КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ОХ УЖ ЭТОТ НОВЫЙ ГОД!

***

- Алекс? Услышав знакомый голос, я буквально проорал в трубку домофона от неожиданности и, конечно, разблокировал подъездную дверь. Нервно топчась в прихожей, я крикнул вглубь квартиры: - Ир, у нас дед Мороз!       Она, не поняв шутку, вышла из гостиной и задала резонный вопрос: - Ты чего орёшь? Какой ещё дед Мороз? Ты что, его заказывал? - Нет! Он сам приехал! - и, услышав приближающиеся шаги к нашей квартире, распахнул дверь. - Знакомься. Наш дед Мороз.       На пороге стоял мой наследничек. Моя плоть и кровь, мой младшенький. Мой Алекс. - Что-то он не тянет на деда. Больно молод. Ген, - она перевела взгляд с Алекса на меня, - я правильно понимаю. Это твой сын? - Да, Ириш, правильно. Знакомься. Это Алекс, - я представил своего отпрыска.       Сынок расплылся в улыбке и поздоровался с моей слегка обалдевшей второй половиной. - Здрасти… Алекс, - представился он, сверкнув своими карими глазами, сузив их до щелочек, и расплылся в улыбке. - Добрый вечер, - ответила Егорова и, покосившись на меня, добавила, - Ирина Алексеевна. - Ты как надумал? Поинтересовался я, показывая попутно, куда пристроить чемодан и верхнюю одежду. - Ну вот, надумал. Снега захотелось. Праздника настоящего, - сверкая белозубой улыбкой, ответил сын и, оказавшись в новом для себя пространстве, начал изучать обстановку, а заодно и мою жену.       Я, не обращая на это внимания по той причине, что радость от его появления малость снесла мне крышу, изрёк: - Ну, как-то в этом году ни того, ни другого особо не ожидается.       Погода в Москве не баловала. Её с трудом можно было назвать по истине зимней и новогодней. Оттепель с проливным дождём были посланы в довесок ко всем испытаниям, а предстоящая рабочая смена в новогоднюю ночь не способствовала праздничному настроению. - Ладно, разберёмся, - резюмировал сын и, проходя в гостиную, поинтересовался: Кормить-то будете?       Затем, увидев наш довольно прилично сервированный стол, присвистнул и выпалил: - Я удачно зашёл. Кажется, меня здесь ждали.       Он тут же был отправлен в ванную, а я тем временем накрыл ужин и для него. Ирина молча наблюдала за моей суетой и лишь уступила мне место рядом с собой. Потому что своё коронное кресло я отдал Алексу.       За ужином мы болтали обо всём и сразу. Новостей было много. Знать о делах сына я хотел всё и немедленно. Наконец вино было выпито, ужин уничтожен.       Я начал убирать со стола и тут меня осенило.       «Идиот! Господи, какой же я болван бесчувственный! Ира! Как же ей сейчас было невыносимо больно смотреть на нашу с сыном идиллию. Что, должно быть, творилось у неё в душе, пока я заливался радостным смехом, вспоминая проделки Алекса и слушая его новые истории со всего света. Нужно срочно исправляться». - Ир, чай будешь? – метнулся я к чайнику с намерением немедленно исправить свой косяк. - Нет, спасибо, просто воду, - спокойно ответила она, и я заметил её намерение встать с дивана. - Сиди, я подам, - наполнив стакан, я не успел поднести его ей, как Алекс перехватил его и протянул мачехе: - Пожалуйста. - Спасибо, - она приняла стакан и с укором посмотрела на меня. Взгляд говорил о многом. Не нужно было никаких слов, чтобы понять её мысли.       Я понял и, забирая из её рук опустошенный стакан, произнёс: - Ир, всё! Спать. - Иди, я ещё посижу, - неожиданно я встретил отпор. Но сдаваться я был не намерен.       Алекс с интересом наблюдал за происходящим. - Никаких ещё. Уже за полночь. - Мне завтра не на работу. - Ничего не хочу слушать. Мы идём спать. У нас завтра ночная смена. Нужно отдохнуть, день выдался не из простых. - Серьёзно? – подал голос сын, - вы серьёзно завтра работаете? - Лёш, ну кто таким шутит? Я же тебе уже сказал, что Новый год в этот раз у нас с Ириной Алексеевной специфический. - Ну, тогда, конечно, вам нужно отдыхать. А я можно, ещё немного посижу. Елкой полюбуюсь и пару мандаринок съем. — Это пихта, - уточнил я. - Какая разница. Всё равно зачётная, - и он выставил вверх большой палец. - Хорошо. Тогда охрана пихты на тебе и Кот в придачу. Постельное в ящике дивана найдёшь, - я уже собрался исчезнуть за дверью нашей спальни, пока Ира ушла в ванную комнату. - О! Ещё и кот! И как его зовут? – Алекс заглянул за диван, туда, куда я заметил, нырнул Кот и указал на его место дислокации. Котейка был выдернут за шкирку из-за дивана и таращился на сына. Знакомство произошло.       «Кот не нервничай! Этот товарищ тебе точно ничего плохого не сделает. Расслабься и живи дальше, Агнешка отменяется». - Я же сказал Кот и аккуратней! Он не любит, когда с ним так. - Оригинальное имя. Хорошо, присмотрю. Спокойной ночи!       Сын практически сразу потерял интерес к моему присутствию, уткнувшись носом в полосатую морду и начав расширенное знакомство с любимчиком нашей семьи. Не удивлюсь, если его и мой язык общения с Котом будет одинаков. - Спокойной. Рад, что ты так неожиданно свалился, как снег на голову, - и я, заметив, что Ира уже прошла в спальню, направился в ванную. - Угу, - промычал Алекс, не отрываясь от шерстяного.

***

      Вернувшись после водных процедур, я скользнул в кровать и обнял жену. Она лежала спиной ко мне, изображая уже уснувшую, но я точно знал, что она не спит. И что ей сейчас очень плохо. - Ир, - прошептал я ей в затылок. Ответа не последовало. Я постарался быть настойчивее, - Ир. Давай поговорим. Не молчи. Не игнорируй меня. - О чём тут говорить? Ты счастлив. Всё нормально, - практически не шевелясь, отреагировала она на мои слова. - Нет, не нормально. Момент знакомства выбран крайне неудачно, я понимаю, - я предпринял попытку начать разговор. - Разве ты виноват? Ты ведь не знал, что он приедет, - не меняя позы, произнесла супруга. - Честно, Ир, я не знал. Для меня это действительно новогодний сюрприз. - Ну, тогда и говорить не о чем, - она попыталась свернуть наш едва начавшийся разговор. Но она ошибалась. Я не собирался именно сейчас тоже повернуться к ней спиной и мирно засопеть, предвкушая завтрашний праздник. - Нет, я счастлив. Но я хочу, чтобы и ты была счастлива. Понимаешь?       Она резко развернулась ко мне и произнесла: - Я не могу сейчас быть счастлива и сына твоего пока принять не могу.       Я не дал ей договорить, потому что прекрасно понимал, что она хочет сказать. Как она может быть счастлива, когда ещё сутки назад она порвала со своим сыном и его семьей. И я даже не знаю причин случившегося. Мне очень хотелось её поддержать, отвлечь от тягостных мыслей, а получилось, что приезд Алекса лишь усугубил её переживания и тягостное состояние. - Ириш, прости. Но так бывает. От этого же никто не застрахован. - Ты мне сейчас будешь говорить, как бывает? У тебя всё хорошо! У тебя есть я, сын приехал, работа есть, которую ты любишь и обожаешь! - Егорова, я тебя люблю и обожаю. При чём тут работа? – удивился я, не понимая, зачем о ней-то сейчас она заикнулась. В Склифе, слава Богу, всё в порядке. Или я опять чего-то не знаю. - Молчи лучше!       Она резко повернула голову и попыталась закрыть рукой мой рот. Ей было неудобно и пришлось развернуться ко мне лицом. Я убрал её руку от своих губ и, прижав её к своей груди, решился: - Лучше от этого не будет. Нам придётся как-то общаться все праздники. Или ты хочешь, чтобы я его выставил? Если так, я сейчас пойду и отправлю его в гостиницу, чтобы он тебе глаза не мозолил. Но тебе всё равно придётся меня с ним делить. Ты же понимаешь. И праздники мы не с тобой уже проведём, а я и с ним тоже проведу. Ир, я не видел его почти пять лет. И он мой сын. И я его люблю. Пусть он бестолковый, и он не оправдал каких-то моих надежд, но он мой сын. - Ген, а что делать мне? Это же невыносимо на вас смотреть. Ты не понимаешь, что я сейчас чувствую. - В том то и дело, что я понимаю. Я сейчас между молотом и наковальней. Мне и тебя нужно поддержать, и сына не оттолкнуть. Я даже не знаю, как. Как мне сделать, чтобы всем было хорошо? Я понимаю, что ты мать. И хорошая мать. - Я плохая мать, - опровергла она мои слова, - от хорошей сын бы не отвернулся. - Слушай, ночная кукушка всегда дневную перекукует. Так, кажется, моя бабка говорила. Может, не надо себя до такой степени поедом есть. Может, мне с Павловым поговорить? – пришла ко мне внезапная идея. - С ума сошёл? Чтобы он на моих костях станцевал! – прошипела она, оторвав голову от подушки. - Ир, ты что думаешь, я буду ему всё сразу вываливать? Но может, он знает причину происходящего? Поделится, - предположил я. - Мне достаточно, что я её знаю, - промолвила она и, прикрыв ладонью свой рот, попыталась подавить всхлип. Не получилось. Вышло какое-то жалобное завывание. Это было невыносимо. - Со мной не хочешь поделиться?       Я опять прощупал подходы к теме. Бесполезно! Со мной делиться она не хотела. - Не твоё это дело! Ясно? - Опять! Твоё – моё…, - замолчал я на полуслове и задумался.       Мысленно я негодовал. «Вот же гадёныш! Сын, называется. Испоганить матери Новый год в самый последний момент! Придушил бы, если бы попался!».       До сегодняшнего вечера я слабо представлял масштаб трагедии, но сегодня, с появлением Алекса, я понял, что это даже не проблема, а катастрофа, которую нам предстоит пережить и преодолеть.       И всё началось точно не вчера. Вероятно, всё началось с того момента, когда она попала в аварию и оказалась в инвалидном кресле. Я подозревал, что с Артемом Николаевичем что-то не чисто, но предъявить Ире я ничего не мог. С её неустойчивой психикой, резкими перепадами настроения, депрессией, мне до полного счастья не хватало только разборок по поводу её родственников.       Главным для меня было с ней самой разобраться. А кроме неё у меня тоже были проблемы. Невменяемый отец, который в итоге скончался. Он развязал мне руки, хоть как-то облегчив моё существование. Но горечь утраты присутствовала, и я не мог её игнорировать. Я должен был быть сильным, невзирая ни на что.       И я не мог предъявить ей ничего по поводу её сына, потому что, когда я сам находился в подобном состоянии, то не просил у своих детей помощи, а обратился именно к ней, к своей любимой и единственной женщине, которая сделала для меня так много и даже больше. Не мог же я быть свиньей по отношению к ней и давить на больное, усугубляя её и без того сложное положение. - Ген…. Моё имя, произнесённое Ирой, выдернуло меня из раздумий. - Да…, - отозвался я. - Ты… Я не дал ей договорить. - Милая моя девочка, ну почему всё так? Я думал, что уже всё позади, всё закончено. Нет, опять какая-то ерунда начинается. Я так устал от всего этого, правда. Я понимаю, ты сейчас не можешь не думать о всем этом. Но я постараюсь, чтобы ты думала об этом как можно меньше, - я погладил её по голове, с нежностью касаясь волос. Мне было её безумно жаль. Она вновь была беззащитной. Моей беззащитной Егоровой, прося у меня поддержки и понимания. Она ждала от меня этого. И, помедлив, я произнёс: - Делай со мной, что хочешь, но теперь я твой муж. И я не позволю какому-то мальчишке причинять тебе боль, пусть даже это и твой сын. - Ген… Нормально уже всё. Успокойся. - Ничего нормального во всём этом нет. И не надо меня успокаивать. Ир, возможно, даже лучше, что у тебя пелена сейчас спала, а не позже. В любом случае, я рядом. Можешь на меня рассчитывать. И на Алекса тоже, - я дал ей понять, что мой сын ей не враг. - Ну вот, только не на него. Уволь, - даже не желая пойти на какие-то уступки, она сразу поставила точки над i. - Посмотрим. Жизнь странная штука. Если она у тебя что-то отнимает, то обязательно что-то даёт взамен. Мы можем сейчас просто этого не понимать. Время нужно, - с этими словами я обнял её и прижал к себе, - давай спать. Завтра никто не отменял. А завтра у нас, как ни крути, Новый год.