КРИВИЦКИЙ - ПАВЛОВА: ОХ УЖ ЭТОТ НОВЫЙ ГОД!

***

      Я проснулся от внутреннего беспокойства. До звонка будильника оставалось пару часов. Но какая-то необъяснимая тревога выдернула меня из сна. Я протянул руку к плечу жены и, дотронувшись до него, почувствовал вздрагивание. Она беззвучно плакала. - Ир, Ириш… ты чего? – я привстал, опершись на локоть, и попытался заглянуть через её плечо. Почувствовав моё дыхание на своей шеи, она уткнулась в подушку. - Ты что плачешь? – хриплым спросонья голосом спросил я. - Спи, - хлюпнув носом, она попыталась мне приказать. Но как я мог спать, если с моей драгоценной что-то не так? - Ир, поговори со мной. Ну что не так? – я попробовал развернуть её к себе, она попыталась сопротивляться, но я был настойчив, - ну, иди ко мне.       Она повернулась и уткнулась в мою грудь, продолжая шмыгать носом. - Ириш, ну ты что? Ну не расстраивайся ты так, - я понимал, что все её слёзы из-за сына и внучки. Невестушка точно их не стоила. - Ты подарки уже купил? – теребя воротник моей пижамы, задала она вдруг вопрос, который я не ожидал. - Ну да… ты же список написала. Я его наполовину выполнил. Ты что за подарки переживаешь? Думаешь, как их передать? - Да… нет, не думаю. - Не понял сейчас. Хорошо, не могут они приехать, поезжай сама. Она оторвалась от меня и уставилась, не моргая. - Ген…. - Что Ген…. Так и быть, я тебя подстрахую. Черт с ним, с этим Новым годом. Надо. Езжай. - Я не поеду. - Ир, но я не могу с тобой поехать. Ты же понимаешь. На Новый год кто-то должен работать. - Ген, никто никуда не поедет. Ни они к нам, ни мы к ним. Я сказала, чтобы он больше мне не звонил. Он больше мне не сын. - Ир, да ты что! О, Господи! Зачем? Не надо было! - я был ошарашен её словами. Она явно что-то не договаривала, но просто так произнести подобные слова своему драгоценному сыночку Егорова точно не могла. Причину я не знал, и пытать сейчас её о ней не собирался. Я просто прижал её к себе и, шепча, что всё образуется, что в семье так бывает, что они помирятся, попытался успокоить. Ира уже не сдерживала своих слёз, и я её понимал. Это были слёзы обиды и бессилия, её материнское сердце кровоточило. И я не мог прекратить это кровотечение. Я мог лишь отсрочить его. Но надолго ли?       Прошлый день был бешеным. Наступающий тоже не вносил чарующего оптимизма. На кой тогда были эти потуги с ёлкой, игрушками, с этой беготнёй и суетой? Чтобы в итоге мы остались с ней вдвоем. Один на один с её проблемой. Все эти мысли буквально взрывали мой мозг. Но лезть и давать советы я не спешил, понимая: утро вечера мудренее. Да и не знал я всей подоплёки случившегося.       Вдруг она затихла и затем неожиданно произнесла: - Пришла домой, а тут еще ты с разбитым лицом. Ген, ну вот как ты умудряешься? - Ир, да не обращай внимания. Ерунда полная. Заживёт, - в очередной раз отмахнулся я, понимая, что я вовсе не повод её слёз. - Наверное, скоро точно перестану. То ногу подвернёшь, то язык прикусишь, теперь ещё и лицо, и палец. Ходячая катастрофа, - проворчала она, касаясь кончиком пальца моей рассеченной скулы. - Про затылок забыла, - улыбнулся я, - ну вот такой я у тебя неуклюжий. Но это ты ещё Алекса не знаешь. - Представляю, - продолжая водить пальцем по моему лицу, полушёпотом произнесла жена. - Нет, не представляешь. Как-нибудь познакомлю, если из джунглей своих выберется. А сейчас лучше поспи. У тебя ещё есть время. - Я…. Я не желал её больше слушать и просто твердо сказать: - Всё, спать! Тебе рано вставать. Завтрак за мной, - и, накрыв нас одеялом, прижал её к себе, - у тебя сегодня последний рабочий день в этом году, заведующая.

***

      Утро было суетным. Кот пытался разобраться с пихтой, я пытался разобраться с завтраком, Ира пыталась разобраться с нами обоими. Обычное утро, ничего особенного. С той разницей, что оно предпоследнее в этом году.       Всё наше семейство заканчивало уничтожение завтрака. Кот, прикончив не слабую порцию корма, устремился поближе к своему объекту тайных планов и желаний, к пихте. Я допивал на ходу кофе и пытался навести порядок на кухне. Ира уничтожала омлет с сыром и была крайне щедра на комплименты повару, то есть мне. Было приятно до смущения, но я постарался ей этого не показывать.       Покрутив остаток хлеба с намазкой, Ира задумчиво произнесла: - Не пойму, что это такое…. - Сельдь тихоокеанская. Вкусно? – убирая контейнер с паштетом, открыл я ей свой кулинарный секрет. - Ты же знаешь, я не ем селёдку, - она напомнила мне о том, что я знал и без неё. - Заметно, - усмехнулся и затем скорее спросил, чем настоял я, - Ир, я отвезу…. - Не надо, застрянешь в пробке на полдня, - дожёвывая бутерброд с паштетом из селёдки, произнесла супруга. - Всё равно застряну. Список желаний нужно завершить, - убирая тарелки со стола и поглядывая на Кота, уверил я. - Уже не злишься, как вчера? Она начала одеваться, и я поспешил подать ей шубку: - Я не злился. Не хотелось просто одному всем этим заниматься. - А сейчас захотел?       Разве моя Егорова может без шпилек? Конечно, нет. Утро бы закончилось неправильно, если бы она этого не сделала. Значит, всё отлично. Она готова к трудностям рабочего дня и тягостным минутам без меня. Шучу, конечно. Последний день в Склифе ей точно будет не до меня и моих сантиментов. - А сейчас кто-то должен, - и я, быстро одевшись, был готов вести её на работу. Напоследок я пригрозил шерстяному: - Кот, я тебя предупредил! Головой за ёлку отвечаешь! Понял?       Кот пропустил моё наставление мимо ушей и остался как вкопанный сидеть около многострадального хвойного. - Ген, да брось ты. Всё равно перевернёт. Надо было сегодня поставить. - Ну, давай ты меня ещё поучишь цимес готовить, - фыркнул я и, подхватив свой портфель, поторопился за уже вышедшей женой.

***

      Весь день я носился, скупая все, что считала нужным моя драгоценная. И я, конечно, внёс в этот список свои правки и корректировки. Всё, что касалось Артёма и его семьи, не имело смысла и было безжалостно вычеркнуто.       Хорошо, что взял только сладкий подарок для Агнешки. Сам съем! Ладно, так и быть, девочку свою тоже угощу. Разумеется, поворчит для приличия, ни без этого. Как же! Я ведь её закармливаю так, что она ни в одну юбку скоро не влезет. Но точно не устоит.       Домой вернулся только под вечер, как будто смену в Склифе отпахал. Навьюченный пакетами и коробками. Но сделал всё и даже немного больше. Даже коробку собрал для завтрашнего дежурства. Ира не собиралась украшать свой кабинет, когда я ей предложил, сказав, что ей ни до украшений. Ладно, это я беру на себя. Надеюсь, что время будет. Если нет, девчат младших попрошу. Они точно не откажут.       Кот был в своём репертуаре. Сидел у изголовья поверженного врага и тоскливо наблюдал за распластанной пихтой. Мне ничего не оставалось, как только тяжело вздохнуть и отправиться за уборочным инвентарём. И так будет продолжаться все праздники. Вот не надоедает же ему!       … Всё! Елка вновь сверкает разноцветными огнями. Кот почти наказан или помилован (Я еще думаю, что ему устроить). Ужин готов, и я сижу на стуле за столом, подперев щеку, и тоскливо смотрю на часы. Телефон лежит рядом. Ира позвонила и сказала ждать. Надеюсь, в последний рабочий день она не попрётся в операционную. Завтра ещё ночь новогодняя предстоит. А они, как правило, очень весёлые. Такие весёлые, что потом сутки отсыпаемся. И вот оно… здравствуй, Новый год! Он опять мимо нас.       Раздался долгожданный звонок в дверь, и мы наперегонки с Котом помчались открывать дверь нашей хозяйке. Естественно, она была уставшей и вымотанной. Отправив её в ванную комнату, я быстро накрыл ужин и достал бутылочку сухого. Провожать старый год было ещё рано, но нам было можно, потому что завтра будет не до проводов.       Выйдя из ванны и запахивая халат, она удивленно взглянула на стол: - Ген, куда столько наготовил? У нас уже Новый год? - Репетиция, - пошутил я и открыл бутылку вина. Рядом тут же материализовался наш Кот. - Так…, - протянул я и пригрозил пальцем, - даже не думай. Мне прошлого раза хватило. Из запоя вытаскивать не собираюсь. Егорова покатилась от смеха. - Ген, он что, реально пьёт? - Нет смотрит! Желаешь убедиться? - Да нет. Лучше в другой раз. - Главное бутылку не оставить, а то начнёт ещё с горла лакать. - Бог уже с ним. Садись, давай. Я ужасно есть хочу.       Меня не нужно было уговаривать дважды, я быстренько устроился рядом с ней в кресле и поднял бокал: - За уходящий год, Егорова! Пусть всё плохое останется в нём. - Точно! – она поднесла свой бокал к моему, и мы, чокнувшись, залпом выпили.       Но приступить к ужину мы не успели. Квартиру наполнила мелодия домофона. Мы с Ириной молча переглянулись, и я пошёл открывать, теряясь в догадках, кто бы это мог быть на ночь глядя.