Плата по счетам

Проснулась я в своей кровати, судя по солнцу, уже глубоко за полдень с ужасной головной болью и ноющими по всему телу мышцами. М-да, с самого начала день предвещает быть многообещающим. А птицы, как назло, жизнерадостно пели свои трели прям на дереве возле моего окна в доотвратности погожую погодку. - Ну вот кого из богов я успела прогневать, что они ко мне так жестоки. Или это просто, чтобы жизнь мёдом не казалась. - причитая в таком духе, искала в беспорядке на столе последние таблетки обезболивающего. - Да где же они?! Вчера буквально видела. Виктория, когда ты перестанешь устраивать завалы в своей комнате. Этот вопрос не требовал ответа и давно перешёл в разряд риторических: на протяжении уже двенадцати лет порядок в своей комнате я наводила либо для гостей, либо когда находить нужные мне вещи переставало быть вообще возможным. В редких случаях, уборка начиналась после угроз со стороны мамы, что она «выкинет всё к чёртовой бабушке», что по её мнению лежит не на месте, если сейчас же не наведу порядок. Но обычно эта ситуация совпадала со вторым «либо», так что я особо не ёрничала, принимая мамину правоту. - Да кто тебя такую в жёны возьмёт? - начинала мама наши привычные дебаты. - Я что уборщицей устраиваюсь, а не замуж выхожу? - был ей традиционный ответ. Кстати, к своему удивлению, несмотря на полный временами беспорядок в комнате, я терпеть не могла две вещи: незаправленную кровать и неубранную кухню. Поэтому с этой стороны уже мама получала от меня, когда решалась на очередной кулинарный эксперимент, который требовал после ещё часа тщательной мойки всевозможных поверхностей. Так размышляя над превратностями судьбы, я наконец-то нашла желанную таблетку и воодушевлённо поковыляла за водой на первый этаж, чтобы её запить. Приняв обезболивающее, устало направилась к дивану дожидаться, когда голове станет хоть немного полегче. На тело оставалось только молиться, не возлагая особых надежд. При приближении к гостиной взгляд мгновенно зацепился за лежащие на журнальном столике пять тысяч йен с короткой запиской: «Развейся». - Мда, вот тебе и отдохни на месячные карманные от мамы. - хмыкнула я, в очередной раз уверившись, что иметь старшего брата очень круто: в ночи приехал, выслушал, в кровать отнёс, одеялом укрыл, так ещё и денег подкинул. Конечно, бесит порой, но ведь и сама не без греха. Так, поверхностно философствуя, я дождалась, когда боль наконец-то поутихла, и под негромкое жужжание телевизора начала готовить себе завтрак, попутно убирая то, до чего руки вчера были не в силах дойти. К трём часам сытая и почти без головной боли я вдруг вспомнила об одной важной детали, про которую мой мозг вчера благополучно забыл: «Блин, сообщение от Эммы!» Неохотно передвигая ноющее тело, я всё-таки поднялась с дивана, который вообще-то не планировала покидать ещё минимум час, и направилась к компьютеру в своей комнате проверять неотвеченные имейлы. - Прости, что не написала, Тория-чан((( как вы с Дракеном ушли, Майки вытряс из меня все подробности, после чего мне хотелось только спать. Ты как сейчас? Получила ответ от брата? - гласило первое непрочитанное сообщение, датированное двенадцатью часами сегодняшнего дня. На душе чуть отлегло: не одна я была не в состоянии вчера добраться до почты. - У самой не было сил для компа, поэтому почти сразу после разговора с мамой легла, так что всё норм. Встала немного помятой, но сейчас чувствую хорошо. С братом, к счастью, ничего не случилось: это их не коснулось. Ты сама как? - набросала быстрый ответ я. И перешла к самому страшному: сообщениям от Наоми и Хироши. Как и предполагалось, сначала они носили повседневный характер, но всё ближе к восьми вечера подруга, лишённая на время мобильного телефона по причине собственной криворукости, начала недоумевать, почему от меня нет ответа. Хироши, видимо, только вернувшись с тренировки домой, увидел всю эту картину и сразу написал смс. - Интересно, мне конец или дураков трогать себе дороже? - с этой мыслью я катала чистосердечное раскаяние с клятвенным заверением, что всё объясню им обоим в понедельник на обеденном часу. Всё-таки школу никто из-за пожара не отменял, хоть, видимо, некоторые занятия будут перенесены в другие классы. Ответ от Наоми последовал незамедлительно: злобный чёртик грозно направлял на меня вилы. - Кратко, чётко и по существу. С меня онигири. - повинилась я. - И сладкое молоко. - присоединился через 5 минут Хироши. - Обойдёшься. - Справедливо. - Что будем делать с групповым проектом? - как самая ответственная из нас всех в вопросах, касаемых учёбы, первой сменила тему Наоми. - Я всё-таки предлагаю выбрать… - подхватил дискуссию друг, и на четыре часа я закопалась в учёбу, ведомая желанием не упасть в первый год средней школы со своего, ставшего уже привычным, тринадцатого места в рейтинге параллели. В девять часов организм всё-таки решил напомнить, что одним мисо с рисом и парой кружек кофе за день сыт не будешь. Хироши к этому времени был на тренировки, а Наоми, увлечённая очередным сериалом про «ты не понимаешь, это настоящая любовь с первого взгляда», пошла смотреть свои глупости, которые мы с другом не понимали. Поэтому написав Эмме, которая единственная сейчас оставалась в онлайне, что отойду поесть, всё ещё с болью передвигаясь, отправилась доедать остатки утреннего супа. По моему возвращению на почте висело непрочитанное от девушки: - Ты так заработаешь гастрит. - Хахахха. Поздно, Онни-сан: мы с ним уже два года счастливы вместе)))) - Эх, Рия… Кстати, по поводу пятницы: в пять сможешь? - У меня перенеслись занятия по фортепиано - сегодня выяснилось. Так что только в половине шестого. - не стала вдаваться в подробности, что причина переноса крылась в моей максимальной немобильности после вчерашнего. - Договорились. - и через минуту прислала, - Кстати, Майки просил передать, что «панкейки» зачёт. И без того хорошее настроение на пару градусов повысилось. К готовке я относилась трепетно, так что похвала разливалась теплотой по моему сердцу. На предложение принести ещё в пятницу, девушка заявила, что Майки, и без того съевший в одиночку все пятнадцать принесённых блинов за один присест, обойдется. На это я только рассмеялась, но приняла довод и пообещала не баловать, как сказала Эмма, «её прожорливого братца». Переписываться было настолько комфортно, что к учёбе возвращаться вообще не хотелось. Однако понимание, что завалить итоговый седьмой год музыкальной школы будет верхом недальновидности с моей стороны, пересилило, поэтому неохотно распрощавшись с Эммой, пошла готовить свою экзаменационную программу. Благо жизнь в частном доме имела такой плюс, как возможность репетировать в любое время суток, не беспокоя при этом соседей. В кровать я легла привычно заполночь, но сон всё никак не хотел приходить. Голову переполняли мысли и всё, о чём не успевала или забывала подумать днём снежной лавиной обрушилось на меня сейчас и мешало наконец-то заснуть. Я думала о школьных экзаменах, которые с седьмого класса становятся прямым трамплином к успешному поступлению в вуз. О наших с Эммой вчерашних приключениях и возможных их последствиях. О том, что этим летом наконец-то заканчиваю музыкальную школу, которую не очень-то любила, но ходила туда ради родителей и дедушки. Хотя игрой на пианино я до сих была очарована и не хотела от неё отказываться, но тот восторг, который я испытала в пять лет, увидев концерт по телевизору, поугас под сухими объяснениями некоторых педагогов и скучными лекциями. Но как сейчас помню себя, стоящую перед телевизором и не смеющую оторвать взгляд от экрана. В тот момент в гостиную как раз зашёл дедушка. - Хочешь также? - правильно оценив ситуацию, предложил он. Тогда я только неделю жила в доме «грозного дяди, который попросил называть его дедушкой», поэтому часто пряталась, только завидев его. Но в тот момент всё, что меня интересовало, это возможность приблизиться к волшебству, происходящему на экране, поэтому, не веря своему счастью, спросила: - А можно? - полный надежды взгляд был направлен на подошедшего родственника. - Можно, Малышка, можно. - и столько доброты было во взгляде этого человека, что я не удержалась и обняла его. - Спасибо! - счастливо улыбнулась я, но тут же вспомнив, что вообще-то не в России, отскочила и, как учил папа, уважительно поклонилась, поблагодарив на японском. Помню, что очень волновалась правильно ли запомнила наставления отца, поэтому при поклоне поглядывала на родственника, чтобы оценить его реакцию, но понять выражение лица так и не смогла. Под пристальным взглядом антрацитовых глаз, которые при вечернем освещении казались чёрными, а от того, более пугающими, боязливо ждала хоть каких-то слов. - Я что-то сделала не так? - на чуть корявом японском, устав от ожидания, аккуратно задала вопрос. - Нет, Виктория. - очнувшись от своих мыслей, опустился на одно колено рядом со мной дедушка и уже потянул ко мне руку, чтобы погладить по голове, но почти сразу одернул себя, придя к выводу, что от этого я могу напугаться ещё больше. - Ты умница и всё сделала правильно. А если ещё что-то захочется, то можешь свободно меня попросить, хорошо? - Угу. - поуспокоившись, но всё равно смущённо ответила я. - Ясухиро сказал, что ты любишь горячий шоколад? - радуясь, что наконец-то не убегаю, продолжил родственник. Я только согласно кивнула. - Тогда предлагаю пойти на кухню и попросить Лилинг сделать его, а потом поговорим о твоём поступлении в музыкальную школу. Что думаешь? - Хорошо. - до конца осознав, что это была не шутка и я действительно смогу начать учится музыке, без тени страха радостно ответила мужчине. Так с того вечера не только музыка заняла особенное место в моём сердце, но и «грозный дядя» стал для меня самым родным и любимым дедушкой, которого, к сожалению, видела теперь лишь две недели в год на летних каникулах. Но начать размышлять об этом я не успела, ведь, сама не заметив, провалилась в сон.