Ло в Корасоне не нравится все.

Росинант сидит, сложив ноги по-турецки, напротив спящей улитки с набором клавиш на боку раковины, и немым укором ее гипнотизирует: от Ло давно не было вестей. Дэн-дэн муши молчит и не откроет глаз.

Под смуглой кожей плавно перекатывается кадык, Ло сглатывает в благоговейном предвкушении, и Росинант теряет маячащие на задворках сознания остатки святости. Он с самого начала ни капли не святой.

сборник драбблов, напрямую посвященных Росинанту.

– Черт бы тебя побрал, Корасон, – старший желчно выдыхает звание сквозь плотно сжатые зубы, смотря в упор на нарушителя своего спокойствия в слабоосвещенном углу каюты, напоминает о масти сердец в своей колоде, вот, брат, я тогда принял тебя, и чем же ты изволил ответить на мою доброту. По стенам пляшут тени от неверного света свечи, язычок пламени то и дело подрагивает от гуляющего по кораблю сквозняка. Росинант – его безмолвный призрак – кривит губы в улыбке, больше напоминающей гримасу.