Five Golden Rings/Пять золотых колец

      Корица.              Мускат? Возможно. Скорее всего, гвоздика.              Проснувшись, Драко нахмурился и провел рукой по лицу, начиная медленно опознавать прекрасные ароматы, окружающие его. Я облился вчера огневиски?              Он застонал, потягиваясь на теплой простыне, пока его нога не наткнулась на нечто, лежащее на кровати. Драко подорвался и широко распахнул глаза. Страшный рыжий кот невозмутимо смотрел на парня.              — Как ты, блять, оказался в моей комнате? — зашипел он на кота, замечая кремовое одеяло на неприлично большой кровати. — Как я, блять, оказался в этой комнате?              Он помнил, что заснул — или, точнее, отключился, — на зеленой кровати в общежитии Слизерина. Эта же спальня была в голубых и бежевых оттенках, казалось, она наполнена жизнью. Неподалеку стоял туалетный столик с множеством баночек и фотографиями в рамках, которые Малфой не мог рассмотреть. Два отдельных комода с галстуками и рубашками, организованы и разделены по цвету и стилю.              Его внимание привлекло окно. Снег кружил мягкими хлопьями. До Рождества оставалось всего несколько дней, но зима так и не вступила в свои права — в Хогвартсе не было ни снежинки. Драко боялся возвращения в поместье, отсюда и море алкоголя, которое он выпил прошлой ночью. Малфой засыпал, смотря на своего лучшего друга Теодора Нотта, мирно спящего около него на соседней кровати и держа бутылку джина в одной руке.              Тогда рубашка Тео была расстегнута на несколько пуговиц, а брюки низко сидели на бедрах.              Не то, чтобы Драко смотрел, конечно.              Он повернулся, рассматривая себя в зеркале на туалетном столике. Его светлые волосы были другими: по бокам короткая стрижка и полное отсутствие любых средств для волос. Тело ничем не отличалось, такое же телосложение ловца, но в руках и плечах он стал немного больше.              И не жаловался.              Затем — глаза. Привычно серые, но темные круги под ними исчезли. И Драко чувствовал себя отдохнувшим. Выражение лица было непривычно счастливым.              Он начал шарить рукой в поисках своей волшебной палочки и обнаружил, что карманы незнакомой ему пижамы пусты. Паника охватила тело, усиливаясь, когда парень услышал приглушенные голоса в коридоре.              — Я знаю, как это делать! — сказал незнакомый голос, едва не срываясь на крик.              — Я знаю, любовь моя, — спокойно ответил более низкий голос, — я могу помочь тебе, если хочешь.              — Ладно.              Драко пришлось напрячься, чтобы услышать следующую фразу.              — Хорошо.              Он осторожно сглотнул, чувствуя себя потерянным. Малфой полагал, что его единственный вариант — найти палочку, где бы она, черт возьми, ни была и немедленно уйти.              Кот замяукал и спрыгнул с кровати, начиная скрести дверь и быстро выбегая в коридор, как только Драко ту приоткрыл и вздрогнул от скрипа петель. В коридоре располагались еще несколько дверей, в основном закрытых, и, несмотря на свое любопытство, Малфой тихонько побрел к лестнице. Он замер на верхней ступеньке, услышав чье-то недовольное фырканье и металлический лязг.              Рыжий комок шерсти начал мяукать еще громче, а потом вовсе исчез из его вида.              — Драко? Ты встал?              Он почувствовал, как сердце начинает биться сильнее. Его пронзил шок из-за слишком знакомого голоса.              Драко не смог удержаться, спускаясь, и перед глазами предстала небольшая гостиная с ярко украшенной елкой и горящим камином. Запах корицы и гвоздики усилился, когда он подошел к кухне, которая пребывала в полном беспорядке. Малфой нахмурился.              — Любовь моя, тебе нужно одеться!              Единственное полученное предупреждение, прежде чем он почувствовал на щеке теплую ладонь, и Тео Нотт прижался своими мягкими губами к его оцепеневшим. Пульс мгновенно подскочил. Драко беспомощно смотрел на аккуратно подстриженные каштановые локоны, по которым годами мечтал провести пальцами. Темно-зеленые радужки с золотыми вкраплениями весело смотрели на него. Малфой знал, что его глаза комично расширились, когда он увидел привычную улыбку Тео, казавшуюся сейчас немного напряженной.              — Сколько я выпил прошлой ночью? — резко выдохнул блондин, его замешательство усугублялось желанием. Тео рассмеялся и покачал головой, обхватив рукой бедро Драко, когда тот повернулся в сторону кухни. Воздух стал неприятно горячим от распахнувшейся двери, и появилась девушка с пышными, кудрявыми волосами.              Блять, не может…              — Грейнджер?!              — Что? — раздраженно огрызнулась она, совершенно не удивленная его появлению. По линии роста ее волос выступили капельки пота, весь фартук, как и одежда, были в муке. Маггловские джинсы плотно облегали ее бедра, а юношеская округлость исчезла с лица.              Как он мог не заметить таких изменений?              Восьмой год был, мягко говоря, сумасшедшим. Гермиона Грейнджер практически исчезла с поля его зрения, и он уже целую вечность не смотрел на нее презренно. Желание ненавидеть девушку только за то, что та существует, внезапно испарилось, когда безумный узурпатор поселился в его доме.              Малфой по отношению к ней остановился на безразличии, и это устраивало. Все они были лишь слабыми отголосками самих себя по возвращении в Хогвартс — в замке больше не витало тепло, после того как все чуть не развалилось на части.              Грейнджер откинула волосы с лица, и на ее пальце зловеще сверкнул изумруд с двумя полосками по бокам.              — Я…— Драко замолчал, замечая полуумоляющий, полупредупреждающий взгляд Нотта, — … должен одеться?              — Я помогу, — Тео насильно повернул его обратно к лестнице и аккуратно подтолкнул вперед, несмотря на то, что все равно тянулся к ворчащей Грейнджер, уставившейся на что-то однозначно подгоревшее на сковороде. — Если тебе ничего не нужно, Гермиона…              — Я могу справиться с едой!              Драко на мгновение испугался — если не считать внезапного прилива возбуждения — резкости в ее голосе.              Тео шел рядом с ним, скользя привычно рукой по перилам, пока оба плелись по направлению спальни. Он не отходил от Драко ни на шаг, пока дверь за ними не закрылась.              — Ладно, что здесь, черт возьми, происходит?              — Ох, ну ты знаешь, она, как обычно, не в духе в преддверии этого дня. Я думаю, что Грейнджер выпустит пар на этой бедной запеканке, — Тео небрежно подошел к одному из шкафов и прислонился к нему, положив левую руку на дверь.              На руке было что-то подозрительно похожее на обручальное кольцо.              — Тео?              — Ах! — он подошел к Драко, протягивая светло-голубую рубашку. — Да, отлично.              Малфой воспользовался моментом, чтобы изучить своего лучшего друга. Небольшие морщинки, веснушки, рассыпанные по всему лицу, несколько седых волос.              Это был не его Тео.              Все еще любящий и веселый, если судить по тому, что он увидел, но не его.              Тем не менее желудок скрутило. Сон? Другая реальность?              Что, если это единственный способ заполучить его?              Драко принял предложенную рубашку, ощущая, как его кожа покрылась сотней мурашек, пока Тео беззастенчиво смотрел, как тот снимает с себя одежду. Блондин мог бы насладиться этим… сном, сколько бы тот ни длился.              Но было еще кое-что, чего блондин не мог понять.              — Почему Грейнджер… — он так и не закончил предложение. Возможно, Драко больше ее и не ненавидел, но она не была участницей его фантазий.              — Ей просто нужно на чем-то сосредоточиться, — пожал плечами Тео, бросая ему пару брюк. — Я подумал, что это отличная идея для нее: провести первое Рождество с родителями после возвращения у них памяти. Но я уже почти скучаю по тому, как Люциусу было некомфортно в первый год. Клянусь, под конец его лицо стало красным.              Драко пытался переварить эту информацию. Грейнджер была официально представлена его отцу? Ее родители не помнили о ней? Был ли это несчастный случай или она сама это совершила?              Кто поступил бы так с любимыми людьми?              В нем забурлило отвращение, которое блондин постарался поспешно скрыть, когда Тео потянулся к его руке. Нотт прикоснулся к кольцу на безымянном пальце его левой руки, и Драко почувствовал, как у него перехватило дыхание.              Тео смотрел на него с легкой ухмылкой, начиная сильнее сжимать руку.              — Мне нравится, что я все еще могу заставить тебя покраснеть, дорогой.              В его голове произошло короткое замыкание, когда их кольца звякнули друг о друга, и единственное, что он смог произнести:              — Дурак.              Тео рассмеялся, и, боги, Драко захотелось утонуть в нем.              И казалось, что в этом мире, он мог себе это позволить.              — Сегодня мы ей понадобимся, — мрачно сказал Тео. — Гермиона будет отнекиваться, но наша обязанность — стать ее опорой.              Драко кивнул. Казалось, что он должен быть там, несмотря ни на что. Ценой его счастью была Гермиона Грейнджер.              Возможно, он мог бы заплатить ее.

      ____________________

             Еще один пронзительный крик Грейнджер, и все трое вышли за дверь. Драко беспомощно следовал за ними, держась за теплую руку Тео.              Похоже, у Грейнджеров был довольно скромный, совершенно неукрашенный дом в маггловском районе. Снег хрустел под подошвой.              Везде, куда бы Драко ни посмотрел, царила атмосфера Рождества с разноцветными огоньками, яркими елками и детьми, играющими во дворах. Дом, представший перед ним, казался холодным и темным, и только хватка Тео отвлекала от дурных мыслей.              Он не мог не посмотреть на Грейнджер. Драко ожидал презрения — хмурого взгляда, полного отвращения, и пустых глаз — но вместо этого обнаружил, что ее костяшки побелели на кастрюле — так сильно она за неё держалась. Девушка была встревожена, отдаленно напоминающая ребенка, которого могли отвергнуть.              Его сердце против воли сжалось.              Грейнджер, должно быть, почувствовала это замешательство и повернула голову, чтобы посмотреть на него без особого гнева. Злость в ней иссякла еще до того, как они вышли из дома.              Стыд. И это было, как минимум, забавно.              Драко не мог избавиться от беспокойства, буквально шагая в культуру, которую должен был ненавидеть, а сам женился на самой известной магглорожденной в волшебном мире.              Той самой магглорожденной, которая боялась встречи со своей семьей.              Грейнджер придержала кастрюлю, нажимая на кнопку рядом с дверью, отчего внезапно раздался звонок. Прошло несколько мгновений в звенящей тишине прежде, чем послышалось шарканье, и дверь медленно открылась. Женщина со знакомыми глазами и носом сначала посмотрела на девушку, словно не узнавая.              Грейнджер резко вдохнула.              Ну, в этом виновата ты, не так ли?              Ее мать на мгновение отвела взгляд, пряча отрицательные эмоции под натянутой улыбкой, и проскользила глазами по всем троим.              — Ну, разве это не мило? Счастливого Рождества вам, мальчики. Я Хелен.              Краем глаза Драко заметил, как Грейнджер стушевалась. Ее челюсть напряглась, и она протянула свою запеканку.              — Я приготовила это на ужин, мама.              — Ох… спасибо. Почему бы нам не зайти? Дэвид уже за столом, — ее мать развернулась и зашла в дом. Распахнутая дверь была подобна дементору, высасывая любое праздничное настроение.              Драко, казалось, не мог не смотреть на Грейнджер. Он не уверен, было ли это любопытством или чем-то еще, но сердце вновь предательски сжалось, когда Тео начал что-то говорить, а девушка на это лишь махнула рукой.              Выглядело так, будто подобная грубость в ее семье является нормой.              Девушка сделала шаг вперед, Тео подождал, пока Грейнджер покинет пределы слышимости, и едва различимо пробормотал:              — Опора. По крайней мере, судя по-всему, это будет очень быстрый ужин.              Драко кивнул, и Тео, будучи довольным собой, вошел с ним в дом. Как и снаружи, здесь не было ничего, что указывало бы на праздничное настроение. От чего Драко мог сделать вывод, что это непривычно ни для кого из них, но почему он так думал — не знал. Малфой был уверен, что они далеки от диких существ, которые были жестоки и безжалостны в своих завоеваниях. Но до этого момента ему никогда не приходилось общаться с магглами.              Не помогало и то, что Грейнджер чувствовала себя не в своей тарелке.              В доме своего детства. Сердце пропустило неприятный укол, но Драко от этого лишь отмахнулся.              — А, Теодор и Драко? Дэвид Грейнджер, — Малфой пожал ему руку. Он казался немного более расслабленным, чем Хелен, которая уже расставляла тарелки на столе и вытряхивала салфетку, чтобы положить себе на колени. Драко заметил сходства между пожилым мужчиной и дочерью. Хоть его волосы и были коротко подстрижены, но само сходство налицо.              Грейнджер молчала, медленно осматривая комнату, будто это все, что она могла себе позволить. Единственный источник света в помещении висел над столом, и Драко решил, что обязательно позже расспросит об этом Тео. Слишком не хватало приятных запахов Рождества, но в комнате витал лишь аромат разогретой индейки и картофеля, вероятно, оставшихся со вчерашнего дня.              Гермиона сидела на одиноком стуле с одной стороны стола, и Малфой понял, что никогда не видел девушку такой опустошенной. Но он встречался с разными ее сторонами. Неизменно поддерживающей Поттера, когда весь мир был против него. Он видел, как та плакала, когда Уизли был к ней жесток — или когда жесток был он сам. Блондин усмехнулся. Вспоминая, как она прокляла студентку за то, что та сдала их на пятом курсе.              Вспоминая ее крики в его собственном доме, когда, несмотря на пытки, она так и не предала своих друзей.              Драко и не осознавал, что так хорошо знал Грейнджер.              Зачем она это сделала?              — В этом году не будет елки, пап?              — Мы не хотели притворяться, — ответила ее мать.              — Разве это не часть вашей… религии? — вежливо поинтересовался Тео.              — Да, часть.              Драко подумал о том, как сильно он может воткнуть вилку в стол. Или куда-нибудь еще.              Вспыхнувшее в нем желание защитить девушку было внезапным, отчего он не смог удержаться и бросил на Хелен прищуренный взгляд. Рука Тео легла на его колено под столом, и Драко решил понаблюдать за Грейнджер.              Запеканка определенно столкнулась с гневом духовки и определенно с ее собственным, если судить по подгоревшим краям. Грейнджер выглядела расстроенной.              Он не мог найти в себе силы жаловаться.              — Чем вы, мальчики, занимаетесь? — спросил Дэвид после затянувшегося молчания.              — Мы работаем в отделе по связи с не-волшебниками в Министерстве, — ответил Тео. — Драко — мастер зелий в отделе по ликантропии, а я адвокат.              Малфой посчитал, что такая карьера для него приемлемая.              — Звучит довольно интересно.              — Возможно. Особенно, когда закон на нашей стороне, — улыбнулся Тео. — И за это мы можем поблагодарить Гермиону. Она не дает Визенгамоту расслабиться.              Хелен безынициативно накладывала еду себе на тарелку.              — Это часть вашего условно-досрочного освобождения?              Драко почувствовал, как внутри у него что-то сжалось.              — Хелен…              — Не притворяйся, что мы не получаем волшебных новостей. Мы далеко не так глупы, как вы думаете.              — Мама, это не…              — Ты отправила нас на другой конец земли из-за так называемой войны, а когда мы вернулись — вернулись — ты сказала нам, что замужем за двумя Пожирателями Смерти. И какой в этом смысл?              Драко внезапно вздрогнул.              — Они не… — начала Гермиона, но ее прервали. Прервали, когда она защищала его.              Мысли Малфоя начинали вращаться. Он был сосредоточен на их отношениях и не сразу осознал, что она стала каким-то роковым изъяном в его идеальной реальности — заклейменный Пожиратель Смерти и мальчик, вырвавшийся от своего отца. Но вот сейчас Гермиона тут — защищает его от своих маггловских родителей.              Грейнджер точно знала, кто он такой, и все равно вышла за него замуж.              — Прошу тебя. Я даже не хочу это слышать, — усмехнулась Хелен в свой бокал с вином, возвращая Драко в настоящее.              Дэвид молча крутил вилку, не касаясь тарелки.              — Ты можешь вымещать свой гнев на мне, но не на них.              — Спасибо за разрешение, Гермиона, что я могу злиться, правда, — Хелен прищурилась. — Ты ведешь себя так, будто ничего не произошло! Ничего не изменилось! Ты использовала свою магию, которая лишила нас памяти и забрала нашу дочь.              Гермиона стиснула зубы и прикусила губу, когда на глаза навернулись слезы, но голос, на удивление, звучал уверенно. Храбрый львенок.              — Я сделала это, чтобы защитить вас. Я не знаю, что еще сказать. Понимаю, что это было ужасно и оскорбительно, и я обещала никогда не использовать магию против вас, но тогда у меня не было другого выхода. Это означало или приговорить вас к смерти, или иметь дело с последствиями, если я бы вообще выжила, — казалось, она посмотрела на грудь Драко, затем более мягко добавила: — Я знаю, что прощение будет трудным.              Сердце вновь сжалось.              — Мы не можем просто об этом забыть!              Гермиона встала, качая головой.              — Я не знаю, что еще сделать. Я пытаюсь все исправить.              Она обошла стол, когда слезы наконец покатились по ее щекам, и Драко не смог не послать ее родителям яростный взгляд.              — Гермиона, подожди, — окликнул ее Дэвид, но за ней не последовал. Хелен осталась на своем месте, буравя взглядом стену и допивая бокал с вином.              Драко надменно убрал салфетку с колен, ожидая Тео, который, положив сжатый кулак на стол, посмотрел непривычно задумчивым взглядом.              — Вы сказали, что магия забрала вашу дочь, — начал он. — И сейчас, когда ваша дочь пытается все исправить, вы ее отталкиваете. И кто от этого выигрывает?              Драко нравилось наблюдать, как их затапливает стыд — он был слишком хорошо с этим знаком.              Но от своего, возможно, сможет избавиться.

      ____________________

             Гермиона держалась стойко, когда за ними закрылась дверь дома, в котором не было и унции тепла.              Девушка молча пошла вперед, когда трое аппарировали около их дома. Ее ботинок заскользил по снегу, но она не испугалась. Дверь волшебно распахнулась, и двое мужчин замерли, беспомощно наблюдая, как Гермиона ворвалась в гостиную и беззвучно закричала.              Она наложила Оглохни.              Малфой лучше, чем кто-либо знал, что значит вымещать свои эмоции. Запечатывать их, пока они не вырвутся наружу, снося все на своем пути.              Он достаточно обжигался в этой жизни.              Гермиона наколдовала дюжину стеклянных светильников, магия искрилась от кончиков ее волос до подушечек пальцев. Она швыряла стекло в каменную стену, злясь из-за нового потока слез на ее щеках.              Драко повернулся к Тео, который выглядел таким же разбитым. Его игривый взгляд исчез, а челюсти сжались. Малфой потянулся к нему, осознавая…              Он уже любил его. Он мог полюбить и ее.              Снег оседал на кудрях Нотта, причудливых и мягких, несмотря на тяжесть в их сердцах. Блондин прижался к губам Тео нежным, долгим поцелуем. Их носы соприкоснулись.              Малфой не мог найти нужных слов, сливаясь воедино, исчезая, пока они оба наслаждались моментом, но затем Тео кивнул, и Драко почувствовал, как все тревоги испаряются.              — Опора, — прошептал Нотт, и Драко кивнул. Взявшись за руки, они подошли к дому и увидели Гермиону с трясущимися плечами. Она плотно обхватывала свою талию, будто пыталась не дать себе разлететься на тысячи кусочков. Тео, не колеблясь, прижал к своей груди, и стали слышны ее тихие рыдания.              Драко все еще ощущал между ними пропасть — сквозь время и пространство или саму реальность — ему тут не место. Но протянутая рука Гермионы приняла его.              Битое стекло исчезло, оставляя за собой золотистое сияние, исходящее от украшенной елки в тепле огня камина. Раньше он не ценил их дом, но сейчас здесь царили… уют и ощущение любви, которые он всегда искал.              Он узнал, что Гермиона готова на все, чтобы защитить свою семью.              И они были в этом похожи.              Драко обнаружил, что по-настоящему расслабился в их объятиях, что не сразу услышал стук в окно. Крошечная коричневая сова держала странного вида пергамент, наблюдая за их личным моментом, широко распахнутыми глазами. Когда Гермиона открыла створку, птица бросила свиток к ногам и улетела.              Ее руки дрожали, пока Грейнджер разворачивала его и скользила взглядом по написанному. Через мгновение она передала письмо им, прикрывая рот рукой, сдерживая новую волну рыданий.              Драко нахмурился, борясь с желанием защитить девушку от боли. Его взгляд переместился на пергамент.       

      Моя дочь,

             

Я должен был вмешаться, прости меня. Это просто займет какое-то время.

             

Я люблю тебя, несмотря ни на что,

             

Папа

             

P.S.

             

Эти мальчики кажутся милыми. Надеюсь, они заботятся о тебе и любят. Когда-нибудь мы с ними познакомимся.

                    — Как ты себя чувствуешь? — спросил Тео, откладывая пергамент.              — Не так ужасно, — фыркнула Гермиона, вытирая лицо. Маленькое львиное сердце.              Драко чувствовал себя неуверенно, произнося следующие слова.              — Всегда есть следующий год.              — У нас, по крайней мере, есть еще одна пара родителей, — тихо рассмеялась Гермиона. — Прекрасные Нарцисса и Люциус.              Тео тихо хихикнул. Воспоминания и общие шутки, о которых Драко не знал.              — Знаешь, завтра настоящее Рождество, — немного драматично вздохнул Нотт, — ужин с Малфоями. Но сначала Мальчик-Который-Не-Может-Умереть и рыжее недоразумение, которые любят вторгаться в наше личное пространство — ауч! — злобная маленькая ведьма.              Гермиона ухмыльнулась, будучи гордой собой за этот щипок.              — Как я и говорил, — Тео повернулся и взмахнул палочкой, отчего рядом с девушкой появилось множество красочных подарков. И сейчас даже огонь в камине по яркости не мог сравниться с улыбкой Грейнджер. — Санта в этом году пришел рано.              — Рано, да? — она изогнула бровь, и Драко почувствовал, как тяжесть на сердце исчезает.              Они обязательно о ней позаботятся.              — Именно, злющая маленькая ведьма, — Нотт обменялся с Драко заговорщическим взглядом, подтягивая девушку ближе к ним, чтобы та оказалась в ловушке между их телами. Ее пальцы впились в бедра Драко, пытаясь пододвинуться к нему еще ближе. Их губы были на расстоянии одного вздоха.              Глаза Драко рассматривали ее карие радужки, глубину которых ему еще предстояло изучить. Блондин почувствовал, как грудь трепещет от предвкушения.              Гермиона Грейнджер заставляла его нервничать.              Девушка подалась вперед, соединяя их губы прежде, чем Драко набрался смелости, чтобы сделать это сам. Но как только произошло соприкосновение, Малфой не мог удержаться, касаясь ее везде, куда только мог дотянуться. Волосы, скулы, покрытые веснушками, а затем он потянулся к Тео. Все сплелось воедино, когда Драко исследовал каждый дюйм неизведанной территории.              — Боги, — выдохнул он между поцелуями, которые оставлял на плече, расстроенный тем, что ее свитер не давал необходимого доступа к коже. Он отстранился, почувствовав, что ткань сдвинулась, и увидел, как Тео медленно снимает его, ладонями скользя по животу Гермионы. Затем он остановился над ее покрытой кружевом грудью, начиная дразнить, пока девушка не заскулила, а свитер не оказался полностью снят.              Грейнджер потянулась к нему, когда Тео начал раздеваться позади нее, ловко расстегивая каждую пуговицу. Ее щеки порозовели, пока он пристально наблюдал. Девушка вытащила рубашку из брюк Драко и стянула ту с плеч.              Он вздрогнул, когда ее большой палец прошелся по выцветшей Темной метке, а затем и по светлым шрамам у него на груди.              Когда Драко, наконец, вновь встретился с ней взглядом, девушка только улыбнулась и огладила его шрамы, словно они ничего не значили. Это было подобно отпущению грехов.              Малфой снова задумался, что, черт возьми, сделал, чтобы заслужить это — заслужить хотя бы секунду с этой девушкой. От фанатичной ненависти к безразличию, а потом к любви, которую не мог понять.              Драко бы начал искупать все сейчас.              Он опустился на колени, дергая ее брюки, пока те не были отброшены в сторону, и сейчас их разделяли только кружевные трусики. Он услышал, как расстегивался лиф и мягкий шорох ткани. Она была обнажена.              Рот Драко наполнился слюной, он впился зубами в ее бедро, и девушка сжала его волосы. Малфой увидел вспыхнувшую в Грейнджер искру, казалось, она была довольна окончанием вечера. Драко надеялся, что даже с его ограниченным опытом, он сможет не отставать от них.              Несмотря на болезненную эрекцию, Драко завороженно наблюдал, как Тео погружает в девушку пальцы. Воодушевленный ее стоном, Малфой собрал немного влаги, прикасаясь к ее клитору. И, не колеблясь, пару секунд спустя провел по нему языком.              Гермиона растворилась в их прикосновениях, издаваемые ею звуки приглушались поцелуем Тео, пока Драко ласкал ее пучок нервов. Он закинул ногу девушки себе на плечо, чуть не растерявшись от вида идеальной промежности. Ошеломленный, Малфой отстранился, облизнув греховно влажные губы, и обнаружил над собой решительную ухмылку.              — На диван, — кивнул Тео. — Я бы хотел на это посмотреть.              — Командир, — выдохнул Драко.              — Будто ты удивлен, — Нотт игриво закатил глаза и толкнул его в сторону дивана. Драко отдался ощущениям требовательного поцелуя. Затем Тео помог избавиться ему от штанов.              Малфой поглощал каждую часть Нотта, о которой мог только мечтать. Сильные плечи, темные волосы. Накаченная, плоская грудь и растущая твердость между ног.              Ему больше не нужно было это представлять.              Отчаяние поглотило всех: Тео заменил себя Гермионой, а Драко пытался вновь соединить свой мозг и тело. Он отдался инстинктам, сталкиваясь с отзывчивостью Грейнджер, которая извивалась в его объятиях, пока не оказалась прижата спиной к его груди, а его головка члена не уперлась в ее вход.              Тео встал перед ними на колени, на его лице играли страсть и любовь.              Драко пытался продолжить наблюдать за ним, пока сам наполнял девушку, но ощущения были слишком захватывающими. Он откинул голову назад, тяжело дыша, изо всех сил пытаясь мгновенно не кончить. Пальцы Гермионы зарылись в его волосы, а он в ответ прижался губами к шее, тихо постанывая.              На ее коже блестели капельки пота. Тео подался вперед, аккуратно погружая в рот ее сосок.              — Нежнее, любовь моя, — сказал Нотт Драко, — я хочу, чтобы она умоляла.              — Задница.              — Я сделаю все, что в моих силах, — выдавил Малфой.              Он поднял ее ногу чуть выше, распахивая девушку для Тео, который был безжалостен своим языком. Его бедра двигались медленно, толкаясь все сильнее и сильнее. Он мог чувствовать, как ее оргазм нарастал, пока она восхитительно сжимала его член.              Драко не смог сдержать стона, когда Тео наклонился вперед, завороженно наблюдая, наслаждаясь видом члена Драко. Нотт хитро ухмыльнулся, слегка приподняв бедро Гермионы, и его лицо скрылось из поля зрения Драко.              — Блять.              Бедра Драко задрожали, узел в животе сжался, когда горячий язык Тео прошёлся по основанию его члена. Он частично вышел из Гермионы, вздрогнув от накатившего удовольствия, когда девушка вновь застонала.              Малфой удерживал их в одном положении, когда Грейнджер схватила его за бедро, впиваясь в плоть. Тео возобновил движения языка, облизывая Драко по всей длине, пока не достиг места, где они соединялись, — видимо, он решил свести их обоих с ума.              Казалось, Нотт был намерен дразнить их слишком долго. Его губы сомкнулись вокруг клитора, наблюдая за ее реакцией, и всего несколько мгновений спустя Нотт заменил свой рот пальцами.              — Пожалуйста, пожалуйста, Драко…              — Ммм, — протянул Тео, откидывая со лба мокрые кудри, будто его другая рука безжалостно не дразнила клитор, — кто еще, дорогая?              — Ты. Ты, Тео, пожалуйста.              — Что думаешь, Драко?              — Хочу посмотреть, сколько она сможет выдержать.              Он встретился с потемневшими глазами Нотта, и внезапно понял, что ни с кем другим такого не будет. Забота и страсть — только Гермиона и Тео.              Глаза Драко закатились, когда эта мысль подтолкнула к краю. Кристальное удовольствие пронзило, и он излился в нее с протяжным стоном. Гермиону трясло между двумя мужчинами, она беспомощно скулила, пока Тео талантливыми пальцами подталкивал ее к оргазму.              — Хочешь меня, детка? — мягко спросил Нотт, целуя в лоб и сжимая рукой основания члена. Глаза Драко расширились, когда блондин почувствовал новую волну возбуждения от этого зрелища, но знал, что на данный момент был полностью выжат.              К его удивлению, Гермиона кивнула, и Драко выскользнул из нее, когда Тео легко подхватил и усадил девушку к себе на колени. Она обвила руками его шею, задыхаясь, когда тот наполнил ее и начал двигать бедрами. Нотт так хорошо знал ее тело, а Драко был отличным учеником — заинтересованным и стремящимся к обучению.              Она резко втянула воздух, когда Тео поцеловал ее, кусая. Ей определенно нравилось, девушка сходила с ума от стимуляции точки G. Такая податливая в его руках.              Драко был просто очарован.              Тео вошел в нее сильнее, пока оба не достигли пика. Удовлетворенные и измученные.              Малфой решил, что может кончить снова, увидев, как палец Тео касается ее промежности, перемешивая свою сперму с ее выделениями, а затем крепко целует девушку, вырывая из нее финальный протяжный стон.              Все трое удобно расположились на мягком ковре у камина. В гостиной пахло сексом и корицей, так тепло, что Драко не мог бороться с румянцем, вспыхнувшем на его скулах. Он проскользил взглядом по руке Гермионы от выцветшего шрама на предплечье до колец, которые он видел несколькими часами ранее.              Три золотые полоски с изумрудами. Он предпочел бы серебро, но полагал, что сможет ужиться с ее гриффиндорскими замашками.              — Почему ты их так носишь? — тихо спросил он, слушая потрескивание огня. Глаза Тео были закрыты, одна рука лежала под головой, а вторая — на животе, но Драко знал, что тот не спит и слушает.              На мгновение Гермиона нахмурилась, но слова сквозили весельем:              — Потому что так было сделано.              — Да что ты.              — Ты уже слышал это раньше.              — Напомни мне еще раз.              Она ухмыльнулась, с любопытством смотря на парня.              — Мне нравится именно так, потому что для меня ваши обещания имеют равнозначную силу. Вместо того, чтобы поодиночке стараться стать ближе к сердцу, вы оба продолжаете держать обещания данные перед алтарем.              Драко посмотрел на свои кольца и кольца Тео. Три крепления с изумрудами в каждом. По-прежнему золотые, к его большому огорчению. Он удовлетворенно кивнул и поцеловал ее в плечо.              — Пойдемте в спальню, — прошептала она, положив его руку себе на бедро.              — Теперь я не могу позволить семейке Уизли ворваться в мой дом, не будучи уверенным, что каждая поверхность, на которой они могли бы сидеть, была осквернена.              Они целовали ее, пока девушка не перестала дуться.              

____________________

             Драко резко проснулся, паника пронзила его, словно электрический заряд. В комнате было темно. Он вспомнил, как добрался до своей массивной кровати — маленький рыжий зверь, завидев их, завыл и убежал.              Они свернулись клубочком друг напротив друга, его кожа покраснела, а по телу распространилось удовлетворение. Драко заснул так быстро, что не помнил, как это произошло.              Его грудь тяжело вздымалась, блондин пошарил рукой по кровати и не нашел ничего, кроме стеклянной бутылки и своей палочки. На его глаза навернулись слезы прежде, чем он понял, что происходит, и попытался удобно улечься в своей холодной постели.              Сон? Жестокий сон о жизни, которой у него никогда не было?              Он вновь почувствовал себя ребенком, желающим получить весь мир и удивленным, когда не смог им овладеть. Эмоции необычайно разрывали его — любовь и принятие, которых, как он знал, ему не хватало.              Малфой всхлипнул, а затем, к своему удивлению, услышал тихое ворчание.              — Успокойся, дорогой, — протянул Тео и вздохнул, пробуждаясь от пьяного сна. — Похмелье пройдет.              — Могу я… лечь с тобой? — сердце Драко пропустило удар, пока он задавал вопрос, тишина затянулась, отчего Малфой подумал, что, возможно, Нотт снова заснул. Пока не раздался глухой стук бутылки, отброшенной на пол, и Тео не пододвинулся, нетерпеливо похлопывая по месту рядом.              Драко попытался подавить улыбку и скользнул рядом с ним, держась на допустимом расстоянии, пока несправедливо сильная рука не притянула его ближе. Он расслабился в его объятиях, его охватило возбуждение, ощущая исходящий аромат гвоздики от друга.              — Счастливого Рождества, Драко, — прошептал Тео.              — Счастливого Рождества.              Не хватало только корицы.