Шаг влево, шаг вправо

      Тесная комнатка за кулисами сцены, по какой-то ошибке названная гримерной, насквозь пропахла табаком; прочно въелся и впитался в потертую ткань обивки дивана запах алкоголя. Шоичи морщит нос со вздохом и прикрывает глаза: ему до сих пор неясно, что такого притягательного во вредных пристрастиях. Многие его знакомые и не очень ими балуются и грешат откровенно, идя на поводу у заработанных зависимостей. У Ирие же слишком болит голова от выпивки и аллергия на сигаретный дым. Образ сцены – живой и привычный, уже набивший оскомину за несколько лет успешной карьеры сольного гитариста; не так сложно представить, если веки сомкнуть, – концертные залы едва ли отличаются друг от друга. Только техническими характеристиками – в некоторых местах сложнее свести звук и добиться его чистоты. Слышны смешавшиеся с отвлекающей музыкой, всегда играющей в клубах перед началом шоу, многочисленные голоса, сливающиеся в единый гам на общей ноте. Люди кричат. Они – ждут.       Юношеская мечта школьных времен сбылась. Остался позади выпуск из последнего старшего класса, оказался послан к черту выбранный мамой престижный университет.       «Я хочу стать музыкантом», – вопреки непониманию и неодобрению родных, – Я хочу связать свою жизнь с музыкой».       Первое желание, которое Шоичи – отстоял.       Желание, зародившее зачаток твердой воли и упорства к достижению поставленной цели.       В течение всего долгого пути «Blood & Peppers» в наушниках.       Только грезы и фантазии – всегда краше реальности.       Ирие помнит почти каждый год в деталях.       Сначала было – тяжело. Известные певцы, группы редко рассказывают в интервью, как сложно забраться за ограждения фан-зоны и стать тем, кого ограждают. Как часто настигают муки творчества, когда кажется, что твои идеи кто-то воплотил в песни и мелодии еще до тебя.       Как первое время болят пальцы от струн, и грубеет кожа на подушечках, будто стирается узор рисунка отпечатков.       Как непросто играть много, каждый день, договариваться в кафе и барах о выступлениях за какие-то гроши, чтобы только быть услышанным и накопить денег на выпуск первого альбома. Были времена, когда Шоичи едва сводил концы с концами, погрязнув в долгах и рисках.       Как тяжко видеть безразличие на лицах и упорно продолжать – исполнять, даже если потенциальным слушателям и зрителям неинтересно.       Как невыносимо иногда не позволять мечте и избранному делу жизни рассыпаться в прах.       Счастливые билеты на карьерный рост достаются единицам; едва ли что-то дороже, чем один удачный шанс. Даже за чертой популярности, спустя десяток аншлаговых выступлений и пару турне за пределы Японии, Шоичи не знает, почему ему повезло: сейчас уже не кажется, что все потому, что его музыку – услышали.       Подфартило.       За какие заслуги – остается тайной.       Билеты на свое выступление для семьи прославившийся гитарист отослал – впервые – с трепетом.       Он тогда их тоже счастливыми счел.       Не раз Шоичи задавался вопросом, насколько правильным был его выбор. Уже не отказаться и не бросить, и вуз остался в светлом времени «до»: простом и понятном, перечеркнутый уверенным отказом. Упущенная возможность на вероятную «нормальную» жизнь без интриг и напряженного графика концертов, разъездов; без все чаще настигающих болей в животе.       Боязнь сцены преодолеть удалось не сразу. Желудок остро сжимался от спазмов, стоило поймать на себе хотя бы пару взглядов, предательски дрожали коленки и пальцы, отказывающиеся зажимать струны.       Первая гитара: от воспоминаний о приобретении инструмента, с которого все началось, губы каждый раз трогает улыбка. Шоичи ее сохранил, бережно поместив в чехол и отказавшись от игры на ней вживую. На смену пришла новая – более дорогая, более презентабельная.       В прошлом остались очки – первое время от линз болели глаза.       Глубокий вдох – никотиновая горечь отрезвляет и возвращает в настоящее, где выход на площадку через несколько минут. Шоичи ерошит непослушные вьющиеся волосы, бросая мимолетный взгляд в свое отражение: залегшие синеватые тени под нижними веками скрывает слой тонального крема. В сценическом образе самого Ирие – нет. От простого юноши, прилежно учившегося в школе, не осталось и следа.       Шоичи любит музыку и свою новую жизнь, все так же заслушивается старыми альбомами вдохновившей его группы, которые прогнал через плеер бесчисленное количество раз.       Но воплощенная мечта перестает ей быть.

Музыкант все чаще задумывается.