Время

Erik Satie, Aldo Ciccolini — Gymnopedie No.1

— Дань, скажи код от домофона, — получает рыжий парень, услышав сквозь сон звонок мобильного. Кашин на автомате называет заветные цифры, которые Руслан запомнить всё никак не может. Пошёл третий год, как кареглазый тут живёт, но войти без помощи у него не получается. На улице около трёх часов ночи. Облаков, на удивление, не наблюдается. Возможно они и есть, быть может они закрывают собой весь небосвод, но Даня еле держит веки открытыми, потому такая погрешность ему простительна. Надо встретить Руслана. Ну и сделать выговор, ибо негоже домой возвращаться так поздно. Каждый день у него начинается с комка в груди. Пытается откашляться или выблевать его, но всё остаётся на месте. Будто плесенью покрывается грудная клетка, разрушая и паразитируя организм. Ему надо ко врачу сходить, ведь дышать становится всё тяжелее. Холодно. Сколько бы свитеров на нём не было - все равно мурашки от мороза. Всё потому что Руслан забывает окна закрывать, зато потом извиняется чуть ли не на коленях, когда Даню вновь одолевает насморк. Заботится, как о беспомощном и таскается всегда рядом. Тушенцов напоминает собаку. Был бы хвост - вилял бы им при виде рыжего. И лапу даст всегда, и тапок принёсет. Золотце, а не парень. Только называть его «парнем» не привычно. И не привыкнет он к этому походу никогда. Сам не понял, как согласился, сам не понял, как подписался под это. Вроде сам всё начал, верно? Они целуются в туалете любимого бара Дани и с того идёт точка невозврата. Рыжий, справляясь с одышкой, напоминает о том, что, вообще-то, у Тушенцова есть пассия, и она его в Москве ждёт не дождётся. Руслан открывает их переписку и печатает краткое сообщение. Оно так и не доходит до получательницы из-за воспоминаний больных. Перед глазами Настя, которая скандалит о том, что её бросили по переписке. Алина такого не заслуживает, а он просто не хочет повторять свои ошибки. Следующим днём летит и репетирует речь свою. На кухне сидит перед ней и с тяжкими вздохами пытается сказать самое важное. Ждёт криков и разбитой посуды, но девушка только смотрит и кивает. Она поняла всё давно. Когда Рус в больницу подорвался и ночевал там. Поняла, когда он с блеском в глазах говорил о том, что они помирились. — Я люблю тебя, правда. Но... — Глазами сверлит столешницу, пытаясь хоть в ней найти подходящие слова. — Это Даня, да? — На улице машина проехала. Быстро так, будто и не было её. Тушенцов взгляд шокированный вскидывает, а девушка лишь улыбается. По квартире разносится смех, похожий на крики чаек. Руслан щипает себя за переносицу и кивает несколько раз. Да, это Даня.

***

Они спят в обнимку, кусаются в поцелуи и не только, вместе думают о будущем и вместе забывают купить новую кровать, ибо нынешняя сильно скрипит по ночам. На балконе пепельница заполняется в два раза быстрее, в бардачке майбаха лежат не только Руслановские водительские права, а потребность в личном водителе у Тушенцова улетучивается. Рядом с Даней спокойнее, изменения замечают все друзья, и конечно, все как один, говорят о том, что парни друг друга дополняют. Шатен улыбается довольно при этих словах, Кашин кивает и принимает очередной его поцелуй в щёку. Не сильно заметный для людей, но ощутимо Всё хорошо, всё наладилось. Их любовь красивая и колкая, на них смотрят и завидуют. Всегда вместе, всегда навеселе, всегда готовые свернуть мир ради общей цели. Это ли не лучшее дуо? Руслан любит назойливо. Конечно любой другой сказал бы, что Руслан любит красиво. Любовь Руслана - что-то прекрасное, но любви этой слишком много, от того задыхаешься. Любовь Руслановская - мировой уровень живописи, никакая Мона Лиза с ней не сравнится, но Кашин в этот раз предпочитает граффити очередного школьника на заборе какого-то заброшенного предприятия и в этом корень всех проблем. — Я устал пиздец. — С этими словами вваливается в квартиру и тянет руки, чтобы рыжего обнять, но тот сразу уходит в спальню, делая вид, что ничего не заметил. Даня тоже устал. Пиздец. И Кашин не впускал бы в квартиру этого "придурка солевого", но его тики перед глазами вырисовываются и становится стыдно. Больной человек всё-таки. Больной, блять, на голову, потому что сейчас разбивается четвертый за неделю стакан. Почему? Он соскучился, а рыжий его даже не обнял при встрече. Но Даня не будет строить из себя мученика, ведь завтра стрим совместный. Ведь цифры на них бьют его личные рекорды. Онлайн растёт каждый раз, когда Руслан появляется в кадре, а парни объясняют частоту его нахождения в Даниной квартире одним единственным «съехались, чтобы вместе ебать музыкальную индустрию». А аудитория только рада, ведь эти двое вместе возвращают в семнадцатые года и заставляют светиться от счастья тысячи фанаток. Ведь они снова дружат. Ведь они снова вместе. Руслан просит стримить завтра не так долго как обычно, ибо хочет с ним поехать на важную встречу. Поэтому трансляция ведётся до двух часов ночи. Даня только извиняется, отправляет его одного и в переписке обещает сгладить свой проёб в будущем. Оба знают, что ничего он не исправит. Тушенцов не обижается никогда. Он вообще не жалуется, хватая в руки то, что дают. Хватая Даню. А Даня выглядит слезливо так, будто нуждается во всем и сразу. Парень выглядел настолько жалобно в один момент, что Руслан ему и вправду даёт всё и сразу. И мир весь у ног Кашина уже положен, а он с ноги на ногу переступает и не понимает, что с этим делать. Ведь возможностей много, бери - не хочу. Бери то, что дают и пользуйся, но у Дани рвения и наглости не хватает. Руслан видит растерявшегося ребенка и решает помочь. И действует как будто слишком радикально. Работа над альбомом идёт быстрее, ведь рыжий из-за стола вылезать не хочет, а Тушенцов заставляет его хоть изредка приезжать к Саше Воронину. Заставляет вопреки возгласам о том, что его домашняя студия покруче, любой другой. Руслан утягивает за собой в машину, и Кашин, очухавшись, появляется в офисе VSRAP и чувствует себя до ужаса некомфортно, но вновь сглатывает. Так нужно. Перед ним Артём Туркин стоит, неловко улыбается, слушает то, что говорит Тушенцов, но смотрит странно. Данила скрепя сердце пожимает руку и решает для себя, что сегодня он напьётся. Впервые за такое долгое время. Кашин появляется в офисе VSRAP и всё необратимо запускается. Его тащат в разные стороны и он себя канатом ощущает. Канатом, который все перетягивают к себе, ведь это правила игры. Они обсуждают будущий клип, позже с какой-то очень милой девушкой отрисовывают первые наброски мерча и этим же вечером едут на чей-то концерт. Рыжий окунается с головой в атмосферу и сходит с ума от толпы. В слэм бежит как в последний раз, выдыхая перед дропом, надеясь, что с ним что-нибудь да случится. С того концерта повелась традиция всегда идти в толпу. Утром Тушенцов будит его с предложением пойти вместе в спортзал и получает хриплое, но очень агрессивное «Нахуй иди со своей тренировкой. Долбоёб блять» и пинок ногой куда-то в бок. "Долбоёб" только улыбается, укрывает рыжего одеялом и старается не хлопать дверью на выходе. С выходом совместной песни и клипа цифры вновь подскакивают. Все такие счастливые, когда они вместе выступают, а количество Даниных концертов наконец-то не равно одному в год. Аудитория в восторге, цифры заоблачные, а в сейфе неприлично крупная сумма составляет компанию коллекции оружия. Стримы, песни, Руслан со скандалом и извинениями, концерты, стримы, песни, альбом, руслановские серенады о любви, снова концерт. Кашин обещал себе бросить курить, но между пальцев уже пятая сигарета за последние два часа. У него из стабильности только въевшееся чувство тошноты и желание пропасть из этого мира. Надо сходить к гастроэнтерологу. На психологов надежд нет. Юля, менеджерка Дани, знакомится с Русланом и, на удивление, они сдруживаются. Каждый в шутку жалуется на рыжего, пока тот делает им чай, всякий раз называя «предателями». Влад Нутро один из немногих, кто узнает об отношениях. Даню он всецело поддерживает и начинает так же сотрудничать с VSRAP. И все настолько хорошее и дружное, такое сладкое и чуждое одновременно, что начинает болеть голова. И когда на каком-то мероприятии, среди хохота и улыбок, бесконтрольно начинают катиться слезы по щекам, а его спрашивают простецкое «что случилось?» он всегда отвечает одинаково. — От счастья. И верят. Конечно верят, ведь как ему может быть плохо? Конечно не может. Даня - счастливчик, ему все так говорят, он это знает.

***

В тело вселяется беззаботное отчаяние. И пока за тобой следят, как за зеницей ока, пока пылинки с плеч сдувают - всё каким-то бессмысленным кажется. Каждый день становится бледнее, только губы кровью вечно наливаются, ибо Руслан кусается в поцелуях сильно. Шатен все время утыкается носом шею. Ведет линии по татуировке, каждый раз заставляя мурашки пробежаться по телу. Даня после выписки обнаружил шрам на шее ужасным бельмом. Таким невыносимым, что днями не спал, думая о нём. В какой-то момент и Руслану пришлось рассказать об этом. Тогда он предложил самое логичное решение. — Давай татухой перекроем. Ну, ты же на руке шрам от ожога скрыл. — На этих словах костяшки правой руки поглаживает. — Можно и с шеей так же. Кашина на следующий день ведут в тату салон, где уже Руслан одному довольно колоритному мужчине ставит задачу. — Без проблем. — Перед рыжим появляются три толстых папки, в которых, вероятно, находятся эскизы. Различные драконы, листья, животные, черепа, иероглифы на автомате перелистываются. Кашин не намерен набивать что-то, не наполненное смыслом, а в эту бабочку поместится только одно значение. «Последняя блядь, которая за опеку одного высокого шатена готова полностью отдаться» В целом, Кашин себя так и ощущает, когда без какого-либо повода и предлога на карту получает крупную сумму. Опять. Руслана по правилам можно называть «масиком», вот только такому его не учили. Поэтому Даня говорит единственное «спасибо» и трудится ещё больше над инструменталом для Руслановского альбома. Теперь, по итогу мучительного сеанса и громких матов из-за того, что «куда-ты-блять-хуяришь-подожди-дай-передохнуть», на шее красуются множество линий, образующих то ли молнию, то ли трещину. Руслан просил объяснить чем обусловлен его выбор, но на него только отмахиваются. На годовщину отношений Тушенцов приходит с прозрачной плёнкой на правой стороне шеи, под ней зияют черные полосы. Точь в точь как у Кашина. И рыжий хотел возмущаться, ибо это никак не обговаривалось, но Рус говорит, что это сюрприз, подарок, знак любви и братства. Ночью говорит, что хочет Даню запечатлеть всеми способами. Ему с рук спускают такую выходку, потому что хочется верить.

***

Данила сегодня на съемках до поздна. Рыжий заказал заранее еды, оставил в холодильнике с запиской. «Не забудь поесть» – кривовато выведено синей ручкой. Шатен за этот день успел переделать все дела, что давно откладывал. Даже думал по забаве запустить стрим с Даниного аккаунта, но почти сразу отказался от этой идеи, понимая, что его тут же убьют. На циферблате около десяти часов, парень цепляет на себя чужое худи и ставит любимый фильм рыжего про гангстеров. Кашин находит парня сопящим на диване. У него брови сильно нахмурены, лицо беспокойное, тело всё напряженное, а рука сейчас дёргается. Руслан во сне из-за тиков иногда напоминает спящую собаку. Тёмные пряди шевелит дуновение ветра, младший оборачивается и обнаруживает окно открытым. Потому в комнате так зябко. Парень отходит, дабы устранить источник холода. В мыслях который раз отчитывает кареглазого за такую тягу ко сну у открытого окна. — Не уходи. — Рыжий от неожиданности дёргается и подходит обратно к дивану. Веки с длинными ресницами сильно дрожат и делают вид Руслана уж слишком жалким. Даня давно заметил, что шатен имеет привычку разговаривать во сне, но его болтовню невозможно было разобрать до сегодняшнего дня. — Верни... — Шепчет в подушку дивана. Сворачивается калачиком и тихо повторяет единственное: «Верни» Тревожно. Кашин берёт его руку, а тот хватается в неё железно. Даня списывает всё на кошмары после фильма. Что необходимо вернуть - остаётся только гадать.

***

Кашина по магазинам водят после того, как Руслан открывает дверь, а его встречает очередной курьер интернет магазина с одеждой. Дешманской и нелепой на взгляд Тушенцова. Несуразной, потому что рыжий забывается и в панели «Размер» указывает максимальный. В итоге вещи выглядят как мешок картошки, ибо парень похудел до выступающих рёбер и скул, об которые и порезаться можно. В гардеробе проводится ревизия и половина наполняется дорогими брендами. Теперь Даня «настоящий рэпер». Рэпер с вывернутым желудком от не такого уж и большого количества еды, выпадающими волосами и ебанутыми диетами. Кашин долгое время отказывается смотреть в зеркало, обходит их стороной, а Руслан винит себя в том, что «не доглядел» и извиняется. Временами со слезами на глазах, но рыжий этого не понимает, ведь проблем не видит. Он добился своей цели и был только рад. Тушенцов проводит длинные беседы на тему того, что здоровья не стоит никакая худоба. Что любит его в любом состоянии и даже «бля, я буду любить тебя даже если ты превратишься в червя ебаного, Дань».

***

Из источников света только излюбленный неон. Воздух вязкий и тяжёлый, от того еще сложнее. На лбу у Дани блестит испарина, а глаза закрыты изгибом локтя. Тушенцов меняет темп, от того рыжего ведёт слишком сильно. Старший нагинается и кусает чужую руку. Кашин в удивлении встречается с карими омутами, в собственных – только немой вопрос. — Я хочу видеть твои глаза, Дань. Никогда не отворачивайся, пожалуйста. — Говорит шёпотом, наблюдая как светлые брови ползут вверх. Они ехали на студию записываться. Как так получилось, что домой парни вернулись изрядно подвыпившими - только Бог знает. Ну и Коля Ромадов. На полу лежит одежда, там же - слетевшее одеяло. На шее у Дани блестит золотая цепочка, под ней зияют тёмные пятна, оставленные шатеном. Одним пальцем младший поддевает тонкую черную веревку на чужой шее и тянет на себя, утягивая в поцелуй, и делает в голове заметку о каких-то фетишах Руслана.

***

11.11.2025 Санкт-Петербург В помещении душно и шумно как всегда. Все болтают о своём. Уже несколько часов идёт Шабаш. Тусовка, организованная Артуром. Тут собрались "свои". Как Кашин тут оказался? Хотел бы ответить, что это чистая случайность. Хотел не приходить, но его вписали вместе с Тушенцовым, потому что: «Этот человек вписался как всегда за пару дней до Шабаша только с одним условием». С одним высоким рыжим условием по имени Данила. Он сидит где-то в углу, копаясь в телефоне. Вокруг него какой-то хаос, а внутри пару стаканов алкоголя. Ему что-то Руслан всучил, сказал, что вкусно. Сам шатен сейчас стоит посреди комнаты и слишком громко разговаривает с Серафимом Муккой. Оба улыбаются и шутят что-то слишком смешное, чтобы сдержаться. Тушенцов смеётся и прикрывает рот рукой, отблескивая на свету кольцом на среднем пальце. Такое же нацеплено и на Данилу. Это было подарком на день рождения. Кареглазый уверял, что это не обручальные, и только на восьмой раз Кашин успокоился, приняв подарок. Его кольцо так же отблескивает сейчас на свету. На кожаный диван кто-то плюхается рядом, рыжий поворачивает голову и встречается взглядом с Федей Букером. — Приветствую. — Он улыбается как-то по-свойски и располагающе. Умеет же. В ответ Фёдор получает кивок обессиленный. Его совсем не хочется обидеть, но вряд ли Даня осилит полноценную беседу. — Радостно тебя здесь видеть. Казалось, что тебе такое окружение не нравится. — Да мне не сложно приехать. — Откидывается на спинку и закидывает содержимое стакана, — просто чувствую себя лишним. Я к вам явно не вписываюсь. — Я так не думаю. Ты со своей харизмой везде вклинишься, не наговаривай. — Хлопает по плечу слишком грузно, а тот только ухмыляется. — Ты же не знаешь почти никого? Давай я проведу экскурс. — Не надо, этот уже перезнакомил меня со всеми. — Букер пускает смешок, сразу понимая кто имеется в виду под "этим", — правда я нихера не запомнил. Не в обиду. В этот момент по помещению раздаётся грохот. Тушенцов задел случайно стол позади себя, на полу теперь валяется пара пакетов сока и салфетки, но шатена это сейчас не заботит. Он в шутку берет на удушающий какого-то парня. В шутку предъявляет за слова и в шутку грозит посадить на бутылку. Даня потирает переносицу, он не уверен в том, что понимает такой юмор. Он постарел слишком быстро. Хочется домой. Кашин знаком только с половиной присутствующих, но до сих пор сидел сам по себе. Перебросился несколькими словами с тем, поздоровался с другим и оставил жалкие попытки социализироваться. Всё равно разговоры с ними сводятся к обсуждению Руслана. Он слишком вездесущий, его слишком много даже там, где его нет. — Руслан сияет рядом с тобой. Он сильно поменялся. — Их взгляды направлены на кареглазого, что спонтанно начал отжиматься. На спине у него сидит Илья Мазеллов. Он громко считает, хлопая по чужим плечам. — Да ладно, дураком был, дураком остался. — Включает телефон, надеясь получить сообщение от кого-либо. Пожалуйста. — Нет, правда. Он как будто помолодел. — Илья насчитывает десять отжиманий, но шатен не собирается останавливаться. — Вот только ты несчастным кажешься. — Кашин замирает, забывая про воздух. Блять. — Тебе кажется, со мной всё в порядке. — У него всегда «всё в порядке», потому что раскисать никак нельзя. — Со стороны ты выглядишь очень усталым. «Двадцать!» — восклицает кто-то, поддерживая Тушенцова. В чём спор - понимают единицы, но каждый считает своим долгом громко болеть за кареглазого. — Я слушал твой новый альбом. Очень... противоречивый. — Кашин угукает в ответ, вспоминая как долго над ним работал. — Да, я пытался эмоциональные горки передать. Получилось? — Рыжая макушка поворачивается в сторону собеседника, а в бирюзовых застывает вопрос. Он пока не много отзывов слышал о последнем релизе. — Да, определённо. — Федя потирает подбородок, явно задумываясь. В дебрях разума вспоминает звучание «Трагедии» Дани Кашина. Каждая песня как бы спорит с прошлой, от того создавался диссонанс. — Это многое объясняет. — Я рад, что всё удалось. Дохуя сил в него вложил. — Судя по возгласам и крикам, доносившихся до ушей, Серафим уже вышел на сцену. Руслан напротив плюхается на пол, с него в момент слезают и помогают встать. Сколько в итоге? Даня не уверен, что хочет тут проводить вечер. Не уверен в том, что это правильная компания и место. Но Руслан тут, а это должно значить одно: здесь нужно быть. У Дани на обратной стороне век нацарапано слово «выгода», а у Тушенцова на неё же чуйка есть. Как бы по-мразотски не звучала их политика - просто так они нигде не появляются. Только шатен ещё и братуется с половиной присутствующих, а Кашин просто впитывает. Кашин всё ещё не уверен ни в чём. — Я недавно рассуждал на одну тему и мне интересно твоё мнение, — звучит после длительной паузы. Рыжий не привык к таким беседам. Напоминает издевательство. — Чем ты можешь пожертвовать ради музыки? — Ты хочешь про философию попиздеть? Ну давай... — Кашин усмехается, рассчитывая на душный диалог, наполненный заумными словечками. На пальцах можно пересчитать людей, с кем на такие темы интересно разговаривать. — Я не думаю, что у меня есть на это право. — Хлопает по карманам в поисках электронки. Столько времени старался бросить, чтобы в итоге все попытки пошли коту под хвост. Клубы пара скатываются с губ и растворяются, так же как слова Руслановские о том, что в такой компании ему очень понравится. — Не имеешь права на жертвенность? — Тон удивлённый, ибо он ни разу не получал такой ответ. У многих спрашивал: и на подкастах, и при личных разговорах. Говорили про деньги, про время. Чуть меньше людей вспоминали про силы. — Все, что у меня есть - это совокупность случайностей, я и пальца не приложил к тому, что имею сейчас. — Бирюзовые глаза следят за той же мужской фигурой. Тушенцов стоит у стола и рассматривает все сосуды на наличие алкоголя. Одна из бутылок оказывается нетронутой, от того на лице у шатена тянется кривая улыбка. — Но как же? Ты же сам всё пишешь, тратишь много времени. Нет ничего бесплатного, понимаешь? — Нет, если ты про деньги, время и тому подобное, то тогда естественно. Я много трачу на аппаратуру или клипы. Ту же "Трагедию" я писал год. — Руслан подходит к дивану, на котором расположились Фёдор и Данила. Парень садится на корточки перед рыжим, руки укладывает на чужих коленях и требует и к себе внимание одним только молчанием. Кашин лишь с немым вопросом заглядывает в карие омуты напротив. — Я на випы пойду, оттуда смотреть буду. Пойдешь со мной? — Глаза у него пьяно блестят и улыбаются, Тушенцов от радости светится, это видно за километр. Даня залипает в этом чужом счастье, забывая и о разговоре недавнем и о ссоре перед выходом из дома. Рука сама тянется поправить шоколадные волосы, растрепавшиеся от постоянной беготни. Руслан в свои тридцать напоминает ребенка. — Дань? — М? Нет, я тут посижу. Здесь как-то спокойнее. — Мельком оглядывает гримёрку, удостоверяясь в своих словах. Единственный источник шума - это чужая болтовня и сам Руслан, вечно буянящий. Шатен в ответ зыркает недовольно и поднимается на ноги. — Стареешь, Кашин, — выцветшая роза ложится поверх светлой макушки и треплет мягкие волосы. Сейчас, на людях, это максимальный жест нежности. У них язык любви ни в каком переводчике не переводится, а волосы - это что-то слишком особенное, чтобы не передать чувства через особое внимание к ним. На лице вновь ползёт кривая улыбка. Парень направляется на выход, как в секунду останавливается, услышав строгое "Стоять". Медленно поворачивается обратно и натыкается на тяжёлый взгляд своего спутника. Бирюзовые глаза заставляют появиться в горле противный комок. Тот пальцами подзывает к себе, заставляя слушаться. Дане перечить сейчас нельзя, видать он не в духе сегодня. — Стакан мне отдай и пиздуй. — Встречает в чужом взгляде недоумение от чего вздыхает тяжело и сам тянется за напитком. — Ты и так дохуя выпил. Тебе больше нельзя, понял? — Руслан как школьник сейчас выглядит, стоит в кабинете директора и слушает очередной выговор о своём поведении. Глаза блестят обидой, а тёмные брови хмурятся в чувстве несправедливости. Парень задерживается на пару секунд и отворачивается. — Только не включай обиженку! Я тебя до дома потом не довезу. — На душе становится тяжелее, когда Тушенцов мимолётно бросает взгляд, кивает и виснет на ком-то. Даня всё никак не поймёт здешнюю любовь к тактильности. По приезде в "Аврору" его самого заобнимали до боли в спине, о Руслане и говорить не стоит. Тот успел повисеть на всех участниках мероприятия. Кто-то пытался рыжего в щёку поцеловать, но тот быстро увернулся, списав всё на собственную неустойчивость. Сегодня в Питере жарко, в клубе ещё хуже. А на диване кожаном сидеть совсем неудобно. В горле неприятный осадок, он стопроцентно уверен, что Рус напьётся ему же назло, наплевав на будущее похмелье, которое обещает быть до противного сильным. — Он последнее время очень быстро напивается. — Машинально поворачивает голову налево, в который раз встречаясь с Федей Букером. Он уже и позабыл о нём. — На чём мы остановились? — Про жертвы в пользу творчества, — он глаза щурит, при этом выглядит слишком вдумчивым. Взглядом бегает по собеседнику, от того становится неуютно. — Я думаю ты упускаешь какие-то моменты из своей же жизни. Я знаю о тебе не так много, но ты очень поменялся даже внешне. — Кашин опускает на себя взгляд. Ничего необычного не замечает. Вспоминает себя из прошлого и сравнивает. Не так много поменялось. Сбросил лишние килограммы, набил пару новых тату и начал иногда носить Руслановскую одежду. — Ты кажешься очень подавленным и уставшим. — А усталость на лице у него всегда была, и возраст к этому не причастен. Ему говорить либо лень, либо просто затруднительно - сам пока не определился - поэтому всё опровергает только у себя в голове. Глупо ли? — Насколько я помню, у тебя было много разногласий с ребятами? Ты создаёшь впечатление очень принципиального человека, чтобы идти на уступки. Но вот, ты здесь. Ты же переборол себя. И это тоже жертвы, как по мне. Я не записываюсь в психологи, но твоё состояние заставляет задаваться вопросами. — Даня только усмехается. У него, если честно, тоже много вопросов. В том числе и про этот разговор. — Говоришь сквозь зубы, будто тебя насильно затащили сюда. Прости, что лезу в душу, но ты выглядишь несчастно. И у тебя, как у творца, всё отражается в музыке. Поэтому я и завёл этот разговор. — Ты многое себе надумал. Все мои действия - это моя инициатива. А кто меня заставить сможет? Я сам кого хочешь заставлю. — Изображает удары. Для чего-то избивает воздух, который ни в чем, вроде, не виноват. — Просто такой ритм жизни мне не привычен, а так все нормально. — Видишь, ты изменил даже своему ритму. Разве это не странно? — Кашин уже жалеет, что не пошёл с Русланом. Там была бы только одна забота - следить за кареглазым. — Судя по твоим словам я ужасно страдаю от того что в моей жизни что-то поменялось. У меня есть конечно какие-то проблемы, но я вполне справляюсь. — От раздражения становится еще жарче. Кашин по вредной привычке чешет шею. Ловит себя на этом, но никак не останавливается. — Да, я не тот, кем был года два-три назад, но это нормально. Я просто перебарываю себя, чтобы стать своей наилучшей версией. Не вижу ничего плохого. Я просто взрослею. — Ты уверен, что это идёт на пользу? Люди обычно после взросления не впадают в депрессию. — Вновь пульт управления забирает молчаливая пауза. Она издевается одним только своим присутствием. Вроде тишина, но такая назойливая, что противно становится. — Я и не впадал в депрессию. — Рыжий выхватывает "эстафету", поражаясь наглости собеседника. Его ли это дело - ставить такие серьёзные диагнозы? — Я не буду доказывать это с пеной у рта. — Кашин мысленно благодарит "хотя бы за это", — прости, но все признаки на лицо. Да ты сам кричишь о своём состоянии через песни. Может ты сам этого не замечаешь? — Я с тобой не согласен. Ты драматизируешь. Говорю же, по твоим словам - я жизнь свою на плаху поставил. — Сам усмехается такой формулировке. Просто поменялся, просто изменил некие установки, а паники развели... — Именно так и выглядит со стороны. — Федя все ещё настаивает на своём. Даня ли тут человек «принципиальный»? — Сам посмотри. Просто задумайся над этим. Просто задуматься. Подумать о том, почему ему такие вопросы задает не близкий человек, или почему вообще возникла необходимость? Даня же всё верно делает. Достигает всё больших вершин, пишет то, что хочет и у него, вроде как, получается хорошо. Да, проблемы есть, но это же нормально. Нормально держать себя в руках, нормально иногда ссориться с любимым человеком. Любимым. Кашин так и не признаётся себе, продолжая называть Руслана любимым. Но почему нет? Всех всё устраивает. Рыжий не думает, что он ошибся, оставив труп в ржавом вагоне метро тогда. Это не ошибка. В больнице с Русланом он не ошибся. С того момента всё в гору пошло. И Даня только рад своему выбору. Данила не ошибался, когда говорил тихое "ладно" в противовес своим взглядам. Ошибки не приводят к развитию. Даня уже не тот. Не тот, с кем встретился в том же поезде, не тот, кто боялся разговора. Не тот, кому надо доказывать, что надо бороться. За дружбу, за Руслана, за себя и своё будущее. У него светлое будущее. То, которое видел чужой Данила из вагона. С цветущим полем и ярким солнцем. Даня Кашин сказал "нет" своему идиотскому упрямству. Сказал "нет" кровавому небу. «Продался, растолстел и стал другим» Поменял окружение, впустил новых людей, изменил ритм жизни, съехался с Тушенцовым. Отказался от каких-то убеждений. Поменялся. Теперь не тот Данила, он просто повзрослел. На стримах часто говорил как легко прощается с прошлым. У него нет с этим проблем. В итоге сам вернулся к истокам. Снова рядом какая-то тусовка, рядом вновь Руслан с шилом в причинном месте, он теперь не один. Опять не один. Даня этого и хотел. Этого же? Но почему тогда не хотелось ничего менять? Он идёт навстречу успеху. Вернулся в прошлое. Изменил себе? Вернулся. Наступает на те же грабли или корректирует направление? После питерской тусовки клялся не вступать ни в какую компашку. Клялся жизнь поменять, но всё пришло к тому, с чего начиналось. Изменил себе, когда хотел только лучше. — Да не, не может быть... — Кладёт ладонь на шею, ею же перекрывая тату. Смотрит перед собой, не двигаясь. Ему странно. Думать в таком ключе, размышлять, даже слушать сложно. Неужели всё так плохо? — Блять. — Теперь ты понял как так получилось? — А Федя будто смеётся и издевается. В мыслях появилась идея наконец сбежать от диалога, но тело клеится к дивану, заставляя продолжать. — Ну... — Стоит пауза. До ушей доносится игра гитариста, что стоит на сцене. Даня не разделяет чужую любовь к живым инструментам. Не разделяет и чужое желание обрести «Дзен». Сложно. — Я хотел как лучше. Пришлось опустить все принципы. Но если я перебарываю себя, то расту, разве не так? — Если мне придётся отказаться от стольких частей меня, то это буду уже не я. И музыка будет не моя. Это ли не называют саморазвитием через саморазрушение? — Букер прерывается, потягивая напиток из стакана, взявшегося из пустоты, — а смысл такого развития , если по итогу это буду не я? Надо ли оно мне? "Не я. Это не я и окружение это не моё. Музыка не моя. Всё чужое." Кашину сложно. Он кулаками трёт глаза, чувствуя пульсирующую боль. Больно от осознания. Больно. Вновь волна криков издалека. Даже она не вызывает чувств. — Блять, ты чё из меня выдавить пытаешься? — На самом деле знает прекрасно. Нужно признание, но таким ведь не разбрасываются. Он даже не знает с кем мог бы этим поделиться. С самим собой разве что. Хотя и это остаётся под вопросом. — Прости, я перегнул наверное, — а тон действительно сожалеющий. Федя не создаёт образ плохого человека, но Кашин теперь будет обходить его стороной. — Мне стоило подобрать другие формулировки. В гримёрку заходит мужчина, вроде его представляли как менеджера. Тот оповещает о том, что выход Руслана, а соответственно и Дани следом, минут через семь. Это значит, что срочно нужно искать шатена. Рыжий вытаскивает телефон из кармана и печатает сообщение пользователю "Рус", передавая ту же информацию и требуя вернуться к выходу на сцену. — Дань. — Да, точно. Федя ещё тут. — Залетишь к нам на подкаст? Там нормально побеседуем. А то в этот раз получилось некрасиво. — Младший отправляет сообщение и отводит взгляд на собеседника. Обдумывает несколько секунд и кивает резко. После выхода альбома подкаст точно не помешает. — Забились. — Он встаёт с диванчика и протягивает ладонь для рукопожатия, тянет улыбку. — Только там не говори, что у меня депрессия. — Фёдор так же усмехается и пожимает руку. Кашин торопится на випы за Русланом, прекрасно зная, что его сообщение он не прочёл, вообще забыл про свой выход и изрядно выпил, наплевав на запрет.

***

SALUKI — НЕМНОГО КРУЧЕ

Стробоскопов слишком много, чтобы не волноваться за Тушенцова. Тот с Муккой поёт что-то про грустную ночь с очередной "сукой из Москвы". Данила лишь стоит у диджейской стойки, мониторит действия Артура и состояние Руслана. Мелодия сходит на "нет", но толпа подхватывает и шумит, перекрывая музыку. Серафим крепко обнимает кареглазого, от того идёт новая волна криков. Подождав пока на танцполе успокоятся, Сидорин кричит в микрофон что-то на языке мечт шипперов. — Это Руся! Это мой брат, блять! — Кашин мысленно ему сочувствует, параллельно пытаясь не оглохнуть от визгов, — я его пиздец как люблю. Сука! Больше жизни обожаю. Парень целует того в щёку и крепко стискивает в объятьях. В ответ клуб разрывается от воплей. В который раз? Даня только улыбается и потирает виски. Головная боль идёт по нарастающей, а воздуха не хватает всё больше. Как примитивно получается: чужой на тусовке для своих. Хочется домой. Дома нет пьяных вдрызг незнакомцев, что лезут к тебе каждую секунду. Почему в таком обществе забывают про личные границы? Да, точно. Здесь все "свои". Кашин сомневается, что хочет вливаться в такую компанию, но Руслан старается над этим около года. Всё как будто тщетно. Федя говорил, что он выглядит подавлено. Рыжий не вписывается в эту картину мира. Даже сюда не вписывается. Каждый день находится в обществе, параллельно желая остаться одному. Данила наконец-то признаёт. Ему тут не нравится. Не нравится в этом месте, в этой обстановке, в этом окружении, с этими людьми. И всё из-за Руслана. Руслан вернул его туда, откуда рыжий бежал, сверкая пятками. Задыхался, мучался от одышки и боли в ногах, но не оборачивался. В итоге он в тупике мнимого успеха и в заложниках выгоды. Где душа? В ржавом вагоне или в бесконечных сценах и стробоскопах? Даня не может определиться, от того намного сложнее. Артур между делом протягивает микрофон. Кашин уже пропустил сольную песню Тушенцова, пропустил всю поддержку от танцпола и периодические взгляды от шатена. Бросает взгляд на экран ноутбука, чтобы вспомнить какая песня сейчас будет играть. Люди кричат по окончанию трека, татуированной ладонью обхватывает микрофон и выходит в центр сцены. — Питер, я вас не слышу! — Не слышно сейчас никого, все голоса перекрываются шумом мыслей. Данила оглядывает зал, понимает, что все эти люди "не его". Его аудитория чувствует такие же эмоциональные горки, что переживает каждый день один рыжий парень? Сомнения путают голову. — Погнали! Погнали в этот совместный трип фитов, попсы, простых на первый взгляд текстов, танцевальной музыки и "сучек" Руслана. Шатен суёт их везде, говоря, что это уморительно. Потому что "сучка" у него одна. Сука не из Москвы, без богатого папика и дутых губ. Кашин думает, что его сатира уж слишком затянулась, но ничего по этому поводу не говорит. Образ построен и всех всё устраивает. Почти всех и почти всё. На этом "почти" всё и держится по сути своей. Даня как не был уверен в завтрашнем дне, так и остался наедине со своей тревогой. Напускная уверенность на самом деле пропадает с каждым хлопком двери, оставляемым квартиру пустой. С налётом криков и ссор на стенах. Даня слишком изменился. — Сделайте так, чтобы я себя не слышал! — Только вышел на сцену и уже надрывает связки. Не в его стиле. Голос звучит грубо, но его просьбу выполняют. Теперь не слышно даже собственную тревогу. Зал заливается мелодией первого трека с "Трагедии". Первая трагедия - это совместная песня с Русланом. Он протягивает свои в слова в особой манере, а Кашин только ждёт. Тушенцов правда поёт красиво, рыжему нравится работать с его вокалом, из него получается прекрасный инструмент, ему забавно от того, что в каждой песне с альбома есть чужой голос. Руслан - личная трагедия Дани Кашина. Отдача льётся в воплях и криках, в поднятых руках и улыбках, в прыгающем шатене под боком. Слова срываются с губ и разносятся по клубу. Данила точно не текстовик, он не дрочит на рифмы и двойные смыслы. Посыл один - танцуйте. Танцуйте мне в угоду, тогда и музыки будет больше. Стремление к простоте - главный маршрут к массам. А через массы он льёт правильные ценности. Букер на кожаном диване всплывает сразу же. Осечка. Правильные ли это ценности? Развитие ценой жизни - глупость или самоотверженность? Трагедия Данилы Кашина - главная тема для обсуждения. В эмоциях ли дело? Саморазрушение. Дани с ними уже нет. Где он? Рыжий посветил целую песню ржавому вагону, она зовётся "Аварией", а у слушателей только одна картина происходящего: настоящая авария, в которую Даня попал, связывает кровь, ржавый вагон и кровавый закат. И в чём они не правы? Всё, что хочет Кашин - остаться наедине. В голове мысль о том, что до конца осталось совсем немного. Хочется спокойствия, оно будто маячит перед глазами назойливой мошкой. Его хочется поймать, но всё никак не удаётся. Сейчас же всё в твоих руках. Данила чувствует прилив сил, от того прыгает по сцене активнее. Напоследок можно. Рыжий решает выложиться на этом выступлении на максимум. Пусть войдёт в историю.

***

Даня подбегает к Артуру, снимает наушник и обращает на себя чужое внимание, пока Тушенцов считает до трёх. — Мы можем третьи мемы исполнить? — На него в ответ смотрят недоуменно и переспрашивают. — Да, мемы три. Ты сможешь бит найти? — Я поищу, но ничего не обещаю. Если что - будете под плюс. — Кашин в благодарность кивает и улыбается. Руслан ещё не знает, что его ждёт. Парни договорились не исполнять эти треки со сцены, чтобы не уподобляться игре на чувствах фанатов. Договорились и на следующий же день догадались выступить только со старым материалом, естественно включая в треклист всю трилогию "мемов". С того дня уговор соблюдался. Было написано множество совместных песен, что были намного лучше давно забытых, а "мемы" не исполнялись больше двух лет. Сейчас играет Руслановский трек, над инструменталом которого рыжий карпел слишком долго. Бит получился довольно эмоциональным, что для Руслана не очень привычно. Все заметили, как у Тушенцова музыка поменялась после перемирия с Кашиным. Качество скакнуло и подчерк совсем сменился. Кареглазый везде хвалит талантливые руки своего карманного битмаря, а тот постоянно отмахивается. Настроение в песнях скачет как в американских горках, от того шатену кружит голову. Кружит и мажет от работ Дани, от его бесконечных идей и, периодами, нескончаемой энергии. Что бы не происходило, где бы он не был - он не может. Без Дани не может, без глаз его и губ припухших, без шуток его дурацких и не смешных. Не может без его контрастов. Кашин всегда такой разный и непредсказуемый, но при том стабильно прекрасный и волшебный. Не хватит "Олимпийского", чтобы вместить всю любовь к нему. Даня Кашин невозможный, без него невозможно. — Слэм! — Шатен надрывает голосовые связки и наклоняется в неестественном положении. Люди бегут друг на друга, получают кучу ушибов, но достигают долгожданного выброса энергии. Сейчас же Данила запрыгивает на кареглазого, что по удаче повернулся к нему, слава богу у того реакция мгновенная, потому они не падают, а кружатся, как в какой-то мелодраме. Ночью, после концерта, они придумают название фильму с ними в главной роли, но пока рыжий цепляется за Тушенцова, смеётся ему в ухо, а тот своей крепкой хваткой вжимается в чувствительные бедра младшего. Он рад, что вместо микрофона у него в руках теперь его парень, хоть ребятам из первых рядов пришлось потерпеть противный визг микрофона от его столкновения с полом.

*

Пока парни раскидывают бутылки воды по залу у рыжего ужасно бьётся сердце. Он судорожно искал текст, а пока бегал по экрану взглядом по голове ползали муравьи, которых красиво зовут "воспоминаниями". Последнюю бутылку ловит девушка со светлыми волосами, что глядит на шатена уж слишком влюблённо. Кашин оборачивается на Артура, тот кивает и по телу проходит мандраж. Что-то внизу живота пульсирует пару секунд и так же быстро забывается. — Руслан! — Руслан любит сюрпризы, а Даня прекрасно знает, что будет происходить следующие несколько часов. Знает наверняка. Из колонок слышна больно знакомая прямая бочка, а Стинт вещает своё мнение на весь зал. «Считаю повтором предыдущей работы» Кашин прекрасно видит, как карие глаза сейчас расширяются в шоке, а удивленная кривая улыбка ползет на лице. «То есть чтобы сделать хороший клип про мемы, не надо ничего. Он будет очень простым» Кашин прекрасно помнит как делал бит к мемам, как пришла идея этого интро, как он сидел за компьютером до утра, зарабатывая синяки под глазами. Руслану показывал промежуточные итоги нечасто, сильно стыдясь. После тонны комментариев о том, что вторая часть ничем не отличается от первой - Данила загорается идеей сделать трек, что понравится абсолютно всем. Рыжий ставит себе невозможную цель и достигает её с невероятным блеском. Тушенцов хвалит его работу, настрочив кучу сообщений о том, какой бит получился пиздатый. Вживую это сделать сложнее, но ему удаётся, а младший начинает краснеть и улыбаться. — Мне двадцать девять, не поменялась... — Зал заливается криками и воплями. Сюрприз удался. Тушенцов, не отрывая взгляда от бирюзовых глаз, подхватывает за Данилой. Голоса между собой мешаются, разобрать сложно. Ещё один показатель того, как парни друг друга дополняют. — Смысл — мемы, мемы, — отодвигает микрофон, чтобы сделать глоток воздуха. На микрофоне красуется темное пятно, отблескивающее от яркого экрана. На руку приземляются пару капель и в голову приходит осознание. Тушенцов замечает отсутствие голоса рыжего и кидает на него взгляд. Видно, как тот запрокидывает голову, по лицу размазано что-то тёмное, а он вытирает губу. Шатен по началу в непонятках стоит. Но страх двигает тело, потому он отключает микрофон и подбегает к парню. На крепкие плечи падают татуированные руки, а карие глаза смотрят беспокойно. Кашин сейчас должен пойти на поиски салфеток, но Руслан загораживает дорогу. Давит на чужую руку, упрашивая освободить его, но тот просто стоит и пялится. У него лицо почему-то слишком напуганное. Рыжий брови хмурит и только мямлит, что всё в порядке. Сейчас Кашин еле стоит, опираясь на какую-то балку. Выслушивает Руслановскую тираду о том, что надо срочно ехать домой, ни о каком выступлении речи и не может идти. Рыжий только глаза закатывает и думает, как от парня отделаться. Он вполне может продолжить, ему не хочется срывать мероприятие и уж тем более он не помирает, как думает Тушенцов. Но тот смотрит донельзя серьёзно и кажется, что у него вот-вот вена на лбу взбухнет от напряжения. Кашин тянет ухмылку от этой мысли и, несмотря на все возражения, возвращается к Артуру. Тот тоже спрашивает точно ли он в состоянии продолжить, а когда получает в ответ уверенный кивок, то сообщает о корректировке в треклисте. Пока Даней занимались на сцене распевался Мазеллов. Тот удачно выручил, потому долгих пауз в программе и не было. — Всё в силе? — Кильчуков в ответ утвердительно кивает. Пока Илья исполнял свою новую песню, Артур искал на просторах интернета необходимый трек. Кашин вновь хватает микрофон и выходит на середину. Его снова встречают шумом, от того лезет улыбка до ушей. Толпа скандирует его имя, руки опускаются и тело расслабляется до состояния тряпичной куклы. Он бы лёг прямо сейчас и слушал крики как колыбельную. Есть ли силы продолжать? Он сам уже не понимает, но цель поставлена. Надо сделать легендарно. Рыжая макушка поворачивается назад, бирюзовые глаза выискивают парня и натыкается на чужие карие. Он по-настоящему пялится, перекрестив руки. Его вид так и сквозит недовольством. Кашин кивком подзывает к себе, тот сразу считывает жест и вяло подходит к той же середине сцены. Младший за плечо его обнимает и лыбится во все тридцать два. Возможно во все тридцать. — Нас все это время не было, потому что мы учили текст следующей песни. Спасибо Илюхе, что подменил! — Танцпол вновь заливается шумом в благодарность. Данила оборачивается на диджейскую стойку, там Коряков стоит и символично поднимает стакан в воздух. Рыжий тому кивает и возвращается к залу, пока Тушенцов направляется за микрофоном. Он пытается спросить у Артура дальнейший сценарий, но его прогоняют обратно на сцену. — Сейчас будет ахуенно, но для этого всем надо будет сесть. — Люди ничего не понимают, и только единицы делают то, что сказано. — Давайте, давайте. Мы без этого не начнём! Пока на танцполе потихоньку начинают присаживаться, Руслан его дёргает за рукав тёмного худи. Кашин смотрит на него сверху вниз с немым вопросом в глазах. — Ты чё устроил? — Светлые брови ползут наверх в удивлении. Казалось, что Тушенцов таких поступков и ждёт. Ему красок в жизни не хватает, потому рыжий и устраивает эту клоунаду. — Дань, что с тобой? — Карие глаза блестят по-щенячьи, он выглядит отчасти жалко. Кашин плюёт на свои установки, кладёт ладони на чужие щеки, не срывая взгляда с глаз напротив. В карих омутах только непонимание происходящего, то и забавно. Рыжий накрывает пухлые губы своими. Не думает о том, как будет оправдываться перед всем интернетом. Нет объяснения и отговорок. Он даже не в алкогольном опьянении, у него не будет похмелья. Он пьян только своими мыслями и осознанием, и от того хочется бежать. В чужие объятья, в музыку, в толпу. Туда, где думать не получается. У Руслана губы сегодня слишком манящие, будто измазаны самым вкусным ликёром. Тот мешается с металлическим привкусом крови и становится весело. Алкоголь и кровь — это и есть губы Руслана? Такие красивые и манящие. Всякая девчонка обзавидовалась бы. Тушенцов в ответ обнимает за шею и чуть ли не виснет на парне. Ластится как кот, позабыв об окружении. Есть ли сейчас кто-то кроме них? Шатен думает, что все эти люди придуманы только забавы ради. Кашин вкусно пахнет. Младший отстраняется, восстанавливая дыхание, снимает наушник и наклоняется к чужому уху. — Русь, любимый, — от шёпота мурашки бегут по телу. К нему Даня так обращается по слишком особым случаям. — Я просто хочу повеселиться. — Он отстраняется и лучезарно лыбится, ослепляя пуще стробоскопов. Толпа начинает вновь шуметь, как бы напоминая о себе. — Как в последний раз, понимаешь? — Он срывается на крик из-за шума, а Руслан заражается улыбкой. Кареглазый за воротник тянет на себя и мажет по чужим губам своими. Вязко и растянуто. Отпускает парня, отдавая на распоряжение толпы. Кашина хочется искусать.

*

Из колонок льётся гитарный проигрыш и чьи-то завывания. Все с первых секунд узнают песню, потому кричат от радости. Руслан сказал бы, что он в шоке. Даня сказал бы, что Руслан в ахуе, из-за этого смешнее. Рыжий жестом просит людей оставаться на месте. — Раз! Раз! Раз, два, три! — И на танцполе месиво из людей, в глазах мешанина из ярких вспышек, а в голове каша из воспоминаний. Спустя столько лет песня никем не забыта, тысяча человек как один подпевают пародии на тогдашних фрешменов. Что-то тёплое заседает в груди и расходится по всему телу. Руслан на другом конце сцены что-то орёт и прыгает как в старые добрые. Кажется, что всё это не настоящее, что это всё сон. Рыжий сейчас проснётся, а никакой сцены нет, и Тушенцова под боком нет. Ничего нет, только твоя фантазия. Есть ли мир за пределом твоего сознания? Это явно не то, над чем надо думать во время концерта. Он не знает всех этих людей. Голова кружится все больше и не понятно от чего. Виноваты ли в этом крио пушки или двое суток без сна? — Я смотрю в его глаза и вижу только отвращение, — Руслан красиво поёт, но Даня всегда забывает ему об этом сказать. Он стоит где-то рядом, размахивает руками подбадривая толпу. В глазах темнеет, а сонливость паразитирует всё тело. Мало помнится оттуда. Только смазанные яркие пятна, несильная боль в затылке и испуганное лицо Руслана перед собой. Он такой смешной, когда пугается.

***

Тут темно и душно. Тело окутано чем-то тяжёлым. Где он? Чувство тревоги пульсирует в груди, а воздуха становится всё меньше. На парня всё давит. Где он? Пытается пошевелиться, но всё тщетно. Ты тонешь. Находишься в болоте, обреченно и стремительно погружаешься на дно. Почему? Болото из ошибок. Ошибся, ведь его старания не должны были привести сюда. Из-за чего же? Что-то тянется к руке и обхватывает её. «Я люблю тебя» Ты любишь меня? Ты точно любишь меня? Что-то шепчет мне правильный ответ, но ведь это не тест. «Люблю тебя, Дань» Всё это кажется заблуждением. Руслан, разве ты любишь? Ты просто привык. Что не так? У тебя много вредных привычек. Ты любишь? Ты любишь то, чего нет и не будет уже никогда. «Люблю...» Твои слова звучат тихо и не уверенно. Ты не веришь даже самому себе. Не только Даня ударился в самовнушение. Это общая ошибка. Вы оба друг друга стоите. Все плохие вокруг тебя. Ведь они всего лишь не знали того, что происходило только у тебя в голове. Что у тебя в голове? Это плохо? Они не виноваты. Но и в тебе вины нет. Так из-за кого это всё? На что ты надеешься сейчас? На помощь, ведь Руслан всегда рядом. Всегда поможет, всегда придёт по первому зову. Это же Руслан. Но где помощь? А где Руслан? Что-то тянет наверх. Он наконец-то пришёл. Кашин пытается встать на ноги, пока перед ним стоит, потирая руку, парень. Взгляд бросает наверх. Это не Тушенцов. Лицо в подробностях не видно, всё темное. — Пора заканчивать этот цирк. — Кто это? Кто тебя спас и кто так грозно на тебя смотрит? Все смазано. — Либо вы вместе боретесь со своими проблемами, либо продолжаете мучать друг друга, оправдывая это взаимовыгодой. С Русланом выгодно? С ним плохо или хорошо? Даня с Русланом, потому что так надо было. Руслана здесь нет. О каком Руслане идёт речь? — Это надо сделать. — Почему он говорит так размыто? О чём он говорит ? Даня не понимает, он даже малейших усилий прилагать не будет. Незачем, нужды никакой. — Это не то, что ты хотел изначально. Ты сбился с пути. Решай: с кем, как и куда ты пойдёшь. Его же всё устраивало. Никаких возражений не было. Почему же такой разговор начался? С кем он, блять, разговаривает? Осознание приходит не сразу. Ему просто вдалбливают эти гнусные слова. Даня ничего не говорил. Он хмурится и смотрит недовольно. На шатающихся ногах поднимается и смотрит в глаза "спасателю". Что-то есть в нём знакомое. Не сказать родное. Кашин его когда-то видел. Точно видел. Рыжий хочет сказать что-то язвительное, возразить мнимому герою, но с губ слетают только вздохи. Сердце пропускает удар. Голос пропадает, и как бы сейчас Кашин не старался заговорить, заорать или хотя бы прошептать - все попытки становятся провальными. Тело пробивает на холодный пот. Как же он без голоса? Всё из-за этого придурка напротив. — Вам надо наконец-то поговорить. От того, что вы теперь в дёсна долбитесь ничего не поменялось. Вы как были недалёкими друг к другу, так и остались. — У рыжего достаточно агрессии накопилось, чтобы на кулаках объяснить почему он не прав, но вот силы с каждым чужим словом куда-то пропадают. — Стоит ли напускной успех твоих принципов? Стоит ли псевдо преданная аудитория твоего состояния? Парень падает назад, обессилев окончательно. Никто его не держит и не спасает, потому он тонет в болоте своей рефлексии. Надо ли оно тебе поистине?

***

SALUKI feat. Boulevard Depo — BROTHA BROTHA

Веки слишком тяжелые, чтобы их разлеплять. Через силу Кашин встречает взглядом знакомый потолок. Знакомый потолок своей квартиры, со своей люстрой и своими выносками. Он дома. Хмурится несильно, пытаясь вспомнить, что произошло. Фиолетовый свет мешается с толпой и их криками, что-то теплится под боком. В голове только жалость о том, что он проснулся. Даня всё понимает и всё знает, от того недовольно стонет, потирая переносицу. Этого не избежать. Как и болезненной пульсации в висках. Хочется перенести все события на будущее, ведь он даже не обдумал ничего. Ведь он до сих пор в этом болоте. И выбраться ему уже никто не поможет. Довольно уморительно. Скрип двери врезается в память предвестником какого-то ужаса. Даня точно драматизирует сейчас, но ему другого и не остаётся. Рыжий ловит на себе дежавю. Перед глазами вновь больничная палата, на ногах спит Руслан, а сердце трепещет от предстоящего разговора. Всё так и будет повторяться? С коридора льются жёлтые лучи, только крупная мужская фигура отдаётся тенью. Шатен тянется включить свет, но осознает, что яркое освещение сейчас сделает хуже. Потому он включает напольный светильник и присаживается на корточках рядом с Данилой. Он улыбается ласково и поглаживает лоб чужой, убирая мешающую челку. — Как ты? — Ему в ответ только кивают не в силах озвучивать огромный монолог про своё самочувствие, Руслан доволен и таким ответом. От него сильно пахнет алкоголем. Всё-таки накидался. — Ты меня напугал. — Прости. — У Дани глаза действительно блестят каким-то сожалением и тоской. Старший хмыкает и тянется за поцелуем, но губы его накрывают только ладонью. — Надо поговорить. Тушенцов отстраняется в удивлении и садится поудобнее, давая понять, что готов слушать. У него волосы растрепаны, да и сам он весь выглядит уставше. Кашин бегает по его образу, не находит чего-то цепляющего и вздыхает тяжело. — Мне не нравится то, что происходит. — Следит внимательно за чужой реакцией, но Тушенцов только хмурится и наклоняет голову на бок, напоминая собаку. — Ты о чём? — Делает ли он вид, что ничего не понимает? У него зрачки сузились, а челюсть сжалась. Даня видит всё, и от того противно. Рыжую макушку отворачивает и рассматривает потолок. Всё ещё знакомый потолок, Кашин радуется даже такой стабильности. — Компания, ваше поведение, тусовки вечные, не та музыка, не та работа. Всё, что я делаю мне не нравится. — Парень закрывает глаза локтем, пытаясь быть спокойнее. От большего осознания всё больнее и больнее. Со стороны слышен тяжелый вздох. — Я себя потерял. Это не то, чего я хотел. Всё вокруг слишком фальшивое. — Ты опять про это? — Чувство обиды плетется между рёбер, а тяжелая пауза ложится толстым слоем, оставаясь неприятным налётом. — После релиза у тебя просто упадок, это нормально. — Руслан хватает руку, что свисала с кровати, и начинает её разминать, стараясь помочь расслабиться. На костяшках остаются легкие поцелуи, по руке сразу бегут мурашки, заставляющие волосы вставать дыбом. — Ты устал, потратил много сил. Мы можем куда-нибудь съехать, отдохнуть. Хочешь? — Русь, я так чувствую себя два года подряд. — Вновь глядит на Тушенцова, тот смотрит с улыбкой в глазах. Хочется опять ему поверить, оставить всё как есть, но ощущение безысходности впивается намертво. Нельзя же отпускать всё на самотек. Куда это привело? — Этот "упадок сил" меня преследует. — А разве ты делаешь что-то плохое? Цифры говорят обратное. Всё, за что ты берешься выходит хорошо. Ты талантище. Ты всё делаешь правильно. — Он болтает до раздражающего складно и спокойно. По-настоящему наплевав на то, о чем идет речь. Всё опять вторится прошлым. Прошлым не самым благополучным и приятным. — Да нет же! — Выдержки у него не хватает, потому срывается на крик, одновременно радуясь, что под рукой нет ничего хрупкого. Только Тушенцов. Хотя и тот встаёт, отходя от кровати. Он что-то на столе перебирает, переставляет одну вещь в разные стороны никак не в состоянии решить - как будет лучше. — Руслан, люди спрашивают в порядке ли я. Мне сказали, что я в депрессии, понимаешь? Это не самый хороший знак. Я сам не понимаю что происходит, а мне ещё мозги ебут. — Дань, мы всегда можем записать тебя к терапевту. — Фраза звучит не так громко на самом деле, но проносится она звоном в чужой голове. Кашин глаза в шоке таращит, не веря своим ушам. Он на шатена уставился, пока тот преспокойно занимается уборкой. — Что? — У него в горле пересыхает, потому выходит тихо и рвано. Кашель проносится по комнате. — Какому, блять, терапевту? — Психолог. Или психиатр? Я не уверен в названиях. — Будто игнорирует чужую реакцию и продолжает заниматься своими делами. Ничего же необычного не произошло. Просто Кашин вновь ведёт себя как ребёнок, докучая своими истериками. — Нахуй иди со своим психологом. Сам с собой разберись. — Даня звучит до боли обижено, вот-вот губы надует и руки скрестит, отвернувшись. Руслан этими обидами уже сыт. — Я прогнулся не для того, чтобы ты меня в дурку отправлял. — Дань, я не виноват в том, что у тебя есть головняки. Я тебе, блять, решение предлагаю. В чём проблема? — Пустой стакан, находившийся до этого в руке, с громким стуком ставится на стол, пока шатен глубоко выдыхает. Видать всё ещё пытается сохранять самообладание. — Мои проблемы из-за тебя и начались. Я до тебя жил припеваючи. Сейчас я среди непонятных людей, которые меня в мои трабблы и тыкают. — Кашин со стонами переходит в сидячее положение, стараясь особо головой не размахивать. Голова всё так же кружится. — Да я погряз в этом твоём мирке, где все вокруг твои кореша, все друг с другом лижутся с нихуя и тусуются как малолетки. — Если тебя так устраивал твой образ жизни в домоседстве и самобичевании, то я нахуй пойду пожалуй. — Кареглазый хмыкает только и пожимает плечами. Он точно не планировал такой разговор и он точно не хотел вести в такое русло. Он точно не хотел. — Вот только ты сам попросил помощи. И я дал тебе всё, что мог. Это твой выбор. Тебя, Дань, никто никогда не заставлял. Ты сам себе что-то придумал, а я за это опять отдуваться должен? Зачем мне это? Я всё равно не понимаю, что у тебя в башке творится, ты слишком поменялся. — "В башке" теперь совсем другое, и бегать за этим непонятным и сложным "нечто" не хочется. — Когда ты завалился ко мне на квартиру и уговаривал хоть что-то поменять - меня тогда тоже никто не заставлял? Когда ты меня по белке трахнул в туре - это там я просил помощи? — Крупная фигура замирает в миг, давая лишь подтверждение. Это не было выдумкой, сновидением и это точно не было каким-то бэд-трипом. — Я в жизни не поверю, что всё, что я видел два года назад - ебаный сон, Русь. — Я не понимаю о чём ты. — Он на автомате отвечает, не задумываясь. И он всё ещё надеется, что весь этот разговор - сплошная шутка. Не самая удачная и смешная, и уж точно неуместная. — Я больше не буду делать вид, что ничего, блять, не происходило. Я зря всё начал, точно зря. — В ответ слышна чужая усмешка, заставляющая возмущаться. Старший шарит по карманам, доставая пачку сигарет с зажигалкой. Он плюёт на Данины правила о том, что курить не в окно или не на балконе строго запрещено. Он плюёт на попытки спасти всю эту беседу. Дым клубами катится с пухлых губ и растворяется у потолка. Руслан опирается на подоконник позади него. А за спиной красиво сияют звёзды, и слишком уж красиво они обрамлют его контур. — Да, ты зря вернулся на ютуб, вернул себе популярность и команду. Действительно, нахуй всё это. Ты же сам со всем справляешься, тебе же никто и не нужен. — Он снова затягивается, снова заполняет воздух дымом. Белым и красивым, но до того вонючим сейчас. Парень улыбается как-то гадко и печально одновременно. Возможно в этом вся его суть. — Действительно, похуй на возможность помочь себе, зачем возвращать хорошие времена? Тогда же ужасно было, да? — Кашин хочет что-то возразить, но шатен подносит указательный палец ко рту, прося сохранять молчание. Тот хмурится только и мирится с таким Русланом. — Со мной было противно? С ребятами? Тогда почему ты так хорошо относился ко всем? — Что-то внутри трепыхается и бурлит. Злость это или обида? — Я люблю того Даню. Где он? Куда ты его дел и в кого ты превратился? Мне неприятно. Я тоже не этого хотел. Почему я корень всех твоих проблем, если ты всё сам начал? — Уходи. — С его стороны слышен только шёпот. И этого тихого указания, кажется, достаточно сейчас. — Что? — Я устал от тебя и твоих выходок. Руслан, я заебался с тобой. С твоим детским поведением. Да даже сегодня, — рыжий закрывает лицо руками, не зная куда себя деть. Перед глазами вновь недавние события. Не самые шокирующие и необычные, но достаточно добивающие до точки невозврата, — что ты в гримёрке устроил? Лизаться на сцене с друзьями это тоже развитие, про которое ты твердишь? Крутиться вокруг какого-то ебанутого пьяницы - это то, к чему ты стремишься? — Схуяли ты зацепился за Серафима? — Они претензиями могут вечно перекидываться, ведь им поводов искать не надо. Они лежат на поверхности. Оба за словом в карман не лезут, а за предъявой и подавно. — Ты тоже поцеловал меня на сцене. — Я никому и не изменял. — А у него фраза звучит настолько выверенно, что думается он сутками готовился к этому моменту. Возможно в мыслях эта фраза звучала тысячи раз, пока Руслан вис на ком-то, а рыжий пытался вспомнить почему же они начали отношения. — Так разве тебе есть дело до этого? — Он тушит бычок о подоконник, ловя на себе гневный взгляд. Кашин не уверен, что получал от Тушенцова что-то такое же мразотное раньше. А шатен лыбится, оставляя вопрос в своих глазах. Он говорит не на повышенных тонах и мысленно хвалит себя за это. Возможно только за это похвалить себя и может. — Я заведу на стороне ещё одну подстилку, буду водить её сюда, а тебе так же будет все равно. Похуй на меня, абсолютно. С восемнадцатого года у тебя так сильно поменялись приоритеты, что меня нет и на последнем месте? — Я не люблю тебя, никогда и не любил. Теперь съёбывай. — Руслан только надеется на то, что это просто горячо сказанные слова, что Кашину надо остыть. Он отстраняется, мажет взглядом по веснушчатому лицу и выходит из комнаты. — Твоя мания прошлым переходит все границы. — Чужие шаги раздаются в разных углах квартиры, а Кашин только встаёт с кровати, он не в состоянии так резво бегать как кареглазый. Парень опирается рукой на тот же стол, сохраняя равновесие, пока в глазах темнеет. Но обида кружит голову сильнее. — Если тебе нужна ревнивая истеричка, то возвращайся к Шпагиной! — Шум вмиг пропадает, только звук падения какой-то вещицы слышится в другой комнате, а рыжий ухмылку давит. Попал. — А если ты ждешь, когда я как клоуняра буду всех развлекать, то лучше иди обдрачивайся на воспоминания. Я тогда напрыгался, мне этого хватило. Больше меня не трогай. — Парень ковыляет до двери и опирается всем телом на деревянный косяк. Перед ним Тушенцов стоит, наклонившись, обувает порванные конверсы. На полу рядом лежит рюкзак кожаный, блестит в свете красивой люстры. Всё это выглядит не уютно и пугающе. Он правда уйдёт? «Я всегда с тобой и всегда за тебя. Я всегда за твои идеи и выходки. Каждую ёбаную секунду я буду тебя поддерживать, Дань» Тогда почему ты сейчас уходишь? Тебе это и надо. Шнурки завязываются дрожащими пальцами, тревога чужая видна издалека. Кашин победил, волнение ползёт в груди, оплетая бьющееся сердце и что-то заставляет продолжать. Откуда такое желание добить парня? — Я тебя как не переносил лет пять назад, так и сейчас терпеть не могу. Не появляйся в моей жизни. — Шатен встаёт ровно, хватает рюкзак и, обхватив дверную ручку, оборачивается на младшего. Сейчас всё выглядит настолько драматично , что кажется они в каком-то сериале. Карие глаза блестят чем-то смешанным. Непонятно что там плещется сейчас. Слишком сложные загадки сейчас не имеют смысла. — Я знаю, что половина из этого неправда. Я всегда готов к разговору с тобой. Но разберись сначала сам: чего ты, блять, хочешь. Громкий хлопок двери заставляет зажмуриться. Он остается в темноте и звенящем шуме.

***

Crystal Castles — Their Kidness Is Charade

Квартира в каком-то полумраке, по пространству только блуждает холодный воздух. Парень открыл окно на распашку, он надеялся выветрить запах этих ебаных сигарет. Даня решает бросить курить. Поэтому сейчас пальцами зажимает сигарету. Какую по счёту? Только дотлевший бычок на секунду отрезвляет, обжигая кожу. Какая это по счёту? На полу сидеть холодно, а домашняя потасканная футболка совсем не согревает. Поношенная, растянутая, выцветшая. Чужая футболка. Всё это до смешного типично. Лучше притащить сюда плед, совсем позабыв о кровати. Она скрипит противно, в груди тоже что-то скрепит при воспоминаниях о сегодняшней ночи. За окном тянется рассвет, поют редкие птицы и, если честно, хочется забыться в мимо проезжающих машинах, в тусклом небе и в том же пении тех же надоедливых птиц. Но мысли сжирают, не оставляя покоя. Он бы хотел разучиться думать, ибо от сознания влечётся только тревожность. У Кашина руки дрожат, то ли от страха, то ли от холода. Что-то тянет посмотреть в зеркало и сразу пожалеть об этом. Нечто измученное сидит напротив. Парень бледный, с синяками под утомленными глазами. От него так и сквозит усталостью. Рядом с ним людям не будет комфортно, от него разбегутся быстрее, чем догадаются, что ему нужна помощь. Он уверен, что все понимают в каком он положении, но одного осознания мало. Ни у кого нет желания помогать. И даже у тебя самого в голове не промелькнула необходимость заботы к самому себе. Ты думаешь, что не заслуживаешь её? От отражения противно. Что-то мутнеет в глазах. Парень проводит по лицу руками пытаясь убрать пелену уныния. Хоть как-то. Руки падают обратно на пол. Взгляд по инерции устремляется вперед, но не встречает прошлую фигуру. Напротив него рыжий крупный парень, с этой сальной челкой на бок. Он глупо лыбится и только ждёт пока хотя бы малая доля осознания придет в макушку напротив. Он выглядит спокойно и даже жизнерадостно. Кашин бесится и завидует. Какой Кашин? Взгляд цепляется за перебинтованную шею. У старшего воспоминания перед глазами. Бездыханное тело с перерезанной артерией лежит под ногами. Кровь с рук капает на пол ржавого вагона. Он сейчас в своей квартире. Почему перед ним труп из ржавого вагона? — Ты выглядишь несчастно, — он говорит так удивленно, будто правда не ожидал встретить такую картину. Казалось, всё должно быть в лучшем виде. Но почему тогда он видит погасшего себя? — Ситуация только ухудшилась? — Я вернул всё то, что ты любишь, — в ответ смотрит с какой-то ненавистью, обвиняя во всём мнимого собеседника, — но это было моей ошибкой. Прошлое возвращать — самая тупая затея. — Тяжелая пауза виснет. Такая пауза, которую невозможно выдержать. Каждый думает о своём. Один хочет вывалить наружу слишком многое, второй только ждёт объяснений. — Я сам это начал, я и закончил. Это яма, ты должен это понимать. — Ты уверен? — Голову на бок наклоняет. У него глаза живые, сверкают интересом. Он сильно раздражает. — Тебе же сейчас намного хуже, а нам замечательно вместе с ним. С Русланом не так плохо, как ты думаешь. — Ты позже поймешь. Ощутишь всё сам и тогда не будешь так смотреть на меня. — Вздох тяжёлый характеризует всё настроение. Что-то крушится внутри, как в старой квартире падает штукатурка, так и горечь состояния в Кашине отзывается разрушением. — Влияние компании это самое ужасное. У тебя есть только ты, и никто из этой тусовки тебе не поможет в нужный момент. Меня все бросили. Тебя ждет то же самое. И Руслану ты в хуй не упёрся. — Но Руся из будущего говорил мне совсем другое. Он сказал, что поддержит меня во всем, он даже в любви клялся. — Парень выглядит как-то жалко, даже по-щенячьи. Он ведь верит в каждое слово. Парнишке промыли мозги серенадами о безмерной любви, вот и весь ответ. — Его любовь не самая безопасная, а тебе будет лучше в одиночестве, чем с ним. — Он указательным пальцем тыкает в зеркало, совсем забываясь. — Теперь я один и мне будет лучше. — Кашин блаженно улыбается, пытаясь поверить в собственные слова. — Но я же вижу, что ты боишься. — Отражение щурит глаза и морщится немного. Ему непонятно. Ему слишком сложно уловить суть чужих и в то же время собственных слов. Даня понимает чужую реакцию, она веселит его до ужаса. Он сам себя не понимает. Как метафорично. Прихожая заливается хохотом. Заразным и пугающим, таким хриплым и красивым для всех. Но раздается это веселье в одиночестве и никто его настроение не подхватывает. Рыжий в бессилии и каком-то припадке ложится на спину. Всё-таки на полу лежать совсем не удобно. — Это временно. — Убеждает себя тихо. Да, это всё когда-нибудь пройдет. Даня верит в то, что время лечит. Оно затягивает раны, стирает границы и смывает воспоминания. — Чего ты боишься? Одиночества? — А разве это страх? Это что-то неизбежное. Все люди одиноки, этого бояться бессмысленно. Ты всего лишь один. Ты всего лишь никому не нужен в этом огромном ужасном мире. — Но ты же сам выбрал такой финал. Ты сам дошёл до этого. — Да, страшно. — Признаётся себе и гордится этим. Даже сейчас он хочет как лучше. — Но я смог, наконец-то смог. Мне никто не сделает больно. А сейчас это всё мелочи, это пройдёт. — Отражение расплывается и в зеркале уже никого нет, но Даня этого не замечает. В глазах жжёт, а по виску катится слеза. — Поверь, мы выберемся из этого дерьма. — Он говорит шёпотом, потому что и так услышит. Парень закрывает глаза локтем и позволяет себе плакать навзрыд. Всё равно тут никого нет. Никто его таким не увидит и никто его не осудит. Он один, и он этому рад. Он хотя бы в это верит.

***

Парень в развалку идёт в сторону реки. Мосты развели давно, потому на набережной людей нет. Небо светит чистым голубым, оно затягивает в глупое созерцание. Какого-то осознания нет по прежнему. Он не думает о том, что это было, чего именно Даня хотел добиться и зачем вообще он начал очередную ссору. Парень верит, что завтра рыжий ему напишет с извинениями, скажет, что наговорил сгоряча, а Руслан просто приедет с бутылкой вина и букетом пионов, рассказывая о том, что продавщица посоветовала именно эти цветы для примирения. Кареглазый отшучивался бы, мол он романтик на самом деле, а рыжий ему бы стукнул по голове этим же букетом и впустил в квартиру, внутри улыбаясь. Шатен подходит к перилам, вдыхает полной грудью. Дышать сейчас намного легче и свободнее. Только мелкое волнение остаётся в кончиках пальцев. Оно виноградной лозой плетется по всему телу, но сам парень это успешно игнорирует. Тушенцов смотрит в воду, рассматривая редкие волны. Здесь вода не особо грязная, в отличие от остальных мест Питера. Мысли о том, что Даня хотел бы утопить его в этой реке быстро мелькает в темной макушке. Руслан усмехается и сильно жмурит глаза. Это не совсем то, что он ожидал встретить среди своих раздумий. Веки разлепляются, а в отражении водной глади виден кто-то другой. Парень с короткой прической, большими глазами и резкими чертами лица. Он смотрит в ответ очень спокойно и дружелюбно. Руслан понимает, что на него глядит его копия из прошлого. Он совсем не удивлен. Ни разу. — Это опять произошло? — Он выдерживает короткую паузу. Старшему нужно время, чтобы понять о чём речь. — Я же пытался исправить ситуацию. Видать, всё тщетно? — У него взгляд меняется на какой-то разочарованный. Перед ним сразу становится стыдно. Ведь правда, он провинился перед самим собой. — Да я тоже пытался, Рус. — Быстро принимает правила ситуации и подстраивается. У него нет сил на разборки. Нет сил, чтобы осмыслять всё это сумасшествие. Тушенцов правда старался на протяжении этих лет. И где же оплошность? — Я делал всё, что мог. — Я не сомневаюсь. — Он улыбается по-родительски тепло. Руслан сомневается что на самом деле так умел. Сомневается в том, все ролевые фигуры расставлены верно. Но этому парню хочется доказывать собственную невиновность. — Я из кожи вон лез, ты веришь? — Да, ты очень старался. — Будто вот-вот он потянет свою руку из воды и погладит по голове в знак похвалы. Это всё ещё странно, и каким бы смиренным он сейчас не был - тревога и сомнения заполоняли легкие, мешая дышать. — Как считаешь, Даня прав? — На момент отвлекается от разглядывания собственной фигуры и заходит дальше. На противоположный берег. Там редкие машины разъезжают, уличные фонари уже выключили, солнце справляется самостоятельно. А Даня справится сам? — Может это правда было зря, вся эта идея - сплошная ошибка? — А ты как думаешь? — Я не делаю ничего плохого. — Сам пролистывает воспоминания этих лет в попытках найти что-то ужасное. Но все картинки приторно розового цвета, все они наполнены каким-никаким счастьем. И даже ссоры не выглядят плохо. Будто кадры из фильма. Красивые, с правильной постановкой света и цветокоррекцией, а главное - с восхитительным актёром в главных ролях. Руслан бы пересматривал до дыр все фильмы с ним. — Но Даня говорит, что ему плохо. Ему походу слишком тяжело, а я так не могу. Мне сложно смотреть на то, как он гаснет. Наверное.... — Ты сделал всё, что мог. Пора отпустить и Даню, и те года. — Отпустить? — Он в ступоре мелком. Он не может представить себя без него. Как это? Столько всего пережить вместе, чтобы просто взять и забыть? Это глупо. — Я не смогу, нет. Я слишком ценю его. — Разве это ценность? Ты делаешь ему больно. — Даня мелькает в разных ракурсах. И во всех на его лице есть толика горечи. Даже в самый счастливый и радостный момент Даня вспоминается усталыми глазами. — Он якорь твоего нытья по прошлому. Это не самые адекватные отношения. — Плавающее отражение смотрит слишком грозно, и под таким напором становится стыдно. — Хотя бы попробуй это сделать. Никто не говорит, что будет легко. Просто пойми, что вечно это продолжаться не может. — Разве? «Отпусти меня» Чужой голос слышен позади. Так близко к уху, что тело моментально дёргается. Руслан оборачивается в ту же секунду, но не видит ничего кроме самой набережной. В миг всё темнеет, сам он на глазах чувствует чужие руки. В голове паника путает все мысли. Страшно. Что это? И почему Данин голос говорит отпустить? Никакого Дани тут не было. Кто ему глаза закрыл? Что сейчас ожидать и с какой вероятностью он останется целым? Как отпустить? Неужели всё это время Руслан был неправ?

***

Сердце бьётся бешено, когда Тушенцов со вскриком просыпается. Он в небольшом помещении сидит. На черном кожаном диване. Тут не мало людей. Свет приглушенный и какая-то спокойная музыка играет на фоне. Все разговаривают о своём и только девушка, сидящая рядом, смотрит на Руслана, наклоняя голову в вопросе. Это ведь Алина. Видать такое пробуждение ее тоже напугало. Тушенцов сначала не двигается, осмысляя произошедшее, а потом улыбается слабо, утыкается лбом в её тонкое плечо и жмурит глаза. Всё мешается внутри. Картинки с Даней на концерте, в больнице, на балконе. Что же это? Сиплого голоса хватает только на один вопрос: — Какая сегодня дата? — Он руку с ней переплетает, пытаясь уверить себя в происходящем. У них пальцы гармонично смотрятся, но лучше бы в собственной ладони лежала чужая. С уже синеватым черепом и "темнотой" на пальцах. Тут тоже темно. Девушка тянется за телефоном, на экране высвечиваются заветные цифры.

00:52

19.12.2022