Границы дозволенного

По прибытию, Кёрлекенда очевидно ещё не успели проинформировать о чём-либо, но он догадывался о том, что именно послужило для подобного собрания следователей в фойе, которых в данный момент распределял на этажи прибывший кандидат в особый класс, брат Артура. Среди них британец к своему удивлению обнаружил отряд молодых следователей, который он курировал.       — Отряд А-1 идёт зачищать первый этаж, А-2 зачищает пути отступления из тюрьмы и нулевой этаж под моим руководством. Отряд В-2 под руководством старшего следователя Артура Кёрлекенда зачищает второй этаж, пока не прибудет помощь. Ваша задача поймать, либо же уничтожить сбежавших гулей! И желательно как можно скорее, ясно? За работу! — расформировав отряды по нужным маршрутам, Скотт в своём излюбленном длинном белом пальто и чёрной кофте с горлом, перед тем как разбежаться разными путями, кинул быстрый взгляд на британца.       — Будь осторожен, Артур.       — Удачи, Скотт. — усмехнувшись с привычного скупого напутствия брата перед операцией, Кёрлекенд незамедлительно скомандовал молодым следователям следовать за ним по лестнице вверх. Вообще Артур не любил руководить или же курировать каким-либо отрядом. Он был одиночкой даже в своём собственном отряде. Максимумом Артура было иметь коллегу-компаньона, а именно Кетиля, либо же объединяться в операциях с другими следователем из своего отряда. Но начальство вскоре потребовало от него кураторства над молодыми следователями, только недавно пришедших на основную работу CCG. Якобы Артур был способным следователем, он мог получить за их обучение заслуги и воспитать таких же голубей, как британец, показать им пример эффективной работы, которая привела к нынешнему рангу Кёрлекенда. Конечно, британец был поставлен своему отряду как временный куратор и они могли учавствовать в разных операциях отдельно, но в основном, пока он был повешен на шее Артура. Его явно не радовала такая перспектива. Кёрлекенд не стремился становиться наставником и нянчиться с юными дарованиями, которые имели свой характер, несносное мнение и множество ошибок ввиду неопытности. Среди них были как и раздражающие молодые люди, так и способные, но Артуру мало кто симпатизировал. Вот и сейчас, внутренне негодуя из-за того, что сегодня он вновь потратит кучу нервов, британец в это же время давал указания своим последователям, пока они бежали по лестнице на второй этаж.       — Вы можете разделяться, но не отходите далеко друг от друга, ибо гули могут объединиться и напасть на вас в любой момент. Вы недостаточно опытны для боя в одиночку. Будьте осторожны и смотрите по сторонам, если не хотите, чтобы ваши чёртовы кровавые кишки размазало по стенке.       — Сэр, а вы не знаете, что собственно произошло, почему произошёл побег? — выразил своё любопытство Джек, переводной студент из Австралии, который в целом подавал надежды и был одним из тех немногих, которые едва симпатизировал Артуру. Однако вместо ответа британец нахмурился и внезапно обхватил ладонью руку юноши, которая держала его меч-куинке. Резко вонзив в голову появившегося с другой стороны лестницы гуля, Кёрлекенд быстро осмотрелся и удостоверившись, что поблизости никого не было, повернул голову к группе и к Джеку в частности. За это время молодые следователи успели ахнуть от внезапности произошедшего и ожидали как минимум грубого комментария со стороны Кёрлекенда за их нерасторопность.       — Меньше слов и больше дела, сопляки, смотрите по сторонам. Не дай бог здесь сдохнет хоть один из этого отряда, я вас с того света блять достану. — огрызнувшись, Артур дождался ответного «есть, сэр» от юношей и продолжил путь дальше, уже по второму этажу тюрьмы. Здесь сирена была слышна не так громко, как на нижних этажах, да и подозрительно никого не было поблизости. Конечно, можно было учитывать факт того, что уже много кто сбежал, но камеры гулей были и на этом этаже, они могли ещё чисто теоретически только вылезать оттуда, либо искать пути обхода голубей. Совсем скоро отряд достиг развилки и распределив учеников на группы, Кёрлекенд отправил их от греха подальше патрулировать левое и правое крыло. В случае чего они должны были вернуться и будучи самым ответственным человеком, британец проследовал в сторону второго мостового перехода с левого крыла в центральное, дабы срезать на корню возможные нападения оттуда. По дороге сверху он заметил открытые камеры гулей в одном из отсеков и прежде чем хмыкнуть, следователь вспомнил, что среди них была и камера Альфреда.       — Он тоже сбежал… Ожидаемо. — в какой то степени Артур был даже рад такому исходу, ибо ему больше не придётся переживать об утилизации Джонса. Однако не успев расстроиться из-за того, что допроса похоже больше не состоится в ближайшее время, Кёрлекенд отвлёкся на настораживающий звук чьих-то шагов, гулко отдающихся в пространстве коридора напротив. Тут же нажав на кнопку кейса, Артур активировал свой куинке и устремил взгляд вперёд.       — Ха-ха… кто же это у нас тут, м? — в изумлении вслушиваясь в хрипловатый голос с отчётливым датским акцентом, британец буквально почувствовал, как волосы зашевелились у него на затылке от напряжённости. Однако сохраняя гордую осанку, Артур с нейтральным выражением лица вгляделся в выходящую фигуру, дабы удостовериться в наличии вышедшего из темноты коридора призрака его прошлого. Светло-пшеничные пряди волос гуля неизменно были взъерошенны вбок, а взгляд стального оттенка синих глаз прожигал фигуру Артура насквозь. При виде знакомой развязной ухмылки британец крепче сжал ручку куинке, которое пока только ожидало момента своего использования. Хенрик нисколько не поменялся за то время, пока англичанин его не видел. Внешне он не сильно растерял от своей бывшей формы, но выглядел достаточно измученным долгим пребыванием в тюрьме.       — Что ты делаешь на втором этаже? Разве ты не должен был уже сбежать? — Артур усмехнулся, чувствуя, как его мимолётное напряжение рассасывается, оставляя после себя странное могильное спокойствие. Кёрлекенд видел и прекрасно чувствовал на себе взгляд датчанина, в то время как чужая усмешка эхом разнеслась по открытому пространству.       — Да вот, искал пути отступления здесь. Вас, голубей, внизу кишит огромная туча, поэтому я хотел по тихой набрести на свою свободу. Но по пути я напоролся на сущего поганца, досадное невезение. — Хенрик криво усмехнулся, наблюдая за тем, как презрение чётко отображается на лице Артура.       — Ты не меняешься, верно? Всё такой же противный, Хансен. — в ярком стационарном свету тюрьмы британец выглядел более бледнее, чем в обычном освещении, едва ли не мертвенно-бледным издалека. Хотя каким бы он ни был, следователь всё равно вызывал у гуля лишь затаённую злобу.       — Кто бы говорил, Кёрлекенд. У тебя кстати всегда такая ублюдская рожа с не меняющимся выражением лица «отдыхающей суки»? Честно, сколько я тебя знаю, у тебя не было иной эмоции помимо этой. — хрипло смеясь, датчанин вынимает ладони из карманов для того, чтобы с издевательской ухмылкой почесать затылок и сделать ещё несколько шагов в сторону Кёрлекенда.       — Я думаю уже хватит любезностей, мне нужно заняться своей работой. Меня больше не интересует, что ещё изрыгнёт из своей морды будущий кусок мяса, размазанный по стенкам. — язвительно прошипев, Артур сверкнул неимоверно холодным взглядом в сторону старого противника и в подтверждение своих слов он докучи тряхнул своим куинке. Костянные длинные отростки бикаку-кагуне с характерным звуком повредили плитку пола, покрывающего небольшой мост, двигаясь в разные стороны по воле следователя. При виде этого куинке лицо Хансена исказилось в гримасе гнева, оскалившись, датчанин предупреждающе зарычал. Его глаза тут же покраснели, белки налились чёрным цветом, а RC- каналы характерно вздулись вокруг глаз.       — Ах ты, ублюдок… Отдай мне Бервальда! — хмурясь и нервно сжимая руки в кулаки, датчанин вкладывал в каждое своё слово желчь, пока яростно смотрел на гордую осанку невпечатлённого его вспышкой Артура.       — Ох, прости. Ты немного опоздал. Да и к тому же, из него вышло отличное оружие, всё нарадоваться не могу. — едко усмехаясь, следователь с нарочито приторным тоном голоса поглаживает ручку куинке, тем самым зля Хансена ещё больше.       — Тварь… — какухо Хенрика начало активироваться, являя на свет постепенно формирующейся кокаку-кагуне из лопатки мужчины. Багрового оттенка с сероватый отливом кагуне обвило правую руку датчанина, между прочим формируя массивный клинок, удерживающийся за счёт мускулатуры гуля, — Я знал, что вы сделаете из него куинке и сейчас ты так по-ублюдошному демонстрируешь мне его! Он был для меня как брат, блять, я даже представить не могу, что чувствовал Тино после того, как ты убил Бервальда… — также едва ли не рыча, Хенрик дожидается полного завершения формирования кагуне у него на руке и на пробу взмахивая им в воздухе, датчанин задевает перегородку, тем самым снося часть задетой области в сторону.       — Увы, это моя работа. Тем более, у меня была особенная причина убить его, — выражение лица следователя помрачнело, он горько усмехнулся, прежде чем снова вернуться к своему бесстрастному выражению лица, — Ах, а как будешь чувствовать себя именно ты, когда я буду сражаться с тобой этим куинке? Это было моё самое удачное приобретение, да и к тому же, тогда я получил повышение. — также не выглядя особо сожалеющим, Артур лишь бесстрастно жмёт плечами и с явной усмешкой заглядывает в разъярённое выражение лица Хансена.       — Ты ничтожен! Абсолютно бессердечная гнида, тебе вообще хоть что-то известно о чувствах и семейных узах?! У тебя вообще есть семья? — прокричав это гораздо более громче своих ранних насмешек, раздражённый гуль за считанные минуты достигает Артура и взмахивая клинком, его удар приходится об блок куинке следователя. Извернувшись от следующего удара, Кёрлекенд уходит в сторону, дабы проскочить за спину Хансена. Пересекаясь ледяными взглядами с близкого расстояния, Хенрик слышит хриплый смешок и чувствует последовавший удар костяного отростка, на который он сам ставит блок клинком.       — Не знаю, — не медля, Артур взмахивает рукоядкой, дабы костяные отростки поднялись вверх и резанули с двух сторон по Хансену, вовремя успевшему увернуться, — Моих родителей и старшего брата сожрали такие, как ты. И я даже могу сказать тебе, кто именно это сделал. — даже несмотря на то, что Хенрик увернулся, он не заметил, как извернувшиеся отростки окружили его в кольцо и резко сомкнулись. Датчанин, пострадавший из-за медлительности твоего тяжёлого кагуне вскрикнул от повреждения, между прочим наблюдая за тем, как Артур с отсутствующим выражением лица уворачивается от очередного взмаха Хансена.       — Ты думаешь мне это интересно? — взамен язвительному замечанию датчанин чувствует очередной удар отростков, который заставляет его вновь оскалиться.       — Сейчас говорю я, — надменно сверкнув холодными глазами перед тем как вновь резануть вдоль спины Хенрика, Кёрлекенд продолжил, — Единственное, чем я могу довольствоваться, это оставшиеся двое братьев, один из которых заносчивый ублюдок, сталкивающийся со мной в непрерывных спорах при каждом удобном случае. А другой же слишком далёк от моей должности и Лондона. — вскоре вздохнув, Артур плавно отскакивает в другую сторону, дабы вновь атаковать отростками незащищённую спину Хансена.       — Какая жалостливая история. Ты что-то говорил про особенную причину убийства. Мне было бы интересно услышать, что за жалкое оправдание ты приготовил. — с рыком Хенрик чувствует, как острия задевают его спину и резко разворачиваясь, гуль за три прыжка достигает Артура дабы нанести достаточно сильный удар. Британец ставит блок, но не выдерживает силы кагуне датчанина, посему у него ничего не остаётся, кроме как уйти в сторону и получить дополнительный удар в бок.       — Ты говорил на допросе о том, что объект S+ ранга Бервальд корил себя в последние годы жизни за какую-то ошибку молодости. — переводя дыхание после очередной серии нескольких ударов датчанина, взгляд Артура падает на ноги противника. Кёрлекенду не нравилось сражаться и ставить блоки без чёткой стратегии, поэтому он обдумывал пути плана устранения Хансена. Что например будет, если он подрежет ему сухожилия? Он не сможет ходить и потеряет равновесие со своим тяжёлым кагуне, что даст Кёрлекенду массу преимуществ. Следуя своей мысли, британец вновь взмахивает куинке, дабы отростки, маневрируя между ударами, добрались до ног гуля. Однако своими ударами датчанин помешал следователю попасть по нужным местам, ввиду чего отростки резанули лишь по бёдрам вмиг взвывшего от этого действия бывшего заключённого.       — Ах ты блять! Да, я помню об этом и повторю, что я не понимал его. Убивать кого-то и есть вас для нас нормально. Выживает сильнейший, а люди — пешки, которые либо мешают, как ты, либо становятся едой. — со своими яростными взмахами Хансен вскоре кончиком острия задевает щёку Артура, тем самым оставляя порез, из которого тут же хлынула кровь. Её запах одурманил обоняние гуля, датчанин ощутил резкое желание проткнуть Кёрлекенда насквозь и съесть прямо посреди поля боя. Не давая следователю продолжить начатое, Хансен налетел на оппонента подобно лавине, слетевшей с вершин заснеженных гор, такой же грозный и неотвратимый. Артур умело и достаточно быстро отбивался куинке-отростками от ударов оппонента, однако он всё равно периодически морщился, когда гуль задевал его. Удары хоть не были очень сильными и попадали по британцу не остриём, но зато по весьма болезненным местам. Постепенно такая активность снижала подвижность гуля и приводила в несустветное бешенство за счёт того, что Кёрлекенд был достаточно быстр, чтобы не попадаться Хенрику.       — Какой ты скользкий, стой на месте! — взревел Хансен, на что Кёрлекенд лишь усмехнулся и опираясь на ограду моста, он подпрыгнул, дабы нанести мощный удар отростками сверху, с более уязвимой позиции для кокаку-кагуне. Острия до жуткой боли вонзились в датчанина со всех сторон, нещадно раня и царапая руки, кагуне, спину и грудь бывшего заключённого.       — Их убил Бервальд. Хотя, я итак убил бы его тогда, независимо от того, что он сделал. Просто моя ярость на тот момент была полезна, благодаря ей я на чистом адреналине вывез весь оставшийся бой. — с мягким стуком каблуков следователь приземлился поблизости как раз в тот момент, когда сильный удар ослеплённого болью датчанина коснулся его груди. Глухо выдыхая и преодолевая желание выхаркать свои лёгкие от сокрушительного столкновения, Артур отскакивает в сторону, дабы прокашляться. В какой-то момент Хенрик заглядывает в бесстрастное лицо британца, которое оставалось таковым даже тогда, когда он нёс потерю. Датчанин чётко помнил момент, когда под действием крепкого алкоголя швед признался в том, что с юности он винит себя за своё одно довольно жестокое нападение. Даже учитывая молчаливую и закрытую натуру Бервальда, было видно, что он сожалеет, судя хотя бы по его нервным жестам рук. Он говорил, что не забудет взгляд мальчика, который видел расправу над его родителями и видел, как его кагуне, ныне являющееся куинке Кёрлекенда прошло сквозь его брата. Неужели этим мальчиком и был Артур? Следователь, чьи отточенные движения и удары были беспощадны, а в глазах не было ни единого намёка на сочувствие. Хенрику хотелось рычать, он не мог равноправно сопоставить судьбу какого-то несчастного мальчика с дорогим ему другом.       — Ясно. Я всё ещё хочу получить этот куинке и распластать тебя по стенке. Меня не волнует чужое горе, помимо своего. То, что случилось с твоей семьёй — грех Бервальда, а твой грех — его убийство. Однако по крайней мере я теперь знаю, почему ты вырос таким бесчувственным ублюдком. — обрадованный полученным результатом ввиде урона по следователю, Хенрик одарил Артура пронзительным холодным взглядом, между прочим зажимая ладонью большую резанную рану на груди.       — Ты правильно сказал, по-поводу чужого горя. Взаимно, меня не волнует твоё горе, как и грех, который ты мне причислил. И после своей чрезмерно эгоистичной речи ты называешь меня бесчувственным? — Артур, оправившись после раннего удара усмехнулся и секундно закатив глаза, он намеревался добить датчанина. Ещё несколько взмахов отростков пришлись по заживающим ранам заключённого, заново разрывая тем самым мягкие ткани. Британец устал возиться с заключённым и решая направить сокрушительный удар в чужую грудь, он даже уже замахнулся, но услышав шум со стороны, Кёрлекенд направил отростки в сторону бомб от атаки укаку-кагуне. Обернувшись на источник, Артур скривился, когда увидел пятерых гулей неподалёку в знакомой тюремной рясе.       — Эй, что это у вас тут происходит? Мне кажется, или среди всех нас этот следак явно лишний? — противно визжащий тон голоса одного из сбежавших заключённых вызвал у Артура желание скривиться от отвращения, что он собственно и делал. Хансен с лёгким недоумением посмотрел на заключённых, но судя по тому, что те на него не нападали, а первая атака пришлась по Артуру, он мог по крайней мере выдохнуть. Кёрлекенд был очень выматывающим и если год назад он был проблемным для гулей следователем, то сейчас и подавно. Хансен всё ещё терпеть его не мог, но ему пришлось признать, что Артур растёт. Пока британец отбивался от не впечатляющих атак другого кокаку гуля, чьё кагуне едва ли не трескалось от его куинке S+ класса, Хансен мог сделать вывод, что это были обычные гули хулиганы, чей ранг был либо С+, либо В+ или А класса.       — Дилетант. — тихо бормочет датчанин тогда, когда Артур безжалостно пронзает живот напавшего на него гуля и не стесняется начать терзать его, добивая до кровавых ошмётков. Отвлёкшись от зрелища, Хенрик следом поворачивает голову в сторону остальной кучки и пока он стирал кровь с губ, датчанин поймал на себе взгляд от других гулей.       — Эй, парень, мы могли бы объединиться. Этот ублюдок достаточно потрепал тебя, мы можем выиграть время, пока ты восстанавливаешься. Ты выглядишь довольно сильным. — крикнул парень с некрасивыми шрамами на лице. Не видя причины отказываться, Хансен незамедлительно согласно кивнул. Если бы Хенрик нормально питался в течении хотя бы месяца, он смог бы на равных сразиться с Артуром, но у британца были обновлённые навыки, сильный куинке и увеличенная тренировками скорость, благодаря которым он едва ли не убил заключённого ранее.       — Блять. — в сердцах сругнувшись, Артур с яростью взмахнул куинке, дабы нанести удар по его новому раздражающему опонненту. Первый был уже убит, но лучше от этого особо не становилось. Он мог бы легко с ними справиться по одиночке, но со сплочённой командой из гуля S, С+, В+ и А классов Кёрлекенд понимал, что у него большие проблемы. Особенно остро он это ощутил, когда скооперировавшись, кучка гулей окружила его и начала параллельно друг другу нападать на британца. С завидной скоростью Артур уворачивался от очередной укаку-атаки, а отростками куинке отображал удары других гулей, но его банально не хватало на всех. Это было видно по тому, что разрываясь между разными атаками, Артур пропускал какие-то укаку-снаряды кристаллевидной формы, которые задевали его и оставляли порезы на плечах, и руках. Он хорошо справлялся какое-то время, быстро осматривая атаки и противников, дабы успевать уворачиваться и, наносить ответные удары. Однако в какой-то момент этой дикой суматохи британец проглядел то, как появившийся их кучи Хансен с дьявольской ухмылкой занёс кулак и с огромной яростью нанёс удар в солнечное сплетение Кёрлекенда. Чувствуя, как поднявшаяся кровь жжёт стенки трахеи, Артур не успевает ответить тем же из-за того, что датчанин тут же хватает его за горло и едва приподнимает над землёй. Кёрлекенд ненадолго жмурится и зачем-то надувает щёки, между прочим явно пытаясь противостоять спазмам боли, волнами проходящимися по его телу.       — Ты в ловушке, Арту-у-ур. — ярко-алый зрачок Хенрика неистово горел в его широко раскрытых глазах, а победоносная ухмылка не помещалась на его лице. Однако Хансен никогда не прекратит удивляться тому, какие неожиданные финты может выдавать следователь. Выражая дичайшее презрение на своём лице, Артур плюёт скопившейся во рту смесью из крови и слюны, прямо в глаза датчанина. Пользуясь тем, что рука разжалась на его шее из-за визга временно ослеплённого гуля, британец выгибается так, что опираясь руками об кафельный пол, он ногой наносит сильный удар в челюсть Хенрика, явно смещая её в неестественном положении и попутно отталкивая от себя.       — Во даёт. — усмехаясь, гуль А класса с ринкаку-кагуне одним из щупалец атакует следователя в момент его приземления на ноги. Ещё спустя серию ударов по ослабшему британцу, заключённый с намереванием отрезать к чертям руку Артура с куинке наносит сильный взмах. Дабы не лишиться конечности, британец интуитивно разжимает ладонь с оружием в этот момент, однако его всё равно сильно задевает, срезая мощным ударом небольшой пласт мяса руки и с икры ноги. Сильно сжимая зубы в приступе дикой боли, Кёрлекенд зажимая окровавленную руку падает на пол с диким шипением, вырвавшемся из его горла. Поспешно принимая сидячее положение, Артур неистовым взглядом окидывает своё окружение. Потерять оружие для следователя значит смотреть в глаза смерти. Конечно, он мог воспользоваться другими предметами, дабы одолеть какого-либо гуля, но ни этих предметов, ни лишь одного врага гуля у него не было. Артур был в западне и как бы ему не нравилось сжимать зубы до боли в челюсти от безысходности ситуации, оставалось только смотреть в глаза музыке до конца. Он потерял власть над ситуацией.       — Где ебучая помощь тогда, когда она так нужна… конечно, ни одна слащавая речь о помощи другим не стоит рядом, когда я без пяти минут труп в кишащем следователями здании.— шипя сквозь зубы, Кёрлекенд с безудержным раздражением понимал, как отчётливо сильно болят его ушибы, раны и растяжения от ранних ударов.       — Это твои последние слова, выблядок? — гуль с отвратительными шрамами на лице криво усмехнулся тогда, когда он со своим активированным ринкаку щупальцами приближался к Артуру.       — Сука, как же я вас ненавижу. Всех. Захлопни свою ублюдскую пасть, отродье, чтобы я не слышал твоего мерзкого голоса перед смертью. — с ядовитой желчью выплюнул это подходящему к нему гулю, Кёрлекенд позволял себе плеваться ругательствами, показывая свой характер во всей красе. Он знал, что его не пощадят и он не сможет их заболтать до прихода помощи, единственное, что следователь мог, так это только какое-то время из последних сил уворачиваться.       — Попрощайся с жизнью, следа… — заключённый уже собрался нанести щупальцами сокрушительный удар по Артуру, однако в какой-то момент что-то промелькнуло в воздухе и вдоль его тела образовалась кроваво-красная полоса, которая вскоре рвано располовинила две части его тела. Пока соратники умершего в шоке наблюдали, как их дружок развалился по частям и упал на кафель, Артур следом с изумлением проследил за тем, как перед ним выросла чья-то высокая сильная фигура. Из поясницы гуля тянулись длинные и мощные ринкаку-щупальца, в двое сильнее визуально выглядящие чем у убитого гуля. Багровые отростки переливались голубоватый синевой, в то время как от их обладателя донёсся донельзя знакомый Кёрлекенду хихикающий звук.       — Альфред?! — воскликнул Артур, наблюдая за тем, как обладатель более растрёпанной медовой шевелюры игриво подмигнул ему, прежде чем обратить своё внимание на противников следователя.       — Он самый! Герой прибыл в самый волнительный момент, разве это не круто? — донельзя громкий тон голоса привычно раздражающе ударил по ушам Артура, однако его появление вызвало у британца прилив странной эмпатии.       — Эй, ты! Какого чёрта ты убил нашего главаря?! Тем более ради этого ублюдка следака! — послышались возмущённые возгласы оставшихся троих гулей, ибо Хансен был не счёт потому, что он не хотел поднимать много шума, пока его глаза с челюстью медленно восстанавливались. Альфред с широкой хищной ухмылкой какие-то мгновения оглядывал сбежавших заключённых, прежде чем без объявления войны нанести несколько сильных ударов щупальцами по гулям, которым пришлось в спешке не слишком удачно уворачиваться. Плитка от такого отношения разломалась к чертям, тем самым образуя неглубокие дыры.       — Он мой. И я не потерплю такого отношения к тому, что принадлежит мне. —Артур не знал от чего он сглотнул, от дикого напряжения, либо же от прежнего проклятого прилива эмпатии при виде подобного собственничества. Тон голоса Джонса был ледяным и явно сокрушительно ставящий всех остальных в известность о его намерениях.       — Но почему? Мы типо, гули чёрт возьми, которые сбегают из тюрьмы. Мы априори должны объединиться, чтобы выжить. Но ты конченный псих, делаешь это совсем иначе! — фыркая, гуль с укаку злобно зарычал, между прочим окидывая соотношение их сил. Хансен почти уже мог атаковать, а из их команды осталось трое, включая его самого. Следователь был на какое-то время дисквалифицирован из боя, да и находился по всей видимости под защитой этого выскочки. Четверо против одного было неслабо, верно?       — У тебя нет шансов. — Хенрик наконец подал тихий голос из-за повреждённой челюсти, между прочим глядя на нового противника из-под выбившейся растрёпанной чёлки. Он понятия не имел, где Артур умудрился зацепить такого болвана, особенно с таким мощным с виду кагуне. Структуру щупалец ринкаку можно было без особо сильных усилий сломить, особенно ему, как кокаку гулю с мощнейше крепким строением кагуне.       — Как самодовольно вы звучите, мне так нравятся идиоты, которые считают, что легко справятся со мной. Я сыт ими по горло, понимаете? — от нездоровой ухмылки лицо янки трещало по швам, в то время как он деликатно снял с лица очки и сложил их в нагрудный карман тюремной рясы. Резко раскрыв глаза, гуль явил миру факт того, что его ранее небесно-голубые глаза окрасились в кроваво-красный, белок залился чернотой, а RC-каналы также характерно растянулись от его глаз, — Я не вижу смысла объединяться с такими жалкими отбросами, как вы, которым до моего уровня, ха-ха, несомненно очень далеко. У нас объективно разнятся шансы на победу и я даже снисходительно сообщу вам об этом более подробно. — надрывно посмеявшись, Альфред не сдвигаясь с места отобразил укаку-атаку от одного из гулей, которые не возымели против его кагуне никакого эффекта. Ринкаку-отростки выглядели странно крепкими, что довольно озадачивало датчанина. Американец и впрямь выглядел, как конченный псих, с нездоровой ухмылкой, диким взглядом и дёрганной жестикуляцией, что было не так с ним и его кагуне?       — Ну и почему же, м?       — Ха, во-первых: начнём с самого простого, вы истощены. В тюрьме не дают достаточного количества или же вообще не дают еды, чтобы поддерживать кагуне в оптимальном состоянии и даже если вы спешно перекусили перед этой дракой, вам оно попросту не поможет. Я сыт, ибо до этого я очень хорошо обглодал какого-то бедолагу, который решил поздороваться со мной.       — Так вот где ты был всё это время, болван. — тихо пробормотал Артур, который в тот момент в прежней настороженности сидел за спиной своего спасителя. Уши янки едва шевельнулись, показывая, что он услышал следователя, но на это лишь отозвался смешком. По всей видимости Альфред пока не стремился его убивать, но Кёрлекенд не ослаблял бдительность. Так или иначе Артур не мог не заглядеться на Джонса, который предстал перед ним во всей своей боевой красе. Чувство настороженности и чёткого ощущения опасности захлестнули существо британца при виде того самого монстра, от которого его раньше разделяло множество преград и факторов в допросной. Он не знал, почему Альфред не сбежал, почему он спас его и сейчас продолжает защищать от потенциальных убийц британца. По спине пробежали знакомые тревожные мурашки от мысли о том, что вдруг Джонс действительно вернулся для того, чтобы съесть его. Бог знает что творилось в голове у американца, однако смерть Кёрлекенда от его рук хотя бы будет более весёлой. Конечно, Артуру нравилась мысль того, что он является кем-то особенным для гуля ради того, чтобы его не убить и не съесть. Однако британец всё ещё был следователем, которых Альфред убивал десятками. Это удручало, но у Кёрлекенда не оставалось иного выхода, кроме как оставаться наблюдать за событиями, пока Альфред продолжал говорить.       — Во-вторых: я отличаюсь от вас. Мой кагуне модифицирован по сравнению с обычным ринкаку, он не такой хрупкий, каким являлся до этого. — легко отображая удары одного из гулей, Джонс вовремя замечает замах кокаку датчанина, который он также без особого вреда отобразил и нанёс ответный удар.       — Это не даёт тебе особо сильных преимуществ. Не забывай, что нас больше, идиот и что у нас есть кокаку, который явно прочнее твоего. — хмыкнул, парень с бикаку-кагуне, похожий на куинке Артура смог подрезать один из отростков, однако пока он был занят уворачиванием ударов сверху от Альфреда и атакой по щупальцам, гуль не заметил внезапного приближения к нему янки.       — Посмотри вниз. — это было последнее, что услышал заключённый перед тем, как щупальце снизу пронзило его насквозь. Американец намеренно запутал его верхними атаками, дабы отвлечь от пола и заставить того напороться на свою ошибку. Истошный вопль пронзил открытое пространство тогда, когда Альфред подключил остальные отростки, дабы растерзать гуля с бикаку-кагуне и атаковать раздражающего укаку, который после долгих передышкек «перезаряжал» свой кагуне для новой атаки сверху. Несколько его атак прошли удачно, они ощутимо повредили спину Джонса, но она достаточно быстро стала регенерировать. Объединённые гули не теряли надежду и решили вновь использовать одновременную атаку, к которой вскоре присоединился Хенрик, лицом к лицу встретившийся на ближнем бою с Альфредом.       — Ну, а в-третьих… — сделав многозначительную паузу, Джонс поднял своё перекошенное от симбиоза сумасшествия и дикости лицо для того, чтобы затем с упоением шире раскрыть рот, обнажая тем самым сильные челюсти и зубы, — Я каннибал, ублюдки. Я ем таких, как вы, ха-ха! И парень, которого я съел недавно, тоже был гулем! Да вы, сука, даже не представляете, как вы отвратительны на вкус, но насколько сильным взамен этому отврату я становлюсь от переизбытка RС-клеток! — в приступе громкого неудержного хохота, Альфред ловко маневрируя между ударами датчанина вскоре зашёл тому за спину и вонзая остриё щупальца сквозь датчанина, Джонс паралельно с этим с особой жестокостью вцепился зубами в плечо Хенрика со спины. Дробя кость и следом выдирая большой кусок мяса, он вырвал вместе с этим из Хансена истошный вопль. Не помня себя от боли, датчанин попытался вырваться из крепких тисков озверевшего заключённого, который от каждого проглоченного куска мяса казалось становился более диким и сильным. Пока Альфред был сосредоточен на терзания датчанина, в последнем выжившем из компании гуле по всей видимости проснулось благородство и бесшумно нацелив своё кагуне в сторону головы Альфреда, он намеревался пронзить его насквозь сзади. Не успел было Артур крикнуть, дабы предупредить Джонса, он сам к тому моменту почувствовал приближение чужого запаха. Кинув взгляд в сторону парня, янки с ухмылкой направил на него сокрушительный удар одного из щупалец, которое в скором времени также располовинила парня.       — А говорили, что я не справлюсь. — ощущая, как повреждённая спина полностью восстановилась, Джонс с лёгкой ухмылкой следом повалил ослабшего Хансена на изрядно разрушенный плиточный пол. Рыча сквозь зубы тогда, когда разорванные плечи грубо соприкасаются с холодной поверхностью, Хенрик лишь может скалиться тогда, когда Джонс приставляет носок ботинка к его шее и одновременно другой ногой наступает на не кагунезированную руку. Чтобы Хенрик не смог сопротивляться и случайно не скрутить ногу янки, хотя в его нынешнем ослабшем состоянии он врятли смог бы это сделать.       — Ублюдок, за что?.. В чём… в чём выгода для тебя защищать Кёрлекенда? — с желчью пробормотав, Хансен заглядывает в лицо Альфреда, но не замечает там ничего, кроме голимого дикого желания растерзать.       — Просто я не мог допустить того, чтобы вы убили Арти. Вот и всё. У меня на него много планов, ха-ха! Было бы грустно, если бы вы не дали им сбыться. — усмехнувшись, американец после махает ладонью гулю на прощание перед тем, как с применением силы столкнуть датчанина с моста в том месте, где он ранее сам выбил ограждение. То, что Артур находился мягко говоря в шоке, нельзя было ни в коем случае отрицать. До этого он в не менее шоковом выражением лица наблюдал за расправой янки над его бывшими противниками и хотя он привык к жестокости, да и наблюдать то, как кто-то кого-то ест Артуру доводилось. Это всё равно было зрелищно. Волосы на затылке Кёрлекенда продолжали шевелиться даже тогда, когда Альфред с прежней дикостью медленно перевёл взгляд на него. Тут же вспомнились недавние слова про «множество планов» янки на британца. Однако даже смотря сквозь дымку своего первобытного страха монстра, терзающего кого-то на его глазах, Кёрлекенд не мог не отрицать, что Альфред был в тот момент прекрасен. Восхитителен и одновременно ужасен в своём безумии посреди ошмётков тел, мерцающих модифицированных щупалец и визжащей где-то на заднем фоне сирены. Артур всё ещё хотел убежать от гуля из-за своего уязвимого положения, но он был не в себе, признавая Джонса за что-то красивое в таком обличье. Так или иначе американец оправдывал и все свои нелицеприглядные признаки, о которых также говорилось в его деле. Однако несмотря на своё раннее психованное состояние, Альфред вскоре стал успокаиваться и спустя пару секунд он поспешил вернуться к прежней невинной улыбке, которую часто демонстрировал на допросах.       — Я крут, да? Где мои аплодисменты? Я не слышу оваций, старик. — хихикнув в привычной манере, Джонс подолом от футболки тюремной рясы начисто вытер лицо и рот пока подходил к застывшему британцу. Казалось, Артур буквально вспомнил, как дышать.       — Прости, у меня слишком болят руки для аплодисментов. — с привычным сарказмом отвечая, британец хмыкнул, когда гуль подойдя к нему, присел на корточки и неожиданно крайне нежно коснулся до раненого плеча следователя со срезанным пластом мяса. Молодой мужчина неодобрительно покосился на это действие, но пока ничего не сказал.       — Эй, мой милый, как ты? Ты плевался кровью не так давно. — со странным беспокойством Альфред мазнул большим пальцем по спёкшейся полоске крови, ранее стекавшей по подбородку Кёрлекенда. Сердце следователя ёкнуло то ли от подобного трепетного отношения, то ли от прежнего страха ввиду неведения о мотивах заключённого, Артур не знал. Это мог быть отвлекающий манёвр перед тем, как гуль вонзит в него свои зубы. Он не доверял.       — Да, я пострадал. Был бы Хенрик один или было их двое, я бы спокойно справился, но…— всё ещё выглядя болезненно напряжённым, следователь уклонился от ладони гуля. Заглянув в чужие глаза, которые к нынешнему моменту приобрели прежний человечный облик, британец говорил достаточно ровно, —…но, зачем? Зачем тебе спасать меня? Ты мог бы уже давно убежать отсюда, просто даже не задумываясь о том, могу ли я быть здесь. — Артур внимательно наблюдал за Альфредом, в частности за тем, как он расслабил плечи прежде чем шире улыбнуться британцу.       — Сегодня был день нашего допроса и я знал, что ты придёшь в послеобеденное время. И так как побег начался раньше, я знал, что мне нужно притихнуть до твоего прибытия. Да и тебя сразу же отправили зачищать территорию от гулей, поэтому мне нужно было тебя ещё найти. И я специально решил подкрепиться, коротая время в ожидании тебя. Ну, а потом я отправился на поиски и вот, нашёл твою тушку здесь в очень неприятном положении.       — Ты всё ещё не ответил на главный вопрос, ублюдок. — жёстко спрашивая, Артур был более раздражителен из-за пульсирующей боли, которую он ощущал в особо пострадавших участках его тела. Даже несмотря на свой особый страх перед монстрами Кёрлекенд не терял своей своенравности, которая заставляла Джонса только шире ухмыляться.       — Эй, разве ты не должен сначала сказать хотя бы «спасибо»? Типо, я спас твою жизнь, чувак! И я даже не собираюсь есть тебя, думаю это тянет как минимум на три «спасибо». — притворно возмутившись, Альфред укоризненно ткнул указательным пальцем в грудь Артура, в то место, где располагалось его сердце.       — Ты намекаешь на то, что у меня должно быть сердце, а при его наличии и совесть, чтобы мне было стыдно, если я не выражу тебе свою благодарность? Придурок, — Артур фыркнул, однако спустя пару секунд глубоко и сокрушённо выдохнув, он пытался успокоиться. С какой-то стороны Джонс был прав, ибо он хоть и немного, но пострадал от нападений гулей, защитил его и растерзал абсолютно всех тех, кто пытался убить британца. Это нельзя было игнорировать, — Ладно, хорошо. Спасибо, Джонс. Я правда благодарен тебе, просто у меня были и всё ещё остаются животрепещущие вопро…       — Сначала похвала, потом вопросы. Похвали меня, Арти-и-и, — перебивая Кёрлекенда словно возбуждённый щенок, Джонс ухмыляется, как маньяк при виде потеплевшего выражения лица британца и перспективы получить хорошие слова от сварливого следователя, — Я был крутым, верно? Не сбежал, вовремя пришёл, не дал им раскромсать тебя, я поступил благородно!       — Ох, ты невыносим, — покачав головой, Артур едва усмехается, особо не обращая внимание на то, как под влиянием беспечного поведения Альфреда и звонкости его голоса он незаметно для себя расслабляется. Поднимая здоровую руку до уровня головы американца, Кёрлекенд слегка треплет его по волосам, между прочим игнорируя лёгкий звоночек внутри себя о том, что ему это нравится. Нравится трепать этого ублюдка по волосам и наблюдать за тем, как загорелое лицо опасного гуля загорается чистым щенячьим восторгом от похвалы англичанина, — Ты молодец, парень. Я благодарен за твою помощь и твой неоценимый вклад в то, чтобы я пожил ещё какое время. Правда, это было благородно.       — Это так мило, Артур! Ха-ха, я получил своё, поэтому возвращаясь к твоему вопросу, м… Я здесь ради нашей сделки!       — Что? — вопросительно выгнув бровь, Артур вспоминает про какую-то сделку, которую он заключил с гулем где-то месяц назад. Но почему гуль здесь ради неё, Артур же отдал ему комиксы…       — Я не собираюсь оставаться здесь, ввиду чего я не смогу дождаться окончания твоего дела. Тем более, я исправно помогал тебе всё это время, поэтому я получу вторую часть своей доли помимо комиксов преждевременно, хорошо?       — Чт… Ах, ты, ублюдок! Всё это было ради сделки, никакого благородства! Я только начал тебя хвалить, а ты…! — справедливо возмутившись, Артур воспользовался близостью своей руки к голове Джонса для того, чтобы его ударить, однако он совершенно не ожидал того, что гуль внезапно возьмёт в обе ладони его овал лица и приблизится. Артур в изумлении замолк тогда, когда почувствовал чужие горячие губы на своих собственных. Альфред предварительно тщательно вытер лицо от крови Хенрика, поэтому Артур мог без блевотного рефлекса ощущать на себе лёгкий поцелуй явно знающих своё дело губ американца. Поцелуй был даже в какой-то степени невинен, ибо Джонс аккуратно придерживал чужое горящее от смущения лицо и также плавно целовал приоткрытые от ранних слов губы Артура. В эти недолгие минуты соития, Кёрлекенд мог буквально чувствовать, как его сердце отбивает свой ритм в горле и одновременно испытывает невероятную лёгкость. Это было странно и незабываемо. Однако в какой-то момент поцелуй закончился и спокойно отстранившись от чужих губ, Джонс мог наблюдать совершенно очаровательную картину ввиде яростно горящих румянцем щёк следователя, широко распахнутые глаза с расширившимся зрачком и благоговейно изумлённое выражение лица.       — Я не знал, что такой высокомерный придурок, как ты, Арти, может выглядеть так совершенно мило. Я очарован. — мягко улыбнувшись перед тем, как встать и избежать пинка от раздосадованного следователя, Альфред вскоре прислушался и краем своего острого гульего слуха услышал быстрые шаги, стремительно приближающиеся к ним.       — Ах, кажется мне пора. Увидимся, дорогой! — отсалютовав Кёрлекенду, американец вновь активировал своё кагуне и оттолкнувшись от поверхности пола, он отпрыгнул ближе к потолку, дабы разбить окна, и выскочить в них.       — Катись, ублюдок… — британец досадливо прижимает здоровую ладонь к своему всё ещё горящему от смущения лицу, прежде чем поднять голову на шум бегущих к нему людей. Сфокусировав взгляд, он следом видит фигуры следователей и слышит знакомый ему голос.       — Артур! — голос Кетиля звучал крайне обеспокоенно и завидев живого друга, Бондевик тут же подбегает к нему и быстро окидывает взглядом, — Артур, я так рад, что ты цел. Чёрт, я переживал.       — Кетиль? Ты искал меня?       — Я видел внизу твой куинке и забеспокоился. — звуча менее напряжённо, норвежец помог Артуру встать, после чего он продемонстрировал в другой своей руке куинке Кёрлекенда, уже трансформированное обратно в кейс.       — Да, на меня напало большое количество гулей и я потерял оружие, но меня спасли… междоусобные войны этих стервятников. — устало выдыхая, Артур благодарит кивком за возвращённое оружие и жестом показывает, что сможет идти сам. В тот же момент Кетиль отдаёт приказ другим следователям, дабы они прочесали территорию в поисках пострадавших, по после он снова обращает внимание на Кёрлекенда.       — Я просто рад, что ты жив, друг. А то ты такой красный, у тебя горячка? — Кетиль замечает то, что краснота с щёк и ушей британца всё ещё не спала, но махнув на того рукой, Кёрлекенд уверяет друга, что с ним всё нормально и он просто запыхался. Столкнувшись со Скоттом возле фойе, Артур односложно ответил на чужие волнения о том, почему он выглядит достаточно побито по большей части из-за того, что его всё еще возмущало долгое отсутствие помощи. Скотт руководил операцией и он мог побеспокоиться о том, чтобы кто-то до прибывшего Кетиля поинтересовался, а живы ли там вообще их коллеги на других этажах. Да и своеобразная забота старшего брата порой достаточно утомляла англичанина, потому что из слов шотландца она обычно звучала, как упрёк и Артуру это не нравилось. Как позже доказали камеры наблюдения, что британец действительно доблестно сражался с гулями до того момента, как из-за перенапряжения систем камеры вырубились. Артур почему-то очень облегчённо вздохнул, когда узнал об их отключении, но никто не обратил на это особого внимания. Самое главное было то, что пока Кёрлекенд восстанавливался, дело об гурмане перешло к остальным членам отряда англичанина, дабы они не теряли время и разработали миссию по зачистке аукционного вечера. Всё же небольшая передышка никогда не была плохой. Будучи сначала на больничной койке, а потом и на остаточном восстановлении дома, Кёрлекенд осознал, как он устал бегать за последний месяц, собирая информацию и в перерывах перепираясь с Джонсом. Альфред. Интересно, где он был сейчас? Когда янки задержали после предательства Франциска на поле боя, его съёмная квартира была опечатана CCG, но там не было ничего особенного кроме простых вещей и остатков человеческого мяса. Почему то из его жилища были изъяты документы и накопленные денежные средства ещё до прихода следователей, но на допросе Альфред просто ответил, что возможно его ограбили. Никто не нашёл это странным кроме Артура, которому было нечем заняться и сейчас от скуки он продолжал думать об Джонсе. Наконец британец мог больше не переживать за утилизацию американца, хотя, не то чтобы он вообще беспокоился, что вы. Это был абсурд, Кёрлекенд не мог переживать об этом несносном лицемере, чьи пронзительные голубые глаза и лукавая ухмылка долго стояли перед глазами Артура по вечерам. Особенно сейчас, после случившегося недоразумения, ввиде того, как искусанные губы Альфреда касались до его собственных в поцелуе…       — Кхм, не нужно этого. — чувствуя, как при воспоминании уши начинают неистово гореть, Артур мотает головой в разные стороны, дабы отогнать наваждение. Чёртов янки так и не рассказал тактику боя с французом, что было наиболее важно в данный момент, чем поцелуй. Вздохнув, англичанин решил смириться с данным фактом. Он не надеялся на встречу с американцем, так как тот после побега был в розыске уже последние две недели и как будто сквозь землю провалился. Хотя, это было неудивительно, Джонс всегда хорошо умел бегать от следствия, поэтому Кёрлекенд даже не надеялся на новый разговор. Ему очевидно придётся импровизировать в бою. Но импровизировать Артур будет потом, когда полностью восстановится. А перед этим он хотел провести ещё один приятный вечер с фильмом под пледом и котом в ногах. Посему с характерным хрустом в затёкших коленях вставая на ноги с кресла, Артур с зевком проходит к кухне через небольшой коридор. Он намеревался заварить горячий шоколад, но по пути следователь заметил какую-то бумажку на столешнице кухонного гарнитура. Беря её в руки и вчитавшись в содержимое, Кёрлекенд едва ли не бьёт себя ладонью по лбу. Он забыл, что Кетиль ещё утром попросил сходить в магазин заместо него, так как норвежец вернётся поздно и у него не будет на это время. Что ж, Артуру всё равно были нужны пончики к горячему напитку для просмотра. Ходить в магазин с заживающей рукой было всегда неудобно. Артуру приходилось полагаться только на левую руку, так как при использовании повреждённый правой со срезанным ранее пластом мяса, очень больно тянуло. Из-за основного веса продуктов в левой руке, она спустя какое-то время тоже уставала, ввиду чего англичанину приходилось делать остановки. Поэтому решив потратить время короткого отдыха с пользой тогда, когда Кёрлекенд остановился у ближайшей скамьи, он достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Проделывая привычный ритуал с зажиганием другого конца сигареты, следователь вскоре приподносит фильтр к губам и делая долгую затяжку, следом отпускает сизый дым в вечерний прохладный воздух. Вглядываясь в причудливые ветки дерева с тёмной листвой, Артур пропускает мимо ушей проносящиеся разговоры прохожих, редко прогуливающихся возле укромного уголка, который выбрал британец. Повседневные звуки вечернего Лондона с юношества были приятны для Кёрлекенда, так как это было эдаким комфортным фоновым шумом для его мыслей. Было приятно в такие минуты пофилософствовать с самим собой на насущные темы, особенно под расслабляющим действием никотина. Минуты казались долгими и тянучими, а в конечностях приятно тянуло от расслабления. Однако, к сожалению существовал один американец, у которого всё ещё осталась привычка с допросов ошарашивать Артура тогда, когда он этого не ждал.       — Арти-и! — налетев, словно смертоносный ураган на британца, Альфред едва ли не повалил силой своей радости вздрогнувшего от неожиданности англичанина на траву. Зашипев, словно ушибленная кошка, Кёрлекенд с выражением праведного гнева тут же обернулся на янки.       — Ублюдок, ты…! — хмурясь, Кёрлекенд уже было начал орать на охламона, но взяв себя в руки, он оглянулся вокруг, дабы проверить прохожих вокруг. Он не хотел устраивать сцены. Но не обнаружив никого поблизости, Артур снова со справедливой яростью обернулся на Джонса, — Какого чёрта ты творишь и делаешь здесь?!       — Я тоже рад видеть тебя, детка. — невинно ухмыльнувшись, гуль с лёгким смешком тут же крепко обнял оторопевшего Артура, прежде чем отстраниться.       — Что ты здесь делаешь? — делая шипящий акцент на каждом слове, Артур быстро оправился после объятия, дабы повторить вопрос и продолжить яростно смотреть в лицо американца.       — Эй, остынь, я гуляю! Тем более, я искал тебя. Это, знаешь ли, не так легко сделать, не имея о твоём расположении в Лондоне почти никакой информации.       — Ты, блять, в розыске, какой нахуй гуляю! — продолжая раздражённо шипеть, Кёрлекенд очень хотел ударить Альфреда, но его кулак в напряжении застыл в воздухе. Между прочим в свете закатного солнца Артур, сдерживая свои насильственные порывы, рассмотрел внешний вид Джонса. Он был в цветных розовых очках, с покрашенной в пурпурный цвет прядью в чёлке, а одет в типичное синее худи с потёртыми мешковатыми джинсами и беговые кроссовками. В одном ухе янки блестела серёжки ввиде звёздочки, а на его подбородке покоилась чёрная маска, которую он сдвинул, дабы беспрепятственно сверкать улыбкой в разговоре с Артуром. С ходу, будучи незнакомым с Джонсом и его голосом, было трудно узнать в нём опасного гуля, сбежавшего из заключения.       — Я знаю об этом кристалльно ясно, не переживай. Я просто не мог уехать, не увидевшись с тобой! Тем более, тебе ещё явно понадобится помощь с Франциском и так как я на воле, у меня гораздо больше возможностей помочь тебе, — отвечая и попутно явно забавляясь реакцией следователя, Альфред простодушно усмехнулся, прежде чем обратить внимание на забинтованную руку собеседника, — Как ты сам, милый?       — Ох, ясно. Не понимаю благородства твоих порывов помочь мне, так как свою часть сделки ты уже получил, — хмыкнув, Артур повёл плечом пострадавшей руки в сторону от прикосновения янки, между прочим делая небольшую затяжку, дабы выдохнуть её дым в лицо американца, — Как видишь, я ещё не до конца восстановился. И кстати, как ты видишь в этих очках?       — Я ношу линзы под ними, чувак. — чуть отодвигая кончиком пальца ободок очков, Альфред демонстрирует свои глаза, которые из-за цветных линз теперь имели сине-серый оттенок.       — А, ясно. Ну ладно, хотя бы ума тебе всегда хватает на то, чтобы прятаться и маскироваться. — пожимая плечами, британец зажимает между губ сигарету и бесстрастно берёт со скамейки свой пакет. Он хотел пойти домой, между прочим прекрасно понимая, что Альфред пойдёт преследовать его и из-за этого даже не пытаясь позвать того идти за ним.       — Эй, а ты кстати, типо, не будешь меня задерживать? Я сбежавший гуль, а ты следователь, который вёл у меня допрос. Тебе как-то подозрительно наплевать на меня. — с излюбленной дъявольской ухмылкой Альфред интересуется и действительно идёт вслед за следователем в тот момент, когда Артур заворачивает в сторону дорожки посреди деревьев парка. С привычным скепсисом Кёрлекенд посмотрел на янки, прежде чем надменно фыркнуть и вернуть взгляд на дорогу.       — Я просто не идиот и умею расставлять приоритеты. В данный момент я не в самом выгодном положении, чтобы задерживать тебя. Ты очень сильный гуль, а я без своего куинке и не полностью восстановился. А учитывая все твои намёки на то, что ты собирался трахнуть и съесть меня, нападать, а уж тем более задерживать тебя будет самоубийством.       — Я всё ещё хочу сделать это с тобой, независимо от того, будешь ли ты меня задерживать или нет, — широко улыбнувшись и тем самым вновь демонстрируя свои зубы, Альфред получает резкий взгляд от Кёрлекенда. Он выставляет ладонь в знак перемирия перед тем, как сразу же возвратиться к невинному выражению лица, — Давай я понесу?       — Что?       — Давай я понесу пакет. Тебе наверное тяжело весь день делать всё левой рукой, а сейчас ещё и нести пакет, — Джонс указал на пакет с продуктами в руках англичанина. Столкнувшись с явным недоверием на лице Артура, Джонс усмехнулся, — Я же не украду его, успокойся. Ты прекрасно знаешь, что мне это ни к чему. Просто дай мне помочь тебе.       — Меня всё ещё настораживает твоё стремление помочь мне, — фыркнув, Кёрлекенд смерил собеседника скептичным взглядом, после чего он хоть и неуверенно, но отдал пакет в сильные руки гуля, — Тем более, я не девица в беде, сам справляюсь как-то.       — Ну, да, тебе же приходится справляться со своим отвратительным характером.       — Ублюдок, отдай пакет и я иду к чёрту домой!       — Ха-ха! Ты такой забавный, детка, я обожаю это. — звонко рассмеявшись в ответ на шипение британца, Альфред продолжил свой путь вровень рядом со следователем. Пока Артур буркнул себе под нос нелестные ругательства, Джонс в какой-то момент обратил внимание на догорающую сигарету собеседника. Внезапно подстегнув никотиную заразу, тем самым мягко коснувшись фалангами пальцев губ британца, гуль сам делает затяжку и парируя ранние действия Кёрлекенда, он выдыхает сизый дым тому в лицо. Поморщившись, Артур недовольно цыкает и американец понимает про себя, как ему не хватало за последние две недели этих недовольных звуков от англичанина.       — Ох, Арти, как ты можешь курить такую заразу. Совсем здоровье не бережёшь, а оно тебе с такой то работой ой, как понадобится.       — Пф, что ты творишь, идиот. Разве тебе вообще можно курить?       — Это не человеческая еда и не напитки, чувак, конечно можно. Отличие только в том, что мои лёгкие никак не страдают от пагубного влияния сигарет. — добродушно улыбаясь, Альфред, зачем-то оберегая Кёрлекенда от пагубной привычки, докуривает последние несколько тяжек и следом выкидывает окурок в ближайшую мусорку.       — От тебя я столько нового о гулях узнаю. — хмыкнув, Артур просто решает особо остро не реагировать и отпустить данную ситуацию. Под «новым о гулях» Кёрлекенд подразумевал ещё и инцидент с темой брачного укуса, но он решил умолчать об этом, довольствуясь лишь ответным смешком янки. Между прочим прогуливаясь вдоль сквера по пути к дому, он всё ещё не понимал, почему янки вообще заинтересован дальше паясничать в его компании. Он ведь уже получил свою часть сделки, зачем нужен был этот фарс? Ведь гуль даже ради этого отыскал следователя посреди кучи жителей Лондона. Кстати об этом.       — Давай вернёмся к более насущным вопросам и я начну с самого простого. Как ты вообще нашёл меня?       — Во время допросов ты как-то обмолвился, что тебя раздражают пробки на дорогах из автобусов с восторженными туристами возле Биг Бена и Королевского Судного двора. А раз ездишь оттуда ты часто, то и жаловался ты на них тоже часто, поэтому я сделал вывод, что ты живёшь в Вестминстерском районе. Ну, а там я уже подключился к чужой помощи, благодаря которой я вычислил конкретное пересечение улиц, где по многочисленным слухам живут следователи. А ещё я помню твой запах, поэтому прогуливаясь по паркам и магазинам, я таким образом смог тебя найти. — спокойно объяснив, Альфред завершил свой рассказ гордой ухмылкой, которая возникла при виде слегка изумлённого взгляда Артура на него.       — Чёрт, я иногда забываю, что ты чертовски умён и внимателен к мелочам. Моё впечатление о тебе, как об умной личности портит твой клоунский характер, извини. — на мгновение Кёрлекенду стало жутковато от того факта, что Джонс смог его отыскать среди 9 миллионов лондонцев, но по большей части он был приятно удивлён изобретательности американца. Артуру нравились умные люди.       — Эй, умеешь же ты всё испортить, даже комплимент. — янки притворно возмутился, а именно демонстративно надулся и показал собеседнику язык, на что британец лишь простодушно закатил глаза. Погода была хорошей и по приближению ночи, воздух становился более свежим и приятно охлаждал тело в плотном, светло-коричневом пальто англичанина. Тем более будучи на легке благодаря гулю, Артур мог спокойно прогуливаться в своё удовольствие под привычную болтовню Альфреда, по которой Кёрлекенд даже в какой-то степени соскучился. Конечно, он ни за что не признается в этом, по крайней мере сейчас, но отвлечься на американца даже при таких странных обстоятельствах было приятно.       — Кстати, детка… я хотел спросить у тебя о том гуле, который напал на тебя изначально. Тот самый, с кокаку-кагуне. И я клянусь, у него был чёткий датский акцент. — в какой -то момент выдавая неожиданную тему для разговора, Джонс с искренней заинтересованностью посмотрел на Кёрлекенда в поисках ответа.       — А, ты о Хенрике? Да, он датчанин. Почему ты вспомнил о нём?       — Ну, он назвал твою фамилию, ввиду чего я сделал вывод, что вы были знакомы. И что у вас какие-то личные счёты, но сам понимаешь, тогда у меня было мало времени, чтобы спросить тебя об этом. — вспоминая события двухнедельной давности, Джонс по дороге внимательно вглядывался в бесстрастным черты лица Артура, которые исказилось раздражённым выдохом. Они всё ещё шли вдоль протоптанной каменистой кладки одной из дорожек сквера и видя, что Артур не против прогуляться, гуль сбавил темп своих быстрых длинных ног, дабы не убежать вперёд.       — Да, твои выводы верны. Так уж и быть, я утолю твой праздный интерес.       — Как мило и учтиво с твоей стороны, дорогой.       — Пф, оставь это при себе, парень. Не помню точно, как давно я знаю этого ублюдка, но уже явно достаточно времени прошло с тех пор, как однажды мы пересеклись в баре. Тогда я проводил время в необжитой мной компании, поэтому зачастую сидел возле стойки. Там я и познакомился с Хенриком. Мы могли бы даже стать хорошими знакомыми, потому что несмотря на свой раздражающий характер, Хенрик был интересным собеседником. Однако во время какой-то операции мы столкнулись лицом к лицу. Какое-то время я сражался с ним, но к нему на помощь пришёл другой гуль, чьё кагуне сейчас является моим куинке, — по мере своего неторопливого рассказа, Артур вновь интуитивно потянулся к тому, чтобы зажечь сигарету и пока Альфред тактично проигнорировал это, дабы не сбивать британца с мысли, — Я не хочу углубляться в трагедию моей семьи, но друг Хенрика, как он выражался, являющийся ему едва ли не братом, был напрямую связан со смертью моих близких. И я узнал его тогда, когда он меня атаковал.       — Оу, ты об этом говорил, когда я спрашивал, убили ли гули твою семью? — догадливый и внимательный с хорошей памятью Альфред с каким-то подобием сочувствия взглянул на Кёрлекенда, который в свою очередь незлобно отмахнулся.       — Да-да, не будем об этом. Проще говоря, я убил этого шведа и с тех пор Хенрик люто ненавидит меня. Во время допросов Хансена, которые вёл я, творился сущий ад. Поэтому его дело передали другому следователю, а я получил повышение и куинке.       — Ты получил звание старшего следователя? — Альфред уточнил, между прочим наблюдая за тем, как спокойное выражение следователя пару раз менялось на более раздражённое по мере рассказа, но британец отвлёкся на вопрос янки и согласно кивнул.       — Именно. Я убил гуля S+ класса и обезвредил множество других гулей в той операции. Обычно после таких масштабных операций все следователи получают повышение. — Артур вновь кивнул, но когда он обратил внимание на ухмылку Альфреда, британец вопросительно выгнул бровь, мол, какова причина радости.       — Не обращай внимания, мне нравится тот факт, что такой крутой следователь, как ты, так дружелюбно гуляет со мной в парке. Ты нарушаешь протокол, верно? — Джонс вновь показывает в улыбке зубы, напоминая Кёрлекенду, что он всё ещё был неадекватным гулем и тем, кого Артур всё ещё остерегался.       — Я не фанатичен по отношению к правилам моей работы. Тем более я бы не назвал это жестоким нарушением протокола. Эта прогулка, вызванная по твоей инициативе, является лишь тактичным отступлением во избежание насильственных действий по отношению ко мне. — с лёгкой усмешкой на губах, британец останавливается перед выходом из сквера и делает долгую затяжку, вновь с откровенной наглостью выдыхая её в сторону гуля.       — Мне нравится, какой ты изворотливый, мой дорогой.       — Как бы то ни было, я сейчас собираюсь дойти до дома один. Это значит, что ты пойдёшь к чёрту в другую сторону от меня, ясно? — хмыкнув, Кёрлекенд забрал из рук Альфреда свой пакет и вздёрнул носик при виде широкой ухмылки Джонса.       — Я думал, что провожу тебя до дома.       — Маньяк, я не настолько доверяю тебе, чтобы за ручку привести опасного гуля к моему дому.       — Ты же прекрасно знаешь, что мне не составит труда найти дом, где ты живёшь. Я нашёл тебя посреди всего Лондона, ты действительно думаешь, что сможешь спрятаться от меня? — медленными шагами сократив расстояние между собой и следователем, Альфред говорил уже знакомым британцу низким баритоном и вскоре он совсем близко оказался к Артуру, возвышаясь над ним благодаря своему росту, и лёгкому наклону тела. Это заставляло Кёрлекенда чувствовать приступ клаустрофобии, потому что своим пронзительным взглядом и непроницаемым выражением лица Джонс загонял его в ловушку из оцепенения и некого трепета. Американец был властной личностью и англичанин это чувствовал всем своим нутром, особенно тогда, когда в лёгком изумлении он не мог отвести взгляда от загорелого лица и вырваться из тисков влияния гуля на него. Альфред был так близко к нему лишь второй раз и Артур реагировал по-особенному, потому что раньше их разделяли множество преград и предостережений. Сейчас ничего из этого не было и следователь чувствовал себя мышкой, загнанной кошкой в угол. Тем более, данная ситуация побуждала его вспоминать об первом разе, когда гуль был так близко во время поцелуя.       — Не в этот раз, мистер Джонс. — вскоре срывно выдыхая, Артур чувствует предательский жар, растекающийся вдоль его скул, шеи и ключиц, скрытыми под чёрной рубашкой, и пальто. Дабы разорвать порочную ловушку и не дать янки заметить своего смущения, англичанин хмурится и отводит взгляд в сторону.       — Как скажешь! — американец тут же отпрянул от собеседника и вернувшись к миловидной улыбке, Джонс не без удовольствия пронаблюдал, как облегчённо выдохнул следователь после того, как между ними снова появилось безопасное расстояние, — Давай договоримся о встрече? Сегодня уже поздно, да и у тебя явно другие планы на вечер. Я расскажу тебе об тактике боя с Франциском.       — Невыносимый мерзавец, — выкинув забытую истлевшую сигарету в ближайшую мусорку, Артур вновь судорожно выдохнул и обратил внимание на Джонса,— Хорошо, ты прав. Завтра в два часа дня на этот же месте. Ясно?       — Предельно ясно, дорогой. Буду ждать нашей встречи. — Альфред с прежней улыбкой проводил Артура взглядом до того момента, как тот завернул за угол и скрылся из виду. Джонс мог стать смертью для нервов Кёрлекенда, определённо.