Сердце несчастного

Встретив её здесь, я был готов расплакаться. Мне казалось, что это было лишь галлюцинацией, не больше чем иллюзией. Однако медленно подойдя к ней поближе, я начал ощущать, что это всё было правдой. Взяв её за руку и почувствовав холод её мягких подушечек пальцев, я упал на колени. Поверить в это было невозможно, как и в её «самоубийство». Её улыбка сверкала, а всё её тело прекрасно озарялось солнечным светом. Мне нужно было пару секунд, чтобы взять себя в руки. В реальности же, на это ушло несколько минут, из-за чего девушке, вернувшейся из мертвых, стало слегка некомфортно. — Ты мог бы отпустить мою руку? — лишь сейчас я почувствовал эйфорию, что я ощущал прежде, слыша её голосок. Тут же я послушался её приказа, но сил поднять глаза и посмотреть на неё у меня не было. Видимо она поняла, что я был шокирован из-за того, что по недавним новостям она должна была быть мёртвой. Вздохнув, она положила руку мне на подбородок и подняла мою голову так, чтобы мои глаза смотрели на неё. — Слушай, я знаю, что у тебя полно вопросов, но обсуждать это здесь будет такой себе идеей. Давай пойдём куда-нибудь, где нас не услышит кто-то лишний — что она задумала? Погодите… Не говорите, что она говорит об «этом»?! Нет нет нет нет нет. Я не готов. Я ещё не готов к такому! В итоге мы пришли в МакДональдс… Не знаю, разочарован ли я или рад, но одно я знаю точно, они положили мне огурец в мой бургер, хотя я просил их не класть. Из-за чего я слегка скривил лицо, что заметила девушка, сидящая напротив меня. — Что-то не так? — прости, Ольга, мне просто положили огурец. Сейчас я его уберу. Как только она увидела, что я начал убирать булочку с бургера, она вздохнула. — Ты же вроде просил, чтобы они не клали туда огурец, не так ли? — слегка раздосадовано спросила она. Я молча кивнул, после чего она взяла мой бургер и пошла к кассе. Сидя на диванчике, я услышал как она начала разъярённо говорить, что я не хотел огурец на своём бургере. Ольга Дмитриевна, зачем вы так, я буквально мог убрать его руками… Но нет, она чуть ли не взяла работника за воротник от злости, чтобы они хоть что-то сделали с огурцом… В какой же странной реальности я всё же живу… Вскоре она вернулась с новым бургером, на котором уже не было огурца. Почему-то она выглядела очень гордо, сделав то, что она только что сделала. Что-то мне не хочется смотреть в сторону кассы… — Так, поели, а теперь можно перейти и к самому интересному — улыбнувшись, сказала она, вытирая рот салфеткой, — Задавай свои вопросы. Легко сказать — сложно сделать… Но, я думаю, что один вопрос у меня всё же есть, который я должен был задать ей, но не мог, ведь не имел достаточных доказательств. — На самом деле ты тоже перерожденец? — хоть и ответ на мой вопрос был очевиден, но я хотел удостовериться в этом у неё самой. Раз она умерла и сейчас находится здесь, то либо новости об её самоубийстве были ложью, либо же… Она может быть тем самым «подражателем» о которых говорил Тимофей… Бля, я даже и не думал, что она может быть подоб- — Да, как и ты, я переродилась — рассеяла мои сомнения она, при этом озарив меня ещё раз своей лучезарной улыбкой. Погодите, а как она узнала, что я переродился. Моё удивлённое лицо выдало, что я не ожидал такого ответа. Усмехнувшись, она отпила газировки и ещё раз вытерла рот салфеткой. — Если ты удивлён от того, что я знаю кем ты являешься, то не беспокойся на этот счёт. Так как я была учителем, я самолично смотрела досье всех поступавших к нам детей и таким образом и выискивала перерождённых. И на удивление почему-то все, с кем я имела дело появлялись как минимум после пятого класса — стоп, «все с кем я имела дело»? Получается перерожденцы были и до нас троих? Интересно… — И получается, что когда ты произнесла имя моего города, это было лишь проверкой? — я до сих пор помню как она издала тот скрежет и поэтому должен был узнать на этот счёт. — Ага. Сейчас даже покажу кое-что — она начала рыться в своей сумке и достала оттуда моё досье. Откуда оно у неё взялось я не знал, но спросить я не решился. — Вот — она тыкнула пальцем в поле «города» — прочитай это вслух. Не имея никакой альтернативы, я сделал так как она велела. И… Я издал тот же звук, что и она тогда. Когда я понял, что только что сделал, я посмотрел на Ольгу и увидел, как она закрывала уши. Видимо она прикрыла их, сразу же после того как убрала с досье руки. Когда я уже произнёс слово, вызывающее скрежет, она открыла уши и вновь улыбнулась. — На самом деле я так делала со всеми новыми учениками, дабы посмотреть на их реакцию — она озвучила столь садистскую мысль, даже не моргнув. Не буду врать, сейчас она меня слегка пугает. — Хорошо. Но всё же… Почему ты убила себя? — я всё же задал ей вопрос, который беспокоил меня всё это время. Не роняя улыбки она посмотрела прямо мне в глаза. Её зрачки были большими и в них можно было утонуть. — Потому что я устала быть учителем. Я просто захотела чего-то нового и решила переродиться, дабы попробовать иной путь. … У меня не было слов… Она убила себя лишь из-за того… что ей было скучно?! Услышав это я не мог ничего ей ответить, но она продолжила говорить сама по себе. — Когда я умерла впервые, то меня, естественно, поместили сам знаешь куда, и не имея никакого другого варианта я переродилась. Однако я не хотела этого. Я хотела умереть там где должна была и не возвращаться. Но как бы я не пыталась покончить с этим всем, я возвращалась. Разрез вен, удушье, таблетки с алкоголем, выстрел в голову, падение насмерть, погребение заживо, казнь на электрическом стуле, ванна с кислотой, взрыв, и так далее. Как бы я не пыталась умереть, каким бы только способом, я не могла. И каждый раз после смерти просто смотрела на свою «жизнь» и таким образом мои грехи прощали. Эта система буквально не хочет позволить мне умереть. Она остановилась, чтобы отпить ещё немного газировки и продолжила. — И поэтому я решила послать это всё и начала веселиться на всю катушку, пробуя разные работы и не только их. Наркотики, алкоголь, преступления, убийства. Я убила больше людей, чем Гитлер. И знаешь что самое смешное? А то, что после смерти все просто забывают об этом. Это остаётся в памяти обычных людей на пару дней и потом просто исчезает. Ты можешь уничтожить целую страну, можешь убить всех в какой-нибудь столице, заразить всё человечество неизлечимым вирусом. И всё просто вернётся на свои места когда ты вернёшься к жизни. Я убивала всех учителей и учеников в нашей школе больше двадцати трёх раз. И когда я возрождалась, они просто появлялись там же, где и были до смерти, не имея никаких воспоминаний о случившемся. Как если бы они были простыми предметами, которые можно было заменить их идеальными копиями в любой нужный момент. И знаешь что? Мне наскучило убивать. Люди слишком скучные когда их убиваешь. Они что-то пытаются поделать, кто-то пытается убить тебя, кто-то просто молит о пощаде, а кто-то принимает смерть без всякого сопротивления. И это однообразие мне наскучило. Потому я и решила заняться более простыми вещами, как работа. Я уже сказала, что пыталась работать, но вкалывать просто так было, мягко говоря, неинтересно. Я буквально ограбила каждый банк на этой планете, от Австралии до Японии. И потому зарабатывать какую-то тысячу рублей за день на работе было чем-то несуразным. И из-за этого я начала просто пробовать разные пути. Космонавт, полицейский, депутат, повар, бизнесвумен, пилот, солдат, архитектор, строитель, переводчик, музыкантка, продавец не наркотиков, продавец наркотиков, клинер, пожарный, «пожарный», шахтёр, бодибилдер, знаменитость, писательница, художница, профессор и, наконец, учительница. Делала я это всё лишь для опыта и когда наскучивало, просто убивала себя и начинала заново. Хех, я это так часто делала, что даже запомнила наизусть все учебники в тридцати двух странах. Могу даже процитировать… — она прервалась, вспомнив что-то — А, и да, чуть не забыла сказать. Прости за то, что испугала тебя своим самоубийством. Паршиво наверное было услышать о подобном, да? Ну, извини за такое. Выслушивая её, я всё больше и больше понимал, что та, с кем я общался потеряла крышу совсем давно. Но почему-то это даже придавало ей шарма.