5
25 января 2023 г., 03:55
Примечания:
ПОКА ОБРАБАТЫВАЕТСЯ!
Как же сложно жить, зная, что дома тебя ждёт дурной дед, которому нужны только твои деньги и помощь с его дурными делами. Сегодня Юнги, как старший, может получить ещё больше пиздов, чем Чонгук, ведь Чонгука дед любит, а Юнги пиздит, как будто негра, который не добрал бриллиантов в дерьме.
— Меня уволили, — Юнги берёт с холодильника свежее холодное пиво, на что дедушка забирает у него бутылку и садится перед ним, чтобы тот соизволил объяснить свою тупую шутку.
— Ты сейчас шутишь? — дедуля сам опустошает эту бутылку пива, кладя на стол уже пустую ёмкость.
— Деда, я что, на клоуна похож, развлекать тебя сюда пришел по-твоему? — Юнги закатывает глаза и покидает кухню, на что и в комнате ему дед покоя не даёт, всё хочет узнать, не шутка ли это, но по кислому выражению лица Юнги, скорее всего его выгнали.
— Почему ты ходишь за мной? — Юнги не довольно цокает, и ему хочется спрятаться одеялами, но дедуля за ноги стягивает его, чтобы уже наготовить руки, а точнее кулачки для работы.
— Что ты уже успел там натворить? — дедуля скручивает рядом лежавшее полотенце в калач, чтобы подготовить это оружие на своего недоразвитого внука, который снова что-то успел умудрить, за что его выгнали, как последнего чушпана с работы.
— Как всегда, — Юнги вытягивает из своей спортивной черной кофты пачку сигарет, зажигает и начинает курить в помещении, получив от дедушки по голове скрученным полотенцем.
— «Как всегда» — это что? У тебя этих «как всегда» куча, Мин Юнги, внук мой дорогой, — дед забирает изо рта внука сигарету и тушит в кружке из-под кофе, стоявшей возле компьютера на столе.
— Ну, с сегодняшнего дня я уже бедный внук, деда, — Юнги облизывает губы, когда видит в прозрачной кружке почти полную сигарету, которую так безжалостно испортил дед. — Я спёр солярки немного, — Юнги хочет попытаться уснуть, но настырные взгляды деда не дадут, ведь по ходу у него тоже место с сегодняшнего дня для бедного внука появилось на мусорке, даже у Чонгука получается випка в бабули на хате.
— Немного? — спрашивает, поднимая свои широкие, чёрные брови, мужчина, осматривая комнату внука, где повсюду раскиданы баклашки с бензином и соляркой, которую пиздит на работе и продаёт во дворе на жизнь.
— И чё? — Юнги устало смотрит на дедулю, у которого уши дымятся, он хочет сделать ещё с одного полуфабриката кусок дерьма.
— Ну типа всë, — замахиваясь пожилыми руками по внуку, произносит дед, на что Юнги в непонимании вылетает с постели и оказывается возле двери, смотря на злого деда, который так и хочет отпиздить своего любимого внучка.
— За что мне Боженька таких придурков подкинул? Один тупой оказался, второй тоже, так еще и без работы остался из-за своей тупости, идиотина! — дедуля полотенцем бьёт по шее Юнги, который стонет от болей в сторонке и не знает, как деда утихомирить, ведь по ходу это белка в его голове играет мужиком. Совсем спятил.
— Деда, успокойся! — безразлично произносит Юнги, на что получает по шее из-за такой уверенности.
— Ты кого из себя возомнил, отрыжка батиного хуя? — дедуля в край поехал головой, для него неудачи внуков — все на его шею. Не хочет вообще, чтобы эти придурки на его шее сидели, хоть и сам имеет от них хорошие деньги, пока Чонгук ещё не совершеннолетний, государство платит ему, как опекуну, бешеные суммы.
— А где папа? — закатывает глаза Юнги, потихоньку собирая чемодан, потому что тут явно что-то не чисто, этот дед спятил, хочет, чтобы его внуки пахали только на него, в дом приносили деньги и хлеб, а сам бухает, еблан, и все хреновые, только он ангел.
— Там, где и мать твоя — в мечтах твоих детских, — дедуля наблюдает, как внук его собирает потихоньку шмотки, и смеётся.
— Тут было обидно, деда, есть такая вещь, как толерантность, попрошу соблюдать кордоны, — Юнги нагребает всё, что под руку со шкафа попадет, главное по-быстрому смотаться от сюда, а там денег найдёт, где пожить на первое время, пока этот старпëр не умрёт нахрен.
— Закрой рот, голодранец маленький, — грубит дедуля, снова ударяя внука, и уходит на кухню, в то время, когда Юнги пытается собраться с вещами и съехать от этого шизика.
— Так, дедуля, хорошего тебе вечера, меня не ждать, я нахуй, — Юнги выходит из своей комнаты в коридор с чемоданом и видит деда, который стоит с красным топором и бьёт им об пол, что вызвало удивление в Юнги.
— Ты решил убить меня напоследок? — Юнги очканул, теперь понимает чувства брата, когда он был точно в такой же ситуации, теперь Юнги в его же шкуре, спасибо тебе, Бог.
— Нет, нахуй ты мне нужен, ещё сидеть за твою жопу, — дед курит электронку, смотрит вслед на своего внучка, который хочет уйти, но почему-то стоит в проходе. — Чего стоишь тут, хочешь чтобы я отпиздил тебя? — поднимая топор, чтобы положить на плечо, произносит дед.
— Ебать ты прошареный, дед, — Юнги наблюдает, как мужчина тянет электронную сигарету со вкусом банана.
— Иди, пока я тебя не отпиздил! — бьёт парня по шее мужчина, на что Юнги нащупывает в карманах спортивной кофты деньги, которые получил за сегодня, как последняя его зарплата, даже за то, что он много пиздил.
— Пошел нахуй! — Юнги трёт шею от боли, хлопает дверью и уходит, на что двери открываются и Юнги получает ещё сильнее по шее с дверей уже в коридоре подъезда.
— За такие слова и отпиздить не грех, пиздëныш, — дед хлопает дверью, закрывает на три замка, Юнги жмёт губы и гордо уходит из подъезда, оказавшись на улице, где ночь, но невыносимо жарко. Как говорится, тополиный пух, жара там, июнь.
— Вот же придурок старый, — Юнги достаëт из кармана пачку сигарет, положив одну в зубы, и начинает дышать этим дымом, думая о том, куда бы податься, ведь друзья точно будут против такого подарка, а больше никого нет.
— Точно, — улыбается Юнги, вспомнив о том, что у него есть брат, который тоже по причине дедовой шизы сматал к бабуле в деревню. — Жди меня, мой братишка, уже соскучился, отпиздить охота, — Юнги довольно мечтает, как приезжает к этому припиздку и обнимает, поэтому уже бежит на остановку ловить городское такси, чтобы поскорее добраться на вокзал и первым же рейсом лететь на село.
Денег ему хватает на такси и на билет в поезд, остаётся мелочь, которая, наверное, хватит на автобус к деревне, поэтому не парится, уже не первый раз дурил водителя и бесплатно ездил, поэтому решает купить за эти деньги еды в поезд. Потому что нет такого ещё одного Юнги, который достанет всякие вкусности своему любимому братишке в поезд, как в тот раз Чонгуку.
— Ваш номер купе 40, место 17, вагон номер 13, приятной поездки, — выдав билет на касе Юнги, мило произносит женщина, на что Юнги довольный, потому что жуёт курочку, кивает ей, хватает жирными руками после курочки билет и бежит в вагон, чтобы наконец-то, ввалиться спать, ведь на часах уже почти полночь.
— Спасибо тётя, — кланяется Юнги и бежит со скорости света. Заходит в свой вагон, позже и купе находит, но когда заходит в него, там оказываются его маленькие соседи.
— Привет, приехал, блять, — недовольно цокает Юнги, когда понимает, что у него будут соседи в купе, Юнги из таких людей, которые предпочитают покой, а не эти взгляды непонятных людей. Он не любит кушать в пространсве неизвестных ему людей, которые смотрят ему в рот.
Юнги садится на свою койку, какое блаженство, что она внизу, а не на верху, потому что он за себя не ручается, покатился бы, как тот клубочек мяса, на своих соседей, но в дальнейшем он пожалеет, что его койка именно снизу.
— Вы тут одни? — жуя курицу, смотрит Юнги на двоих маленьких лет десяти, мальчика и девочку цыганской внешности.
— Пошёл нахуй! — показывая средний палец, грубо отвечает чернокожий мальчик, на что подруга его или сестра повторяет то же самое.
Юнги удивлённо смотрит на них, жуёт курицу, не понимает откуда столько агресии.
— Вас что, мало пиздил ваш чёрный папа? — Юнги хочет встать с койки, но ударяется об верхнюю полку головой, на что издает громкий стон, а дети, которые сидели на верхней полке над ним, начали смеяться. — Вот же гадëныши, заткнитесь там! — Юнги прячет чемодан под свою койку, кладёт жареную курочку на стол, наблюдая за детьми, которые так и смотрят на сочную курочку и хотят её, но Юнги как охранник, никому не даст её спиздить.
Лежит на подушке, смотрит на этих детей, которые корчат лица ему в ответ, Юнги ржёт, не может остановить свой ор, наблюдает за этими чудиками, которые развлекают его.
— Бля ребята, прекращайте, я уже в туалет хочу из-за вас, я так пресс никогда не качал, — Юнги берёт пакет с курицей и показывает детям, чтобы они спускались и присоединились к трапезе, на что те сразу вылетели с верхней койки и оказались у столика снизу.
— Делитесь, собачки, — Юнги ржёт смотря за этими детьми, покидает купе, чтобы пойти помыть руки и покурить.
Юнги заходит в вагон, из которого почтоянно выходят проводницы, вынося чай или кофе. Мин курит сигарету за сигаретой, мечтая ввалиться в койку и уснуть, надеется, что приручил тех собак и они дадут ему поспать.
Юнги стоит возле окна, рядом кабина туалета, все почему-то приходят, ждут кого-то. Проходит двадцать минут, пол часа, собирается большая очередь, все почему-то возмущаются, а Юнги просто спокойно курит в сторонке, наблюдая за этой дичью, которая происходит с злыми людьми.
— Мужчина, вы не знаете, кто сюда зашел, пускай имеет совесть, мы все хотим в туалет, уже почти час там сидит и не выходит, — произнёс какой-то мужчина, сдерживая себя, потому что чувство нужды делает его злым.
— Что? — почти уже скуривая пачку сигарет, удивлённо произносит Юнги, в душе умирая от смеха, когда начинает понимать, что происходит. Эти полуфобрикаты думали, что я стою в очереди, поэтому тоже стали, в надежде того, что из кабины туалета кто-то выйдет, хоть там пусто, сколько бы они не стояли.
— Ты глухой что ли, в смысле «что», уважаемый? — какой-то мужчина с очереди бесится от злости.
— А ты тупой, что ли, я тут просто стою курю в сторонке, какая мне в пизду разница, кто там сидит, — Юнги докуривает сигарету, тушит её об окно поезда и с не очень хорошим настроением уходит, ведь ему уже его успели испортить какие-то тупые люди.
Юнги сливается, слыша в свой след недовольные высказываения, но Мин знает, что он тут не виновен, это просто тупые люди.
Заходит устало в купе, видит своих любимый соседей, которые, наконец-то и слава Богу, спят.
— Какие же милашки, накушались и спят детки, — Юнги падает на койку, но не успев закрыть глаза, видит перед собой силует женщины, такой же индийской внешности, как и у этих детей, значит это по всей вероятности их мать.
— Мать вашу, — пугается Юнги, видит в тёмных глазах женщины себя, урода, а она довольно и загадочно хлопает глазами.
— Твоя доброта к моим детям — это подарок от Всевышнего для нас, — хватается за руку Юнги женщина, на что парень вздрагивает, мило и наигранно улыбается.
— Лучше не надо, руки сигаретами пропахли у вашего Всевышнего, — Мин пожимает руку тёте, в надежде, что она этого хотела, хочет отпустить, но она не даёт, что сильно пугает парня.
— За твою доброту хочу посмотреть по ладони твоей твоё будущее, сын Божий, — положив его ладонь на свою, водя указательным пальцем по его линиям, произносит женщина.
— Какое нахрен будущее, тётя? — Юнги смеётся, но погружается в эту атмосферу гадалки, которая что-то пытается высмотреть в его ладонях, но увы, денег там нет.
— Вижу приключений много на жопе твоей будет, в прямом смысле слова, «на жопе», — загадочным взглядом смотрит на Юнги женщина, что-то шепчет себе под нос, а Юнги заинтересованно слушает её.
— Можно вопрос? Брат мой точно мой родной брат или мусорный? — пытается не сводить глаз с загадочного взгляда гадалки Юнги.
— Ты ведь тоже мусорный, поэтому родной, — отвечает женщина, на что Юнги грустно прикрывает глаза. — Твоя линия жизни говорит мне, что ты едешь от человека, который всегда посылал тебя на мужской орган, — женщина водит пальцами по ладони Юнги, шепчет что-то, а Юнги охреневает от того, что она курила и откуда инфа.
— Ебать, это дед мой, а откуда вы знаете? — Юнги увлёкся, до дрожи хочет подробностей, а особенно о своём будущем.
— Мальчик мой, ты попадёшь на тот мужской орган всё-таки, ты туда и едешь, любовь свою найдёшь, но будь аккурат в слове кривом своём.
— Ты сейчас намекаешь мне, что я найду в деревне залупной себе парня? — кривит лицо Юнги, на что женщина кивает.
— Сторонись мест, которые пот вызывают, там лица свои люди плохие покажут, — женщина отстраняется, замолкает, но позже открывает глаза широко и шипит, на что Юнги удивлённо отстраняется ближе к стенке, смех сдержать не может, но ему очень интересен этот процесс. — Судьбу брата твоего вижу! Сердце у него слабое, пускай человека голубого опасается, плохой он, а ты будь рядом с братом, только ты спасёшь его.
— Тётя, а можно и мне то, что вы курите, так же хочу деда с братом разоблачать, — смеётся Юнги, на что женщина агрессивно хватает его за руку, смотрит пустым своим взглядом обкуренным, пьяно произносит:
— Ты приручишь того, кто брезгует, — женщина отключается и засыпает на койке у Юнги.
— Что это значит, эй, тётя? — Юнги пытается разбудить подругу, но она крепко уснула, перетрудилась бедная, взглянула в будущее.
Юнги ложится на пустую койку, смеётся над словами этой странной женщины, но удивляется тому, что некоторые моменты угадала, а то, что предсказала, это ещё нужно проверить в будущем. Мин засыпает, мечтая увидеть родного брата, хорошо покушать где-то, а самое главное — покурить.
Утро не самое лучшее, потому что в пачке только три сигареты, а к деревне ещё доехать нужно в хорошем настроении, а ведь всё решают сигареты. Жадность Юнги не позволяет пойти и купить, потому что хочет беречь деньги на жизнь. А вот бросить курить, чтобы сэкономить, не хочет.
Хорошо выспался, как будто это женщина так сделала, какие-то ангели хранили Юнги от злых духов. На утро их уже не было, только пустой пакет жаренной курочки, которая целую ночь снилась Юнги, ведь он уже жалеет, что отдал её детям, сейчас живот урчит от голода, поэтому надеется на то, что в деревне брат и бабуля радостно встретят его и накормят сельской питательной едой.
Бабулю Юнги хорошо знает, хоть и пару раз в четырнадцать лет был у неё, первый — когда картошку копали, второй — когда через месяц приехали с дедом половину забирать в город. Больше он её никогда не видел, но хорошо помнит её доброту и какая она милая женщина. Надеется, что она примет его, а не пошлёт куда подальше, ещё одного нахлебника кормить. Юнги надеется, что она не поступит, как дед, не прогонит, а приголубит, как любимого старшего внука.
Юнги ждёт на остановке маршрутку в то место, куда уехал его братец. Это хорошо, что он перед тем, как пришел Чонгук после выпускного, взглянул в билет, который приготовил для него дед заранее, ведь на самом деле надеялся, что Чонгук сдаст экзамены и он отправит его на каникулы к бабуле. А вот так вот получилось, что он не сдал экзамены, поэтому прогнали к бабуле. Поэтому Юнги знает, куда ехать. Любимая деревня, где много странных людей, судящих не по деньгам, а по статусу, кто хозяйственный в селе, а кто нет.
Юнги хорошо знает, как орудовать лопатой, поэтому выкопать картофель сможет, всё остальное будет пробовать, если его заставят пахать — будет, не откажет, только чтобы его не выгоняли, потому что с дедушкой он жить не собирается и делать то, что он скажет. Друзей хороших нет, которые бы приняли, поэтому выбора не остаётся, как уехать к бабуле, которая чем-то поможет, а Юнги ей своей силой, если будет нужно.
Юнги полчаса ждёт автобус и, наконец-то, он прибыл, тот платит за билет, хмурится, почему дорога такая дорогая, но потом вспоминает, сколько стоит солярка, которую он пиздил на работе. Ещё больше грустит, потому что больше не будет на шару брать бензин и солярку. Дед, сто процентов, продаст его запасы и выкинет деньги на свои хотелки старого страпёра. Юнги садится на последнее место в маршрутке, открывает шторку и пялится в окно, хочет уснуть, но организм слишком бодр, чтобы вновь уснуть после хорошего сна. Ничего не остаётся, как пялиться в окно, ведь связи в дороге нет, не понятно, в какую залупу ехать, потому что даже палочки не ловит связи. Лепота.
Автобус тронулся, а к Юнги подсела какая-то пьяная женщина с перегаром, который тянется на километр. Юнги не привыкать, ведь и сам мог так явиться в электричку, где люди носы закрывали и переходили на другие места, только бы не сидеть рядом с парнем. Мин тулится ближе к окну, ведь женщину понесло с головой, она начала петь, развлекать публику, которая косо глядела на неё. Юнги прячет последние две сигареты в карман, только чтобы эта женщина их не спёрла, а там в деревне всё-таки купит ещё, ведь передумал экономить на святом.
— Вы все гандоны! — кричит пьяная женщина лет сорок в автобусе на людей, которые косо глядели на нее.
Юнги смех сдержать не может, ведь в ней себя видит, когда пьян. Нос закрывает, ведь от неё алкоголем несёт сильно. Удивляется, как люди с самого утра могут быть такими пьяными, ведь лично Юнги пьёт только на ночь, ужирается, а потом на утро мучается от будуна.
— Малыха! — взяв за руку Юнги, женщина смотрит ему в глаза и поцелуйчики пьяными губами посылает.
— Отпусти руку, — Юнги кривится, смотрит на её грязные руки, которыми она его схватила.
— Тогда возьми свой хуй за хуй и выкинь нахуй! — она отпускает Юнги, но подсаживается ещё ближе, на что Юнги оказывается вплотную к окну, которое так охота открыть, чтобы подышать свежим воздухом, но такой акции нет.
— У твоей речи тавтологии много, тётя, — дышит парень в окно, которое покрывается паром, ведь на улице много утренней росы, поэтому это единственное, где Юнги может воздуха найти только, чтобы не дышать её перегаром «чистой слезы».
— Что? Умный сильно? А по шее? — бабулька разошлась сильно, но садится нормально на сиденье, даёт свободы Юнги, который задыхается рядом с ней.
— Пожалуй, откажусь от вашей акции, — безразлично и уже очень устало произносит Юнги, ведь с этой женщиной ещё час-два ехать в одном автобусе и так близко.
— Ох какой, мальчуганчик, — улыбается нетрезвая женщина, увидев в его кармане пачку сигарет, подлизывается, чтобы с ней поделились.
Юнги закатывает глаза, пытается следить за дорогой, чтобы не пропустить своей остановки, но жаль, что до неё ещё так далеко. Уже сто раз пожалел, что решил уехать именно в деревню, ведь возможно, что таких людей там очень много, если их ещё людьми назвать можно.
— А ты куда путь держишь, мальчик? — бабулька держит дистанцию, и это очень хорошо.
— К брату в деревню, на последнюю остановку, — Юнги отвечает, лишь бы она отстала, не тревожила спокойное положение Юнги.
— На последнюю? — удивлённо произносит женщина, как будто это не деревня, а какая-то колония зеков.
— Именно, — безразлично произносит Юнги.
— Почему вас городских тянет туда? Недавно такой же жлоб, как ты, туда ехал, такой хам, на тебя похож, но ты хоть не хамишь, воспитанный мальчик.
— Так это, наверное, и есть мой брат, — смеётся Юнги, представляя своего тупого брата, которому плевать на людей, он всё равно будет бросаться своими блядскими словами, лишь бы от него отстали.
Юнги же так не может, он лучше будет молчать, но если уже реально надоест, просто работает кулачком, а когда пьян, вообще дурные вещи делает.
— Будет прикурить, сынок? — женщина надеется, что он даст ей расслабиться, даст сигарету, не будет таким как его брат, который пожалел ей.
Юнги вспоминает о том, что у него их две остались, но позже вспоминает, что когда так же просил у людей, когда бухал когда-то, ему давали, поэтому достаёт с пачки сигарету и даёт её женщине.
— Пускай тебе в жизни всегда везёт, пускай ты будешь богат и не счастья не знал, любовь найди, которая любить и дорожить тобой будет, — бабулька все счастья мира перечисляет, денег кладёт Юнги за его доброту, и всё это лишь за одну сигарету. Юнги мечтал, чтобы она оставила его в покое, поэтому и дал ей сигарету, но всю оставшийся дорогу она ему счастья за сигарету желала, Юнги уже и пожалел, что был таким добрый. На следующий раз засунет её куда подальше и проблем не будет, совсем не понимает в кого он такой со своей добротой усрался. Родителей не знает, поэтому не может судить.
— Да закрой ты рот свой уже! — выкипел Юнги, смотрит в её глаза, которые вмиг закрываются и спят, какое блаженство, она уснула. Весь мир Юнги пожелала, у Юнги уши завяли, но больше доброту свою никому не покажет, из-за этого ещё больше проблем. Но Юнги просто надеется, что ему это вернётся, и кто-то ему так же поможет в трудную минуту.
— Как же хорошо, — обволакивается об спинку сиденья Юнги, кайфует, ведь наконец-то тихо. Он может спокойно посмотреть в окно, где видать через дремучие лесы дома, поэтому он приближается, что радует его, ведь наконец-то, сможет купить в деревне сигарет, если там конечно есть магазины, не понаслышке слышал, что в деревнях люди настолько отбиты, что табак сажают, целое лето выращивают, столько работают, чтобы табак вырастить и только осенью курят. Это же столько курить не могут, пока не вырастят, ужас.
Юнги выходит на остановке, рассматривает деревню, которая выглядит прилично, повсюду куча магазинов, даже супермаркет есть, людей много, машин, которые ездят туда-сюда. Юнги достаёт свою последнюю сигарету, курит возле остановки, наблюдает за жизнью в деревне, теперь самое главное, что остаётся сделать, это найти своего брата, найти адрес, где живёт бабуля.
Кайфует, когда покуривает сигарету, решается идти в супермаркет, чтобы купить ещё два блока и какие-то гостинцы для брата и бабули. Переходит через зебру, что сильно удивляет его, какие тут умные и продвинутые люди, даже зебра на переходе есть. Те стереотипы, по которых он жил, мол, деревня — это какой-то прошлый век — разбиты в его детских матчах.
Юнги заходит в супермаркет, удивляется, что даже в деревне двери автоматически открываются, их не нужно открывать, уже радуется, что всё тут как и в городе почти, только пахать нужно больше. Мин берёт фрукты и просит на кассе два блока сигарет, думает, для брата блок сигарет будет лучшим гостинцем.
— Паспорт, пожалуйста, — просканировав все товары, грубо произносит женщина.
— Я, что на малолетку похож или вы просто шутите? — истерически смеётся Юнги, когда пытается вспомнить, взял он паспорт или нет, ищет по карманам и находит, ведь, когда увольняли с работы, паспорт показывал и в штаны положил.
— Таковы правила, ваш паспорт, пожалуйста, — не идёт на поступки кассирша, смотри своим ядовитым взглядом, кикимора.
— Мне двадцать лет, тётя, держи, блять, — злится Юнги, даёт свой паспорт, кассирша цедит свой ебейший взгляд в сторону Юнги, уже сто раз возненавидела его. Юнги расплачивается, довольно смотрит на сигареты, мечтает ещё покурить.
— Пакетик нужен? — токсично произносит кассирша, смотря на его покупки, которые он явно в руках не донесёт.
— А ты как думаешь? Или мне вино с фруктами и сладостями в зубах нести, сигареты-то в зубах понесу, а тут пакетик нужно, тётя, — токсично отвечает Юнги, смотря на её бейджик, на которому написано её имя, ехидно улыбается, складывает все в пакет и довольно уходит, чувствуя за собой косой взгляд недовольной кассирши и людей, которые за ним стояли и ждали, пока он упакует свои покупки.
Юнги надевает на себя чёрный капюшон, хватает пакет и выходит, как видит двух парней, у которых очень интересные разговоры, которые бы помогли помочь узнать Юнги, где сейчас живёт Чонгук.
— Чонгук тоже будет? — удивлённо произносит Чимин, смотря на Джина, который машет головой. — Какого хрена? — Чимин держит в руках карту Тэхёна, ведь он попросил в друзей помочь ему скупить бухла на день рождения.
Юнги услышал имя своего брата и охринел, смотря на этих парней, хочет остановить их и спросить, где живёт этот полуфабрикат.
— Парни, постойте, — Юнги останавливает рукой Джина, на что тот удивлённо смотрит на Юнги, не видя его лица, ведь его закрывает черный капюшон.
— Да? — Джин смотрит на Чимина, который подгоняет его к алкоголю, но видит, как тот уже с каким-то пьяницей без лица тусуется, поэтому решается пойти сам к алкоголю.
— Ты не знаешь, где Чонгук живёт тут? — Юнги смотрит на Джина, который вспоминает, где живёт бабуля Чонгука, называет её адрес.
— Только ты в первый же поворот зайди, а там по прямой и последний жёлтый дом, понял? — Джин видит, как Юнги уходит, ни спасибо, ни до свидания, поэтому в непонимании идёт к Чимину в раздумьях, кто это и почему ему нужен Чонгук.
Юнги уже разобрался, куда идти, оказывается на повороте, остаётся найти только жёлтый дом, так хочется уже прилечь где-то, покушать, отдохнуть, поэтому бежит на всех ветрах с братом повидаться. На улице уже вечереет. Солнце за горизонт заходит, пока Юнги дойдет, три раза заблудится, десять раз упадет в ямы, в дерьмо дорогими красотками вступит, ещё раз упадет, десять раз в прохожих спросит, где бабуля Чон живёт, наконец-то ближе к семи вечера доходит.
Видит жёлтый дом, но повсюду закрыто и внутри ничего не светится, боится, что попал не туда, но проверить стоит. Перелазит через забор, падает в цветник, колется шипами роз, руки царапает.
— Твою мать, — Юнги вылазит с цветов, которые жопой своей поломал, в дом заходит, который открыт слава богу. — Чонгук! Выходи, у меня есть подарок для тебя, — доставая с пакета сигареты, кричит Юнги, но в ответ тишина. — Ну как хочешь, я второй раз предлагать не буду, — осматривает дом Юнги, ходит по комнатам в надежде найти брата или хотя бы бабулю, но никого нет. Находит по всей видимости комнату Чонгука, потому что там его чемодан красуется, но самого Чонгука нет.
Юнги под кровать заглядывает, может там его тупой братец от него спрятался, но обнаруживает только резиновый член, который ему в чемодан вложил, когда тот уезжал.
— Вот же мелкий, уже хуем воспользовался, озабоченный придурок, — Юнги не понимает, где этот полуфабрикат, но когда вспомнил разговоры тех парней, которые говорили о том, что Чонгук тоже будет, понял, что этот придурок уже друзей нашел и где-то тусуется.
Юнги поверить не может, как этот гомофоб мог друзей найти, ещё и парней, как он вообще с кем-то тут закентовал, если в городе только бухать любил с непонятными мужиками в баре, которых впервые видит. А одногодок он терпеть не может, ведь думает, что они все такие тупые как и сам Чонгук.
— Как же ты заебал, Чонгук, где тебя носит? — Юнги смотрит в окно, которое в комнате Чонгука находится, видит яркий костёр и громкую музыку, открывает, чтобы посмотреть, нет ли там его брата. В воздух внюхивается, запах шашлыка и мяса слышит, кайфует, от голода умирает. Сквозь громкую музыку голос брата своего слышит, как тот смеяться, велесо ему.
— Вот же придурок, весело ему? Я тут с голода умираю, бабули нет, чтобы накормить меня, а они там развлекаются и без меня? — Юнги резиновый член с собой берёт, с чемодана самогон берёт, который у деда спиздил, когда чемодан собирал. Две пачки сигарет берет, чтобы брата своего угостить, порадовать своим приездом, из чемодана достает косуху кожаную и одевает, чтобы вид опрятный иметь, ведь спортивная кофта много чего за сутки эти пережила.
— Сейчас по шее получишь, что брата не встретил, долбоёб мелкий, — Юнги выходит из дома, через огороды и темноту идёт на запах шашлыка, на звук музыки и голос своего брата.
— Сложно слышать запах шашлыка и не есть его, но ещё сложнее слышать голос брата своего и не отпиздить его, — Юнги держит под подмышкой бутылку самогона, бережет её как зеницу глаза, спешит с братом повидаться, порадовать своим приездом.
* * *
В голове тотальные проблемы, пить охота, сколько же вчера можно было выпить, чтобы умирать сейчас так? Юнги ног не чувствует, в горле сушит, пить охота, еле глаза открывает, чтобы убедиться, жив ли он, но если такие боли в теле ощущает, значит жив. Всё, что ещё сильнее болит, это нос. Встаёт на ватные ноги, в голове жестоко крутится, тошнит, а на что он надеялся после столько выпитого алкоголя, он в жизни так никогда не напивался, в деревню прибыл к каким-то малолеткам, которые напоили его. Блядь, как же пить хочется, — Юнги по всюду щупает, чтобы хотя бы источник помощи нащупать, все, что в его мечтах — вода. Глаза не может открыть, солнце повсюду, нащупывает какое-то тело, притягивает его у себе, о помощи просит. — Чонгук, родной, воды принеси, умираю я, а я тебя за это поцелую, сигарет дам, — Юнги за бедра щипает брата, по попе бьёт, лишь бы он проснулся и дал ему воды, но недовольные пьяные стоны со стороны спящего тела не подают вида на какую-то помощь. — Ну будь братом, помоги! — Юнги обнимает тушку, которая пьяно глаза открывает, тоже проснутся пытается, точно в таком же состоянии, что и Юнги, только уже бодрее, когда на обнажённом теле руки Юнги видит. — Насри квадратом, мать твою! — Чимин с постели встаёт, а позже снова в неё ныряет, ведь вещей своих на себе не обнаруживает, на Юнги смотрит, которыу всë ещё в попытках глаза открыть, воды просит без остановки. — Это ты, Барби? — довольно, как слон, произносит Юнги, глаза еле-еле открывает, рядом Чимина видит, как тот ногами своими с постели Юнги скидывает. — Хуярби, ты тут что делаешь ублюдок? — Чимин так же воду пьяно ищет, голову на месте держит, которая без конца и края крутится, вспомнить хочет, какого хрена этот ублюдок дома у него на его постели лежит. — Я дома у себя, разве нет? — Юнги по сторонам смотрит, видит фотографии Чимина из детства, на подушку падает, ржёт. — В пизде ты, а не дома у себя, — Чимин со злости скидывает его с постели своей, но пожалел, голова ещё больше начала болеть. — Да, что ты, я по крайней мере хоть в трусиках остался, — смеётся Юнги лежа на полу, прохлаждается. — Закрой рот, пока фингал не поставил, — злится Чимин, понять не может, что этот придурок забыл тут, почему именно он, а не брат его, не Тэхён. — Ты мне уже носика разбил, спасибо, — трёт свой синий Юнги, от боли кривится. — Сейчас добавлю если не уйдешь, — Чимин бежит к двери, чтобы смыться с этой комнаты, забежать в ванную комнату и нормально одеться. — Я увидел твою попу, Чимин, — издевается Юнги, когда видит как Чимин вылетает из комнаты, телом своим обнаженным светит. — Я рад за тебя иди подрочи, — бурчит недовольно Чимин и захлопывает дверь в соседней комнате. — Спасибо за идею, этим и займусь, — шутит Юнги, еле как подымается с пола, голова невыносимо болит. Ванную тоже найти хочет, чтобы воды напиться и умыться. В соседнюю комнату идёт на ногах ватных, слышит поток воды оттуда, заходит, на что Чимин матерится на весь дом, ведь и тут покоя не дадут. — Да ты заебал, придурок озабоченый, — Чимин душевую закрывает, чтобы этот придурок и туда не заглянул. — Эй, Барби, я тебя ещё не ебал, — смеется Юнги, к умывальнику подбегает, воду пьёт как будто конец света настал. Голову купает, кайфует, ведь голова перестает ныть, организм водой наполняется, легче стает. — Но мы можем и потрахаться, если хочешь, прямо сейчас, — Юнги кабину открывает, но в нос от Чимина получает, тот воду останавливает, полотенце на низ завязывает, на Юнги смотрит, который кровь останавливает перед зеркалом. — Бьëшь, значит любишь, — смеётся Юнги, кровь смывает, на что Чимин подходит к нему, достает с тумбочки аптечку и клеит на нос ему пластырь. — Бью, потому что ты долбоёб, — Чимин уходит из ванной комнаты, оставляя Юнги одного, тот глядит на себя в зеркале и видит на носу своему пластырь розовый с рисовкой пони. — Какой ты заботлив я аж растаял, наказывать тебя за это перехотел за доброту твою, — Юнги бежит за Чимином, который закатывает глаза от злости, смотрит как Юнги в комнату заходит, одеться ему не даёт. — Ты мне одеться дашь, или посмотришь тут? — с сарказмом произносит Чимин, на что Юнги довольно садится на кровать, волосы влажные свои за уши прячет. — Конечно же посмотрю. — Чтобы ты сдох, извращенец озабоченный, — Чимин полотенце скидывает с себя, ищет одежду, на Юнги внимания не обращает. — Я же пошутил придурок, у меня же встанет сейчас, что мне делать то? — Юнги глаза не прячет, цедит на его тело, влиться в него хочет, но гормоны свои в трусах держит. — Ничего страшного, дома подрочиш, можешь уже собираться, кстати, — Чимин одевается, надев футболку белую и шорты уходит из комнаты, игнорируя Юнги, которого злит его безразличие. — Скажи своё имя, я забыл, Барби, — Юнги бежит за Чимином, который злится, избавиться от него никак не может. — Отвали, забудь меня и не являйся больше на глазах, бесишь, — Чимин на кухню заходит, с холодильника молоко достает с пирожными, Юнги привлекает едой вкусной. — Я тут надолго, поэтому точно видеть тебя буду часто, и этой ночи не забуду, Барби, — поцелуйчик Чимину шлёт губами, уходит. — Стой! Какая нахрен ночь? — со страхом догоняет Чимин, за рукав футболки хватает. — Жаркая, — издевается Юнги, лишь бы он имя своё сказал, сказки придумывает. — Это что-то относится к тому, что я голый проснулся? — Чимин не знает, куда денется, если этот придурок скажет, что трахнул его, боится правду услышать. — Имя своё скажи, потому что Барби буду называть, — Юнги за воротник футболки берет Чимина в щеку его целует. — Блять, да Чимин я! — Чимин отстраняется, щеку свою вытирает, кривится, ждёт от Юнги правду. — Чимин, я сам ничего не помню, и ты что о хочешь от меня? То, что ты проснулся с голой жопой, я тут ни при чемн, потому что даже когда я в жопу пьян, я хорошо помню, с кем трахался, — Юнги стучит ладонью по плечу Чимина и уходит, на что голос Чимина останавливает его: — Больше не появляйся тут и брату своему это передай, придурок! — Чимин закрывает за ним дверь, в окно смотрит и за ним наблюдает, бесится из-за того, что ночь спал рядом с ним. Чимин на кухню идёт, молоко с пирожными ест, как вдруг двери открываются, Чимин думает, что это отец ибо дедушка зашли, но вновь видит эту морду. — Да ты заебал, иди нахуй уже, бездомный! — Чимин молоком давится от злости, кулаки готовит, лишь бы выгнать этого наглеца. — Я забыл свою косуху, придурок, и не ебал я тебя ещё, не разбрасывайся этими фразами, пока не трахнул, — Юнги косит на Чимина, ухмылка на его лице растет, Чимина сильно злит. — Забирай и уходи, пока я тебя по голове не трахнул и в дерьме не закопал, — Чимин руки моет и возле двери стоит, ждёт пока этот пропажу свою заберёт и уйдет. — Ещё увидимся, Барби, — Юнги на плечо закидывает косуху, выходит из дома, недовольный взгляд Чимина бьёт его. — Мечтать не вредно, — Чимин закрывает двери за ним и слышит его голос, который ещё больше раздражает: — Приятно тебе подрочить на меня. — Слышь ты! — выбегает из дома Чимин, на пороге дома вслед ему кричит: — Даже если мне и заглядывает в рот член, но явно не твой! — Потому что мой этой ночью уже заглянул туда, — посылает ебейший фак Юнги и с высоко поднятой головой уходит, вот не знает куда, ведь дороги не знает, сейчас главное центр найти, а там уже найдет дорогу. — Придурок, — Чимин недовольно в дом заходит, на улице уже обед, жара невыносимая, не знает идти ли вечером в компанию, потому что явно, что эти два дебила тоже будут, которые пиздец как бесят, настроение портят. — Два дебила — это сила. — Нахуй ты это делаешь? — недовольно цедит Чонгук, ощущая на своём лице пальцы Тэхёна, сквозь солнце открывает глаза и видит перед собой синюю макушку. — Потому что мне так захотелось, — шепчет Тэхён и получает по лицу от раздражённого Чонгука, потому что тот пиздец как хочет пить, в горле невыносимо сухо, а в голове кружится после вчера выпитого алкоголя. — А ты часто хочешь? — Чонгук ищет в помещении воду, но понимает, что для неё нужно идти, поэтому на ватных ногах встаёт в поисках воды. — Последний раз член стоял, когда ты на мне лежал, — Тэхён идёт за Чонгуком, который хозяйничает на кухне, набирает в кружку воды, из всех банок рассол пьет, чтобы от головной боли избавится как бабуля учила. — В этот раз не фортануло? — Чонгук уходит обратно в комнату и ложится на кровать, за ним же конечно приходит и Тэхён как заноза в жопе. — Я не помню, как меня сюда перенесло, — Тэхён ложится рядом с Чонгуком, на что тот скидывает его. — Сейчас так уебу, что сразу вспомнишь, придурок, — Чонгук устало глаза трёт, поспать ещё мечтает, но голова раскалывается. — Брата твоего к Чимину унесло, — смеется Тэхён, когда вспоминает, как Чимин пьяный откинулся, а Юнги на спину свою его закинул и нес домой по тому адресу, который Тэхён сказал. — Его так двадцать лет уносит, никак не унесет на хуй, — Чонгук смотрит в окно, где тузик начал гавкать, а там его братец косточки ему бросает, лапу просит дать. — Вот и явился, лёгок на помине, — Чонгук закатывает глаза, но брата ждёт, ведь у него есть сигареты, выкурить очень сильно хочется на похмелье. — Твоя бабуля ещё не вернулась с работы? — Тэхён поглаживает свои синие волосы, внимание Чонгука привлекает, тот так и хочет уебать его по тем волосах, чтобы не трусил тут их по всей комнате голубизну свою. — Иди нахуй, Тэхён, — Чонгуку не до коммуникации сейчас с этим полуфабрикатом, которого словило желание поговорить. — Заебал, я же нормально с тобой, подружится хочу, иди ты, — Тэхён обижено уходит из комнаты с Юнги сталкивается, который в братову комнату идёт, не понимает, что за тело незнакомое ходит не помнит его так же как и Чимина, с которым этим утром заново познакомился. — Что-то твой бойфренд не в настроении вышел отсюда, — Юнги приседает рядом с Чонгуком, на что летит сразу на пол, потому что Чонгук правда в настроении, он не умылся и не покурил. — Юнги, закрой свой рот ебучий! — Чонгук выходит из комнаты, чтобы пойти водой холодной умыться и покурить, у него всё же досталась пачка сигарет, которую ему Юнги вчера дал. — Ну уж прости, что у тебя недотрах с ним, — издевается Юнги, на что получает по шее от брата, который раздражённо ушел курить. Чонгук обливает себя холодной водой из колодца, на огороде видит, как Тэхён что-то копает, смеётся, хочет крикнуть, пошутить над ним, но видимо тот совсем не в настроении, обиженка. Чонгук курит в сторонке под вишней одновременно срывает их и жнрет, на лес смотрит погулять хочет сходить туда. — Они зелёные, долбоëб! Живот болеть будет, в туалет сходить не сможешь! — Юнги рядом садится курить возле брата. — Какой ты заботливый, ты же хочешь, чтобы я сдох, поэтому молчи гад, — Чонгук встаёт и идёт работать, ведь бабуля будет только вечером. — Ты куда собрался? — Юнги срывает вишни, забывает о том, что они не спелые, не ест их. — Слышь ты, кнопка, у меня кролики голодные, тоже пить хотят, утки, гуси и куры зерна хотят, хрюшам ещё травы с овсом размешать, корову на поле с быком вывести, доить на этот раз ты будешь, поэтому не расслабляйся, если от бабули по шее получить не хочешь, — Чонгук бьёт брата по ляжке и отправляет его в сарай к коровке, чтобы тот хоть что-то в деревне сделал и привык к этой атмосфере. — Ну ты, конечно, блатной, в городе посуду не мог помыть, а тут такое говоришь, что я даже в шоке, — Юнги берёт ведро, которое даёт ему брат и направляется в сарай. — Только не спутай быка с коровой, я тебя знаю, сейчас ведро со спермой принесешь, — Чонгук наливает всем животным воды в ёмкость с ведра и раздает траву кроликам. — По себе не суди, меня к груди тянет, а не к хуям, — Юнги довольно заходит в сарай, где запах несвежих круассанов с Парижа, поэтому через силу пытается привыкнуть, приседает на корточки и нащупывает вымя коровы, начинает умело орудовать руками, на что в ведро начинает литься молоко. — Ты слышал? У меня получилось, с первого раза, она от рук моих потекла, — довольствуется Юнги и продолжает молоко доить, пока не закончится, поглаживает коровку и с полным ведром уходит хвастаться Чонгуку. — Видал? — Юнги показывает полное ведро Чонгуку с молоком, пока тот воду кроликам наливал. — Молодец, хоть что-то полезное в жизни этой сделал, трогая грудь, — Чонгук смеётся с брата, когда тот фак показывает, в дом ведро заносит и выходит ещё чем-то брату помогать. — Что мне ещё делать? — Юнги любит похвалу, а в этот раз впервые её слышит от родного брата, который хоть и придурок, но за пару дней в деревне немного изменился в лучшую сторону. — Да. Нахуй иди, — Чонгук свинкам кушать даёт, гладит каждую и мечтает, как сало кушать будет из них, а Юнги уже размечтался, что брат его умнее стал, но нихрена. — Чонгук, а где бабуля, ты случайно не убил её за сигареты? — Юнги падает под яблоню, на этот раз уже зелёные яблоки грызет, мечтает что-то нормальное в рот взять, но видимо тут кушают только тогда, когда бабуля дома. — Ты долбоёб? Она на работе, в отличие от тебя, — Чонгук по больному бьёт, но Юнги плевать, он уже второй день в деревне и ему нравится, уезжать никуда не собирается. — Нихрена, такая старая, а ещё на работах летает, — грызет яблоко и кривится от кислоты. — Ты её ещё не видел, она хорошая и симпатичная, а работа у неё похлеще президентской, в казино работает, в сельском баре, там такие бабки лупит, что тебе и не снилось, — Чонгук держит в руках своих кролика, нежно гладит его и поит с поилки. — Бабуля огонь, я в шоке. — Чонгук, какой молодец, моя прелесть, какой хозяин, — слышится голос бабули за воротами, когда она увидела, как Чонгук бегает и всем кушать даёт, воду подливает, чтобы звери не умерли, глаз радуется. — Здравствуй, — довольно подходит к бабуле Чонгук и обнимает, в свою сторону столько похвалы ещё никогда не слышал, на Юнги глядит, который под деревом лежит прохлаждается, Чонгук язык ему показывает. — Э, бабуль, я тоже хочу хорошего слова в мою сторону, я ведь тоже под деревом не лежал прохлаждается, с утра корову впервые удачно надоил, — Юнги тоже свои пять копеек суёт, похвалы в свою сторону хочет, чтобы Чонгуку язык показать, а может и средний пальчик, и плюс по шее дать, чтобы жизнь малиной не казалась. — Юнги? — довольно хлопает в ладошки бабуля, сумки с магазинов на землю бросает в объятья внука старшего принимает, целует и налюбоваться не может. — Он самый, бабуль, вчера приехал, не знал, что ты на работе, — довольный Юнги глаза закатывает, когда волосы за уши прячет ему бабуля, ругает его за мятный цвет волос. — Ты тоже в гости? Как же хорошо, какие мужчины у меня тут, помогать будут, что сказать, уже помогают хозяина, — бабуля и Чонгука в объятья тянет, который приревновать и обидеться успел, что теперь всё внимание на Юнги, ведь он старший внук, мать его. — Устала я с работы, сейчас молоко процежу и пойду отдыхать, а вы если всё сделали, можете пойти на речку, жара такая, пойдите, взбодритесь, а я вам чего-нибудь вкусного испеку, голодные же. — Бабуль, голубчики можно? — милые глазки Чонгук строит, на что бабуля растаяла, сном своим жертвует, чтобы лишь внуки её голодные не были. — Конечно, сынок, и голубчики, и вареники, что пожелаете, мои дорогие, — бабуля обнимает парней и уходит, а те смотрят друг на друга и улыбаются. — Чего лыбу давишь, наркоман? — бьёт по груди Юнги Чонгук и бежит за ворота, чтобы к озеру пойти скупаться. — Лично я думаю, что наркоман ты, сейчас шприцом своим оттрахаю тебя, — Юнги бежит за Чонгуком, который идёт прямо по дороге, где неподалёку озеро. — Лично я думаю, что тебе нужно дать пизды, потому что ты ахуел немного, — Чонгук бьёт брата по голове и бежит в сторону озера, а за ним Юнги, которому охота брата отпиздить. Чонгук к озеру добегает, футболку снимает и в воду прыгает, вода по всюду брызгает, за ним прыгает и Юнги. — Ты что, там голый? — Чонгук отплывает от Юнги, брезгует находится с голым братом, на что тот специально плывёт за ним, прыгает на него, водой брызгает. — Нет, блять, одет, что тут такого, я хочу освежить тело, — Юнги плывёт к другому концу берега, бросая брата среди озера. — Вот же придурок старый, — Чонгук разворачивается и плывёт к другому концу берега, на что их пути расходятся. Озеро довольно масштабное, поэтому загубить друг друга в этом лягушатнике очень легко. Проходит пол дня, они лежат на воде, смотрят на небо, которое покрывается густым чёрным цветом, совсем скоро и луна выйдет, а им плевать. Уже и с дома бабули вкусный запах веет прямо сюда, домой их зовёт, но вода настолько тёплая, за день нагрелась, что они не хотят выходить, кайфуют, плавают с рыбами, звёздочкой плавают. Вот только Юнги, который по сто раз щучкой прыгает с берега, жестоко раздражает, идиллию всю портит. — Да ты заебал! Дай в тишине пожить, где ты взялся на мою голову, придурок? — кричит Чонгук, на что ещё больше воды в своё лицо получает, Чонгук захлёбывается и от злости на другой берег плывёт, чтобы его этот полуфабрикат не мучил. Наконец-то тишина, Чонгук может расслабиться в полной тишине, никакой долбоёб не мешает ему. Как же хорошо жить в деревне, есть где связаться с природой, а потом прийти домой и вкусно поесть. В городе, где есть много развлечений, все рано скучно. Чонгук глаза закрывает, но в лицо ему прилетает леска с гаком, на что тот кричит недовольно: — Юнги, мать твою, я сейчас тебе это в жопу засуну, и поверь стонать ты не будешь от наслаждений, это я тебе гарантирую, — Чонгук с воды встаёт на ноги, но перед своими глазами видит не Юнги, а Тэхёна, который просто молча рыбу ловил и никого не трогал, как тут звезда на воде приплыла, рыбу всю напугала, вот и получил по лицу. — Тю, нашел, где рыбу ловить, не видишь, я тут отдыхаю? — Чонгук отплывает дальше, но его удивило то, что Тэхён, который в ответ что-то постоянно говорил — молчит. — Ты что, обиделся на меня? Не знал, что ты такой нежный, прости, — Чонгук к берегу подплывает, но Тэхёну плевать на него, вида в заинтересованности не подаёт, игнорирует. — Ну хочешь пойдем ко мне домой, что-то вкусное поедим, там бабуля такое наготвила, что тебе и не снилось, — Чонгук на берег выходит, шорты выкручивает, торсом обнажённым светит. — Я что, на шлюху похож, что ты купить за еду меня хочешь? — Тэхён видит, как удочка клевать начинает, тянет и на леске. Рыбка висит. Тэхён довольно в ведро с водой её кладет. — Ну, с этими волосами немного смахиваешь, но за еду я тебя не покупаю, я вообще-то пошутил, нахрена мне отдавать тебе свою долю вкусностей, дома покушаешь, — Чонгук глазами Юнги ищет, чтобы пойти, наконец-то, домой, потому что живот урчит, кушать охота. — На брата своего посмотри, такие же волосы, а на мои не пизди, — Тэхён уходить собирается, а за ним Чонгук идёт. — Я разве за брата своего что-то говорю, такой же пидорас, как и ты, — на это Чонгук удочкой по шее получил, поэтому Чонгуку уже нравится, что Тэхён в своё стандартное состояние вернулся. — Я тебя сейчас этой удочкой так отпидорасю, чтобы жизнь малиной не казалась, — Тэхёна вновь бесит этот придурок, хочет по лицу пару раз дать этой рыбой, чтобы он пошёл дорогой своей и не шёл за ним. — А у тебя уже опыт есть, потому что девственникам не даю, чтобы меня пидорасили, — Чонгук идёт по пятам Тэхёна, на что тот останавливается, в сторону леса идёт, чтобы обойти другой, но немного длиннее путём, лишь бы этот придурок не шёл за ним. — Опыт есть, чтобы по ебалу дать тебе, придурок, — Тэхён в сторону леса сворачивает, на что Чонгук идёт за ним. — А ты в лесу предпочитаешь? — Чонгук на него смотрит, пока тот пытается понять, о чём он и почему ещё не закопал его тут. — Нет, на твоей могиле, — Тэхён сворачивает обратно и идёт в сторону своего дома, а Чонгук идёт за ним, на что Тэхёна это пиздец как бесит, его присутствие рядом. — Не бесись так, я домой иду, но точно не за тобой, иди подрочи, может не будешь так раздражён, — Чонгук в сторону дома своего идёт, про Юнги забывает, наоборот радуется, может, наконец-то, утопился там и мешать в этой жизни не будет никому. — Хороший совет, так и сделаю, Чонгук, — закатывает глаза Тэхён и перелезает через забор на свою зону и идёт по трапе спиной к Чонгуку, который стоит у ворот своего дома. — Может тебе фотки скинуть? — издевается Чонгук, на что вслед фак получает, что смешит Чонгука, поэтому он довольный заходит в дом, где на столе уже куча еды, которую хочется оприходовать.* * *
— Ты что, там утопился где-то уже? — Юнги ищет брата, который испарился, но получает по шее леской с гаком, что заставляет его пожалеть о том, что молился Богу, чтобы с братом его ничего не случилось. — Чонгук, я тебя сейчас задушу этой хуйнёй, — Юнги к берегу подплывает и Чимина видит, который рыбу ловит, в ведре уже много наловил, поэтому уже домой собирается, напоследок просто по шее придурку захотел дать. — А, это ты, Барби? — Юнги машет парню, на что тот недовольно вещи свои собирает и уходить хочет, нет желания с кем-либо общаться. — Где же ты взялся на мою голову, насладиться не даëшь, — Чимин под руку табуретку берёт и медленно уходит. — Почему же не даю? Я могу тебя расслабить, ты же отказываешься постоянно, — Юнги тоже плывёт к берегу, где лежат его вещи, чтобы одеться и, наконец-то, пойти покушать, но сейчас он заинтересован лишь в Чимине, который ни рыба, ни мясо, ходит такой вялый тут. — По еблу себе дай, может мозги и ориентация на место встанут, — всё ещё не заинтересованый в разговоре с этой ночной русалкой, произносит недовольно Чимин. — В лес пойдём, и ты потеряешь, я тебя там трахну, и тебе понравится, поэтому веди себя тише воды, ниже травы, — Юнги из воды выходит, начинает вещи свои нащупывать, на что Чимин почему-то ждёт его, но когда приглядывается, недовольно цокает. — Какого хрена ты голый? — Чимин удочкой его по голове бьёт. — Чтобы жизнь малиной не казалась, ты же утром тоже посветил телом своим, возбудил меня и выгнал, засранец, — Юнги на траву падает и на звёзды смотрит, уходить никуда не собирается, хватает Чимина за ногу и возле себя бросает. — Нахуй ты это делаешь, ублюдок? — Чимин недовольно на мокрой траве лежит, с этим голым ублюдком сейчас существует, которого убить мало. — Не матерись, Барби, потому что я могу и по губам сладко ударить, — Юнги кусает Чимина за мочку уха, на что тот бьёт локтем его по ребру. — Я даже не буду спрашивать, чем ты по губам моих ударишь, ради приличия, — Чимину не нравится нынешняя компания, поэтому он встаёт, но его резко за руку хватает Юнги, на себя быстро и неожиданно бросает. — Может, ты хотя бы оденешься и пойдешь нахуй? — Чимин уйти хочет, брезгует его телом, которое так близко. За мат, который только что произнёс, уже пожалел, Юнги берëт его губы своими и мокро целует. — Чтоб ты сдох, — Чимин бьёт кулаком в нос Юнги, на что тот довольно смеётся, в темноте кровь вытирает. — Ты меня скоро и убьëшь своим крошечным кулачком, — Юнги всё ещё держит на себе Чимина, который убежать мечтает, а перед этим Юнги отпиздить, чтобы мозги на место встали. — Этими крошечными кулачками, я дрочу тебе в твоих снах, придурок, — чувствуя на себе возбуждение обнажённого Юнги, Чимин ногой бьёт в пах парня, на что тот лишь стонет, поэтому это была плохая идея. — Ну и семейка, — вспоминая похожую историю и с Чонгуком, с истерическим смехом произносит Чимин. — Будь другом, помоги, — без стыда и совести стонет Юнги, на что получает очередную пощёчину от Чимина, которая нихрена не вставляет ему мозги, с этим горем нужно принять этого придурка, либо же убить. — Насри кругом, — Чимин наконец-то может вырваться от этого озабоченного полуфабриката, что-то недовольно говорит себе и уходит, забрав свои вещи. — Помогу тебе только по ебалу дать. — От такой многочисленной акции я, пожалуй, откажусь, — Юнги продолжает на земле лежать и на звёзды смотреть, рядом всё утихло, пока Чимин не вернулся и за ноги его тянуть домой не начал. — Придурок, там рыбаки на ночную рыбалку идут, а ты тут телом своим торгуешь, быстро домой, — Чимин тянет его за кусты, чтобы спрятать. — Да мне плевать, знаешь, сколько раз мне протоколы писали за мастурбацию в общественном транспорте? — Юнги безразлично смотрит на лицо Чимина, который удивляется с настолько тупого и неадекватного Юнги. — Ты долбоёб. — Я тебя ещё не долбил, но мы можем это прямо сейчас исправить, возбудил меня — исправляй. — Чё? — Чимин сам начинает с его шуток смеяться, дурость его принимать, но руки внсе равно чешутся по ебалу надавать. — Ну типа соси. — Ну типа иди нахуй, придурок, — Чимин кидает Юнги в озеро и убегает, тот тоже в долгу не остаётся, мокрый догоняет его и в воду бросает, к нему тоже прыгает, на что столько возмущений слышит со стороны Чимина и рыбаков, которым рыбу распугали. — Плыви, беги куда подальше, пока не отжарил тут, — Юнги за ноги Чимина хватает, к себе тянет, в лицо получает.
