Границы дозволенного

Лучи приветливого солнца попадали в просторный кабинет сквозь большие панорамные окна, пробиваясь сквозь светло-зелёного цвета жалюзи и освещая собою внутреннее убранство главного офиса британского отделения CCG. Сегодня погода радовала столицу Туманного Альбиона, небо было светлым и лишь небольшие сероватые тучки изредка гуляли по голубому небосводу. Было достаточно светло для того, чтобы в кабинете не включали свет и в естественном освещении наблюдая спокойное выражение своего начальника, Артур уверенно кивнул вслед на его слова.       — Старший следователь Артур Кёрлекенд, Вы назначены на данное дело по моим личным рекомендациям. Вы довольно перспективный молодой человек и я думаю, если вы поймаете французского гурмана, то я с чистой совестью мог бы гарантировать Вам повышение до кандидата в особый класс. Ибо Вам ещё придётся иметь дело с довольно опасным экземпляром ради поиски нашей цели. Неплохо для Вашего возраста, не так ли? — судя по ямочкам на впалых щеках директор улыбался, а его пронзительный взгляд заинтересованно сверкал из-под возрастных морщин и уставших век. Его поза была расслаблена, а в руках больше не было папки с делом гуля, о котором мужчина говорил раньше, ибо она уже покоилась под сгибом локтя Кёрлекенда.       — Так точно, сэр, я польщён Вашими словами и рекомендацией. Могу ли я приступать к заданию? — после учтивого благодарного кивка головой, Артур, не теряя серьёзности лица, просто соблюдал формальности, переспрашивая босса.       — Да, приступайте. Все подробности дела в папке, Вы можете быть свободны. — директор также кивнул в знак прощания, после чего отдав честь в ответ, Артур с прежней гордой осанкой и прямым шагом покинул пределы кабинета. Как только следователь оказался в коридоре, он прибавил скорости к темпу ходьбы, так как надеялся успеть до конца рабочего дня застать своего друга. По дороге сталкиваясь с другими своими коллегами, Артур вежливо кивал тем в знак приветствия, хотя прекрасно знал, что зачастую какой-либо из этих работников не так давно обсуждал его за спиной. Для следователя, который в двадцати трёх летнем возрасте стремительно двигался по карьерной лестнице — это было нормальным явлением, Артур лишь высмеивал данный феномен и позволял себе в ответ безобидные ироничные высказывания. Работа в CCG не отменяла сплетен и неприязней внутри коллектива, даже если кто-либо из них мог умереть в любой следующей операции. Это было обыденным пороком в обществе и в мире офисов. Младшие следователи либо были слишком заносчивы и зелены, либо старательно пытались поскорее выбить повышение, средние следователи посильнее зачастую высокомерны и стремятся достичь особого класса. Особый же класс, а именно жемчужины CCG — великие люди с большим количеством заслуг и значительной силой зачастую просто не вникали в проблемы и конфликты других следователей. Они были уважаемы и желаемы в качестве друга или же хорошего знакомого среди остальных классов. Конечно, особый класс тоже мог быть и был объектом сплетен, но это мало кого волновало из его представителей. И Артур их понимал, придерживаясь примерно схожей тактики. Стуча небольшими каблучками строгой офисной обуви по слегка пыльному после рабочего дня паркету, а также попутно поправляя воротник белого следовательского пальто, Артур спешил завернуть за угол, дабы наконец достичь фойе. В просторном помещении с лифтом, лестницами и сканером на RC-клетки британец остановился, дабы найти среди некоторого количества других людей знакомую светловолосую макушку, тёмно-фиолетовые глаза и бликующую на свету заколку-крест. Однако обладатель данных характеристик спустя пару минут сам находит Кёрлекенда, а именно бесшумно подходит с другой стороны и кладёт руку на чужое плечо.       — Ты искал меня, Артур? — спокойный глубокий голос друга побуждает британца улыбнуться уголками губ и с добродушным выражением лица кивнуть.       — Ах, да! Я немного потерялся среди такого количества людей. Почему их так много сегодня? Рабочий день уже заканчивается. — улыбка Артура быстро исчезла при виде повторного взгляда в сторону скоплений людей. Какие-то гражданские общались со следователями на дружеских тонах, а другие на что-то яростно возмущались возле стойки ресепшена. Кетиль лишь хмыкнул, после чего взяв коллегу под руку, поспешил покинуть фойе и выйти на улицу — подальше от гомона голосов. Солнце постепенно клонилось за горизонт, разливая закатные краски по невинно-голубому небосводу. С приходом вечера на улице стало прохладнее, однако пальто из плотной ткани достаточно защищало от желания поёжиться или риска озябнуть. Как только мужчины покинули территорию главного офиса, Артур достал из кармана початую пачку сигарет и, следом вынимая никотиновую заразу, британец, прикрывая ладонью зажёг другой конец. Поднеся фильтр к губам, следователь сделал долгую затяжку, после которой отпустил сизый дым изо рта.       — Сегодня какая-то банда гулей устроила потасовку и повредила несколько витрин магазинов. Это наверное были возмущённые продавцы, пострадавшие от нападения или например другие неравнодушные, которым могло почудиться присутствие гулей в радиусе их домов. — Кетиль поморщился, когда дуновение ветра принесло табачный дым в его сторону, но он ничего на это не сказал и лишь продолжил их совместный, уже давно протоптанный привычный маршрут.       — М-м, ясно, звучит, как задания для младших следователей. Ах, я помню случай, когда какая-то старушка настойчиво жаловалась на рычания и чавкающие звуки за её забором, талдыча, что это был точно гуль, а это оказалась соседская собака. — Артур усмехнулся, про себя задаваясь вопросом, как норвежец, нетерпящий запаха табака всё ещё его не прикончил. Кёрлекенд был заядлым курильщиком и Бондевик как-то пытался заставить его бросить это занятие, но позже, когда он понял, что Артур иначе не может справиться со стрессом, смирился и предпочёл игнорировать неприятный запах. Возможно, это было одно из редких проявлений заботы флегматичного норвежца. По крайней мере, Артур предпочитал думать именно так.       — Да уж… я кстати, слышал что тебя вызывали к директору. Тебе дали какое-то крупное дело?— покачав головой, Кетиль вскоре остановился возле ступеней лестницы, ведущей ко входу продуктового магазина. Он терпеливо ждал, пока Артур докурит свою сигарету, ибо без участия британца идти в магазин было бы бесполезно.       — Да-да, верно мыслишь. Помнишь это блядское Bad Trio? Один из них, французский гурман, не так давно сильно нашумел своим побегом из лап следователей. Вот его мне и дали, найти, да поймать. И так как эта лягушка любит посещать закрытые вечера с продажей людей и демонстрацией проституции, я мог бы накрыть один из таких. Ну это так, необязательно, как бонус. Дополнительный плюсик в мою карму.       — Только больше работы и риска. — норвежец фыркнул, между прочим почесав большим пальцем подбородок с безразличным выражением лица. Артур кивнул, в целом разделяя мнение друга, он попутно с этим туша окурок сигареты об жестяной край мусорного бака.       — Да, работы действительно много, но директор меня прямо-таки рекомендовал. Будет преступлением не оправдать его ожидания. — с кривой усмешкой на лице Кёрлекенд вскоре проследовал вслед за коллегой внутрь тёплого помещения магазина. Следовало докупить нужные продукты для ужина, который, к счастью для желудка Кетиля, сегодня готовил он сам. Артур и Кетиль жили вместе и делили небольшой домик в нескольких кварталах от главного офиса. Обычно мужчины утром вызывали такси, дабы успеть вовремя к началу рабочего дня и это было удобно, потому что Бондевик в случае чего всегда мог вовремя растолкать друга. Они были друзьями со времён академии, где ещё будучи студентами учились и тренировались для своей будущей, хоть и опасной, но престижной работы. Бондевик был переводом из Норвегии и всю жизнь проживший в Лондоне Артур помог ему адаптироваться к жизни среди британцев. Помимо того, что они оба окончили академию с высшими оценками и также вдвоём быстро двигались по карьерному росту, у юношей были общие темы и хобби: эзотерика, литература и мистика. Обобщая, Артур был очень рад, что у него был такой лучший друг, с которым он мог спокойно делить квартплату, свои переживания с новостями и питание, где следователи поочерёдно готовили обеды с ужинами друг для друга. Вот и сейчас, раскладывая продукты на кухонном столе, Артур ранее по просьбе сожителя поставил разогреваться в духовке смазанный противень и залил воду в электронный чайник. Это была вся просьба, так как Кетиль любил готовить один и он всё ещё не доверял Кёрлекенду всю кухню в распоряжение. Обычно, во время процесса готовки Кетиля Артур ретировался либо в душ, либо коротал время за книгой неподалёку от кухни. Некоторые их общие коллеги с работы думали, что они встречаются, так как жили вместе и ходили по магазинам тоже вместе. Иногда в шутку неравнодушные спрашивали, когда готовиться к их помолвке, но Бондевик в ответ крутил у виска, а Кёрлекенд с усмешкой фыркал. Даже несмотря на то, что Артур был геем, а Кетиль бисексуалом, они никогда особо то не испытывали друг к другу романтических чувств просто потому, что не видели в друг друге кого-то больше друзей. Да и вкусы у мужчин были разные. Их скрепляла платоническая крепкая дружба и партнёрство, но не любовь. И это было прекрасно, потому что мужчины могли свободно обсуждать отношения с кем-то друг с другом, где в основном Артур забавлялся над тем, как Кетилю не так давно внешне приглянулся гуль датчанин, которого Артур обезвредил во время одной из операции, а норвежец в ответ мог посмеяться над прямолинейностью британца на свиданиях.       — Кстати, если я не ошибаюсь, то когда французский гурман сбежал из оцепления следователями, он бросил другого, довольно опасного гуля, тем самым дав его поймать взамен своей свободе. — вскоре Кетиль заговорил, когда они вдвоём привычно ужинали и пока он разделял приготовленную рыбу на части в своей тарелке. Артур тут же кивнул и, проглотив кусочек гарнира, вздохнул.       — Да-да, меня поражает твоя память. Судя по данным дела, этот гуль работал на гурмана какое-то время и он очень ценный источник информации, благодаря которой я мог бы найти лягушку.       — Что за гуль?       — Парень лет 20-21, американец, опасный субъект, который был в розыске по штатам Америки ещё с 16-ти лет. Ранг точно не установлен, но он варьируется от A++ до S. Очевидно, лягушка знает толк в тех, кого нанимает.       — Вау, неплохой ранг. — до ушей британца достиг хмыкающий звук, на что он пожал плечами.       — Он каннибал, да ещё и достаточно буйный.       — Ох, — Бондевик покачал головой, между прочим бросая немного сочувствующий взгляд на сожителя, — я давно не слышал про каннибалов среди гулей, особенно в Англии или в Америке.       — Ну очевидно, это нераспространенное явление. Для гулей мясо их сородичей ужасно горькое и «невкусное». За данным занятием зачастую обнаруживаются психопаты, коим и является мой завтрашний собеседник, судя по его истории, и записям из его обследований в тюрьме. — в подобные моменты Артур никогда не любил свою работу, так как ему не нравилось общаться с подобного характера гулями. Сражаться с кем-то из них было интересно, но не общаться, а уж тем более выуживать ценную информацию и сотрудничать. Судя по хмурому выражению лица друга, Кетиль понимал, что Кёрлекенд не был в восторге от этой перспективы, поэтому уже на следующий день утром он похлопал коллегу по плечу, сказал поправить галстук и пожелал удачи. Тюрьма находилась на окраине территории Лондона, поэтому Кёрлекенд после утреннего чая и покупных сконов поехал отдельно от Кетиля в который раз испытывать свою вспыльчивость и нервы. Вскоре оплатив такси и выйдя из машины, британец решительным шагом двинулся в сторону массивного оборудованного здания, где на входе ворот и в фойе предъявил свою карточку следователя. Внутри тюрьма практически не отличалась от Кокурии, японского отделения заключения гулей, о которой рассказывал давний хороший знакомый британца Кику Хонда, когда Артур был командировкой в Токио. Такое же оборудованное массивное здание с белыми стенами из куинке-стали, угрожающей атмосферой и гудящим звуком работающих механизмов где-то внутри помещения. Возможно, сейчас проводилась утилизация каких-то заключённых, ввиду чего Артур, нахмурившись, поморщился и поспешил вернуться к своей задаче.       — Заключённый Джонс в переговорной? — Артур уточнил и, получив кивок от сотрудника тюрьмы, неспешным шагом проследовал вдоль длинного коридора, от которого веяло холодом и некой безысходностью. Совсем скоро англичанин доходит до нужной двери и открывает её. Однако Артура ещё на пороге встречает слегка искажённый из-за динамика чужой голос с сильным американским акцентом.       — Вау.       — Что? — после того, как дверь захлопнулась, Артур посмотрел вперёд и за толстыми слоями стекла увидел знакомое ему с фотографии в досье ухмыляющееся загорелое лицо высокого, хорошо сложенного парня.       — Я не думал, что ко мне придёт такая конфетка. Я ожидал какого-нибудь типичного пафосного следака с противной рожей, а не такую стройную красотку. — обладатель хромающей грамматики (по мнению Кёрлекенда) дьявольски усмехнулся, будучи в тот момент сидя на стуле в небольшом помещении с серыми стенами напротив места, в котором находился британец. Его пронзительные голубые глаза с настораживающим интересом прожигали существо Артура из-под подоплёки очков, ввиду чего англичанин тут же затянул пояс ранее расстёгнутого из-за тёплой погоды пальто, дабы заключённый видел меньше слегка прилегающей к телу мужчины офисной чёрной рубашки и светло-коричневых брюк. Сидящий перед ним гуль был точно таким же, как и представленный молодой мужчина на фотографии в деле самого Джонса. Медового цвета волосы с торчащей прядкой, немного отросшая чёлка, ранее упомянутые голубые глаза с очками в тонкой оправе, загорелая кожа, очерченная челюсть и стандартная неброская одежда заключённого. Парень был чертовски привлекателен и он это знал, однако Артура немного напрягал нездоровый азарт в чужом взгляде. Вид гуля в целом имел достаточно угрожающий вид, даже в пропитанной подавляющим RC-клетки газом комнате, но англичанин не показал этого под своей гордой осанкой и непроницаемым выражением лица.       — Ваше высказывание не к месту, мистер Джонс, — с недовольным выражением лица и сведёнными к переносице бровями британец сел за стул и выложил из своего офисного чемоданчика папку на столешницу, — Старший следователь Артур Кёрлекенд, пожалуйста, ведите себя более корректно.       — Вау, старший следователь. Ко мне отправили такую шишку, это круто, чувак. У тебя, кстати, очаровательный акцент, мне нравятся британцы. М-м-м, особенно такие блондины, как ты. — упёрев локоть об свою часть столешницы и вальяжно подперев ладонью щёку, тон голоса Альфреда отдавал мёдом и он, совершенно не стесняясь, внимательно разглядывал Кёрлекенда. С молодого лица не сходила хищная ухмылка, которая стала лишь шире при виде явного недовольства следователя от ответа американца.       — Мне плевать на твои вкусовые предпочтения, я бы предпочёл, чтобы мы перешли к делу. — британец фыркнул, в его голосе читался холод, а взгляд остался таким же строгим.       — Эй, Арти, рассла-а-абься. Ты такой стро-о-огий, вас, голубей, этому специально учат что-ли? — Альфреду по всей видимости нравилось испытывать Кёрлекенда на прочность, он скалился и паясничал, натужно растягивая гласные. Подавив желание раскромсать самодовольное лицо придурка своим куинке, следователь с мизерной долей выдержки раскрыл папку с делом и вложенным внутрь блокнотом для будущих заметок.       — Во-первых: Артур, а для тебя мистер Кёрлекенд. Во-вторых: заткни свои порывы нести чушь и скажи, ты знаешь французкого гурмана из Bad Trio?       — А что мне будет за то, что я скажу об этом? — с деловитым выражением лица Альфред закидывает ногу на ногу и, берясь ладонью за закинутую щиколотку, сохраняет крайне разгильдяйскую позу. Его белые зубы и клыки сверкают в тусклом свете лампы, стёкла очков отображают тот же свет и бликуют в сторону Артура, который в тот момент лишь криво усмехнулся.       — Ты будешь полезен CCG и какое-то время поживёшь до утилизации. — сухо отвечая, британец кидает на Джонса свой прежний, достаточно презрительный взгляд нефритовых глаз, который обычно был предназначен для того, чтобы показать какому-либо дерзкому заключённому его место. Однако Альфред мгновения выдерживает взаимный ознакомляющийся зрительный поединок, позже лишь демонстративно закатывая глаза.       — А если я этого например, м… — хлопнув в ладоши и ухмыляясь, Альфред изобразил бурную мозговую деятельность, между прочим то и дело покачивая головой, тряся слегка растрёпанными волосами в знак того, что он якобы что-то обдумывал. Хотя весь его фарс был глуп и примитивен, он, по всей видимости, доставлял гулю удовольствие, —… не захочу тебе рассказывать? Что ты сделаешь в этом случае, красотка?       — Сделаю тебя своим куинке, идиот. — взгляд Артура опасно блеснул и он позволил себе усмехнуться, также показывая зубы в лёгкой ухмылке. Ему понравилась последующая реакция Альфреда в виде быстротечного изумления, он по всей видимости забыл, что очень даже может подлежать данной процедуре. Однако Джонс быстро опомнился и, вновь расплывшись в улыбке, испустил лёгкий смешок, который эхом отобразился в динамике.       — Ну, если боевым потенциалом моего кагуне будет пользоваться такая милашка, то я был бы не против. Ты пытаешься казаться грозным, однако я не ведусь на подобные махинации. — нездоровый блеск ненадолго исчез из выразительной голубизны глаз Альфреда, сменив его присутствие добродушным взглядом и не менее милой улыбкой. У Артура даже едва загорелись уши от увиденного мастерства акробатики эмоций гуля, однако он лишь демонстративно откашлялся в кулак и сосредоточился лишь на последнем комментарии, достаточно отрезвляющий его.       — Мы упускаем суть, Джонс. Я здесь не для твоего бессмысленного флирта, а ради этого чёртового кровавого дела.       — Зачем тебе нужна эта лягушка, милый? Разве его персона более интересная, чем моя? — вернувшись к прежней вальяжности, Альфред запрокинул руки себе за голову, натягивая тюремную рясу так, что ткань плотно очертила выделяющиеся грудные мышцы и крепкие плечи американца.       — Естественно не для личных интересов. Мне назначили конкретное дело об французском гурмане, я его выполняю, ясно? — Кёрлекенд был раздражён и как бы он не скрывал данный факт под профессионализмом и оставляющей желать лучшего выдержкой, это было достаточно хорошо заметно. Его зрачки сузились, губы были плотно сжаты, а выделяющиеся брови по прежнему нахмурены. Артур же чувствовал, что сегодня ему будут мотать нервы и вот, пожалуйста! У британца была профессиональная интуиция на события, которые его взбесят и она его не подвела в этот раз. Вздохнув и шумно выдохнув, Кёрлекенд вновь поднял взгляд на американца, дабы взглянуть в лицо музыке, однако он увидел изрядно хитрую усмешку, и озорство на чужом загорелом лице. По всей видимости, пока Кёрлекенд смирялся со своей участью, янки посетила какая-то искромётная идея.       — Знаешь ли, я никогда не делаю ничего за просто так. И раз в этом месте благоприятного выбора для меня мало, я готов предложить тебе сделку, о’кей?       — Какую? — скрестив руки на груди, Артур со скепсисом вопросительно поднял бровь.       — Раз я хороший источник информации, готов сдать тебе этого француза с потрохами и помочь найти его, взамен я согласен на… комиксы и поцелуй от тебя! — выдвинув указательный палец вперёд с триумфом на лице, Альфред воскликнул в знак торжественности своих слов.       — Что?! — встряхнувшись от раздражённого оцепенения, Артур не мог контролировать лёгкий румянец на своих щеках, который был вызван либо смущением, либо же праведной злостью, британец так и не смог понять причины, — это самое бредовое условие, которое я когда-либо слышал!       — Но оно достаточно лёгкое, верно? Кроме комиксов и поцелуя от тебя больше ничего не требуется, ты ничего не потеряешь. — разведя руками в стороны, Альфред пожал плечами с невинной миной на лице. В какой-то момент гуль поймал себя на мысли, что ему нравится наблюдать за калейдоскопом эмоций, вспыхивающих и ярко прослеживающихся на лице Кёрлекенда после данного заявления.       — Я потеряю свою честь. — тихо прошипел следователь, в тот момент массируя указательным и большим пальцами виски. Пока Артур пару секунд обдумывал произошедшее, до его ушей донёсся очередной смешок, который лишь подлил масло в огонь раздражения британца. Целоваться с каким-то придурком гулем! В тюрьме! По сути это было самым ярким недоразумением, ибо Артур даже при всей своей нейтральности к комиксам, которые обычно будучи книжным червём тактично пропускал мимо себя — мог спокойно купить и принести их. Но так или иначе, это был нонсенс! Самое идиотское событие на его следовательской практике, Артур хотел испепелить взглядом это ужасно привлекательное лицо ублюдка, возомнившего себя королём игры, в которой у него изначально не было выбора. Спустя некоторое время Артур поражённо выдохнул и фыркая, сделал неопределённым махающий жест в сторону заключённого, мол, хуй с тобой. Британец был упрямым и целеустремленным человеком, и если ему дали дело, то он добьётся его завершения, чего это не стоило. Ибо при достижении цели стояла перспектива повышения, которая нравилась любящему некоторую власть Кёрлекенду.       — Хорошо, я согласен. Однако, это произойдёт после того, как скажешь мне наконец-таки хоть какую-нибудь информацию. Позже сообщишь, что именно я должен достать тебе из комиксов.       — Ты чудесен, мистер Кёрлекенд! Ах, мне так нравится подчинять своей воле упрямых и гордых людей.— с неким садистским посылом Альфред вновь усмехнулся со зловещей ухмылкой, от которой вдоль позвоночника Артура секундно пробежали мурашки. У Кёрлекенда не было иного выхода и заключённый упивался симбиозом раздражения, и досады, которые проскальзывали в чужом взгляде. Однако следователь быстро собрался и одёрнув себя, он с требовательным выражением лица ткнул ручкой в сторону гуля.       — А теперь быстро говори мне свою часть сделки, мистер Джонс.       — Хорошо-хорошо. Да, я знаю этого ублюдка, больше чем мне хотелось бы. — после воспоминаний об французком гурмане, Альфред скривился и потеряв долю своей игривости, скрестил руки на груди с хмуростью. Артур поверил в адекватный разговор и поспешил продолжить, пользуясь злостью и личными счётами Джонса на искомого гуля.       — Давай по порядку, что ты знаешь о нём и как вы вообще были связаны?       — Тц, я знаю, что эта лягушка гнида конченная, которая бросила меня одного посреди огромной тучи голубей. Его зовут Франциск, фамилию он мне умышленно не называл. Это чистокровный француз, который помешан на деликатесах, моде и женщинах. Эдакий «ценитель» красоты, временами он довольно смешной дядька, но очень своенравный.       — Что в твоём понимании значит «деликатесы»? — Артур счёл нужным уточнить этот момент помимо личным качеств описываемого экземпляра, ибо он не разбирался во вкусовых предпочтениях и возможном меню гулей. Альфред посмотрел на Кёрлекенда, как на идиота, однако вспомнив, что перед ним человек, он поспешил с пониманием покачать головой.       — Ну знаешь, у гулей есть предпочтения в еде, как и у вас. Вкус человека может отличаться, например из-за татуировок, возраста, индивидуальных особенностей и так далее. Кто-то неприхотлив, как например я, то есть может съесть любого человека, а кто-то, как Франциск выбирает лакомые кусочки, может исключительно что-то не есть, искать нежнейший вкус или же что-то с чем-то смешивать. Например, сердца женщин в забродившей, как человеческое вино крови он считает деликатесом, а печень пьяных англичан самой ужасной едой в мире. — Артур закатил глаза на последнюю фразу, на что Джонс хихикнул, — Ну а если возвращаться к твоему основному вопросу, то я был связан с ним э-э, деловыми отношениями. Ну, я работал на него, был доставщиком товара для его «вечеров».       — Ты доставлял людей? В чём заключалась твоя работа? — Артур между прочим активно писал заметки в своём блокноте, его быстрый темп письма позволял поспевать за скоростью произносимых слов заключённого.       — Да, типо на продажу и проституцию. Мне давали конкретного человека, которого нужно было поймать, не убивая и доставить на склад. То есть я ловил жертву, накачивая её снотворным, а позже чью-то будущую еду или зверушку запирал в подвале на заброшеном складе, с которого потом товар забирали. Мне не говорили про место, где будет проводиться вечер, но я знаю точно, что есть как минимум два таких места, где проводятся эти мероприятия.       — Хм, ясно, — в задумчивости потерев большим пальцем подбородок, Артур обдумывал поступившую информацию. Франциск имя было почему-то смутно знакомое, но следователь предпочёл сосредоточиться на дальнейшем сборе информации, предпочтя на время отложить стратегию по поводу мест для вечеров, — Скажи, ты можешь составить его фоторобот? Ты же наверняка видел его лицо.       — Я видел его также больше, чем мне хотелось бы.— Альфред повторил свои недавние слова и фыркнул, однако после он показал пальцем на блокнот и ручку Артура. Кёрлекенд недоумённо моргнул.       — Дай мне это, я его нарисую.       — Ох, я не могу дать тебе это просто так. Между нами хорошая преграда, которой я всегда рад, хм… Это должно было быть где-то здесь. — в задумчивости следователь заглянул под стол и обнаружил совсем небольшую завинченную прямоугольную лазейку, через которую можно было что-то передать. Когда-то давно его довольно жестокий строгий наставник использовал эту лазейку для того, чтобы презрительно передать допрашиваемогу гулю контейнер с неизвестным ранее для Артура содержимым. После того, как заключённый увидел то, что было внутри, он горько разрыдался и спросил, жив ли его друг. Наставник ответил, что скажет ответ только после того, как гуль даст показания. Юный Артур, тогда ещё следователь третьего класса только позже понял, что наставник дал гулю отрубленную ладонь его друга, из которого уже сделали куинке. При воспоминании Кёрлекенда охватывало липкое отвращение и гноящийся дискомфорт где-то в груди по большей части из-за аморальности поступка его наставника. Это были моменты, когда Артур находил свою работу и окружение очень спорным.       — Эй, чувак, ты втыкаешь под стол минуту. — из оцепенения британца вывел голос Альфреда из динамиков, который заставил британца дёрнуться и вернуться к реальности. Ох, дурак. Он давно не был в переговорной, отсек для передачи предметов для заключённого был прямо перед ним, а не под столом. Выглядя более задумчивым, чем раньше, следователь оторвал из своего блокнота лист и вытащил из кейса карандаш с ластиком, после чего сложив эти вещи воедино, он разблокировал отсек и выдвинув небольшой ящик, чья стенка всё ещё отгораживала его от Альфреда, Артур вложил туда всё содержимое и задвинул обратно к Джонсу.       — Отлично. Я набросаю, хорошо? Я, конечно, очень крутой в рисовании, но не обижайся на возможные недочёты. — удобно расположив лист на поверхности и взяв в руки карандаш, гуль хихикнул.       — Ты облегчаешь мне работу, не давая записывать фоторобот с твоих слов и идиотских шуток. Я уже благодарен за любой рисунок.       — Эй, как грубо. — Альфред снова посмеялся, однако не заставляя ждать себя, он сразу же приступил к рисованию. Весь процесс занял у Альфреда около десяти минут, в течении которых Артур либо сверялся с заметками, либо мельком наблюдал за тем, как американец уверенными движениями, штрихом за штрихом старается над изображением на листочке. Периодически фыркая и бубня что-то вроде «чёртова лягушка, у него же была щетина», Джонс выглядел довольно очаровательно, когда особо не говорил и занимался каким-то делом. Однако его очарование пропало, когда Альфред издал громкий звук восклицания, резко резанувший уши Артура рёвом динамика.       — Я закончил, Арти! Все цветовые приметы я записал на обратной стороне, любуйся! — одарив британца широкой улыбкой и большим количеством громких звуков из динамика, Альфред поспешно сложил результат с канцелярами обратно в отсек. Кёрлекенд поспешил принять работу и замахать ладонью на гуля, мол, меньше радости. Взяв в ладони тонкий блокнотный лист, Кёрлекенд взглянул на его содержимое, которое на удивление не оказалось каким-то шутливыми каракулями, которые по идее можно было ожидать от Джонса. Это был вполне хороший рисунок мужчины европеоидной внешности с ухоженными волнистыми волосами до плеч, милой улыбкой и лёгкой щетиной вдоль челюсти. На обратной стороне рисунка, как и сказал гуль, были расписаны цвета. Голубые глаза, блондинистые волосы на несколько тонов темнее волос Кёрлекенда, светлая кожа и предпочтения в костюмах.       — Это… впечатляюще, мистер Джонс. Не думал, что ты умеешь так хорошо рисовать. Даже потрудился над деталями одежды, это похвально. — впервые за весь разговор в голосе британца было слышно одобрение, а холод его тона значительно спал. Альфред, будучи довольным похвалой широко улыбнулся, а из динамиков раздался вновь покрытый мёдом кокетливый тон голоса заключённого.       — Ах, огромное спасибо, не нужно больше восторгов. Я усердно тружусь ради нашей сделки. — у Альфреда хватило наглости подмигнуть, на что Артур вновь прокашлял себе в кулак. Он уже и немного подзабыл про это, однако чего не сделаешь ради работы. Аккуратно складывая рисунок в кейс, Артур мельком взглянул на свои ручные часы и охнул. Он пробыл здесь уже полтора часа и его допросное время уже подходило к концу.       — Чтож, Альфред, спасибо за информацию. Это не всё, что я хотел бы узнать, но думаю мы с тобой к сожалению ещё не один раз увидемся в ближайшее время, — применяя официозность к своей речи, Артур старался игнорировать усмешку заключённого, пока он собирал бумаги и блокнот в кейс, — Я помню про комиксы. Тебе их нужно принести завтра или потерпит?       — Лучше завтра, здесь, знаешь ли довольно скучно. Будь добр взять мне парочку журналов из старой линейки комиксов про Супермэна, хорошо? Отдам деньги, как выйду отсюда!       — Шутник, будто ты сможешь выйти отсюда. Комиксы, хах… Я всё ещё поражаюсь, как это по-детски. Просто не ожидал чего-то подобного от такого опасного гуля, как ты. — Артур хмыкнул, приправляя свой скептис уже привычным холодным взглядом и отсутствием эмпатии в голосе. У Альфреда зарождались самые тёмные мысли при виде бесстрастного выражения лица следователя, его гордой осанки и едва ли не величественной походкой, с которой тот прошествовал к двери и открыл её.       — Я буду ждать тебя, дорогой. — это было последнее, что услышал Артур из динамиков и британец не был уверен, понравилось ли ему это хриплое жутковатое прощание наряду с пристальным взглядом, провожающим спину следователя. Придя наконец домой после посещения книжного магазина и перекура, Артур не обнаружил Кетиля дома, но он не сильно удивился такому раскладу. Норвежец ещё не закончил работу в главном офисе, поэтому пока Артур мог заварить себе чашку чая, устроиться на диване в гостиной и разложить на журнальном столике материалы дела. Пока у следователя было не так много информации, однако он собирался исправить это завтра. А до этого времени англичанин мог довольствоваться книгой и тёплой тушкой кота в ногах.       — Ох, Игги, мне предстоит снова иметь дело с идиотами. — вздохнув, Артур почесал коричневое ухо питомца, который отозвался коротким понимающим мяуканьем перед тем, как начать тихо мурчать под лаской хозяина. На следующий день Артур посетил Альфреда уже в обеденное время посещения, так как утром у него были дела в офисе. Кёрлекенд уже не удивлялся тому, что его встретил ласковый баритон американца.       — Как поживает мой милый? — не изменяя своей вчерашней манере, Джонс поприветствовал следователя прежней дьявольской усмешкой, на которую Артур сдержал желание громко фыркнуть.       — Откровенно хуёво, я долго стоял в пробке утром. — Артур шлёпнул на столешницу кейс, из которого вытащил блокнот, но оставил папку с делом и комиксы, чьи цветные корешки кокетливо выглядывали. При виде их ухмылка американца стала менее маньячной и в разы милой, он захлопал в ладоши, радушно радуясь, словно ребёнок конфете.       — Только после ещё одной порции информации, которую я спрошу с тебя. — своим строгим тоном голоса и пресекающим заявлением Артур значительно умерил радость заключённого.       — Всё такой же строгий и злой, как вчера, Арти. Скажи, ты каждый день встаёшь не с той ноги? — Альфред скрестил руки на груди и демонстративно фыркнул, вновь вызывая у Артура рефлекс достать куинке, дабы прекратить это паясничество.       — Это не то, о чём я хотел бы поговорить с тобой, мистер Джонс. Чем меньше я слышу твоего непотребства, тем больше вероятность, что я скорее отдам тебе это.       — Разве шантаж законен у следователей в допросе заключённых?       — Ах, тебе ещё повезло со мной. Есть более жестокие следователи, которые пытают или в конце допроса убивают гулей на вполне законных основаниях. — Артур вновь ненавязчиво вспомнил своего бывшего наставника, но он вернулся быстрее к реальности при виде расплывшейсся широкой улыбке Альфреда. Показывая зубы в демонстрации своего особенно хорошего настроения, глаза янки блеснули нездоровым азартом.       — Я сталкивался с этим в Америке, когда меня поймали в штате Орегона.       — И что случилось дальше? — Артур спросил лишь из праздного любопытства, между прочим со скучающим видом включая и настраивая планшет для будущего вывода информации для гуля на стекло.       — Я убил и съел этого следователя, — улыбчиво промурлыкал янки, после чего Кёрлекенд сглотнул, когда Альфред пристально посмотрел на него, будто бы что-то прикидывая в голове и оценивая. В переговорной повисла короткая тишина, прерываемая лишь звуком работающих устройств и тихим дыханием Артура. Какое-то время янки продолжал молчать, между прочим почёсывая большим пальцем подбородок, — Знаешь… я мог бы съесть и тебя. — в тишине камеры это прозвучало так просто и невинно, как будто Джонс говорил о погоде за куинке-стальными стенами.       — Да что ты. — британец едва ли не смеялся, однако за борьбой с новейшими технологиями он пропустил момент, когда Альфред встал на ноги и медленно прислонился лбом к стеклу. Пронзительные, невыносимые голубые глаза пожирали взглядом лицо Артура, всякая улыбка пропала с загорелого лица, уступив место тяжёлой паузе и тени, нависшей над лицом американца. Он смотрел на Кёрлекенда в диком желании впитать в себя гордый образ следователя, сожрать в физическом и метафорическом аспекте.       — Я серьёзно, ты выглядишь достаточно вкусно. Конечно, ты худощавый, в тебе мало мяса и жира, да и скорее ты больше ловок, чем силён. Но я уверен, что было бы легко жевать твои жилистые мыщцы, проткнуть зубами твою лоснящуюся молочную кожу и выпить сладкую тёплую кровь. Я бы отрубил тебе ноги по колени, чтобы ты не смог убежать, связал бы руки цепями, чтобы ты не смог выбраться, я бы упивался страхом и болью с твоего красивого лица, — британец хорошо слышал низкий тон голоса из динамиков, прекрасно видел перед собой завораживающий ледяной взгляд гуля, заставляющий следователя не отрывать глаз от лица заключённого и продолжать слушать дальше. Вновь сглатывая, Артур ощутил мимолётные тревожные мурашки вдоль позвоночника, — Уверен, ты выглядел бы достаточно прекрасно, если бы слёзы украшали твоё милое лицо. Ты из гордых людей, верно? Ты редко плачешь, правда?       — Да, я достаточно редко плачу. Последний раз я плакал, когда был моложе лет на пять, ублюдок. Придумай речь получше, чтобы впечатлить меня. — Кёрлекенд прервал гипнотический поток слов янки фырканьем и громким шлепком массивным блокнотом по стеклу, а именно по тому месту, где было лицо Альфреда. От такой вопиющей грубости и неожиданности Джонс отшатнулся назад и плюхнулся обратно на стул.       — Ты не первый раз слышишь нечто подобное, верно?       — Естественно, ты не один такой умный, который захотел угрожать мне перспективой быть съеденым. Кто-то даже грозился сначала трахнуть, а только потом съесть меня. — Артур слабо усмехнулся, выглядя достаточно скептичным и совершенно безбоязненным к такому исходу событий. Конечно, в британце присутствовала настороженность, но он достаточно привык к этому, чтобы проявлять какие-то другие эмоции помимо похуистичности.       — Кто это говорил? — вернувшись к прежней насмешливой ухмылке, Альфред наматывает на указательный палец локон из чёлки и вновь распутывает.       — Зависит от того, что ты намерен сделать с этой информацией.       — Я бы нашёл этих гулей, чтобы распластать их лица по стенке, а кишки развесить в качестве украшений по стенам. — Джонс звонко рассмеялся, вызывая у Артура лёгкий признак удивления.       — Из-за чего?       — Мне не нравится, что тебе говорили такие вещи. Возможно, только я бы смог сделать что-то подобное с тобой. — гуль выразился так, как будто озвучил самую очевидную мысль. Совершенно уверенным тоном и с видом собственной важности в жизни британца. Сам же Артур тихо поперхнулся, незамедлительно переведя взгляд с монитора на заключённого, дабы в ответ на чужой пронзительный взгляд закатить глаза и цыкнуть.       — Я не принадлежу тебе, идиот. Сделай нормальное лицо, после чего мы вернулись бы к более важным вещам.       — Ну, это пока. — тихо пробормотав, Альфред даже не попытался учесть хорошую слышимость, между прочим продемонстрировав свою самую милую улыбку при резком взгляде британца на него. Выставив перед собой ладони в примирительном жесте, Джонс решил тактично упустить эту тему до некоторого времени, — Так, что тебя ещё интересовало по поводу лягушки?       — Как ты познакомился с Франциском? И ты видел других людей, связанных с ним?       — Хм… Я познакомился с ним около полугода назад, когда прилетел из штата Айовы в Лондон. Думаю, ты уже знаешь, что я постоянно сбегал от «правосудия», поэтому я обосновался на окраине Лондона, пользуясь тем, что обо мне тут вообще никто не знал. В один из вечеров я выслеживал одну девушку, однако буквально у меня перед носом на неё напал какой-то гуль в намерении усыпить её, даже не убить. Я был зол, так как мне не нравится, когда покушаются на то, что принадлежит мне, в данном случае на мою добычу. Я напал на этого гуля и пока я с ним разбирался, эта девушка очухалась, да и убежала. Ну и раз я упустил свой потенциальный ужин, я убил этого гуля, ибо как говорится, что в капкан попало, то и есть будем. Для более удобного перемещения до дома, я разделал этого ублюдка на части и уже собрался уходить. Но по дороге меня остановил Франциск, который почувствовал запах этого гуля у меня в сумке. Мы немного повздорили и раз я оказался посильнее, чем он думал, Франциск предложил мне за хорошие деньги начать работать на него. Ибо я убил бывшего доставщика, а эта жертва должна была стать товаром на вечере. Вот так мы и познакомились.       — Впечатляющая история.       — Ты не выглядишь впечатлённым, старик.       — Цыц, юнец. Хм, по такой логике Франциск может нанять нового доставщика заместо тебя. Можем ли мы выследить гуля, который не убивает жертву, а усыпляет и уносит с собой?       — Нет, провальный вариант, — Альфред отрицательно покачал головой, — Сколько времени тебе понадобиться, чтобы отследить его на всех точках поимки жертвы в Лондоне ради такого способа похищения жертвы? Да и скорее ты накроешь обычных человеческих похитителей, которые не выведут тебя на Франциска.       — М-м-м, ты прав, парень, — в задумчивости нахмурив брови и погрызя кончик ручки, Артур уткнулся взглядом в свои записи, — А если мы выйдем на него через остальных членов Bad Trio? Ты ведь видел их?       — Они хорошо прячут свои лица. Думаешь, почему их всё ещё не поймали? Они недоверчивые и осторожные, так как даже при мне появлялись только в масках. Единственное, что я знаю, так это то, что один из них это испанец, которого сокращённо звали Тони и немец, чью птичку звали Гилбёрд. Я часто разговаривал с ними об какой-то чепухе, они на самом деле довольно забавные ребята.       — Это мы тоже знаем. Какими бы забавными они ни были, тебе не доверяли. Не знаю, придерживались ли они все одной стратегией, но они явно полагали, что могут так кинуть тебя в угоду своей защите. — Артур вздохнул, некоторое время вновь обдумывая ситуацию. В какой-то момент следователя озарила мысль и он хлопнул ладонью по деревянной поверхности, привлекая к себе внимание гуля.       — Ты помнишь места, где ты ловил «товар» для Франциска?       — Да, помню. Этот придурок довольно зациклен на определённых местах, где гуляют жертвы, типо парковых зон, возле бутиков и баров. Но ты не поймаешь на них доставщика, ибо ещё когда я работал, мне говорили чередоваться на точках без какой-либо последовательности.       — Я хочу узнать их расположение на карте. И там, где находился заброшенный склад. Ты сможешь показать их? — ранее проделанная работа ввиде детальной карты Лондона Артура показалась на проэцирующем экран монитора стекле. Спустя часовое рассуждение по поводу «охотничьих угодьев» французкого гурмана и прочего, Артур начал убеждаться в положительных характеристиках Альфреда из его дела на живой демонстрации навыков янки. Джонс был достаточно сообразительным, он хорошо ориентировался по карте, был достаточно внимателен к мелочам и довольно-таки умным парнем, который по всей видимости часто прикидывался несусветным идиотом. Гуль соединил места угодьев между собой линией в одну геометрическую фигуру и учитывая то, что склад находился в отмеченном районе, Джонс посоветовал проверить и понаблюдать за барами, ресторанами и клубами в отмеченном районе. У Альфреда был большой потенциал и в какие-то моменты Артуру было даже жаль подумать о том, что он может быть буквально раздавленным всмятку во время утилизации. Конечно он старался отогнать подобные мысли, ибо не стоило забывать об их социальных статусах и об самой цели работы Артура. Он работал ради того, чтобы убивать таких, как Джонс, зарабатывая заслуги и за счёт них подниматься по карьерной лестнице. Слово жалость было более чем неприменимым к работе британца. Единственное негласно разрешённое чувство, которое мог испытывать Артур к заключённому гулю — уважение и благодарность за помощь, которую оказал Альфред в качестве информатора. Американец дал Кёрлекенду ценнейшую наводку, которая значительно облегчила его работу в поисках. Посему, британец отметил про себя, что теперь на каждую встречу Артур без бывшего презрения будет приносить комиксы в допустимой по тюремной норме количестве, ибо Альфред их заслуживал. Артур решил подключить себе в помощь Кетиля на оставшуюся неделю, дабы сократить время проверки отмеченных заведений. Будучи одетыми под стать местам, которые они проверяли, будь то обычная повседневная одежда или ранее спрятанный в угол шкафа панковский прикид Кёрлекенда, следователям предстояло слиться с толпой, установить наблюдение и поставить прослушивающие устройства. Это занимало достаточно большое количество времени, но Артур с полученными зацепками стал регулярно посещать Джонса ради его советов, мнения по поводу улик и уточнения какой-либо информации.       — Эй, Арти. Знаешь, я хотел бы задать тебе вопрос. — в какой-то момент Альфред с неопределённым выражением лица вновь заговорил спустя полчаса после прихода следователя. Артур в тот момент вновь как обычно немного тупил при выводе информации на стекло для заключённого, но он согласно замычал, мол, говори. Он уже успел привыкнуть к тому, что Джонс в целом любил поговорить обо всякой ерунде.       — Ты ненавидишь гулей? — после заданного вопроса Артур ненадолго поднял взгляд на Джонса. Молодой мужчина был спокоен, лениво перелистывая страницы цветастого комикса, пока следователь был занят. Британец в ответ издал неопределённое мычание, возвращая между прочим взор на экран монитора.       — Какой интересный вопрос. Не знаю, честно. Если обобщать, то я не чувствую особо сильной ненависти, как некоторые мои коллеги, которые могут посвятить свою жизнь мести гулям. Для меня это не имеет какого-то огромного значения, гули скорее меня просто раздражают. Но если уточнять, то есть много примеров отвратительных гулей, которые мне не нравятся и которых я хотел бы убить. Да и от вас много неприятностей, а самый главный минус, что вы можете меня сожрать. Это как минимум не классно, верно? Достаточно для того, чтобы я ненавидел?       — Гули убили кого-то из твоих родных? — Джонс закрыл комикс и подперев ладонью подбородок, он с лёгкой улыбкой посмотрел на бесстрастное лицо британца.       — Да, это зачастую в порядке вещей для следователей. Конечно, я страдал от этого, достаточно сильно, однако ближе к нынешнему рангу и возрасту я перестал переживать. Это привычно, как и для гулей то, что их родных убивают следователи.       — Звучит довольно грустно, милый. Однако это эдакая взаимная солидарность, верно? — янки усмехнулся.       — Согласен. У тебя следователи кого-то убили? — ранее кивнув в ответ Альфреду, Кёрлекенд вновь поднял взгляд на Джонса. Он ничего не знал о семье гуля и его прошлом помимо побегов из штата в штат, буквально ничего. Во время их других встреч Альфред периодически расспрашивал про жизнь Артура, но никогда не рассказывал что-то из своего прошлого. Поэтому у Кёрлекенда иногда возникал соблазн спросить, но он сдерживался. Это было не по делу, да и бог знает, какая у гуля будет реакция на это. Вот и сейчас, Альфред неопределённо мотнул головой и шире улыбнулся, когда их взгляды пересеклись. Артур уже хотел было вернуться к монитору, но его остановил вопрос заключённого:       — Если ты не так сильно ненавидишь гулей, почему тогда ты работаешь здесь? Это довольно опасно. — гуль скрестил руки на груди, а лицо приняло более задумчивое выражение. Янки прикрыл веками взгляд, при этом склонив голову чуть вбок и едва сжав губы в линию. Эта поза обычно означала, что Альфред внимательно слушает следователя.       — М-м-м. Ну, во-первых: меня с детства готовили к этой профессии. Я попал в специализированный детский дом вместе с братьями, где нам вдалбливали одну мысль, которая делает многих следователей фанатичными, — вздохнув и массируя виски указательным и большим пальцами, Артур с ярко выраженным скепсисом закинул ногу на ногу, дабы выбраться из затёкшего положения ног, — «Конечно, вы потеряли родных из-за гулей и ненавидите их. Так почему же не посвятить себя делу, которому вы нужны?», это звучало как-то так. Нас подпитывали ненавистью к одному только слову «гуль», поэтому тебе не стоит многого ждать, когда ты задаешь этот вопрос следователям. Почти все они выросли на желании мести, желании убивать из-за неё. Мне кажется это ненормальным, однако я здесь просто… наверное потому, что привык. Я тренировался и учился этой профессии с детства, у меня куча талантов и задатков для неё, да и мне по большей степени нравится сам азарт, глубоко затаённое желание растерзать моего оппонента. Конечно, я не так ужасен, но мне нравится видеть страх и почтение на лицах тех, кого я терзаю, и тех, кто наблюдает за этим. У меня нет великой цели или мести, просто я не сильно добрый человек с тяжёлым характером, вот и всё. Тем более, я своё уже отомстил.       — С таким отношением ты и сам недалеко ушёл от гулей, мой дорогой старший следователь. — Альфред слишком приторно улыбнулся, на что Артур улыбнулся ему в ответ не менее фальшиво.       — Я знаю, но мне нет до этого дела. Не будем забывать, кому из нас принадлежит власть в данном вопросе. — Кёрлекенд не считал нужным долго поддерживать призрак своей неискренней широкой улыбки, поэтому он достаточно быстро возвратился к прежнему безразличию. На какой-то момент разговор затих и развлекаясь, Альфред время от времени посылал медленные взгляды Кёрлекенду, его затенённые глаза скользили по чужому лицу и вниз по склону шеи, в то время как лицо янки застыло в маске улыбки. Каждый из этих взглядов почти заставляет Артура дрожать, пока он занимался выводом новой информации на стекло помимо карты. Конечно, британец держался и сдерживал эту непонятную дрожь, но что-то в пронзительном блеске голубых глаз гуля пронзало Артура под кожей и оставалось там. Но Альфред вскоре вновь спокойно заговорил тогда, когда Кёрлекенд наконец с тихим ругательством вывел всё нужное на стекло.       — Мне нравится, что ты не такой, как остальные. Ты не юлишь и не скрываешься, склонен к рациональному мышлению и не внушаем, мой дорогой. Ты не ослеплён какой-то местью к гулям в отличие от твоих пафосных коллег, ты просто признаёшь тот факт, что являешься гордым ублюдком. — Альфред вновь улыбнулся, на что Артур не сдержал хриплый смешок.       — Кто бы говорил. Ты психопат, жрущий собственных сородичей. Однако, как неожиданно слышать похвалу от такого, как ты, за просто так. — Кёрлекенд забавлялся, искренне посмеиваясь в приступе собственного тихого хриплого смеха.       — Ты будешь должен мне похвалу позже, не расслабляйся, детка. — Альфред ухмылялся в ответ, наслаждаясь взаимными подразниваниями. Допрос с Артуром стал для Джонса за последнее время самым ярким событием в течении уже минувших двух недель. Янки нравилась редкая ехидная ухмылка Артура, его резкие взгляды и взрывной характер, то, как следователь проявлял свою гордость, которую Джонс безумно хотел сломить. Чёрт, он уже едва ли не обожал это.       — Но слушай, мне кажется азарт и твои садисткие наклонности не равны риску, который преследуют эту работу. Как ты и говорил ранее, тебя же могут сожрать.       — Меня и так могут убить гули, будь бы я обычным гражданским. — Артур вновь усмехнулся, между прочим раскрывая кейс, дабы изъять свой излюбленный блокнот.       — Но здесь у тебя опасность быть убитым гораздо больше.       — Разве тебе не всё равно? Меня всё ещё поражает твой интерес ко мне, ты так беспокоишься об каждом следователе, который ведёт у тебя допрос? — вопросительно поднимая бровь с явной издёвкой в голосе, Артур старается казаться отстранённым, временно игнорируя тот факт, что его ограниченное время на допрос тратится впустую. Иногда было приятно отвлечься на идиотизм заключённого.       — Ах, как грубо, булочка. Это эксклюзивно только для тебя одного. Стало лучше от этой информации, мой дорогой следователь? Да и я просто не хочу, чтобы тебя съел кто-то другой. Только я мог бы прийти и съесть тебя после твоей смерти, милый. — игриво закусывая губу в странной попытке флирта и заискивающем выражении лица, Джонс не может не пожирать взглядом интелигентность бесстрастного лица Артура, который уже успел привыкнуть, и к особенным закидонам Джонса.       — Ужасно, не смей даже думать об этом, мистер Джонс. Я бы предпочёл гнить в земле, нежели в твоём желудке, ублюдок. — зафыркав и зашипев, как ушибленная кошка, Артур замахал ладонями на заключённого в явном недовольстве. Его терпение достаточно быстро заканчивалось.       — Эй, детка, но мы могли бы воссоединиться, стать единым целым, Артур!       — Заткнись, пожалуйста. Подобные разговоры достаточно быстро стали чем-то нормальным между заключённым и следователем. Артур забавно реагировал на флирт американца, так как он по всей видимости не привык к такому роду внимания и отвечал грубостями. Как например однажды, уже в следующую встречу, когда Альфред осматривал принесённые Артуром новые материалы для дела, он остановился для того, чтобы немигающим взглядом пронзить лицо собеседника. Янки зачем-то осматривал его плечи, как и всегда облачённые в рубашку и пальто. Артур с недоумением посмотрел на него в ответ с явным вопросом, мол, либо выкладывай, либо отъебись.       — Сними свою рубашку. — неожиданно совершенно серьёзно выдал американец, из-за чего Артур поперхнулся от злости и смущения.       — Что?! Ты кретин! С какой стати я должен это сделать?       — Мне интересно посмотреть на твои плечи. Судя по видимым участкам тела и тому, что у тебя была достаточно глубокая царапина на руке от пореза об разбитую чашку на прошлой неделе, я могу предположить, что возможно у тебя тонкая кожа. Я мог бы легко прокусить её так глубоко на твоём плече, чтобы на этом месте остался отчётливый шрам. — Альфред невинно улыбнулся, между прочим наслаждаясь тем, как озлобленные Артур защищающе обхватил руками свои плечи. Он знал, что гуль без должного питания не доберётся до него через все эти преграды, но Кёрлекенду надо было как-то спастись от пронзительного взгляда заключённого.       — Ты больной ублюдок, мистер Джонс, прекрати немедленно. Попрошу вернуться к нашему предыдущему делу. — строго отвечая, англичанин поспешил перевести тему и докучи громко фыркнуть в знак своего недовольства. Альфред лишь неопределённо помотал головой и без лишних вопросов вернулся к уликам. Вечером того же дня Артур всё ещё не мог выкинуть из головы данный инцидент. Что обозначал шрам на плече? Это была очередная бредня Джонса, который так часто шутливо намекал о том, что он съест Артура или как-то прикол среди гулей? Британец некоторое время маялся этой мыслью во время чтения книги и замучавшись, следователь раздосадованно хмыкает и обращает внимание на находящегося неподалёку Кетиля. Норвежец готовил себе горячий шоколад в тот момент, когда Артур окликнул его.       — Кетиль, ты случаем не знаешь, эм, что значит действие, когда гуль кусает кого-либо в плечо очень глубоко, чтобы остался отчётливый шрам?       — Ох, это… Если мне не изменяет память, среди гулей это называется брачным укусом. То есть, это их какая-то свадебная традиция, когда помимо официального брака они очень сильно кусают друг друга в плечо, дабы остался след. Мне об этом как-то рассказывала старая женщина-гуль, которую я допрашивал. А почему ты спрашиваешь? — Бондевик с лёгким недоумением почесал затылок тогда, когда Артур достаточно густо покраснел после его слов и поспешил уткнуться в книгу.       — Праздный интерес, просто я недавно тоже краем уха услышал об этом. — британец дал более менее вразумительный ответ, которому Кетиль хоть и сомневаясь, поверил. Бондевик мог предполагать, что возможно какой-то гуль сказал об этом его сожителю, но Артур врятли бы рассказал ему такие подробности. Поэтому норвежец просто предпочёл не лезть. Артур же на следующий допрос просто обозвал Альфреда ублюдком, сумев скрыть при этом свои красные уши. Само же дело по поиску французского гурмана двигалось достаточно хорошо, было установлено два места, где улики, записи разговоров и показания бедного официанта, который раскололся под натиском особо злого в тот день Артура указывали на то, что вечера проводятся в данных заведениях. Оставалось только выяснить, в какой конкретно день будет проводиться следующий вечер и спланировать миссию по захвату, и уничтожению. Однако в какой-то момент Артур начал неосознанно переживать по поводу будущего, когда его сотрудничество с Альфредом закончится. Британец будет ближе к повышению, а что же будет с Джонсом? Конечно, по ходатайству Артура его могут ещё какое-то время подержать в живых, но насколько долго? Кёрлекенд старался отгонять подобные мысли, предпочитая закрываться в свою привычную жёсткую оболочку во избежании ненужных чувств. Но он уже пристрастился к их странным деловым отношениям, даже несмотря на временами настораживающие угрозы и психоаналитические разговоры. Артуру в какой-то степени даже немного нравилось внимание Альфреда, он был неплох собой, достаточно умён и полезен, чтобы вызывать уважение чёрствого англичанина. Кёрлекенду впервые пришлось признать факт того, что если бы ему дали куинке из Джонса, он не смог бы с ним работать. Обычно, у новичков были проблемы с тем, когда они боялись использовать свой первый добытый куинке из убитого ими же гуля. Их гложила вина, жалость и переживания. У Артура такого никогда не было, он был более жёстким и мог спокойно использовать оружие хотя бы просто потому, что он не знал этих гулей достаточно хорошо, чтобы проникнуться к ним. К Джонсу Артур проникся и это было плохо. Ему нужно было поскорее закрыться, прекратить подобные мысли и выйти сухим из воды своих ненужных чувств. Это не осталось незамеченным, когда Артур в одну из встреч стремился быть более официозным и как можно меньше разговаривать не по делу.       — Что тебе нравится читать, Арти? — это был один из привычных беспорядочных вопросов гуля об следователе, который Артур как и всегда воспринял за праздное любопытство. За дни, в которые Кёрлекенд занимался работой, Джонс успевал заскучать и позже отыгрывался вопросами и разговорами на следователе во время допроса.       — Я бы предпочёл вернуться к делу, мистер Джонс. — строго проговорил в ответ британец, на что Альфред категорично покачал головой, смотря куда-то за спину Кёрлекенда со скрещённые руками на груди. Под глазами Артура залегли тени, а синяки стали более яркими, нежели чем были раньше, гуль не мог этого не замечать.       — Просто скажи, Кёрлекенд. — от непривычного обращения Артур секундно поднял взгляд на заключённого, после чего вздохнул и ненадолго отложил ручку в сторону.       — Классику, что-то связанное с мистикой, детективы, романы и периодически читаю что-то из новинок. Не всё из них оказывается хорошим, но даже такие книги помогают мне отвлечься. — почему-то Кёрлекенд не стал перечить, наверное по большей части из-за усталости, скапливающейся тяжестью в голове и плечах молодого мужчины.       — Звучит достаточно интересно, я бы хотел увидеть или послушать то, как ты читаешь, — озвучивая своё неисполнимое нестандартное желание, Альфред с лёгким беспокойством покачал головой, между прочим сосредотачивая свой взгляд на фигуре следователя, — Ты плохо спишь, мой дорогой. Почему? — ласковое слово и очевидное внимание вызвало у Артура лёгкий призрак улыбки.       — Разве для тебя это имеет значение? Я много работаю, помимо этого дела у меня ещё куча дополнительных, связанных с моими подопечными, из-за которых я беру сверхурочные.       — Конечно, для меня это имеет значение, милый. Над тобой веселее издеваться, когда ты выглядишь более здоровым и не пытаешься избегать наших обычных разговоров. — Артур сглотнул и в лёгком изумлении вновь посмотрел на заключённого. Несмотря на минимальное количество питания, достаточное лишь только для поддержания жизни, но не использования кагуне, Джонс умудрялся выглядеть достаточно нормально. Однако цвет его кожи начал слегка тускнеть от безвылазного сидения в камере, на фоне чего взгляд янки был гораздо более пронзительным. Докучи американец звучал так, как-будто все мысли, страхи и чувства Артура были у него на ладони, как будто он мог так легко прочесть трудного британца и выложить его переживания на поверхность. Отчасти это так и было.       — Ах, я…       — Я понимаю, — такой простой ответ заставил Артура замолчать и пытаться найти дальнейшие слова янки в его редком серьёзном виде без улыбки. Понимание. То, чего периодически Артуру совсем не хватало, от тех же коллег и от братьев. Не жалость, а понимание того, что чувствовал Артур. Альфред смотрел на Кёрлекенда с затаённой тоской, которая творила с сердцем британца невообразимые вещи, — Я знаю, о чём ты думаешь. О том, что будет после того, как ты поймаешь Франциска?       — Да, но… я не переживаю, не думай об этом. Для меня это не имеет значения. — следователь свёл брови к переносице и отрицательно помотал головой, однако он не учёл факт того, что звучал так, словно убеждал самого себя. Возможно, Артур был больным, ибо он обнаружил себя на странной тяге и каком-то сочувствии к психопату, который изначально лишь трепал нервы следователю. А возможно Кёрлекенд неправильно трактовал ситуацию, он не знал точно. Не знал и чувствовал себя потерянным котёнком, при виде которого взгляд Альфреда наполнялся подобием какой-то нежности. Они оба были не в себе, раз опускались до уровня идиотских соплей.       — В следующий раз я приду, чтобы обговорить с тобой тактику боя, применимую к Франциску. Наше дело близится к кульминации. Так как ты с ним сражался, я думаю ты сможешь мне помочь в этом. — вскоре вздохнув, Артур как и всегда собрал вещи для того, чтобы покинуть допросную.       — Эй, — янки окликнул британца и когда тот обернулся, Альфред нежно улыбнулся без своего привычного нездорового блеска в глазах, — Увидимся, милый. Поспи нормально сегодня, хорошо? — Кёрлекенд не знал, была ли это какая-то уловка, но Джонс выглядел искренним, поэтому Артур в ответ улыбнулся уголками губ и кивнул. Следователь не знал, что когда он придёт через день на предпоследний допрос, его встретит не привычный скучный путь до переговорной, а сирена и несколько отрядов следователей в фойе.