Бывших генералов не бывает

В течении полутора месяцев проходили масштабные учения, войска обучались взаимодействию, преодолению разных типов местности и вражеских укреплений. За это время танкисты под моим командованием, стали действительно боеспособным подразделением, при наличии таких бойцов во время боёв у Хасана и Халхин-Гола, потери в живой силе и технике, были бы на порядок меньше. Но вот насчёт финнов у меня возникают сомнения, их армия не закалена в боях как наша, да и численность войск намного меньше, чем даже сосредоточенных для нападения, но вот так называемая "Линия Маннергейма", была неизвестным фактором, о ней был минимум информации- продвигал её создание, лично бывший офицер имперской армии, ныне же являющийся маршалом, Карл Густав Эмиль Маннергейм, линия укреплений была расположена поперёк всего Карельского Перешейка, в глубь же её протяжённость была неизвестна, расположение огневых точек и фортов так же было неизвестно, кроме этого было неизвестно, сколько всего на линии обороны находится серьёзных оборонительных точек . В итоге командование знало минимум информации, предполагалось что эта линия обороны слабо укреплена и оснащена, так же поступали сведения, что она не полностью достроена, и самое главное нам была неизвестна численность и состав вражеских войск. Планировалось прорвать основную линию укреплений в течении первой недели, были подготовлены несколько мощных ударных кулаков, в каждой группе войск были приписаны танковые подразделения, артиллерия и авиация. Солдаты прошли подготовку и представляли как вести бой в заснеженной местности. Командиры ожидали окончания переговоров и уже были готовы ринуться в бой. 29 ноября, бригада была придана 19-му стрелковому корпусу под командованием комбрига Старикова, соединению была поставлена задача, ударить в направлении Кивеннапа (ныне Первомайское) и разгромить части противника, не допустив их отхода на северо-запад. 30 ноября, войска пресекли границу и вступили в бой с передовыми частями противника, танки оставались в резерве, комдиву доложили о минах на дорогах и он, без необходимости решил не рисковать. Пехота постепенно продвигалась вперёд, финны оказались на удивление стойкими, они держались до последнего, за каждую деревню сражались с фанатичной решимостью, они напоминали японцев в окружении, они так же отказывались сдаваться и погибали целыми подразделениями. К концу первого дня продвижение остановилось, малые группы стали всё чаще попадать в засады и нередко полностью погибали. 31 ноября, комбриг вызвал меня к себе. -Товарищ полковник, отправляете сюда одну роту показывая пальцем на небольшую деревню.- она должна будет поддержать 68-ой полк. -Разрешите задать вопрос?- он посмотрел на меня и кивнул- могу ли я заменить командира роты и отправиться с ротой. Комбриг задумался, если меня отправить на фронт- бригада останется без командира, если потребуется своевременная и правильная реакция, на быстро меняющуюся ситуацию, то заместитель может и не справиться. Но с другой стороны, комбригу требовались подробные данные о боях и максимально широкий взгляд про ситуации на фронте. -Вы уверенны в своём заместителе? Если потребуется организация движения или атаки, он сможет сделать всё достаточно быстро и правильно? -Да, майор ранее руководил подразделениями и воевал ещё в гражданскую, он проверенный командир. -Хорошо, действуйте по своему усмотрению, даю вам своё разрешение. Взяв ближайшую роту из 95-ой отдельной танковой бригады, двинулись на помощь нашим. Нам было известно, что дороги заминированы, их преодоление займёт слишком много времени, мною было принято решение ехать сквозь лес, рота была полностью вооружена танками Т-28 и без проблем ломали деревья- это хоть и занимало больше времени чем обычное движение по дороге, но было намного безопаснее чем ехать по минам. Подошли к Ковале уже в сумерках, на одном из высот, под огнём финнов, лежала наша пехота. Мною было принято решение начать атаку, быстро продвигаясь к позициям финнов, противник в панике сбежал. Мы вернулись к позициям наших бойцов, к головному танку подошёл майор с пехотными петлицами. Я вылез из танка и подошёл к, как оказалось, комбату. - Товарищ комбат доложите обстановку. - Майор Сорокин, 219-й батальон, 68-го полка, 70-й стрелковой дивизии. Батальон попал в засаду и оказался отрезанным от наших частей, товарищ полковник, вы прибыли как нельзя вовремя, без подхода помощи нам пришлось бы идти на прорыв. - Вам известны ближайшие позиции противника или скопления войск? - Недалеко отсюда есть мост через реку, на нём должен быть как минимум отряд охраны, после реки нет серьёзных препятствий. Следующей точкой обороны должен быть крупный посёлок, перед ним находится ещё одна река, больше мне ничего не известно. - Спасибо за информацию. Мне необходимо пехотное прикрытие, до соответствующего приказа переходите под моё командование. Всё понятно? - Так точно! После беседы с комбатом мы посадили часть бойцов на танки, а оставшаяся часть двинулась пешком. Наше соединение начало путь к мосту. Мы начали преследование отступающих финнов и вскоре подошли к мосту. Только после нашего приближения противник поднял тревогу и начал попытки взорвать мост, но танки двигались слишком быстро и противник не успел подорвать мост, благодаря этому мы заняли переправу без проблем и потерь, на этом направление отсутствовали противотанковые орудия или артиллерия, из-за этого они не могли ничего противопоставить роте тяжёлых танков. Для охраны моста требовалось оставить взвод из состава десанта. После окончательной зачистки группировка двинулась дальше, на протяжении пути к мосту нам не встречались финны. Мой танк двигался во главе группы, в этот раз противник знал о нашем приближении, высадив десант танки ускорились. С другой стороны реки открыли огонь, обстрел вели не только из ручного оружия, но и артиллерии, снаряды разрывались в десятке метров от танков, но с каждым выстрелом увеличивался шанс на прямое попадание. Осталось лишь несколько десятков метров до достаточно крупного моста, но именно в этот момент раздался взрыв и пролёты начали падать в воду, мой танк остановился, по радиосвязи я начал отдавать приказы об остановке и подавлении противника. На вражеском берегу вспыхнули деревья от многочисленных выстрелов, вокруг первого замаскированного орудия начался пожар, в этот оно престало стрелять а уже через пол минуты произошёл сильный взрыв, от позиции осталась воронка и разбитый остов орудия. Но момент радости омрачился попаданием в мой танк, противник выстрелил в пулемётную башню, хоть снаряду и не хватило пробивной силы, но стрелок получил серьёзное ранение. Дальше продолжался позиционный бой, орудия с другой стороны постепенно выбивались, но и мы несли потери, один из танков получил серьёзное попадание и экипаж был вынужден покинуть машину. Противник вёл огонь не только с замаскированных позиций, но и с близлежащего монастыря и деревни. Продолжать вести бой на старых позициях было слишком опасно, находясь на открытой местности танки были уязвимы, у меня осталось лишь два варианта: продолжить наступление и найдя место для форсирования реки, пересечь её и смять противника вблизи или отступить и дождаться подкрепления. Обдумав ситуацию я принял решение прорываться, танки двинулись вдоль реки, артиллерия продолжала вести огонь, вскоре нам удалось найти брод и рота начала переправу на другой берег. После пересечения реки мы двинулись в сторону деревни, в начале нас встретили несколько ДЗОТов, с орудиями времён предыдущей войны, до их уничтожения они смогли подбить один танк и сбить гусеницы ещё одному. К счастью пушки танков пробивали земляные укрепления и позиции вскоре были зачищены, но вот штурмовать посёлок было намного сложнее, для успешной атаки нам пришлось переправить через реку пехоту, брод подходил для танков, людям преодолеть его было очень сложно. После перегруппировки я скомандовал атаку, пехота двигалась позади и сбоку от машин, танки поддерживали приемлемую скорость. Артиллерия врага не переставала вести огонь, танки огрызались, но очень редко им удавалось попадать, начали работать миномёты и вот рядом с нами стали вспухать разрывы от попаданий. И опять противник смог изменить положение, приблизившись к деревне мы начали зачищать передовые позиции, как вдруг нам ударили во фланг, первый танк вспыхнул как спичка и через несколько секунд прогремел взрыв, пехоту отбросило в сторону, практически всех кто находились рядом, буквально превратило в фарш, от танка остался обгоревший остов, башня слетела с погона и сползла по броне вниз, теперь она находилась на земле, вокруг лежали трупы красноармейцев, большинство из них были ранены железными осколками от брони, оставшиеся целыми бойцы начали отступать, а некоторые бросились в бегство. В момент ошеломления вражеский командир отправил оставшуюся пехоту в контратаку, противник покинул свои укрепления и побежал в нашу сторону, они стреляли на бегу, не редко попадая, в прижавшихся к броне танков, красноармейцев. Наша пехота стреляла в ответ, вскоре присоединились и танковые пулемёты, но остановить напор не удалось и в танки полетели гранаты, бутылки с зажигательной смесью, а иногда и мины. Бойцы из стрелкового батальона начали отстреливаясь отходить и залегать, две машин, объятых пламенем, по очереди рванули вперёд, давя вражеских солдат, но не пройдя и половины расстояния до первоначальных позиций врага остановились, танкисты начали выбираться из машин, кто-то горел, кто-то был лишь в закопчённом комбинезоне, но даже снаружи их ждала смерть, противник обстреливал спрыгивающих на землю танкистов, кому-то везло и он успевал спрятаться за корпусом машины. Но к несчастью противника разрушительным был лишь первый удар, контратака противника захлебнулась, отстреливаясь они начали отступать, благодаря героизму только выпустившегося из учебки, младшего лейтенанта Берга, взяв огонь на себя он подавил ударившую во фланг батарею, вскоре к нему подключились и другие машины и оставшаяся демаскированная артиллерия была уничтожена. Занять деревню, после столь сокрушительных для противника потерь, удалось легко, но даже после окончательного осознания, что остановить нас уже не получится, ни один финн не сдался добровольно, большинство организованно отступило, оставшиеся пытались продать свои жизни как можно дороже и продержаться максимально долго, но к их несчастью орудия танков пробивали местные укрепления и стены деревянных домов, потери среди нашей пехоты были минимальными, но организовать преследование не получилось. После окончания зачистки мы смогли подвести подсчёт потерь. Со времени начала штурма нами было потеряно без возвратно был 1 танка, ещё 3 требовали серьёзный ремонт, 2 танка нуждались в небольшом восстановлении, также погибли полностью два экипажа, в одном из горевших танков выжили командир танка и наводчик главного орудия, лишь по тому, что они выпрыгнули первыми и противник не успел расстрелять их на земле, ещё в одном танке погиб мехвод и был тяжело ранен стрелок, в остальных обошлось лишь легко ранеными. Батальон пехоты потерял погибшими и тяжело ранеными 73 человека, легко ранеными ещё 97, потери были не настолько большими из-за того, что половина солдат осталась на другом берегу. Потери были немногим больше, три батареи 75-мм орудий, батарея миномётов, 5 стационарных пулемётов, древних максимов, потери составили 150 человек пехоты, подсчитать потери в нескольких ДЗОТах и на позициях артиллерии, было невозможно там остались лишь обожжённые куски мяса и обрывки финской формы, половина от состава осталась умирать в снегу во время контратаки, удалось захватить 45 легко раненых, остальные были при смерти и им не возможно было помочь, да и санитары были заняты нашими бойцами, они обрадывали нас и сказали что около 10 человек, из тяжело раненых, выживут и может даже не останутся инвалидами на всю жизнь. К несчастью командиров противника не удалось захватить в плен, как сообщили солдаты, капитан, командующий узлом обороны, повёл солдат в контратаку и был раздавлен траками одной из машин, командир одной из батарей и ещё несколько солдат скрылись в неизвестном направлении, один из лейтенантов был обнаружен с оторванной нагой и простреленной головой, в руке он держал пистолет, остальные погибли на позициях или в контратаке. В итоге нам не удалось захватить ни одного офицера, что усложняло получение информации о следующих укрепрайонах. Продолжать наступление наличными силами было невозможно, противнику стало известно наше местоположение, примерный численный состав и техническое обеспечение, они готовятся к нашему приходу и мы не станем для них неожиданностью. Единственный выход я видел в подводе дополнительных сил и совместном ударе. С этой целью я начал попытаться связаться с моим заместителем и через пару минут удалось наладить сигнал, я приказал отправить к нам 90-й и 95-й ТБ. Прошли сутки после вызова подкрепления и вот первые колонны начали прибывать, за это время нами были отражены несколько вялых атак, бойцы не задействованные в обороне спешно восстанавливали мост из подручных материалов, повезло что большая часть необходимых инструментов находились в деревне. Основные силы двух батальонов прибыли к вечеру 2-го декабря, я решил не ждать, а начать атаку сейчас, пехота была посажена на танки и не включая свет мы начали продвигаться к вражеским позициям. Машины шли в темноте, без огней с хода преодолевая встречающиеся противотанковые рвы. У посёлка Тиртула по первому батальону открыла огонь финская артиллерия. Моя прежняя рота двигалась в авангарде , выгрузив пехоту, она открыла ответный огонь. Правда, ориентироваться было трудно. Финны подожгли деревню и в зареве пожара различить вспышки их выстрелов могли только очень опытные танкисты. Ночная темнота ставила примерно в одинаковые условия как советские танки, так и гарнизоны финских ДЗОТ - те и другие не могли вести прицельного огня. Однако финны имели преимущество, действуя на своей территории, которую они хорошо знали и где заранее пристреляли все подступы к огневым точкам. В это время на левом фланге нанес удар 90-й тб капитана Ушакова. Части противника, не выдержав одновременного удара двух танковых батальонов, в спешке отошли. Кирка Кивенапа - сильный опорный узел сопротивления финнов, была захвачена одними танками 20-й тбр в этом ночном бою. При этом было подбито 4 Т-28 90-го тб и 2 Т-28 95-го тб.