиям капитана, в боях у горы Баин-Цаган, был уничтожен понтонный мост, благодаря чему удалось уничтожить восьмитысячную группировку войск..." По итогу боёв, мне присвоили внеочередное звание полковника и Орден Ленина. Платону как заместителю командира батальона и участнику уничтожения переправы, было присвоено звание майора и Орден Красного Знамени. Вместе с наградами мы получили и новые назначения, на этот раз меня и Платона разделили между разными частями и теперь стало не известно когда наши пути пересекутся. Меня назначили командиром 20-ой тяжёлой танковой бригады имени Кирова, впервые за три года я попал обратно в часть, где присутствовали монструозные танки Т-28. Сразу после назначения, мне предстояло организовать передислокацию бригады на Карельский перешеек. После прибытия всей бригады, поступил приказ о переходе на штат военного времени и доукомплектование личным составом. В это же время личный состав проводил учения и готовился к новой войне, на этот раз с Финляндией.