KAMASUTRA

      — Куда ты делся? Я уже успел подумать, что ты утонул, — насмехается Чонгук, уплетая булочки с творогом и попивая молочко.       — Размечтался, маленький ублюдыш, — Юнги щелбаном бьёт брата по лбу и присоединяется вместе с ним к трапезе.       — Ну что вы, ребята, давайте жить дружно, не нужно всё решать руками, верно? — бабуля подаёт им ещё на стол много вкусностей, а парни не могут слюнки сдержать, всё мечтают поскорее свой желудок наполнить после релакса природного.       — Ну, Чонгук руками каждую ночь под одеялом что-то решает, и у него это прекрасно получается без проблем, поэтому твоя философия, бабуль, не очень достоверная, — Юнги зубы скалит, на что от Чонгука по ляхам получает и от бабули полотенцем по голове за такие речи бесстыдные за столом.       — А потом ты этим ртом бабулю целуешь, проказник! — женщина смеётся с внука, когда тот глаза в тарелку со всякой всячиной прячет.       — Ага, он этим ротиком члены посасывает немного, — произносит тихо Чонгук, когда бабуля покидает кухню, а Юнги жёстко начинает пиздить брата за такие слова по голове, на что между ними началась война.       — Ты сейчас этим ртом у меня сосать будешь, придурок! — Юнги за футболку влажную Чонгука хватает и к себе притягивает, на что младший ему в лицо плюёт, а Юнги по шее ему даёт.       — Заебал! — Юнги брата отпускает и униженный лицо умывать спешит, потому что считает, что слюна брата пропитана ядом, от которого Юнги сдохнет.       — Я тебя ещё не ебал, братец, — насмехается Чон, смотря, как его брат с кружки лицо свое холодной водой над ведром поливает и чувствует себя победителем.       — Иди трахнись с кем-то, чтобы меня не доставать, потому что я тебе не дам из-за моральных принципов, понимаешь ли, инцест не привлекает, — Юнги за стол присаживается и к трапезе возвращается, на что на себе ахуительный взгляд брата ощущает.       — Ну что ещё? — с набитым ртом еле произносит парень с мятными волосами.       — Юнги, ты еблан, — Чонгук глаза свои от раздражения закатывает и кухню покидает, в свою комнату направляется, когда чувствует, что за ним братец спешит и останавливает своим пиздатым заявлением.       — Пойдём попаримся? — Юнги у двери в комнату вход Чонгуку собой загородил и от брата ответ ожидает, а пока тот совсем не понимает, о какой парилке он говорит, пытается пробраться в свою комнату, которую, кстати, теперь должен делить со своим тупым братом, поэтому туда ещё нужно занести одну кровать из дедовой комнаты.       — Ты что, ебанулся где-то, когда купался? Где ты париться собрался? Если ты под солнцем захотел, то спешу тебя огорчить, оно уже зашло, морда тупая, — Чонгук в комнату свою заходит, а за ним братишка спешит и карты все на стол расставляет, но Чонгук не очень рад этой новостью, но всё-таки соглашается, потому что халявная выпивка, еда и парилка никогда лишней не будут, ещё бы девиц немного, то вообще кайф был бы.       — Ну, банька парилка, ебля и курилка, понимаешь? — Юнги на кровать Чонгукову запрыгивает, которая скрипеть начинает из-за того, что этой кровати лет-лет и памяти нет. — Ахуеть кроватку ты раскачал, — двигает старший бёдрами, чтобы ещё громче вызвать скрипение кровати, ещё и стонать начал, как неадекватный.       — Когда ты успел накуриться или ты уже нюхнул что-то? — Чон наблюдает за этим дикарём, который сейчас жутко позорит брата.       — Бухнул, — Юнги щёлкнул пальцами по шее и Чонгуку подмигнул, на что брат ногой по талии его ебанул, потому что нихрена его не понимает. — Барби на рыбалке встретил, а у него в ведре со льдом место рыбы коньячок был, вот и по двести грам расходовали градус, — Юнги звездой на его постель укладывается и довольно в потолок смотрит, а Чонгук понять хочет, причем тут банька, видимо точно курили что-то.       — Мне плевать, с какой Барби ты бухал и, может, трахался, о какой баньке ты пиздишь, мне интересно.       — Барби — это Чимин, долбоёб, — Юнги по шее брата бьёт за то, что друга его нового обозвал и всё по полочкам раскладывает.       — Тебя уже и к нему занесло, он меня бесит, и это взаимно, — Чонгук к брату прыгает и рядом ложится, но Юнги эта братская связь близкая не понравилась, поэтому Чонгук на пол летит.       — А мне нравится этот полуфабрикат.       — Ну тогда иди на секс его разведи, — Чонгук подушкой его лупит, чтобы он с его места свалил и пошёл себе кровать перенёс с дедушкиной комнаты, либо вообще там и оставался, чтобы не мешать тут жить и дышать.       — Тебя забыл спросить, что я с ним делать буду, захочу приударю, захочу трахну, ты бы за своим друганом следил, — смотря на его черные шортики и подмигивая, нескромно улыбается парень, на что получает от Чонгука сильную пощёчину.       — Долбоёб!       — Заебал! Не злись так, этот Чиминка нас в баньку зовёт к Ким Тэхёну, поэтому меняй трусики и идём, — Юнги шурует к своему чемодану, чтобы переодеться в сухие вещи, а Чонгук устало тянет свой ассортимент вещей, где только тотал блек.       — Летом париться? Что за бред? — устало ворчит Чонгук, на что после братового «Там будет выпивка и девчонки» вмиг ротик прикрывает и спешит в новом настроении к своему соседу синеволосому в гости.       — Покурим, расслабимся летом, а особенно вечером кайф для парилки, — брат уже готов, достаёт с чемодана ещё одну бутылку самогона, который спиздил у деда, видимо у него этих бутылок много, ведь это на все случаи жизни. Чонгук довольно улыбается брату, на что по шее этой бутылкой получает и угрюмое с его уст:       — Тебе живчика хватит, школьник!       — Я уже школу закончил, придурок! — Чонгук недовольно цедит и к выходу идёт.       — С нулями, — со смехом напоминает Юнги.       — Это не ноль, — поправляет его младший.       — Это типА для тебя ок? — еле сдерживая смех произносит Юнги.       — Это не ок, это очко, — в унисон с братом начинает смеяться Чонгук.       Они оба смываются с дома, не сказав бабуле, которая уже десятый сон у себя в постельке видела, поэтому «Ничего страшного, если мы немного под утро бухие придём». Юнги из хаты Чонгука выпирает, а тот из порога падает, ведь на улице темнота чëрт ногу сломит.       — Я тебя сейчас как пыхану, — Чонгук недовольно на ноги встаёт и локти от боли потирает, там, наверное, уже ранка цветёт, но увидеть невозможно в этой темноте летней.       — Пыханёшь, не переживай, — брат за руку Чонгука берёт и помагает ему из двора за ворота выйти, а там уже огородами соседскими на огород Тэхёна выйти.       Они оба через забор перелезают и на чужом огороде оказываются, шуруют прямиком на территорию Ким Тэхёна, хорошо, что хоть немного что-то видно, свет из окон домов что-то освещает. Юнги домашние кавунчики нащупывает и под руку берёт, надвое ломает один и по ходу жрёт, брата внимание привлекает.       — Ты что жрёшь там уже, придурок? — Чонгук его личико нащупывает и губы липкие, которые кавунчики заглатывают.       — Кавуны вроде, хочешь? — Юнги брату кусочек подаёт, а тот его нахрен посылает, но всё-таки берёт и от кайфа блаженствует, от этого вкуса этой ягоды.       Юнги с Чонгуком на территорию к Тэхёну заходят, через забор перелезают и в сторону дома его идут. Юнги один кавун подмышкой держит, как триумф в одолении такого большого количества пройденного. По дороге к синеволосому ещё огурец успел где-то спиздить и в карман шорт положить, только позже ему скажут, что это кабачок.       — Не путайся под ногами! — Чонгук брата под руку берёт, когда тот в дерьмо какое-то вляпывается и шипит, ощущая на обуви тягучую грязь.       — Блять! Сейчас этот засранец мне лично их язычком своим вылизывать будет, — Юнги за Чонгуком идёт, который прекрасно дорогу к Тэхёну знает, как будто у него сутками бывает, но позже эта дорога им станет как родным домом, потому что они ещё у Тэхёна, наконец-то, выросший горох и кукурузу пиздить будут, потому что этот мажорик дорогими удобрительными материалами овощи питает, поэтому они у него и быстро растут.       — Закрой свой рот, зоофил! — Чонгук за футболку чёрную брата тянет и через забор перекидывает, на что тот у ног чьих-то падает.       — Ворчишь, как дед старый, а по итогу лижешь мою обувь, придурок, — закатывает в темноте глаза Чимин и Юнги за руки подымает, в сторону деревянной баньки с Чонгуком тащит, пока тот пытается понять, что происходит, потому что успел головой об землю удариться и в мире потеряться.       — А где Бабочка? — Чонгук всё вынюхивает того урода, к которому они, собственно, пришли в гости попариться, но его нигде не было, спрятался, наверное, потому что пиздюлей не хочет получать просто так ещё и бесплатно.       — Яблочко от яблони далеко не упало, у Бабочки имя есть, так же, как и у Барби, — на последнем сделал жёсткий акцент и ущипнул за щеку Юнги, которого они оба по земле волокут.       — Пидор от пидораса тоже далеко не упадет, а на хуй сядет, поэтому ебало завали, — Чонгук за шкирку Юнги в горячее помещение забрасывает, а тот из транса наконец-то просыпается и на деревянную лавку ложится.       — Отсосёшь у своего брата, — Чимин недовольно цедит и на встречу к Тэхёну идёт, который бутылку коньяка несёт, и пиздец прям как рад видеть у себя на хате этих двух, которые уже так достать за пару дней смогли.       — Что это за беженцы? — Тэхён на Чимина смотрит, который подмигивает ему, как будто что-то задумал. Тэхён на этих двух смотрит и в баньку заходит, в которой дышать невозможно, но это вызывает приятные ощущения, он на деревянный стол коньяк ставит и на Юнги смотрит, который с пола кавун на стол кладёт и надвое разламывает.       — Где ты успел кавуна спиздить? — Тэхён рядом садится и футболку снимает, кавун у Юнги берёт, на что тот делится.       — Надо уметь, — Юнги к Чимину подходит, чтобы в баньку с улицы его затащить, но тот спокойно в сторонке курит свой электронный хуй и мечтает сделать то, что задумал.       — Как ты это дерьмо куришь, давай я тебе травки дам? Сейчас этот хуй электронный во рту взорвётся, — Юнги изо рта у него подик забирает и себе в карман шорт кладёт, на что тот недовольно хмыкает и в стену упирается, парня с ног до головы осматривает.       — Кабачок поправь, а то, небось, в зад ещё залезет, — Чимин Тэхёна рукой к себе зовёт, пока тот с Чонгуком беседует и кавун Юнги спизженный кушает.       — Это огурец, долбоёб! — Юнги из кармана шорт овощ достает, который в размере своём очень толстый и длинный, это и вправду кабачок оказывается, а Чимин безразлично и очень токсично улыбается и в сторонку отходит, чтобы покурить нормально второй запасной электронкой со вкусом клубники со сливками.       — Это хуй его, придурок, — отзывается на это всё Чонгук, смотря на бутылку коньяка и слюной давясь.       — Ты бесишь Чимина, — Тэхён от сильного пара начинает влажные синие волосы свои мять в ладонях, разложившись на лавку без футболки, в чёрных шортах прохлаждается.       — А его ебать не должно, — Чонгук доволен за брата, что тот кавунчики спиздил, ведь хоть чем-то горючее можно закусить сладеньким.       — А ты не переживай, всё, что ебётся, всё твое, — токсично произносит Тэхён и ещё токсичней взгляд на себе Чонгука получает, ведь Тэхён умеет разговаривать и свое мнение никому не нужное показывать начинает.       — Тогда ты тоже мой, ты же часто трахаешся? — Чонгук ему в глаза наглые смотрит, а тот губы от злости кусает и уже к Чимину хочет, чтобы его замыслы исполнить.       — Давай так, малой, в отличии от тебя, я на гей порно не дрочу и резиновыми членами себя не удовлетворяю, — Тэхён чарку коньяка опустошает и в горячие глаза Чонгука смотрит, которого так же Тэхён бесить начинает, так ещё и перед сном.       — Во-первых, я тебе не дам, и мой малой в ротик тебе не влезет, а во-вторых, лучше резиновым членом себя трахать, чем членом другана, — Чонгук футболку свою от жары снимает и остаётся в одних чёрных шортах, а у Тэхёна руки чешутся, чтобы по ебалу этого ублюдка ударить за то, что у него дома языком много молотит.       — Кого отжарить этим полудохлым, вялым веником, который сейчас встанет, когда я буду вас по спинке им хуярить? — Юнги рядом к ним подсаживается и ещё больше начинает обстановку раздражать, Тэхён молча уходит, оставив их вдвоем.       — Понтовой такой, я бы его… — Юнги веником из крапивы замахивается в его сторону, а потом в сторону брата смотрит и улыбаться хитро начинает, ведь нашёл объект, который сейчас жарить этой крапивой будет.       — Нет, брат, иди на хуй, — Чонгук к стене прижимается, брата от себя отгоняет ногами, но тот придурок начинает его лупить этим колючим веником, который всё тело начинает жалить.       — Блять, Юнги, это больно! — Чонгука на лавку Юнги прислоняет и тот повинуется и на животик ложится, давая волю брату на эти мучения лютому садисту.       — Давай по хую побью, чтобы не болел простатитом? — Юнги насильно брата на живот переворачивает, на что от Чонгука в лицо получает.       — Хуятитом, придурок. Давай я тебе туда побью веником с крапивы, может от гейства вылечу и на женщин вставать будет, и кунилингус будешь делать, а не минеты, — Чонгуку достаточно этой парилки, мозги уже кипятят, хочется спать, устал…       Но не успев дойти к двери, которые на улицу и свежий воздух выводят, как они вмиг закрываются, точнее, их закрывают два придурка, которые явно что-то задумали, точнее убить братьев захотели, потому что они — два дебила, которые мешают им.       — Пускай попарятся немного и над поведением своим подумают, заебали уже, ты добавил угля? — Чимин на замок деревянную дверь в баньке закрывает и на Тэхёна довольного смотрит, но он немного не уверен, что это хорошая идея — закрыть этих двух в таком жарком помещении и вряд ли они после этого захотят домой уехать. Всё что они захотят сделать после того, когда выдут из баньки — убить нахуй пизданутую Барби и проститутку ночную бабочку Батерфляй.       — Всё что было в мешке, то и высыпал, им будет очень жарко, — Тэхён в ладошку Чимину хлопает и они оба уходят на пару часов, чтобы дать время этим двум братикам мусорным расслабиться.       — Вы что, ёбнулись там? Это не смешно, парни, открывайте! — Чонгук в двери стучит и от сильной жары кашлять начинает.       — Чонгук, не пизди, открывай уже, а то мне дышать уже нечем, поигрался, насмешил и хватит, — спокойно произносит Юнги, попивая коньяк и смотря на брата, который паниковать начинает и тяжело дышать, а Юнги ещё продолжает думать, что Чонгук разыгрывает его, пока не подошёл к двери и за ручку не дёрнул.       — Вот же ублюдки! — хлопнув по двери ладонью, раздражённо произносит Юнги.       — Это пиздец! Юнги, мне дышать тяжело! Открывайте, полуфабрикаты ебаные! — Чонгуку всё тяжелее дышать становится, паникует, потому что всё помещение паром заполняется, невыносимо жарко и дышать нечем, ещё чуть-чуть, и он потеряет сознание.       — Не паникуй, сейчас дверь попробую выбить, — Юнги брата в угол отправляет, где ещё немного что-то видно и воздух есть, а сам лавку берёт и со всех сил выломать деревянную дверь пытается, но не получается.       — Вот же гады! Если вы сейчас же не откроете, я вас трахать круглосуточно буду, ублюдки! — Юнги плечами бьётся об двери, ногами выламывает, но не получается, дышать всё тяжелее становится, градус повышается, когда Юнги увидел пустой мешок из-под угля, из себя выходит, злостью покрывается. На брата смотрит, который мучается от нехватки воздуха, вот-вот, и сознание потеряет, сильно паникует в таком пространстве, где нихрена не видно, повсюду дым, пар, жара.       — Юнги, я сейчас задохнусь нахрен, блять, — Юнги к брату подбегает и футболку нащупав её коньяком поливает и дышать в эту футболку брата заставляет, чтобы хоть какой-то влажный кислород был.       — Не паникуй мать твою, нахрена ты с собой ингалятор не носишь, сигареты важнее, куряга? — Юнги тоже переживать начинает за брата, который астмой болеет и задыхаться начинает от нехватки воздуха в этом помещении. У него проблем со здоровьем трио: астма, сердечник и шизуха, ну, последнее, утрируя. Потому что с такими заболеваниями бухать и курить умудряется.       — То же самое и у тебя спрошу, схуя ты с собой член резиновый не носишь? — Чонгук в футболку дышит, клубочком на пол лëг, где хоть немного воздух есть, ведь весь пар наверх идёт, а Юнги рядом с ним присел и за братом следит, чтобы тот сознание не потерял, либо не задохнулся нахрен.       — Это не смешно, придурок, — Юнги к двери подбегает, задыхаясь, и стучать начинает, громко кричит, но по ходу те двое гомиков его не слышат.       — Если мой брат сдохнет, я вас выебу и закопаю, придурки! Он от моей руки сдохнуть должен! — не переставая жарко лупить, громко кричит Юнги, на что дышать всё тяжелее становится, но Юнги сильный, выдержит, а вот брат его уже выдыхал весь коньячок, точнее, слизал от паники и в пару от жары воздуха ищет, приступы ловит и кислорода просит, за сердце хватается, вот и второй приступ словил.       — Юнги, мать твою, сейчас сдохну! — Чонгук задыхается, по сто раз вдыхает и выдыхает, но воздуха словить не получается, от паники ещё хуже становится, Юнги пиздец как переживает, не знает, что делать, если Чонгук завернётся, его бабуля точно в бочку из-под огурцов завернёт.       — Не ссы и ебальник закрой, сейчас, что-то придумаю, а потом тех ублюдков выебу и убью нахрен, — Юнги на телевизор, который на стене висит, смотрит, с которого музыка тихо играет, через этот пар нащупывает его и рвет со стены и к двери тащит. Со всей силы об двери ударяет, на что тот громко трещит и бьётся.       — Вы, блять, слышите меня, ублюдки? Если мой брат от астмы завернётся, я вас Тузику на обед отдам! — Юнги двери ногами лупит, чарками бросается, посуду бьёт в этом помещении, которая под руку попадётся. — Чонгук, не стони, потому что раздражать начинаешь! — от паники Юнги орёт, ведь не может на брата смотреть, который уже даже говорить не может, всё воздух ищет в этом аду, стонет, заикается, задыхается, его трясти начинает от того, что долго ингалятор не принимает, который бы его нервы и болезнь приостановил.       На громкие звуки из баньки Чимин с Тэхёном приходят, они сидели в беседке на втором дворе и шашлыки с водочкой попивали, пока те чуть не сдохли нахрен.       — Вот как воспитывать нужно, — улыбается Чимин и замок отмыкает и двери открывает, на что моментально в нос получает, а Тэхён ожидаемо и на себя удар от Юнги принял.       — Ублюдки! Убить нас решили? — Юнги к брату подбегает, который воздух чистый учуял и ещё хуже стало от резкого потока кислорода. Юнги на руки его подхватывает, футболку к носу привязывает, чтобы ему воздух не так резко приступал.       — Что случилось? — потирая кровавую переносицу, взволнованно произносит Тэхён, смотря на Чонгука, которого трясёт нахрен и тот всё никак от паники успокоиться не может и дышать нормально. Чимин испуганно и виновато на Юнги смотрит, который таким ненавистным взглядом на них цедит.       — У него астма, долбоёбы! — Юнги к себе брата прижимает и через огороды, от куда и пришли, в дом к бабуле бежит, там где-то его препараты должны быть, Юнги точно помнит, как положил ему в чемодан его аптечку. — В футболку дыши, а то сейчас по шее получишь, — Юнги во двор забегает, за собой ещё шаги слышит, как Чимин и Тэхён за ними следом идут, понимая свою ебейшую вину и помочь хотят.       — Перед смертью отпизди напоследок, брат, — издевается Чонгук, на что всерьёз от Юнги получает только по ляжкам.       — Куда умирать, ты ещё потрахаться не успел перед смертью, придурок.       — Что же мы наделали, — взволновано цедит Тэхён, следуя за Юнги, который не поворачивается к этим ублюдкам, хоть и знает, что они идут сзади.       — Это всё я, не греши на себя, Тэхён, это моя идея была, — Чимин представить боится, что было, если бы открыл дверь через час или два или вообще завтра, потому что могли бы с Тэхёном забыть нахрен из-за того, что набухались.       — Идите нахрен! — кричит со спины Юнги и в дом заходит, дверью за собой хлопает, но парни его не слушают за ним заходят.       Юнги в комнату брата тащит, на кровать бросает и в чемодане роется, найти ничего не может. А в комнату Чимин с Тэхёном зашли, начали помогать искать, даже, когда Юнги ещё по разу их отпиздил. Чонгук всё дёргался от паники, которую пережил и от нехватки воздуха, ждёт лекарство, которое поможет ему прийти в себя и уснуть.       — Намочите ему кто-нибудь футболку и к носу приложите, потому что он сейчас сдохнет нахрен! — Юнги видит, что Чонгуку хуже стало, а он всё никак лекарство найти не может. Тэхён кинулся к футболке и намочил её с бутылки воды, которая на тумбочке стояла рядом.       — Чонгук, как они выглядят, блять, ааа называются? — Юнги паникует не на шутку, истерит, матерится.       — У меня дедуля священник и врач, с детства меня медицине учил, я знаю, как они выглядят, позволь мне, — Юнги даёт добро на помощь Чимину, а тот в аптечке копаться начинает. За пару минут находит то, что нужно, и Чонгуку в рот пускает, на что тот, тяжело вдохнув, громко стонет и успокаивается, но тряска в теле не прекращается, это успокоиться нужно.       — А теперь убирайтесь нахрен, пока я полицию не вызвал! — Юнги на двери указательным пальцем показывает парням, в которых уже по два фигнала на глазу и на щеке стоят. Они оба головы поопускали и молча ушли, свою вину чувствуя.       — Простите, — Чимин жалко в глаза Юнги смотрит, а потом на спящего Чонгука, который ещё продолжает немного дрожать от паники.       — У него будете просить, а сейчас вон, нахуй, пока раком не поставил.

***

      На утрах пять часах, а у Чонгука в голове какие-то голоса, как будто кто-то его зовёт. Ночка удалась. Во-первых, чуть не сдох, а во-вторых, хорошо поспал после психотропных и лекарства против астмы. Сейчас Чонгук Юнги немного понимает, почему он так кайфует от своей травки и снежных дорожек, ведь это лютый кайф.       Тэхён в окно дерётся, все никак в приоткрытое окно не может залезть, видит, как два брата все ещё спят, Чонгук на кровати, как царь, а Юнги клубочком на полу, потому что поленился ещё себе кровать перенести. Это он ещё на полу, потому что за брата испугался и оставил ему кровать, а так ему и с Чонгуком на одной кровати хорошо, теплее и уютнее.       — Чонгук, — тихо шёпотом произносит Тэхён, который уже коленями на подоконник встаёт и во всей красе Чонгука спящего видит.       Чонгук глазки открывает, свободу какую-то чувствует, это наверное, из-за тех таблеток от панических атак, они так хорошо влияют на организм, когда плохо, ты как будто в облаках плаваешь, лучше, чем после чарки водки, там ебашить всё вокруг хочется, а в конце блевать, а тут день за секунду проходит и кайф.       Чонгук на локти подымается, в голове вертолёты ощущает, на пол глядит и брата видит, который комочком лежит, как будто котик какой-то, так и хочется разбудить, но у Чонгука тело ещё в трансе, поэтому сил нет, но в голове голос знакомого еблана чует, так и хочется въебать по голове, но сил нет, сейчас Чонгук, как овощ.       — Психотропный наркоман! — тихо кричит Тэхён, на что Чонгук на него начинает пялиться, где он в окне на подоконнике сидит, семки тыквенные жрёт и без стыда и совести мусорит на подоконник скорлупой.       — Чикатило явился, пошёл нахуй, убийца, — Чонгук на ноги пытается встать, чтобы воды попить, но не получается, и обратно в постель падает от ватных ног.       — Во-первых, Чикатило мальчиков насиловал, а во-вторых, что мне нужно сделать, чтобы ты меня простил? Я ночь не спал, всё переживал за тебя, боялся, что завернёшся, — Тэхён шире окно открывает, на что прохладный летний воздух в помещение заходит, а Чонгук тащится от солнца, которое на его личике поместилось.       — Потеряйся нахуй, ублюдок, — Чонгук руку на тумбочку кладёт, всё там воду нащупать пытается, потому что в горле пересохло и говорить из-за этого не возможно.       — Возьми, лично для тебя миниралочку покупал, все за твоё здоровье переживал, — Тэхён из внутреннего кармана своей яркой, красной рубашки воду достаёт, на что Чонгук жадно хватается за неё и пить начинает, в организме и теле ощущает расслабление.       — Мне кажется, скоро, когда я на ноги встану, тебе за своё здоровье придется переживать, потому что мои кулачки уже чешутся немного накрасить твое личико в синий и красный, может немного ещё и фиолетовый цвет, — Чонгук пол бутылки выпивает и на ноги наконец-то встаёт, к нему к окну подходит и сбрасывает, на что тот громко воет.       — Хорошо, тогда скажи всё, что хочешь, я всё сделаю, только не калечь меня и прости, пожалуйста, — Тэхён волосы свои крашенные поправляет и за задницу хватается, на которую удар получил, опять в окно залезает и на Чонгука с хитрой рожей смотрит, как будто что-то уже задумал.       — А он постоянно на полу спит или только сегодня? — спрашивает Ким, смотря на милое, но в то же время такое злое существо на полу по имени Мин Юнги.       — Его половая жизнь тебя касаться не должна, — Чонгук перед зеркалом становится, на тело своё смотрит и морду синюю после припадка, а Тэхён сзади на него пялится, семки жуёт и с брата его угарает.       — Он крепко спит или притворяется? — Тэхёну ну уж слишком интересен его братик, который след свой на Тэхёне оставил и на друге его Чимине. Теперь Ким Тэхён наполовину панда, потому что ещё одного черного фингала под глазом не хватает.       — Нет, я убил его, поэтому он мёртвый, а может перед сном таблеток моих психотропных наглотался и уснул, или сдох, хрен его знает, — Чонгук на себя футболку надевает, которая коньяком пропала и паром вчерашним, на брата смотрит и одеялом его накрывает, потому что жалко на него смотреть, как он кофточкой пытается согреться.       — Интересная у вас семейка, — ахуевшим взглядом цедит Тэхён, думая, что Чонгук уже остыл и пойдет с ним на контакт.       — У тебя тоже, — кривится Чонгук, когда вспоминает его брата и сестру, а с его мамой вообще отдельная тема.       — Ты мне зубы не заговаривай, я тебя всё ещё хочу убить, а перед этим ты пообещал мне исполнить моё желание, тогда слушай, — Чонгук в ладони хлопает и хитро улыбается, на что Тэхён недовольно хмыкает, жуя семки, от которых скорлупа на личико спящего Юнги летит.       — Всё, кроме интима! — Тэхён кривится, когда видит, как Чонгук что-то думает, пойдёт на все, чтобы этот полуфабрикат простил его, но под него ложиться не будет.       — Плачь молча в сторонке, я тебе не дам, — закатывает глазки Чон Чонгук и произносит: — Сбрей эти ебучие волосы.       — Нет, малыш, только не это, мне в армию через два года, давай как-то потом, да? — Тэхён из окна прыгает и во дворе на улице оказывается, отказывается категорически от просьбы Чонгука, потому что волосы для Тэхёна — всё, он ими девочек цепляет, но подцепил Чонгука, который по этим волосам его пиздит.       — Тогда иди нахрен и не приходи сюда больше, а убью тебя я как-то потом, — Чонгук окно закрывает, но слышит токсичное:       — Ну хорошо, пошли, поможешь мне, — Тэхён глаза закатывает, всё-таки соглашается ради этого дебила, поэтому Чонгук довольно из окна выпрыгивает и за Тэхёном идёт к нему домой, где он лично будет ему эти тупые волосы сбривать.       — Ты же сейчас не закроешь меня опять где-то в будке у твоей стрёмной овчарки или в сарае с агрессивными баранами? — Чонгук издевается над Тэхёном, но верить ему всё равно не хочет, ведь после вчерашнего доверие к этому человеку на нуле, а особенно к его другану, который Чонгуку ещё с самого начала пиздец как не понравился, это его идея была, Чонгук уверен.       — Зуб даю.       — Себя лучше.       — Мечтать не вредно, — Тэхён по шее Чонгука бьёт, а тот его взаимно, они огородами к Тэхёну пиздуют по дороге, вновь кавуны пиздят и пизды от хозяев получают, но им удаётся убежать с сочным кавунчиком.       — Всё, теперь нам точно пизда, — Чонгук падает на постель в комнате Кима с этим кавуном, который резать начинает и хавать.       — Забей, это местный алкаш, который регулярно пытается свою бабку продать для секса бомжам за бутылку водки и внука своего избивает, который трактор его пиздит каждый раз и в реке топит, — Тэхён чавканьем своим Чонгука раздражает, на что ногой по ляжке получает, а Тэхён его взаимно.       — Хуя ты меня так рано разбудил, сейчас же только шесть утра, придурок, не спится? — Чонгук недовольно на время смотрит, где про ебейшее утро стрелки часов оповещают.       — Чтобы жизнь малиной не казалась.       — Сейчас тебе жизнь дерьмом покажется, придурок, — прыгает на парня Чонгук и пиздить начинает, на что тот его взаимно.       — Отвали, извращенец мелкий, — со смехом цедит Тэхён, когда на своих ляжках постоянные удары от Чонгука ощущает.       — Во-первых, я тебе не мелкий, а во-вторых, мой мелкий тебе в рот не влезет! — Чонгука на пол сбрасывают, и он головой сильно ударяется, но на это он не обращает внимание, в отличие от Тэхёна, который жёстко его хруст шеи услышал и вмиг к нему подбежал, со страхом проверяя, не сдох ли.       — Жив?       — Ух ты, что это? — довольно произносит Чонгук, когда под кроватью Тэхёна какие-то журналы находит и достаёт их.       — На место положи, это на чёрный день, — недовольно произносит Тэхён, смотря на свои любимые раритетные журналы.       — Смотри, тут даже гейское порно есть. И девочки и мальчики, и девочки с девочками, и мальчики с мальчиками, — листая порножурналы с разными картинками, довольно произносит Чонгук.       — Потому что это ассорти, долбоёб! — отбирая у парня журналы, из-за которых тот слишком увлёкся, Тэхён прячет их в шкаф.       — Тоже на черный день?       — Это значит, что когда интернета в этой залупе нет, тогда я журналы использую.       — Премиум подписка лютая у тебя, деревенщина, — Чонгук за это на себя тело Тэхёна принимает, который от раздражимости на него прыгнул и щекотать начал, а тот смехом заливаться.       — У меня премиум подписка, чтобы тебя отпиздить, малыш, — Тэхён под футболку его ручками своими залезть хочет и пальцами проводить начинает, думая, что таким образом Чонгуку будет ещё больше щекотно, но брюнет логики его не понял, лишь то, что он долбоёб с пидорскими наклонностями.       — Ручки убрал, потому что я тебя ими сейчас лично оттрахаю, — Чонгук брезгливо его с себя скидывает, на что Тэхён, подняв руки, аккуратно от него отстраняется, ведь с ним шутить лучше не надо, можно сегодня и правда полноценной пандой стать.       — Когда нужно мне будет, тогда и воспользуюсь твоим предложением, но сейчас откажусь, предпочитаю женские руки.       — С ликом трансгендера? — Чонгук его комнату осматривает, которая на втором этаже находится, по его тумбочкам шарится, найти вновь что-то интересное хочет.       — С твоим, блять.       — На колени, сучка! — Чонгук внимательно какой-то комикс читает, который нарыл в его тумбочке и в голос цитату интересную прочитал.       — Что, так сразу? — в непонимании произносит Тэхён, на что Чонгук вторую реплику читает и Ким на коленки падает думая, что Чонгук всерьёз базарит.       — Да, сучка, — больше ничего интересного не нашёл, Чонгук выбрасывает этот комикс в тумбочку и на Тэхёна смотрит, который на коленях сидит.       — Молишься, или хуя в рот хочешь?       — По еблу тебе дать хочу, — Тэхён из-под кровати ножницы достаёт, которыми сейчас свои любимые волосы у берёт и будет, как зэк ебанутый с башкой лысой.

* * *

      — Доброе утро! — уверенно произносит Пак Чимин, заходя в дом бабули Чон Чонгука, чтобы серьёзно поговорить и получить прощения.       — Здравствуй Чимин, проходи, — приветствует бабуля парня и в дом приглашает.       — Можно мне к парням? — Чимин руки в карманы кладёт и на бабулю смотрит, которая в его глаза хитрые всматривается, но Чимин хочет лишь подружиться.       — Они спят ещё в такое время, но тебе разрешу их разбудить, потому что пора уже и поработать, — женщина на двери в их комнату показывает, и Чимин, довольно улыбнувшись, следует.       — Спасибо вам, — Чимин мило на бабулю посмотрел, на что та его легонько по плечам провела руками.       Парень ручку двери уверенно открывает и кроме, как клубочка тушки на полу скрученного, больше никого не видит. Чонгука на его кровати нет, может, уже куда-то ушёл, а может умер, и Юнги его закопать успел? Чимин к Юнги спящему подходит и на корточки садится, всё его милое, белое личико рассматривает, в которое так и хочется плюнуть, потому что Чимина он не прекращает раздражать, так и пахнет пидором.       — Вот же гей ебаный, — Чимин с отвращением на это существо смотрит, но не уходит, разбудить хочет и поговорить о брате его, как-то о компромиссе договориться хочет, если этот Юнги даст добро.       — А ты гандоном моим сейчас станешь, и спрашивать не буду, в ротик пошатаю, — Юнги за руку его хватает и на пол бросает, моментально Чимин под ним оказывается, а Юнги начинает его душить сильно, на что Чимин краснеет от нехватки воздуха и задыхаеися, по спине его бить начинает, чтобы тот прекратил, но тот с таким лютым взглядом цедит и не хочет прекращать.       — Прекрати! — еле из своих уст вырывает Чимин, но это Юнги ничего не даёт, он всё ещё сильнее и напористей душить его начинает.       — Когда Чонгук вчера молил прекратить, ты что делал, ублюдок? — Юнги второй рукой за щёки его хватает и трясти начинает, на что Чимину становится ещё сложнее хоть какого-то воздуха схватить. — Тебе ещё хватило совести прийти сюда? Вот же ублюдок! — Юнги в пол деревянный его вдавливает, на что тот в глазах темноту начинает видеть и сознание теряет. — Слабак! — Юнги отстраняется от него, в душе тихо смеётся, потому что брат его оказался намного сильнее этого ублюдка, Чонгука и лопатой не добьёшь, а это кусок сельского дерьма, которого пинком по шее на тот свет отправить можно. — Ну, хватит притворяться, мне не смешно, — Юнги два пальца на шею ему кладет, пульс слышит, но Чимин без сознания, и Юнги это понимает, когда за пах его взялся и от Чимина никакого действия. — Это не смешно, но мне нравится. Придётся искусственное дыхание тебе делать, в чувства приводить, Барби, — Юнги над его личиком прекрасным склоняется и во все лёгкие воздуха берёт ему в губы пускает, но пока безрезультатно.       — Какие у тебя пухлые губы, интересно, а как… Ну ладно, — на тридцать секунд задумался Юнги о своих пошлых мыслях, но посмотрев на его губы, продолжил делать начатое, чтобы привести этого полуфабриката в сознание.       — Нахуя это с языком делать, придурок? — начинает задыхаться пришедший в чувства Чимин и от себя Юнги отталкивать, который ещё чуть-чуть и заведётся.       — Закрой ебало! Тебе спасибо мне говорить нужно, я тебя спас, гандон! — Юнги на постель падает и голову задирает от боли в теле из-за того, что на полу спал.       — Спасибо? За то, что ты меня сначала убил, а потом маниакальным способом в чувства привёл? — но увидев очень строгий взгляд Юнги, Пак закрыл свой рот, ведь и правда виноват очень, и то, что сделал с ним Юнги, понимает, он бы так же ответил, поэтому ожидаемая реакция.       — Нахуй ты пришёл? — Юнги в не настроении с кем-либо сейчас говорить и находиться, всё, что он сейчас хочет — жрать и курить.       — Поговорить, прощения попросить и подружиться наконец-то, — Чимин сам не верит в то, что сейчас говорит тому человеку, который пиздец как бесит, но нужно как-то выживать.       — Во-первых, молодец, отсоси мой конец, а во-вторых, прощение просить будешь у брата, говорить я с тобой больше не хочу, потому что жрать хочу, а подружиться мы сможем только тогда, когда ты мне дашь, а сейчас иди нахуй, я иду хавать бабушкины пирожки, — Юнги комнату покидает и на кухню идёт, где бабуля с тестом работает.       — Тогда мы с тобой точно не подружимся, придурок, — Чимин за Юнги следом идёт и на кухню к нему заходит, где он уже уминает пирожки с молоком.       — Чимин, присоединяйся к трапезе, — бабуля на стол ещё одну тарелку и стакан с молоком ставит, а в тарелку пирожки кладёт.       — Нет, спасибо вам, я уже завтракал, — Чимин вежливо отказывает, но на своих шортах руки Юнги ощущает и грубое: — Сядь!       Чимин губу кусает от раздражения, но повинуется, вежливость свою в отличие от Юнги проявляет и трапезу с Юнги начинает. Уже после одного вкуса во рту пожалел, что пару минут назад отказывался от такого шикарного завтрака.       — Как твой дедуля, Чимин? — бабушка тесто начинает на части делить для вареников и всё парням в стаканы молока подливает.       — Отлично, в храме службу ведёт, — Чимин на себе недовольные взгляды Юнги видит и его язык, который по щеке блуждает и Чимина на это дело зазывает, намекает на дружбу.       — Тебе тоже в храм стоит сходить, исповедоваться за грехи, верно, Пак Чимин? — похотливо произносит Юнги, поглаживая под столом парня по обнажённой части бедра, вспоминая вчерашний день и его поступок.       — Если идти, то только с тобой, ведь пидорство — это тоже грех, — Чимин руку его убирает из своих ног, потому что этот извращенец уже почти в трусы лезть не начал, придурок озабоченный.       — Как ты относишься к гетеросексуалам, Барби? — Юнги жёстко подловить его хочет и проверить его айкью ебейшее и сельское.       — Мне это не нравится, я такое не курил, — Чимин молоко со стакана до дна допивает и довольно бабуле Юнги кланяется, которая немного в ахуях из-за нескромных разговоров парней, но в душу им не лезет, молодёжь ведь.       — Вот именно, мне тоже, поэтому я и люблю только гомосексуалов, — Юнги еле смех свой сдерживает, когда на лице Чимина еррор ебейший видит, на что тот лишь пиздато по голове Юнги бьёт.— Ну что? Может погомосексуалим? — Юнги своей горячей ладонью по его ляжке проводит и по ноге от Чимина получает, на что Мин скулить начинает.       — А ну хватит мне тут оргию заводить! Извращенцы мелкие! Бесстыдники! Живо корзинку в руки и в лес по ягоды, если вареники с черникой хотите! — бабуля недовольно на этих двух персонажей смотрит, у которых вместо мозгов — решето. — Гребёнку в руки, баночки и корзинку и марш в лес! И брата своего буди, заспался он, не кажется?       — Точно, Чонгук, куда эта помойка делась? — Юнги руками разводит и на Чимина смотрит, который тоже в душе не ебёт.— Куда это он урыл с утра по раньше? — Юнги корзинку берет, в которой две пол литровые баночки, а Чимин какую-то хуйню железную взял.       Юнги из дома выходит и в сторону леса идёт, все думая о том, как черника выглядит и где растёт.       — Может ты за мной идти будешь, турист? — Чимин вперёд пробивается, чтобы Юнги за ним шёл, потому что Чимин лучше дорогу знает.       — Что это у тебя за дрочилка в руках? — смеётся Юнги, рассматривая это железное изобретение с зубками.       — Это гребёнка, долбоёб, для того, чтобы ягоды собирать, — Чимину уже тошно вместе с ним на этой утренней жаре находится, ещё и этот придурок со своими шутками.       — А пальчиками?       — Пальчиками себя перед сном будешь удовлетворять, понял? А сейчас иди молча, а то потеряешься ещё, — Чимин в лес входит, где ёлками начинает пахнуть и утром жарким.       — Смотри ты не потеряйся в лесу, за ориентацией следи, потому что я в кустах тебя как… — но не успев договорить, как Чимин с невыносимой раздражительностью к сосне его прижимает, ладонью своей рот ему закрывает.       — Ты когда-нибудь закроешь свой рот?       — Зря, зря, зря, пожалеешь, пожалеешь, — Юнги замирает, когда мурашки на своей коже ощущает, как заводится, ощущает, какой же он горячий, когда такой злой, думает и взять хочет.       — Завёл меня, — Чимин глаза закатывает, но проверяет, вниз смотрит и с отвращением отстраняется и дальше молча идёт, ничего не произнося, потому что тактику «не трогай дерьма — не будет вонять» понял.

***

      Юнги за Чимином начинает повторять то, что он делает, учится, в баночку ягодки синие собирает, но больше он их жрёт, чем собирает, когда в это время Чимин почти всю корзину насобирал.       — Хрена ты жрёшь? Работай давай, потому что я на это не подписывался, это тебе нужно, а не мне! — Чимин палочкой в Юнги бросает, а тот на земле в яглице лежит и чернику кушает, уже все губы синие и руки.       — Закрой ротик, ты тоже вареники жрать будешь! — Юнги на ноги встаёт и все, что у него в баночке на дне было, в корзинку высыпает, а Чимин гребёнкой все хуярит и быстро работает. — И, во-вторых, у меня нет такой дрочилки, как у тебя.       Юнги куда-то уходит и Чимина в одиночестве оставляет, а тот вслед ему смотрит и облегчение на душе ощущает, мол, наконец-то, он ушёл и в покое его оставил.       — Куда? Сейчас волки раздерут, придурок, — вмиг вспоминая то, что этот придурок в любую жопу может попасть, хочет остановить его, но тот уже куда-то потерялся. — Вот же придурок! — Чимин в корзинку смотрит, где уже места нет, куда бросать ягодки, поэтому берёт её в руки и идёт искать этого долбодятла.       — Что ты жрёшь придурок, это же волчьи ягоды! — Чимину долго его искать не пришлось, тот на кустах каких-то сидел и ягоды ядовитые жрал.             — Какие? Они так же, как и эти, что у тебя в корзине выглядят, — Юнги, наверное, уже штук пять их схавал, но пока жив, поэтому не волнуется, сколько раз запрещёнки сильной драл, но не сдох.       — Долбоëб, это ядовитые ягоды!       — Значит моя тема! Дорожек у меня нет, поэтому хоть из-за чего-то покайфую, — Юнги видит, как из ладони ягода ядовитая падает в эти кусты страшные, на которых он стоит, поэтому лезет туда руками, чтобы достать то, что он своими руками только что срывал.       — Наркоман, — закатывает глаза Чимин и идёт к выходу из леса, чтобы наконец-то пойти домой помыться и поспать после такой жары в этом душном лесу.       — Нихуя, эти ягоды пиздатые галлюцинации вызывают, — Юнги держит в руках змею, которую в кустах надыбал, когда за ягодой подымался, думая, что это ему мерещится, но нихуя, потому что Чимин немного очконул и подтвердил, что это нихрена не галлюцинации.       — Какой же ты гандон! Это настоящая змея, придурок! — Чимин назад пиздует, чтобы этому придурку в голову не пришло бросить в него эту змею.       — Пиздец, — Юнги безразлично выбрасывает её и уходит, а Чимин с ахуевшим взглядом смотрит на него.       — Если бы там гандон использованный лежал, ты бы тоже его подобрал? — Чимин сильно раздражён, но больше напуган, потому что этот Юнги непредсказуемый наркоман.       — По себе не суди, у меня свои есть, — Юнги открывает спортивную кофту, где во внутренней части полоса презервативов приклеены.       — Ты что, с собой их носишь? Нахуя ты их в лес потащил? — Чимин немного приахуел.       — Во-первых, они со мной постоянно, а во-вторых, я думал, что ты мне дашь, — Юнги подмигивает парню, но видом очень серьезный, как будто такие беседы с каждым встречным ведёт.       — Ахуеть. Какой же ты придурок, — у Чимина слов нет, впервые встречает такого чудика, как Мин Юнги.