Стань причиной моей борьбы.

Утро. На часах всего лишь 9:30, когда Титов открывает глаза и первым, что он видит – это мирно сопящий Макс. Сначала Денис удивился, ибо не знал не помнил, что с ним вчера произошло, но предательские отрывки воспроизвелись на мозговом проигрывателе. Он вспомнил, как они поспешно вызвали такси, вспомнил, как старался с трясущимися руками от возбуждения открыть дверь, как они ввалились квартиру, как медленно из-за поцелуя раздевали друг друга, как Максим целовал каждую клеточку кожи, шепча, что тот чертовски красив, а Денис запускал в его кудрявые волосы свои пальцы, путаясь в них, вспомнил он, как молил себя трахнуть, потому что больше не мог терпеть прелюдия, как тот, кто сейчас с ним спит в одной кровати, вошёл в него, конечно же, используя смазку и презерватив. Они же люди цивилизованные, не только что из пещеры вышли. Вспомнилось, как он стонал, изгибался под Кольцовым, как его стоны затыкали горячим поцелуем. Как он просил больше. От этих воспоминаний тело бросило в жар, а на щеках появился румянец. Это был его первый раз с мужчиной, и ему даже понравилось. Денис не сдержался и запустил руку в волосы Макса, уж больно ему нравились кудряшки Кольцова. Пока тот ещё не проснулся, Титов выскользнул из тёплой кровати и тёплых объятий, чтобы умыться и приготовить завтрак. Конечно, должен был он как-то отблагодарить за эту ночь, которая, к сожалению, была одноразовой акцией. По крайней мере, так думал Денис. Максим проснулся где-то через час приблизительно, когда учуял вкусный запах оладьев с кухни, а его желудок издал жалобное урчание, просящее еду. Он поднялся с постели, которая уже остыла, и вышел из комнаты, зарулив в ванную комнату. Умыл холодной водой своё лицо и провёл влажной ладонью по волосам, задумался лишь на минуту, а какого собственно хуя он переспал с мужиком? Не то, чтобы он был изрядным гомофобом, но явно и не ожидал от себя того, что он переспит с мужчиной по собственному желанию, и того, что ему это действительно понравится. Отгоняя от себя мысли, ибо думать сейчас об этом - дело гиблое, он выходит из ванной комнаты и идёт на кухню. Замер Максим в дверном проходе, наблюдая за Денисом, который медленно перекладывал своё "произведение искусства" в тарелку, напевая какую-то песню. Выглядел он сейчас довольно по-домашнему: растянутые штаны в клеточку, и белая футболка, которая сползала с правого плеча, обнажая его. Максим облизнул пересохшие губы. И, прочистив горло, низким ото сна голоса произнёс: - Доброе утро. Как спалось? - И тебе того же. Короче, план такой: мы завтракаем вместе, а после ты уёбываешь. Лады, журналюга?- На что тот лишь качнул головой. Наверняка, для других своих "не до любовников на одну ночь" он даже не готовил, а сразу после пробуждения выгонял их. Пока Макс быстро уплетал оладьи, макая их в сгущёнку, Денис достал таблетки, обезбол, ибо голова болела неимоверно, и те, что прописал врач. Словно они могли его спасти каким-то магическим способом. Аж смешно. Налив в себе кружку едва тёплой воды, Титов запил горькие таблетки, не питая ложных надежд, что ему полегчает. Сморщив лоб, Денис развернулся, поймав на себе взор зелёных глаз, в которых читалось непонимание. - Спросить что-то хочешь? - Не выдержал он такой пристальный взгляд. Можно ли считать это поражением? Денис не знал. - Что с тобой?- Максим даже перестал жевать. Ему действительно было интересно, как никак издержка профессии.- Это явно не похмелье, ибо вчера ты пил исключительно напитки невысокого градуса. - Молодец, Кольцов, 5 за внимательность. - Буркнул тот. Не хотелось ему, чтобы кто-то рылся в его грязном белье, а особенно не хотелось, чтобы рылся кто-то из журналистов. А особенно журналист, с которым он проснулся в одной постели.- Я позволил лезть ко мне в трусы, а не в душу, андэстэнд? - Я - журналист, моя работа лезть людям в душу, чтобы написать интересную статью и получить нехилое баблище за неё. - В ответ лишь усмешка. Денис понял, что его горе-любовничек не воспринимает отказы. Совершенно. Титов вдруг почувствовал себя ещё отвратнее, хотя казалось бы куда ещё хуже? Голова ходила ходуном, ноги подкашивались, а дышать стало труднее. Ещё бы чуть-чуть и Денис упал на пол, но крепкие мужские руки вовремя подхватили его, удерживая от падения на кафель. - Что с тобой? - Максим снова повторил свой вопрос, но во взгляде читались не те нотки интереса, а реальное беспокойство. Кольцов аккуратно приподнял беспомощное тело и усадил его на стул, а сам присел на корточки перед Титовым. Смотрел на того, словно пытался прочесть его, понять, что же не так. Тот лишь тяжело выдохнул. - Обещай, что ты об этом нигде не напишешь. - В ответ неуверенный кивок. - У меня рак. Осталось года 2-3. Сдохну скоро, короче. - Улыбка. Такая болезненная, такая фальшивая. Почему-то в ответ последовала тишина, чему удивился Денис. Обычно после чистосердечного его жалеют, как бездомного котёнка, который так громко мяучит, прося еды. Как бы жалко, но помочь, чувак, увы, не могу, точнее, не хочу. По ледяной щеке побежала одинокая слеза. - Уходи.. - промолвил тихо, куда-то в пустоту Титов. Ему стало стыдно. Стыдно за то, что он кому-то показывает свою слабость, кто-то видит его слёзы, кто-то видит то, что видеть другим не позволено. Но Максим настойчиво продолжал сидеть, правда, не понимая, как успокоить его. Кольцов, хоть и журналист, но не мог подобрать нужных слов, ибо ситуация-хуйня полная. - Ты оглох, что ли? Уёбывай с моей квартиры! - Кольцов поднял руки, мол, всё, я сдаюсь. И ушёл.